Семья и семейная обрядность чеченцев

Кроме того, развивающиеся капиталистические отношения в некоторых случаях давали экономическое превосходство большесемейным коллективам. Отсюда с неизбежностью следует вывод, что не только приверженность стариков к прошлым традициям и обычаям была причиной сохранения большой семьи и семейно-родственных коллективов в чеченском обществе исследуемого периода, но и ряд других факторов.

При исследовании семьи и семейной обрядности у чеченцев возникают известные затруднения ввиду отсутствия в этнографической литературе специальных работ по этим вопросам и недостаточной изученности истории и этнологии чеченского народа в дореволюционной России.

Важное значение при решении ряда поставленных в нашей работе проблем имели произведения К. Маркса и Ф. Энгельса, в которых содержатся важные и ценные высказывания о закономерностях развития общественно-экономических формаций, о семье и семейной общине и их роли в истории общества, их эволюции и т.п. Так, Ф. Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства», давая определение большой семье, указывал, что она представляет собой такой коллектив, который «охватывает несколько поколений потомков от одного отца вместе с их женами, причем все они живут вместе в одном дворе, сообща обрабатывают свои поля, питаются и одеваются из общих запасов и сообща владеют излишком дохода»¹. В той же работе Ф. Энгельс отметил и решающую роль экономической стороны в образовании моногамной семьи: «Она (малая семья) была первой семьей, в основе которой лежали не естественные, а экономические условия – именно победа частной собственности над первоначальной, естественно выросшей общей собственностью»².

¹ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. Изд. 2-е. М., 1948. С. 206.

² Там же.

Важными источниками при написании работы явились архивные материалы, собранные как в центральных, так и местным документохранилищах. В Российском государственном военно-историческом архиве (г. Москва) были использованы фонды 1300, 482, 400, 412, ВУА (Военно-ученый архив). Эти материалы представляют собой собрание наиболее значительных и интересных дел, полученных из фондов департамента Генерального штаба. Так, здесь имеются следующие дела: «Записки о состоянии земель, подчиненных Кавказскому управлению, с картой» (Д. 18507); «Краткое военно-статистическое описание Чечни» (Д. 18507); «Военно-статистическое описание восточного берега Черного моря» (Д. 18514) и др. В Ф. 482 хранятся также переписка, рапорты командующих войсками, описания взаимоотношений России с Кавказом, нравов, обычаев и торговли кавказских народов с XIX в. (Д. 127); «Переписка канцелярии Астраханского военного губернатора со штабом Кизлярской крепости, кабардинскими и чеченскими князьями», а также материалы о переселении местных жителей, о принятии горскими князьями русского подданства и др.

Еще один адрес источников – Российский государственный исторический архив (г. Санкт-Петербург). Материалы этого собрания документов, интересовавшие исследователя, разбросаны по разным фондам, поэтому дать характеристику каждому из них невозможно. В целом же эти сведения посвящены характеристике отдельных населенных пунктов (сколько дворов в каждом ауле, хуторе, отселке; на чьей земле находится – на общественной или частного владельца; сколько кварталов, мечетей, лавок и т.д.) (Ф. 1290. Оп. 11. Д. 2378). Многие дела посвящены землеустройству горского населения; в них приводятся сведения о формах поселений, «О сельских обществах (аульных), их общественном управлении и повинностях» (Ф. 573. Оп. 12. Д. 13059); «Дело по вопросу об определении сословных прав горских племен Терской и Кубанской областей» (Ф. 1284. Оп. 60. Д. 106) и многие другие, дающие возможность охарактеризовать аульную общину чеченцев, ее внутренние функции, осветить вопросы землевладения и землепользования и т.п.

В работе использованы материалы бывшего Государственного центрального архива Чечено-Ингушетии (г. Грозный): посемейные списки из двух фондов, причем были изучены аулы, которые не подвергались обследованию другими авторами (Ф. 149, 190). На основании этих списков был выявлен процент существования больших семей отдельно для горных аулов и отдельно для плоскостных селений чеченцев. На их основании был выяснен состав больших семей, число мужчин в больших семьях, их имущественное положение, глава семьи (отец или старший брат), поскольку в списках имелась специальная графа, где отмечалось сословное положение семьи, наличие земли, являлся ли владелец общинником, есть ли у него в наличии земля в частной собственности и др. Вместе с тем списки имели определенные недостатки. Так, в них не указывалось отношение той или иной женщины к другим членам семьи, а только их число, что, по нашему мнению, затрудняет выяснение имущественных отношений внутри семьи. Довольно важен для нас и Ф. 32 «Законопроект наместника Кавказского о землеустройстве горского населения Нагорной полосы, Терской области, Карачая, Кубанской области». Здесь можно почерпнуть сведения о формах землевладения и землепользования, «родовых» землях, уточнить детали власти главы семьи, выяснить вопросы наследования и др. Специальный фонд (Ф. 506) включает ряд работ и статей сотрудников Чечено-Ингушского института истории, языка и литературы за 1930–1943 гг. В нем собраны исследовательские материалы о происхождении чеченцев, чеченских аулов, о землеустройстве, положении сельского хозяйства, составе аульных общин и др.

Материалы Центрального государственного архива Северной Осетии – Алании (г. Владикавказ) включают различные прошения местного населения: рапорты, донесения, переписку с начальником управления и др. Так, здесь имеются «Рапорт члена комиссии (Комиссия по землеустройству Нагорной полосы Терской и Кубанской областей – З.Х.) о земледельческих группах и народонаселении Нагорной полосы» (Ф. 270. Оп. 1. Д. 4); ряд посемейных списков (здесь отмечено отношение женщин к другим членам семьи, т.е. кто она – сестра, жена, мать и т.д.) (Ф. 20. Оп. 1. Д. 754) и др.

Важным источником, использованным при написании работы, можно считать «Труды комиссии по исследованию современного положения землепользования и землевладения в Нагорной полосе Терской и Кубанской областей», в которых даются сведения об экономическом положении сельских обществ, их число в крае; из скольких аулов, хуторов и отселков состоит то или иное общество; какое количество земли, скота, овец имеет общество и какое количество приходится на одну душу и т.д. В этих материалах, кроме того, даются сведения о земельных спорах между обществами, о купле-продаже земли, о проявлении права на землю и др.

Не менее важными источниками при написании данной работы стали полевые материалы, собранные автором в течение многих лет (1975–2016 гг.) в разных регионах Чечни и Ингушетии, а также в составе историко-этнографических экспедиций кафедры этнографии исторического факультета МГУ (1975–1978, 1985, 1987 гг.) на территории Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Дагестана.

При сборе полевого материала привлекались хорошо осведомленные по интересующим нас вопросам информанты, либо сами помнившие события прошлого, либо рассказывающие о них со слов отцов, дедов, бабушек и др.

Сбор полевого материала о семье и семейной обрядности, формах землевладения и землепользования, о положении женщины в семье и т.п. проводился по вопроснику М.О. Косвена, а также по собственному вопроснику. Информация собиралась как от отдельных рассказчиков, так и во время ра-

боты в группах информантов. По нашему мнению, сбор материала в группе информантов нередко был более продуктивным, так как в этой ситуации они легче воскрешали в памяти те или иные явления и обычаи, касающиеся семьи, семейной общины, обрядов и обычаев, связанных с семьей, патронимией и с другими вопросами из области традиционной этнографии чеченцев. Безусловно, не все полученные сведения имели одинаковую ценность, поскольку разные информанты оказывались в различной степени осведомленными в тех или иных вопросах.

Хочется особо отметить нашего информанта Малику Газиханову, которая сообщила много интересных сведений о родильных обрядах, обычаях наречения имени, запечатленных в ее памяти с детских лет со слов ее бабушки и близких родственниц. Кроме того, все эти материалы, по мере возможности, сверялись с архивными и литературными данными.

Автор выражает всем своим информантам искреннюю благодарность за сохранение в памяти и в личной практике многовекового опыта народа.

За интересные сведения о специфике семьи и семейного-бытовой обрядности, воспитании детей, положении женщины, народной медицине и др., а также за помощь в сборе материала выражаю глубокую благодарность ныне покойным А. Сулейманову, И. Саидову, М. Юнусову, а также этнографу С.-М. Хасиеву и др.

Как известно, изучение семьи, семейной обрядности, семейной общины в целом имеет сравнительно давнюю историю, в то же время патронимия как общественная группа была выделена этнографами, в частности М.О. Косвеном, сравнительно недавно¹. Что же касается семейной общины, то она стала предметом исследования исторической науки еще в середине XIX в. Важная роль в ее изучении принадлежит работам М.М. Ковалевского, который вслед за своими предшественниками Ф.И. Леонтовичем, В. Миллером и другими уделял много внимания общественным формам и семейным отношениям у народов Кавказа, в том числе и у чеченцев².

Работы В. Миллера, М.М. Ковалевского, Ф.И. Леонтовича 1880-х годов были отмечены Ф. Энгельсом. Важное значение кавказского этнографического материала для изучения семьи, семейной общины и других кровнородственных организаций в свое время подчеркивали К. Маркс и Ф. Энгельс, которые указывали, что у горцев Кавказа М.М. Ковалевский мог еще в конце XIX в. мог наблюдать такую архаическую общественную организацию, как «патриархальная домашняя община». Действительно, именно с именем М.М. Ковалевского связана разработка вопросов семьи и общины у народов

¹ Косвен М.О. Распад родового строя у удмуртов // Ученые записки НИИ народов Советского Востока. М., 1933. Вып. 2. ² Ковалевский М.М. Поземельные и сословные отношения у горцев Северного Кавказа // Русский Вестник. 1883. 12; Он же. Современный обычай и древний закон. М., 1886; Он же. Первобытное право. М., 1886; Он же. Закон и обычай на Кавказе. М., 1890 и др.

Кавказа. Своими исследованиями общины он стремился доказать существование в некоторых окраинных районах Российской империи архаических родоплеменных отношений, иллюстрируя это на материалах по некоторым народам Кавказа. Исследования М.М. Ковалевского способствовали зарождению интереса и внимания к этому предмету со стороны целого ряда ученых, в основном его последователей и учеников, которые затем дали ценные описания отдельных сторон семьи и семейное-бытовой обрядности у различных народов Кавказа: чеченцев и ингушей¹, карачаевцев², грузин³ и др.

Анализируя работы дореволюционных авторов по Кавказу, следует отметить, что они в целом содержат богатый и разнообразный материал этнографического и исторического характера. Но при этом всегда следует учитывать то, кем были авторы этих работ, как они попали на Кавказ и какими были их цели и задачи, какую социальную группу они представляли, поскольку все это накладывало отпечаток на их работы. Отметим, что многие труды дореволюционных авторов были написаны в стиле социально-политического заказа. В частности, многим из исследователей был присущ один довольно общий метод: введение в научный оборот значительного количества материала (особенно статистического) и такие формы его «объективизированной» обработки, которые полностью исключали социальные характеристики, игнорировали классовый подход к явлениям социальной жизни. Поэтому, пользуясь источниками дореволюционных исследователей, необходимо с определенной осторожностью и критичностью относиться к их выводам и оценкам, продиктованным стремлением оправдать и приукрасить национальную политику царизма на Кавказе. Использование этой литературы требует тщательного анализа источников, которыми пользовался автор, учета оригинальности его труда или же компилятивности информации, используемой в работе и т.д. Тем не менее, при критическом подходе эти исследования дают ценные материалы о семье, семейной обрядности, традициях, землепользовании и землевладении, общественном строе и др.

Работы П.Г. Буткова и С.Б. Броневского написаны на основании материалов, собранных авторами на Кавказе, причем в них также использованы материалы предшествовавших путешественников – И. Гербера, И.А. Гюльденштедта и др. В этих работах имеются интересные сведения о чеченцах, их быте, семье, нравах, обычаях, хозяйственной и общественной жизни, некоторых сторонах религии и др. Вместе с тем их труды не лишены недостатков и требуют к себе критического подхода. Например, С.Б. Броневский, находясь в плену концепции географического детерминизма, восходящей

¹ Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // СМЭ. М., 1888. Вып. 3. ² Миллер В.В. Из области обычного права карачаевцев // ЭО. М., 1902. Кн. LII–LV. ³ Абазадзе Н.Л. Семейная община у грузин // ЭО. М., 1889. Кн. 3. Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. СПб., 1869. Ч. 1–2. Броневский С.Б. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, собранные Семеном Броневским. М., 1823. Ч. 1–2.

своими истоками к трудам античных авторов (Гиппократ и др.), выделяет «физические причины», т.е. географические и климатические условия, как повлиявшие на общественный строй и быт различных народов (например, он пишет, что «чем холоднее климат, или чем выше в горах живут люди, тем суровее их нравы, тем более способны и склонны они к войне»).

Находясь по долгу службы на Кавказе, А.Л. Зиссерман¹, М. Ольшевский², К. Самойлов³, Г.К. Властов и др. собрали интересные и в некоторой степени достоверные факты о быте, нравах, семье, обычаях, социальной структуре, хозяйственной жизни, семейных взаимоотношениях, положении женщины в семье и в обществе у горцев. При всех своих недостатках, обусловленных ограниченностью буржуазной историографии, они тем не менее являются ценными источниками, иллюстрирующими характер народа, содержание обычаев и традиций. Одной из первых работ о чеченцах историко-этнографического характера стал труд А.П. Берже. Поскольку автор был официальным военным историком, именно с позиций военного обозревателя и написана его работа, хотя в ней и использовано довольно большое количество разнообразных материалов, и данные непосредственного наблюдения (вопросы хозяйственной и общественной жизни чеченцев; семьи, быта, нравов и обычаев; власти главы семьи и его роли и др.). Как и остальные, этот труд страдает определенной односторонностью, отсутствием объективного анализа некоторых наблюдаемых явлений, стремлением оправдать политику царизма в отношении горцев и т.п. В целом же работа дает необходимые для современного исследователя сведения, но при учете критического их использования.

Обычным правом чеченцев интересовались Ф.И. Леонтович, Н.Ф. Дубровин и др., в работах которых были собраны разнообразные сведения по юридическим обычаям народов Кавказа в целом и чеченцев в частности. Так, в указанном выше труде Н.Н. Харузина приводится материал по обычному праву чеченцев, даются сведения о большой и малой семье, отмечается, что большая семья находится на стадии распада, причем автор стремится объяснить причину этого явления, усматривая ее в разногласиях между женщинами дома. В работе даны также материалы о главе большой семьи «ЦIен-да» и его роли в семье, о главенстве женщины – «ЦIен нана» и другие сведения о семейной и хозяйственной жизни чеченцев. Богатый и разнообразный материал представлен в работе Н.Ф. Дубровина, имеющей компилятивный характер. Его шеститомный труд, хотя и освещал многие вопросы с позиций

¹ Зиссерман А.Л. Двадцать пять лет на Кавказе. СПб., 1879. ² Ольшевский М. Кавказ с 1841 по 1866 гг. // Русская старина. М., 1893. Т. 79. ³ Самойлов К. Заметки о Чечне // Пантеон. М., 1855. Кн. 9–10. Властов Г.К. Война в Большой Чечне // Русский инвалид. М., 1856. 159, 160. Берже А.П. Чечня и чеченцы. Тифлис, 1859. Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев: Материалы по обычному праву. Одесса, 1882–1883. Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1871. Т. 1.

представителя дворянско-буржуазной историографии, представляет большую ценность, поскольку в нем обобщен накопившийся к этому времени огромный этнографический материал.

Труд Н. Семенова¹ представляет чеченцев-ичкеринцев и делает попытку исследовать важные вопросы их происхождения. Автор анализирует названия многих населенных пунктов, однако из-за незнания языка и отсутствия хорошего переводчика он зачастую дает неправильные переводы и строит на них неверные выводы. Тем не менее, его работа ценна сведениями непосредственного наблюдателя над жизнью и бытом чеченцев.

Одним из первых историков-этнографов был У. Лаудаев, выходец из числа коренного населения Чечни². Им была написана работа, где исследовались богатые исторические, фольклорные, а также лингвистические материалы, целью которых было осветить прошлое и настоящее чеченского народа. Естественно, что он имел большие преимущества перед современниками в знании языка и обычаев своего народа, хотя его познания в этнографии чеченцев были довольно ограниченны. Труд его ценен тем, что в нем нашли отражение разнообразные стороны семейной и хозяйственной жизни чеченцев, их нравы и обычаи. В начале XX в. написал свою работу о чеченцах Н.С. Иваненков³, являвшийся членом комиссии по исследованию землевладения и землепользования у народов Северного Кавказа и хорошо знакомый с различными вопросами хозяйственной и общественной жизни чеченцев. Работа содержит достоверный фактический материал.

Опираясь на основные фактические материалы, историки и этнографы творчески использовали их важные в методическом отношении выводы и обобщения, создав ряд замечательных фундаментальных работ в области кавказоведения – по семье, семейной обрядности и семейному быту, патронимии и т.д.

Несмотря на множество дореволюционных исследований, в теоретическом отношении семейная община оставалась еще долгое время недостаточно изученной, поскольку в дореволюционной литературе отсутствовал исторический подход к ее изучению, и она рассматривалась как новая социальная единица, остававшаяся неизменной на всем протяжении своего существования. Точка зрения на большую семью, как на временное, историческое явление, обладающее «собственной внутренней историей, изучение которой является основным средством ее познания», одним из первых была высказана М.О. Косвеном, в работах которого содержится общая характеристика семейной общины на различных этапах исторического развития.

¹ Семенов Н. Туземцы Северо-Восточного Кавказа. СПб., 1895. ² Лаудаев У. Чеченское племя // ССКГ. Тифлис, 1872. Вып. 6. ³ Иваненков Н.С. Горные чеченцы: Культурно-экономическое исследование чеченского района Нагорной полосы Терской области // ТС. Владикавказ, 1910. Вып. VII. Косвен М.О. Семейная община (опыт исторической характеристики) // СЭ. 1948. 3; Он же. Семейная община (к истории вопроса) // Известия АН СССР. Серия историческая. М., 1946.

Современные исследователи семейной общины, в том числе и опираясь на работы М.О. Косвена, изучают ее в тесной и непрерывной связи с конкретными историческими условиями и раскрывают ее социальную сущность. Ученые-этнологи, особенно кавказоведы, внесли значительный вклад в область изучения семейной общины, семейной обрядности, восполнив пробел в этой отрасли историко-этнографической науки. В этом отношении можно назвать работу Р.Л. Харадзе¹. Ее фундаментальное исследование основывается на богатом этнографическом материале; в нем дан анализ особенностей развития этнографических групп грузин; изучены вопросы, характеризующие состав семьи, ее хозяйственную основу, систему управления и др. Вопросам большой семьи и патронимии посвящены работы З.Д. Гаглоевой², Э.Т. Карапетян³, А.И. Мусукаева. В этих работах как важный источник использованы полевые материалы и проанализированы особенности большой семьи у различных народов Кавказа, раскрыты причины сохранения и исчезновения больших семей и т.д. Следует назвать работы и других этнологов-кавказоведов, внесших свой вклад в область изучения семейной общины, патронимии и семейной обрядности. Например, многое в этой области сделали Е.Н. Студенецкая, М.М. Ихилов, Р.М. Магомедов, С.Ш. Гаджиева, Р.Л. Харадзе, Р.Х. Керейтов¹, Ю.Ю. Карпов¹¹, И.М. Шаманов¹² и др.

Перечисленные нами работы помогли лучше и глубже понять и изучить те или иные вопросы рассматриваемой темы, а также имели важное значение в плане поиска аналогий в сравнительном материале при выявлении общих и особенных черт семьи и семейной обрядности.

Т. 3; Он же. Этнография и история Кавказа (исследования и материалы). М., 1961; Он же. Семейная община и патронимия. М., 1963. ¹ Харадзе Р.Л. Грузинская семейная община. Тбилиси, 1960–1961. Т. 1–2. ² Гаглоева З.Д. Очерки по этнографии Осетии: Общественный быт осетин в XIX в. Тбилиси, 1974. ³ Карапетян Э.Т. Армянская семейная община. Ереван, 1958; Она же. Родственная группа азг у армян (вторая половина XIX – начало XX в.). Ереван, 1966. Мусукаев А.И. Из прошлого незабытого. Нальчик, 1975. Студенецкая Е.Н. О большой семье у кабардинцев в XIX в. // СЭ. 1950. 2; Она же. Быт и культура кабардинского народа в XVIII–XIX вв. // Сборник материалов по истории Кабарды. М., 1954. Ихилов М.М. Большая семья и патронимия у горских евреев // СЭ. 1950. 1. Магомедов Р.М. К вопросу о семейной общине в Дагестане // Труды научной сессии Дагестанского НИИ АН СССР. Махачкала, 1949. Гаджиева С.Ш. К вопросу о тухуме и большой семье у каякентских кумыков // КСИЭ. М., 1952. Вып. XIV; Она же. Каякентские кумыки в XIX–XX вв. // КЭС. М., 1958; Вып. 2; Она же. О семейных отношениях у кумыков в XIX в. // Ученые записки института истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР. Махачкала, 1958. Т. XIV; Она же. Семья и брак у народов Дагестана в XIX – начале XX в. М., 1985. Харадзе Р.Л. Грузинская семейная община. Тбилиси, 1960–1961. Т. 1–2. ¹ Керейтов Р.Х. Общественные и семейные отношения // Ногайцы. Черкесск, 1988. ¹¹ Карпов Ю.Ю. Женское пространство в культуре народов Кавказа. СПб., 2001. ¹² Шаманов И.М. Семья и семейный быт // Карачаевцы. Черкесск, 1978.

Так как темой нашего исследования является семья и семейная обрядность у чеченцев, следует остановиться и на вопросе изучения данной проблемы российскими кинологами-кавказоведов. В этом отношении обращает на себя внимание «Кавказский этнографический сборник», изданный грузинскими учеными. Так, один из выпусков названного сборника целиком посвящен этнографии ингушей¹, а чеченцы рассматриваются в сравнительном плане. В различных статьях сборника на основе полевого материала исследуются вопросы сословных отношений у горных ингушей, многие важные стороны семейной и сельской общины и др. Изучению семьи и семейного быта вайнахов уделяется значительное внимание в диссертации В.Д. Итонишвили², где автор на основании полевого материала показывает основные черты семейного быта чеченцев, ингушей и других народов Кавказа. Вопросы общественного быта, адатов, обычаев, обычаев землевладения и землепользования исследовались И.М. Саидовым³, А.И. Хасбулатовым.

М.А. Мамакаев посвятил свою работу изучению чеченского тайпа; на основе фольклорных, археологических, литературных и архивных источников он делает попытку глубоко и всесторонне исследовать особенности этого института и его структуру. В работе показываются отношения внутри самого тайпа, противоречия между различными тайпами, выявляются специфические особенности его как социального организма, а также отмечаются негативные стороны тайповых отношений, сохранившиеся до настоящего времени. Вопрос о патронимических поселениях горных чеченцев в эпоху позднего Средневековья, в связи с социально-экономическим развитием Горной Чечни, рассматривается С.Ц. Умаровым. Анализируя проблему семьи и патронимии, автор пишет: «У вайнахов вместо семейной общины получили развитие патронимия и малая семья», при этом он объясняет причину выделения малой семьи необходимостью дробления труда и развития террасного земледелия. По нашему мнению, напротив, трудные условия террасного и малоземельного землепользования скорее требовали усилий большого рабочего коллектива, а не малой семьи с одним или двумя работоспособными членами.

¹ Кавказский этнографический сборник. Тбилиси, 1968. Вып. 2. ² Итонишвили В.Д. Семейный быт горцев Центрального Кавказа. Тбилиси, 1968. ³ Саидов И.М. Землевладение и землепользование у чеченцев и ингушей в XVIII–XIX вв. // ИЧНИИИЯЛ. Вып. IV. Грозный, 1964; Он же. Этнографические заметки (досоветский период) // ИЧНИИИЯЛ. Грозный, 1964. Вып. 1. Т. V. Хасбулатов А.И. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Чечено-Ингушетии (XIX–XX вв.). М., 1994. Мамакаев М.А. Чеченский тайп (род) в период его разложения. Грозный, 1973. Умаров С.Ц. О поселениях и некоторых особенностях социально-экономического развития горной Чечено-Ингушетии эпохи позднего средневековья // АЭС. Грозный, 1969. Т. 3. С. 168.