Босс для будущего малыша

Глава 10

На следующее утро я, кажется, приехала в офис самой первой. Нервозность из-за предстоящей встречи с Анной Сергеевной гнала меня на рабочее место. Убедившись, что в офисе нет никого, я прошла на своё место, бросила сумку и замерла.

Из кабинета Демидова доносились какие-то странные звуки. Ритмичные... Хлёсткие...

Слишком свежи были воспоминания об увиденном (и услышанном!) в кабинете Вадима, поэтому я сразу напряглась. Неужели и Демидов тоже с кем-то уединился с утра пораньше...?

Поборов первое оцепенение, я на цыпочках подкралась ближе. Дверь была приоткрыта, и то, что я увидела внутри, заставило меня забыть, как дышать.

Демидов отжимался на полу прямо в центре кабинета. Мышцы на руках перекатывались под рубашкой, каждое движение было чётким, мощным, идеальным.

Я застыла, приклеившись взглядом к его спине. Широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы, которые проступали даже сквозь ткань.

— Долго ещё будете подглядывать? — раздался его голос.

Я вздрогнула и чуть не врезалась в косяк.

— Я... я не подглядываю! Я просто... услышала шум и...

— И застыли в дверях с открытым ртом, — закончил он за меня, не прекращая отжиматься. — Заходите!

Я неловко переступила порог и замерла у стены, не зная, куда девать глаза.

— И часто вы занимаетесь... этим? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Когда нужно, чтобы голова лучше работала. Помогает проснуться и собраться с мыслями.

Он сделал ещё несколько подходов, потом ловко вскочил на ноги и потянулся. Я отвела глаза, потому что смотреть, как он тянется, было выше моих сил.

— Вы какая-то зажатая, — сказал он, прищурившись. — Из-за вчерашнего?

— Нет. Просто не ожидала, что вы устроите в своем кабинете спортзал.

Мы стояли друг напротив друга, и между нами снова искрило. Я чувствовала это каждой клеточкой.

— Нам пора ехать к Анне Сергеевне, — напомнила я, так как пауза затянулась.

Офис «РепроЛайф» находился в современном бизнес-центре. Светлые стены, мягкие кресла, повсюду живые растения и фотографии улыбающихся женщин и детей. Всё это совсем не было похоже на обычную больницу.

— А вот и мои спасители! — воскликнула Анна Сергеевна, увидев нас. — Марк, дорогой! Катя! Проходите, присаживайтесь. Смотрите, это наши старые концепты!

На экране огромного телевизора появились макеты рекламных страниц.

На одном улыбалась женщина лет тридцати пяти, держащая в руках чашку кофе. Над ней крупными буквами было написано: «Не откладывайте самое важное».

На другом — женщина постарше и подпись: «Время имеет значение».

На третьем — часы.

Я невольно поморщилась.

— Ну как вам? — спросила Анна.

— Если честно... мне не нравится.

— Почему же?

— Потому что вы хотите привлечь женщин, которые и без вашей рекламы прекрасно знают, сколько им лет. А здесь им с первых секунд напоминают, что они куда-то опаздывают. Женщина и так постоянно слышит про возраст. От родственников, знакомых, врачей, из интернета. Если она откладывала ребёнка, у неё были причины. Может быть, не встретила подходящего мужчину. Может быть, строила карьеру. Может быть, просто не была готова. Если первое, что скажет ей клиника, будет: «Поторопись, время уходит», она почувствует не поддержку, а давление.

— И что бы вы сказали вместо этого?

Я задумалась.

— Что у неё есть выбор. Что сначала можно просто узнать о своих возможностях. Получить информацию. Понять, где она находится сейчас. И уже потом принимать решение.

— То есть?

— Не «Вы опаздываете». А что-нибудь вроде... «Ваше будущее начинается с информации». Или «Решать вам. Наша задача — дать вам возможность выбирать».

Несколько секунд Анна молчала, потом посмотрела на Демидова.

— Марк, а ты как считаешь?

— По-моему, Катя права.

— Вы говорили, что вам нужно понять, что чувствует женщина, которая приходит к нам впервые, — продолжила я, ободрённая его поддержкой. — Чего она боится? Почему годами откладывает первый визит? Думаю, одна из главных причин именно в том, что женщина боится, что ей скажут: поздно. Или начнут осуждать за то, что она не пришла пять лет назад...

— Хорошо, — Анна задумалась и переключила слайд. — Нам нужно точно знать, какие слова вызывают доверие, а какие раздражают... Нужно будет провести анкетирование для фокус-групп.

А я вдруг подумала, что половину вопросов из будущей анкеты могу для начала задать самой себе.

Почему я откладывала? Чего ждала? Чего боялась?

И почему решилась только сейчас? И... Почему потом отказалась от своего решения...?

Анна протянула мне толстую папку.

— Здесь интервью пациенток. Там женщины очень откровенно рассказывают о том, почему откладывали материнство и что в итоге заставило их обратиться к врачу.

Почему-то мне уже казалось, что некоторые из этих историй я буду понимать слишком хорошо...

— Через неделю жду вас с первыми выводами, — сказала Анна. — Не с рекламной концепцией. Пока только исследование.

— Будет готово!

Мы вышли из её кабинета, и я выдохнула. Демидов шёл рядом, и я, не глядя на него, чувствовала его улыбку.

— Вы за десять минут нашли главную проблему концепции, которую клиент обсуждает уже несколько недель...

— Наверное, мне просто очень близка эта тема... — сказала я задумчиво.

— В таком случае, думаю, вас не удивит, если я назначу вас руководителем этого проекта.

— Что? — я остолбенела. — Но я никогда...

— Когда-то всё происходит впервые. Вы справитесь, Катя. Я уверен.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я в вас верю, — он посмотрел мне прямо в глаза. — И потому что я буду рядом.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Но от его спокойного «я думаю, вы справитесь» внутри стало теплее.

Потому что Демидов видел во мне не только женщину, которая краснеет от его взгляда.

Он видел специалиста.

Причём, кажется, гораздо более сильного, чем я сама привыкла считать.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не благодарите. Покажете хороший результат — тогда и поговорим.

Глава 11

Следующие несколько недель пролетели незаметно.

За окнами таял снег, по улицам бежали ручьи, а в офисе происходило что-то странное. Даже воздух наполнился пьянящим предчувствием весны. А наши с Демидовым встречи стали регулярными. Даже слишком...

— Катя, загляните ко мне с исследованием, — звучало в трубке внутреннего телефона по несколько раз на дню.

— Катя, давайте сверим сегментацию.

— Катя, у меня вопросы по результатам фокус-групп.

Мы сидели друг напротив друга, обсуждали работу, но между строк, между взглядами, между случайными касаниями происходило нечто совсем другое.

Он всё чаще улыбался мне. И всё чаще ловил мой взгляд и задерживался на пару секунд дольше необходимого.

А я... я менялась.

Не знаю, что сыграло главную роль — новый проект, в котором мне впервые доверили руководить другими людьми, отношение Демидова, который почему-то верил в меня сильнее, чем я сама, или просто весна делала своё дело. Но я вдруг перестала быть серой мышкой.

Я стала смелее.

Это отражалось даже в том, как я теперь одевалась. Юбки стали чуть короче, блузки — чуть свободнее. Туфли — на небольшом каблуке, от которого уставала к вечеру, но чувствовала себя выше и стройнее.

Ко мне пришло странное, незнакомое доселе чувство — осознание собственной привлекательности.

Я нравлюсь. Я могу нравиться!

И главное — я нравлюсь ЕМУ. Своему боссу, которого ещё недавно я так боялась и старалась избегать.

Это было видно по тому, как он смотрел на меня, когда думал, что я не замечаю. Как задерживал взгляд, когда я наклонялась над столом, показывая что-то в отчёте. Как его пальцы замирали на секунду, когда я случайно касалась их.

Но наши разговоры всё равно почти всегда начинались с работы.

— Вот эта группа — женщины, которые находятся в отношениях, но годами откладывают ребёнка, — рассказывала я ему о ходе исследований. — А вот здесь те, кто долго строил карьеру и только теперь начал думать о материнстве.

— Второй вариант вам особенно понятен? — вдруг спросил он.

— Мы сейчас мою личную жизнь обсуждаем или исследование?

— Исследование, конечно, — невозмутимо ответил он. — И что же мешает таким женщинам обратиться в клинику?

— Мне кажется, чувство поражения... Женщина много лет представляла себе совсем другую жизнь. Муж, обычная беременность, семья... А потом вдруг ей приходится признать, что всё может сложиться иначе.

— Но иначе ведь не обязательно значит хуже!

А в офисе вовсю готовиться к корпоративу в честь Восьмого марта.

В прошлом году я надела скромное чёрное платье, в котором сливалась со стенами. В этом мне почему-то совсем не хотела оставаться в стороне. Но подходящее платье я так и не подобрала.

Пришлось обратиться к помощи подруг.

— Сегодня после работы пойдем в торговый центр, — сразу же предложила Лена. — Я, ты и Света. Мариночку тоже возьмём, у неё вкус хороший. Ты собираешься охмурять самого завидного жениха нашего офиса! Это операция государственной важности. Мы обязаны участвовать.

— Я не собираюсь никого охмурять...

— Сегодня в семь встречаемся на первом этаже в кафейне, — перебила она. — Не опаздывать.

Платье, которое подобрали после долгих поисков, было... необычным. Тёмно-зелёное, почти изумрудное, с глубоким V-образным вырезом. Юбка — чуть выше колена, с разрезом сбоку. Ткань струилась, переливалась, подчёркивая фигуру.

— Это слишком, — выдохнула я.

Но платье сидело идеально. Оно подчёркивало грудь, талию, бёдра, но при этом почему-то не выглядело вульгарно.

Из отражения на меня глядела совсем другая женщина. Та версия меня, которую я почему-то очень долго прятала.

Не серая мышка. Не удобная женщина для Вадима. Не сотрудница, которая боится сказать лишнее слово.

Просто красивая женщина.

— Охренеть, — выдохнула Света.

— Катя, — Ленка схватилась за сердце. — Всё. Даже ничего больше искать не будем.

Я снова посмотрела в зеркало и на этот раз улыбнулась своему отражению.

— Берём!

Я вошла в банкетный зал и сразу же почувствовала на себе десятки взглядов. Пробиралась к нашему столу, чувствуя, как разрез открывает ногу при каждом шаге. К счастью, Ленка, Света и Мариночка уже заняли свои позиции и махали мне руками.

Демидов тоже был в зале. В идеальном тёмно-сером костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Выглядел он так, будто сошёл с обложки журнала. Уверенный, спокойный, красивый до невозможности.

Он обводил взглядом зал, здоровался, улыбался , но увидел меня — и замер. И перестал слушать человека, с которым разговаривал.

— Ого, — прошептала Ленка рядом. — Кажется, рыбка клюнула.

Демидов, не отрывая от меня взгляда, пошёл к нашему столику.

Глава 12

Но тут к Демидову подошёл мужчина — кажется, директор какого-то смежного отдела.

— Марк Андреевич, можно на пару слов...?

— Я скоро вернусь, — бросил он, одарив меня на прощанье горячим взглядом.

Но время шло, а он не возвращался. Я видела, как он перемещается по залу, как пожимает руки, как к нему один за одним подходят сотрудники. Каждый считал своим долгом подловить его в неформальной обстановке и что-то предложить или попросить. Начальник, чёрт возьми. У него обязанности.

Я чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение, смещанное с нетерпением. Мне так хотелось, чтобы он снова оказался рядом, чтобы снова посмотрел на меня так...

Да, он смотрел. Но только не подходил ближе... Я сидела за столом, сжимая бокал шампанского, и чувствовала, как взгляд Демидова прожигает во мне дыру. Он стоял в другом конце зала, окружённый какими-то важными людьми — директорами отделов, партнёрами, гостями. Улыбался, пожимал руки, говорил тосты. Но каждые тридцать секунд его глаза снова находили меня.

И каждый раз, когда наши взгляды встречались, у меня внутри что-то болезненно сжималось.

— Катя, привет, — ко мне подплыл какой-то мужчина из отдела продаж. — Пойдём, потанцуем?

— Не хочется танцевать, — вежливо улыбнулась я.

— Кать, всех поразил твой сегодняшний образ, — шепнула Ленка. — Не зря выбирали...

— Мне плевать на них, — ответила я, не сводя глаз с Демидова.

— Я знаю, — усмехнулась Ленка. — И он знает...

А ко мне тем временем подкатил один из коллег, который раньше и не смотрел в мою сторону.

— Катя, — он дыхнул на меня перегаром, и я заметила, что он уже изрядно навеселе. — Ты сегодня просто богиня. Могу пригласить тебя на танец?

— Нет. Я не танцую.

— Да ладно, расслабься. Праздник же!

Он потянул меня за руку, но я её вырвала. Попытался обнять меня за талию, но я оттолкнула.

— Что, значит я для тебя недостаточно нехорош? — он сразу же нахмурился, обозленный моим отказом. — Начальника ждешь, значит? Только ему можешь глазки строить?

— Коля, — резко ответила я. — Отвали!

— Может после корпоратива это самое? — сказал он, дыша перегаром мне в ухо. — Я тут машину взял, подвезу...

— Я не...

— Катя! — раздался голос сбоку.

Демидов отодвинул Колю от меня.

— Идите на улицу, проветритесь.

Коля отстранился так быстро, будто обжёгся.

— Да, конечно, Марк Андреевич. Извините.

Демидов взял меня за руку и, не говоря ни слова, повёл за собой через весь зал.

— Куда мы? — я едва поспевала за ним на своих огромных каблуках.

— Мне срочно нужно обсудить с вами кое-что, — заявил босс. — В моём кабинете.

— Прямо сейчас? — удивилась я.

— Да. Это дело не терпит отлагательств. Идёмте.

Он вёл меня за руку, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег. Мы вышли в коридор, оказались наедине, и я почувствовала, как моё сердце ухает куда-то вниз от одного его взгляда. В нём было столько горячего нетерпения...

Почти столько же, сколько было и у меня.

— Как ты? — спросил он, незаметно переходя границу привычно-вежливого "вы".

— Нормально. Коля просто...

— Я видел, что он к тебе лез, — перебил Демидов. — И другие тоже. Пока я ходил, к тебе подходили ещё трое.

— Ты считал? — удивилась я.

— Считал. И мне это не понравилось.

— Что именно? Что ко мне подходят?

— Что я не могу быть рядом с тобой каждую секунду. Я должен был выслушивать всякую чушь и говорить её. А всё, что я хотел — это быть с тобой.

В этот момент двери вызванного им лифта распахнулись, и он шагнул в кабину, увлекая меня за собой. Мы встали так близко друг к другу, что между нами осталось не больше ладони.

— Это платье, — сказал он, проводя пальцем по вырезу, не касаясь кожи, но так близко, что я чувствовала жар. — Ты надела его, чтобы окончательно свести меня с ума?

— Чтобы ты заметил, — прошептала я еле слышно.

— Я заметил. В тот же момент, как ты вошла.

Его палец скользнул ниже, коснулся ключицы.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — я попыталась направить разговор, который становился уже слишком напряженным, в другое русло. — По проекту мы вроде как уже всё обсудили...

Он приблизился ко мне и практически прижал к стене. Теперь между нами не осталось даже того минимального расстояния, которое еще создавало видимость приличий.

— Проект, — прошептал он, не отрывая взгляда от моих губ, — называется «Я хочу тебя уже несколько недель».

В этот момент лифт остановился и распахнул свои двери. А босс взял меня за руку и повёл к своему кабинету. Ключ повернулся в замке, дверь открылась, и мы ввалились внутрь.

— Марк, — выдохнула я. — Мы не можем... здесь же офис...

— Можем, — отрезал он, закрывая дверь на ключ. — Прямо сейчас.

Всё мое тело охватила дрожь. Я едва могла стоять. Проклятые высоченные каблуки всё только усложняли. На них я бы не смогла убежать от него, даже если бы хотела.

Но я и не хотела. Мои желания были совершенно иными...

— Катя, — сказал Марк, глядя прямо мне в глаза. — Я хочу тебя. Ты знаешь это. Я не могу думать ни о чём другом вот уже несколько недель. Я хочу целовать тебя, — продолжал он, не давая мне сказать ни слова. — Я хочу трогать тебя. Я хочу снять с тебя это платье, которое сводит меня с ума. Я хочу...

— Так сделай же это, — почти простонала я.

Глава 13

Его губы нашли и смяли мои — жадно, требовательно, так, как я мечтала все эти недели. Марк подтолкнул меня к своем столу, и мне не оставалось ничего другого, как сесть на краешек, не обращая внимание на то, что моя юбка задралась.

Но через минуту всё это перестало иметь значение, потому что его рука скользнула по моему бедру вверх. Он задрал юбку, полностью обнажив мои бедра. После чего развинул их и встал между ними. Теперь прямо напротив моих прозрачных трусиков была его напряженная плоть, всё ещё облаченная в строгие брюки.

Его руки тем временем скользнули по моим плечам. Платье поползло вниз, обнажая кружевной лифчик, который мне выбрали подруги. Он был совсем прозрачным и никак не скрывал соски. Возбужденные, жаждущие ласки, они легко могли проткнуть эту невесомую ткань.

Его ладонь вдруг сомкнулась на моей шее, слегка сжимая. Я задохнулась от возбуждения, которое охватило меня при этом жесте. В низу живота всё пульсировало и сжималось. Мне казалось, что мои трусики уже насквозь мокрые. На столе останутся влажные следы...

Он поцеловал меня, грубо сминая мои губы, придерживая своими сильными пальцами за шею. Его вторая рука тем временем шарила по моему обнаженному телу. Заметив, что лифчик мне мешает, Марк немедленно стянул его ниже, освободив изнывающую без ласки грудь.

Вскоре она уже была вся влажная от следов его языка. Его взгляд скользнул по моему телу — жадно, собственнически.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спросила я, удивляясь своей смелости.

— С ума схожу, — ответил он хрипло.

Он наклонился и исступленно впился в мою шею. Я запрокинула голову и громко застонала. Он спускался ниже, к ключицам, к груди, оставляя дорожку поцелуев.

— Марк, — простонала я. — Пожалуйста...

— Что, пожалуйста? — его голос был низким, дразнящим. — Скажи, что ты хочешь.

— Тебя. Я хочу тебя.

Его руки скользнули по моему животу, спустились к моим невесомым, насквозь мокрым трусикам. В следующее мгновение он стянул их одним быстрым движением, и я осталась полностью обнажённой перед ним.

На столе. В кабинете своего начальника. В одних туфлях на высоченных каблуках.

Мысль об этом должна была меня испугать, остановить, привести в чувство. Вместо этого она только подхлестнула желание. Я чувствовала себя уязвимой и одновременно бесконечно сильной. Марк смотрел на меня, и в его глазах было такое желание, что у меня подкашивались колени.

Он расстегнул ремень, и я увидела его член — возбуждённый, готовый, желающий меня. И очень, очень большой...

Он провёл пальцами по моей внутренней стороне бедра, медленно, дразняще, поднимаясь выше. Я чувствовала, как всё внутри меня пульсирует в ожидании его вторжения.

Я окинула его быстрым, жадным взглядом. Его тело — мускулистое, с широкими плечами и узкими бёдрами. Его сильные руки, которые только что нежно ласкали меня. Его член — твёрдый, большой, готовый войти в меня через секунду.

— Ты хочешь этого?

— Да, — выдохнула я. — Очень.

Он вошёл в меня одним движением. Резко, глубоко, заполняя всё пространство внутри. Я застонала, но он зажал мне рот рукой. Я прикусила его ладонь, чувствуя, как каждое его движение отдаётся во мне волной удовольствия.

В какой-то момент другой рукой он коснулся моего клитора, но я содрогнулась всем телом и откинула его руку. Это было бы слишком... Я была на пределе и так. Дополнительной стимуляции я бы просто не выдержала. Я знала, что оргазм наступит очень скоро — только от его члена внутри меня, только от его ладони, зажимающей мой рот. Моё тело содрогалось, пульсировало, сжимало его внутри себя. Он кончил внутрь меня следом, уткнувшись лицом в мои волосы, тяжело дыша.

Мы стояли так несколько секунд, не в силах пошевелиться. Я опиралась на стол, чувствуя, как дрожат ноги.

Он поцеловал меня в шею и отстранился. Я почувствовала пустоту, но она была приятной — той пустотой, которая бывает после настоящей бури.

Я сидела перед ним голая, и мне было совершенно не стыдно. Потому что он смотрел на меня с восхищением и нежностью.

— Как я выгляжу? — спросила я иронично, понимая, что макияж, скорее всего, размазался, а прическа безнадежно растрепалась.

— Потрясающе сексуально.

Я чувствовала, как моё тело всё ещё пульсирует после того, что между нами произошло. Марк стоял рядом, поправляя рубашку, застёгивая пуговицы. В кабинете пахло нами — сексом, потом.

— Катя, — лицо его вдруг стало неожиданно серьёзным. — Я много думал все эти недели. О нас. О том, что между нами происходит.

— Я тоже, — тихо сказала я, ещё не чувствуя подвоха.

— И я решил, что, — он посмотрел мне прямо в глаза, — я согласен на твоё предложение. Согласен стать отцом твоего ребёнка...

Глава 14

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь понять, не ослышалась ли.

– Ты... серьёзно?

Наверное, это был самый глупый вопрос, который я могла задать Демидову. Конечно, серьёзно. Он вообще редко говорил что-то просто так, а сейчас и вовсе смотрел на меня так спокойно и уверенно, будто сообщил решение, над которым работал не одну неделю.

– Более чем, – ответил он.

– Но ведь я же сказала тебе, что та валентинка была глупостью...

– Сначала я так и подумал, но... Последние несколько недель я наблюдал за тобой. За тем, как ты работаешь с «РепроЛайф». Ты можешь сколько угодно говорить, что та валентинка была глупой шуткой, но я же вижу, что желание, из-за которого ты её написала, никуда не исчезло.

Я хотела возмутиться, но не смогла. Потому что он был прав.

Ребёнка я хотеть не перестала. Не перестала ни на секунду!

– Ты всё ещё хочешь ребёнка, Катя, – спокойно сказал Марк.

– Ну допустим хочу.

Он чуть улыбнулся, словно только что получил подтверждение какой-то собственной гипотезы.

И мне эта улыбка совсем не понравилась.

А ещё я вдруг почувствовала неловкость. Ещё несколько минут назад мне было совершенно всё равно, где моё платье и что происходит вокруг, а теперь вдруг захотелось немедленно прикрыться.

Я потянулась за одеждой.

– Ты говорила о женщинах, которые откладывают ребёнка из-за работы или других обстоятельств, – продолжил Марк. – И знаешь, что самое важное? Мужчины делают примерно то же самое.

– Ты сейчас о себе?

– В том числе. Мне тоже всегда казалось, что времени достаточно. Сначала работа, потом бизнес, потом ещё один проект, ещё одна сделка... Семья никуда не денется. Когда-нибудь появится подходящий человек, появится время, всё как-нибудь сложится само.

Он усмехнулся, но как-то невесело.

– Не сложилось. Но потом появилась ты... И твоё предложение. И спустя время оно уже не казалось мне таким уж безумным. Напротив, оно показалось очень разумным и взвешенным...

Он подошёл ближе.

– Ты мне нравишься, Катя. Очень. Думаю, после сегодняшнего вечера изображать, что между нами ничего не происходит, уже совсем глупо. И при этом ты хочешь ребёнка. Я тоже хочу детей. Поэтому я подумал: почему нет? Я считаю, что мы могли бы попробовать.

Вот теперь мне действительно стало нечем дышать. Потому, что эта мысль впервые прозвучала не в виде идиотской шутки с девочками.

Она вдруг стала реальной.

Я, Марк. И мой ребёнок от него.

На секунду перед глазами даже мелькнула совершенно невозможная картинка: маленькая кроватка, крошечные пальчики, Марк, который держит ребёнка на руках...

Пришлось почти физически заставить себя вернуться в реальность.

– Подожди. Что значит «попробовать»? Ты всё-таки хочешь быть... донором?

Лицо Марка сразу изменилось.

– Нет! Я не собираюсь быть донором. Я собираюсь быть отцом! Я всё продумал... Финансовые, юридические вопросы.

Я смотрела на него и не знала, радоваться мне или нет. Наверное, любой нормальной женщине всё это должно было показаться идеальным.

Передо мной красивый, умный, обеспеченный мужчина, который готов нести ответственность. Практически мечта.

Вот только Демидова я уже знала достаточно хорошо, чтобы понимать: если он говорит «я всё продумал», значит, он действительно всёпродумал. До последнего пункта.