Семья и семейная обрядность чеченцев

Приведенные данные показывают, что в Грозненском округе на душу населения приходилось чистого посева 0,19, а чистого сбора – 1,79 в 1891 г.; в 1868 г. валового сбора на душу населения приходилось 2,54; посева – 0,18 и чистого сбора – 2,16. На этом основании А.В. Фадеев приходит к вполне обоснованному заключению, что «рост производства зерна и вывоза его за пределы Чечни отнюдь не является признаком повышения уровня материального благосостояния местного населения, а, наоборот, он происходил за счет понижения потребления хлебопродуктов трудящимися»¹. Несмотря на то, что Чечня являлась «хлебным оазисом» и «житницей» Северо-Восточного Кавказа², как ее тогда называли, большая часть чеченских крестьян (как плоскостных, так и горных) влачила жалкое существование. Развитие товарного земледелия в крае усиливало разложение крестьянства, причем зажиточные слои горской деревни, сосредотачивая в своих руках земли разорившихся крестьян и перестраивая свои хозяйства в интересах хлебного рынка, постепенно превращались в поставщиков зерна и кукурузы.

Заинтересованность формирующихся кулацких хозяйств Чечни в увеличении масштабов производства товарного хлеба была очевидной, поскольку это давало высокую норму прибыли. Регулятором производства товарного хлеба становился рынок, который хлеб превращал в деньги.

В ходе развития капиталистических отношений в Чечне формируется основа для появления узкой прослойки национальной буржуазии. Уже в 1880–1890-е годы почти в каждом горском ауле и казачьей станице было 1–2 лавки, торговавшие мануфактурой, бакалеей и галантереей.

Так, в конце XIX в. (1897 г.) в с. Валерик было 5 мануфактурных лавок, в с. Кулары – 2, в с. Герменчук – 11 мелочных и одна мануфактурная, в с. Дуба-Юрт – 5 лавок (из них 3 мануфактурных и 2 бакалейных), в с. Старый Юрт – 9 лавок³. Часто такого рода мелкие торговые предприятия принадлежали разбогатевшим горским крестьянам или казакам.

Например, большая семья Ш. Шамсадова из с. Старые Атаги занималась торговлей. По сообщению нашего информанта Бицаци Шамсадовой (95 лет), они имели лавку, где в основном продавались ткани.

К числу богатых торговцев принадлежали братья Мациевы из с. Гехи (их недвижимое имущество оценивалось в 500 тыс. руб.), которые в 1884 г. открыли торговую фирму в Грозном, ведущую коммерческие дела даже с хорошо известным в то время Русско-Азиатским банком. Братьев Мациевых чиновники банка характеризовали как «аккуратных плательщиков и осторожных, знающих свое дело коммерсантов».

¹ Там же. ² Сборник сведений о Терской области. Вып. 1. С. 271. ³ РГИА СПб. Ф. 1290. Оп. 11. Л. 2378. С. 5, 53, 55, 503. ПМА. Информант Бицаци Шамсадова, 90 лет, 1984 г.

Следует отметить, что весьма богатым человеком был и другой коммерсант – выходец из Урус-Мартана Ахмат Арсмирзоев, занимавшийся оптовой и розничной торговлей, мануфактурой и бакалеей. Выходцу из с. Старая Сунжа Кьосуму Баширову принадлежали мельница, просорушка, керосиновый склад и т.д., общей стоимостью до 200 тыс. руб.¹ Вплоть до военных событий 1994–2001 гг. в центре г. Грозного были магазины, которые в народе именовались «Башировскими».

Важнейшей отраслью сельского хозяйства, кроме земледелия, являлось скотоводство, сохранявшее экстенсивный характер и низкую товарную продуктивность, несмотря на общее увеличение поголовья скота, которое возрастало из года в год. Так, в Грозненском округе с 1881 по 1889 г. возросло число голов: лошадей с 16 913 до 19 597, крупного рогатого скота – с 176 314 до 293 494². Но, несмотря на это, в Грозненском округе встречалось немало хозяйств, в которых имелся всего лишь один вол, поэтому при обработке полей крестьяне вынуждены были «спрягаться» – объединять рабочий скот, орудия труда нескольких хозяйств и т.д. Вместе с тем данные посемейных списков говорят о том, что в Чечне было и немало зажиточных хозяйств, где количество скота исчислялось десятками и сотнями голов.

Широкое развитие в крае получило овцеводство. Под влиянием товарно-денежных отношений в Чечне в последней четверти XIX в. быстро стало расти как количество, так и качество овец. В хозяйствах зажиточных горцев стали появляться тонкорунные мериносы и другие ценные породы.

Следует отметить и то, что горское крестьянство Чечни в исследуемое время занималось пчеловодством, известным в Чечне с древнейших времен. Но в XIX в., и особенно во второй его половине вследствие вырубки лесов на плоскости этот промысел постепенно пришел в упадок, хотя и продолжал сохраняться в горах. Подсобное значение в хозяйстве чеченцев занимала и охота, особенно в горных районах с их густыми лесами, богатыми зверьем.

Несмотря на проникновение на Северный Кавказ промышленных товаров из России, в домашнем быту чеченцев вплоть до начала XX в. продолжали употребляться предметы местного производства. Это объяснялось тем, что хозяйство горцев еще в значительной степени сохраняло свой полунатуральный характер, а многие традиционные изделия местного ремесленного производства вообще не вырабатывались на русских фабриках: паласы, кошмы, бурки, башлыки. Например, в районе Ачхоя изготовлялись ковры, пользовавшиеся большим спросом у населения. Большая популярность была и у так называемого «чеченского сукна», из которого шились черкески, башлыки, бурки и др. Оно производилось в Грозненском, Веденском,

¹ Колосов А.Н. Из истории развития капиталистических отношений в Чечено-Ингушетии в эпоху капитализма // ИЧНИИИЯЛ. Грозный, 1960. Т. IV. Вып. I. С. 40. ² Статистические таблицы населенных мест Терской области. Владикавказ, 1891. Ч. 2. Вып. 7: Грозненский округ. С. 106–107.

Хасав-Юртовском, Аргунском округах, причем до 2000 кусков в год на общую сумму 8000 руб.¹ В архивных материалах относительно чеченцев указывалось: «Из шерсти овец они выделывают на домашний обиход довольно изрядные сукна, остальная шерсть обращена на изготовления бурок, которые продаются в небольшом числе андийцам и другим народам, которые близки отношениями своими, или в Грузию»². Стремление производить «товары» для рынка было характерно не только для зажиточных, но и для середняцких и бедняцких хозяйств. Однако, если кулаки сбывали товары для наживы, то бедняки продавали их, чтобы не умереть с голоду.

В плоскостной Чечне в основном был развит бурочный промысел. В 1893 г. в нем было занято около 500 семей, которые изготовляли за один год 7400 бурок стоимостью 73 300 руб.³ Изготовление бурок было очень трудоемкой работой, которой занимались только женщины. В то же время одновременная работа значительного числа женщин могла дать быстрый и эффективный результат, а поэтому для отмывки, обработки и валяния шерсти в селах Чечни устраивались регулярные «белхи». Можно отметить, что зажиточные слои, как было отмечено выше, использовали старый обычай для личного обогащения. По свидетельствам современников, в XIX в. «производство бурок не есть уже исключительное достояние Старого Юрта и андийцев, а стало общим делом всего населения. Кроме сукна в размере, достаточном для населения, изготовляются войлоки разных размеров и рисунков и отличного качества, которые идут на домашние промыслы и на продажу».

Значительное развитие в Чечне получила обработка дерева. Этот промысел, которым занимались почти в каждом хозяйстве, имел давние традиции, которые складывались на территории с богатой сырьевой базой. Дерево играло важную роль в изготовлении различных орудий и бытовой утвари, построек и средств передвижения, орудий шерстеобработки и ткацкого производства и т.д. В каждой чеченской семье почти вся домашняя утварь и обстановка были деревянными – кровать, столы, корыто, люлька, блюдца, чашки и т.д. Значительное место занимало изготовление сельскохозяйственного инвентаря из дерева и железа (арба, борон, колес, молотильных досок, плугов и т.д.). Деревообрабатывающим промыслом занимались только мужчины. Уже в Средневековье данное ремесло у чеченцев было специализирован-

¹ Маргграф О.В. Очерк кустарных промыслов Северного Кавказа с описанием техники производства. М., 1882. С. 78, 104. ² РГВИА. Ф. ВУА. Д. 18502. Л. 7 об. ³ Максимов Ч. Указ. соч.; Мамбетов Г.Х. Крестьянские промыслы в Кабарде и Балкарии во второй половине XIX – начале XX в. Нальчик, 1962. С. 12. РГВИА. Ф. 1300. Д. 3. Оп. 3. Л. 368. Хасбулатова З.И., Шавлаева Т.М. Кустарные промыслы и ремесла // Чеченцы. М., 2012. С. 161. Даутова Р.А. Изготовление деревянной посуды вайнахов в эпоху позднего средневековья (по материалам Малхисты и Майсты) // Хозяйство и хозяйственный быт народов Чечено-Ингушетии. Грозный, 1983.

ванным и наиболее интенсивно и плодотворно развивалось в лесной полосе Чечни, а также в Майстинском и Малхинстинском горных обществах.

Заметное место среди других промыслов Чечни в 80-х годах XIX в. отводилось гончарному производству. В конце XIX – начале XX в. гончарный промысел в Чечено-Ингушетии был развит в основном в равнинной части. Центрами его производства считались аулы Шали, Старый Юрт (Толстой-Юрт), Ташкичу, Шаами-Юрт¹ и другие. Чеченские гончары, как и в целом на Кавказе, практически не имели усовершенствованных орудий труда и приспособлений. Гончары ограничивались линейкой и примитивным гончарным кругом. Глину месили ногами на улице и комки выбирали руками, что делало эту работу сезонной, возможной только в летнее время, 6–8 месяцев в год. Обычно кустари, занимавшиеся гончарным производством, работали вдвоем: один готовил материал, а другой непосредственно на гончарном круге производил изделие. Средний заработок одного гончара за сезон составлял 150–165 руб. На базарах и ярмарках Чечни посуда чеченских гончаров из-за ее хорошего качества и изящества покупалась как горскими крестьянами, так и русским (казачьим) населением, принося ремесленникам значительный доход.

Среди чеченцев встречались искусные ювелиры – «дашу пхьар» («деши» – золото, «пхьар» – мастер). Например, в с. Старая Сунжа известным ювелиром был Умалт Дадаев, работавший на заказ³.

Одним из древних ремесел на Северном Кавказе было кузнечное ремесло, которое получило значительное развитие и у чеченцев. Кузнецы изготовляли железные предметы, необходимые в быту и сельскохозяйственном производстве: плуги и лемеха к ним, серпы, косы, подковы, топоры, надочажные цепи и т.д. Хозяйство чеченского крестьянства не могло существовать без кузнеца – «эчиг пхьар» («эчиг» – железо, «пхьар» – мастер). Кузнец был обязан круглый год работать на всех членов сельского общества, делая все, что от него потребуют и что он умел делать. Кузница представляла собой небольшое строение четырехугольной или овальной формы с плетеными стенами, крытое соломой, землей или глиной. Как правило, кузница устраивалась на окраине села. Со своей стороны, сельское общество обязывалось выделить кузнецу пай земли из общественного фонда, предоставить право выпаса крупного и мелкого рогатого скота на общинном выпасе, освободить от всех натуральных повинностей и, кроме того, выплачивать ему хлебом по 2 мерки кукурузы или же деньгами – по 50 копеек с каждого двора³. Близкая форма найма и работы кузнецов бытовала и у других горских народов Северного Кавказа.

¹ Хасбулатов А.И. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Чечено-Ингушетии. М., 1994. С. 49–50. ² ПМА. Информант Берсанукаева Марет, 1918 г.р., с. Старая Сунжа, Грозненский р-н, 1992 г. ³ Вертепов Г.А. Общинные кузнецы в Чечне // ТВ. Владикавказ, 1898. 137.

В пореформенный период хозяйство чеченских крестьян как на плоскости, так и в горах во многом еще сохраняло натуральный характер. В то же время даже бедный крестьянин уже не мог существовать без связи с рынком, на котором он реализовывал часть своей продукции, чтобы иметь возможность заплатить налоги и другие повинности или же приобрести необходимое для семьи и хозяйства. В условиях развития товарно-денежных отношений любому чеченскому крестьянину, даже из наиболее отдаленных районов, нужны были деньги. Продукты своего труда крестьяне реализовывали в основном на базарах и ярмарках плоскостной Чечни. По свидетельству современников, «лесогорная Чечня привозит сюда доски, бруски, дубки, отдельные деревянные предметы (скамейки, люльки и др.), мед, воск; чеберлоевцы, кистинцы пригоняют баранов, привозят шерсть, сыр, кожи; тавлинцы и андийцы — виноград, фрукты, бурки и пряжу. Взамен подобных сырых или грубо обработанных продуктов плоскостная Чечня дает зерновой хлеб, перепродает получаемые из России фабричные и мануфактурные изделия»¹.

Безземелье и бедность чеченской деревни были одной из основных причин широкого распространения отходничества. Разорившиеся крестьяне в поисках выхода из создавшегося положения все чаще и чаще уходили на заработки. Осенью после уборки хлебов крестьяне массами отправлялись по губерниям и областям Кавказа и других регионов России. Основная масса их к весне следующего года возвращалась домой, но часть оставалась в городах, вливаясь в состав рабочего класса. Совместная работа способствовала воспитанию классовой солидарности у трудящихся разных национальностей.

Отходничество ускоряло разложение чеченской семейной общины. Это и понятно — поскольку члены семей, уходившие на заработки, после возвращения домой, как правило, старались выйти из состава большой семьи, предпочитая основать свою семью, неподвластную главе «старшей» семьи. В основе всех этих процессов лежало вторжение частнособственнических отношений, которые взрывали изнутри большую семейную общину. В этой связи Н.Н. Харузин отмечал, что в середине 1880-х годов процесс распада семейной общины у чеченцев был уже налицо: «За последнее время среди чеченцев и ингушей все чаще и чаще происходят семейные разделы. Большие прежние семьи распадаются все более на несколько самостоятельных небольших семей, получающих каждая новый самостоятельный надел от общества»².

В чеченском обществе долгое время продолжала сохраняться основа для последующей консервации многих характерных черт большой семьи, патронимии, семейной обрядности; по-прежнему на традиционной патриархальной основе развивалось сельское хозяйство, во многом сохранявшее чисто натуральный характер. В крестьянских хозяйствах (например, в боль-

¹ Маргграф О.В. Чеченские селения // ТВ. 1881. 45. ² Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // СМЭ. М., 1883. Вып. 3. С. 124.

ших семьях у чеченцев) сам характер распределения продолжал строиться на отношениях натурального хозяйства, предполагавших производство и использование продуктов труда в целях личного потребления. Именно это, в первую очередь, способствовало консервации многих пережиточных элементов предшествовавших формаций, а вместе с ними — и тех элементов семейного уклада, которые были характерны для семейной общины и патронимии. Однако развивающиеся вглубь и вширь капиталистические отношения, входя в экономику и повседневный быт чеченского крестьянства, со временем становились главной причиной ослабления патриархальных связей, приводя к массовому распаду больших неразделенных семей, а также способствуя ликвидации прежней устойчивости экономического и идеологического единства чеченской семьи. Ломка традиционных семейных структур, обычаев, норм и моральных ценностей, всего духовного уклада чеченцев одновременно сопровождалась неизбежным в этом процессе ухудшением материального положения народа.

Примечательно, что царская администрация в этом случае выступала своего рода «ревнителем старины», смыкаясь с реакционной верхушкой чеченского общества, заинтересованной в консервации многих отживших свой век традиционных институтов семейной жизни чеченцев. Примечательно и то, что в Чечне, как и в других районах Кавказа, царская администрация нередко выступала против объективных тенденций развития капиталистических отношений, сохраняла и поддерживала архаичные институты родоплеменного и феодального строя (общину, большие неразделенные семьи и др.). Таким образом, специфика социально-экономического развития Чечни конца XIX — начала XX в. показывает, что в жизни чеченского общества складывались объективные условия для развития капиталистических отношений. В целом они не способствовали сохранению большой неразделенной семьи, семейной общины и патронимии, являвшихся пережитками патриархального уклада, имевшего мало общего с капиталистическими отношениями.

§ 2. Сельская (аульная) община

В настоящем разделе мы переходим к характеристике сельской общины чеченцев, ее роли в общественной и семейной жизни, а также в повседневном быту чеченцев.

Сельская община Чечни XIX — начала XX в., хотя и продолжала оставаться основой общественной жизни чеченского народа, шла к своему закату под влиянием целого ряда объективных факторов социально-экономического характера. Существование сельской общины в пореформенный период тормозило развитие более прогрессивного способа производства. В этом отношении на данном этапе развития чеченского общества она выступала как

консервативная сила. Поэтому в условиях пореформенного периода многие институты аульной общины трансформировались, прежние традиционные формы наполнялись новым содержанием. Такими «превращенными формами» являлись: традиционные институты самоуправления — общинный сход, совет старейшин «мехка кхел» («мехк» — страна, «кхел» — судьба, решение); суд посредников — «маслагIат» («примирение») и др. Они в XIX в., особенно во второй его половине, все более изменяли свои первоначальные реальные функции. Известно, что старое не исчезает сразу, а новое не появляется мгновенно. Старое и новое в продолжении определенного времени сосуществуют, причем очень часто качественно новое явление продолжает выступать в оболочке старых традиционных форм.

В сельской общине чеченцев, особенно в пореформенный период, подобные процессы проявлялись в формах ее управления и духовной жизни. Потеряв, по существу, свою самостоятельность, сельская община сохраняла многие прежние институты самоуправления, которые постепенно, с падением их значения в жизни общины, отмирали. Например, некоторые общинные традиции, в том числе различные виды родственной и соседской взаимопомощи, хотя и не отмирали полностью, но постепенно теряли свои первоначальные функции. Так, некоторые рудименты соседской взаимопомощи, совместные праздники и некоторые другие обычаи сохранялись в чеченской общине долгое время, даже в конце XIX — начале XX в.

В изучаемое время в сельской общине чеченцев происходили существенные изменения, связанные и с изменением состава самих общинников. Появилось деление на коренных жителей и пришлых — «тIебаьхкинарш», а управление общиной было взято под контроль царской администрации, стремившейся сохранить общину как податную единицу, приспособив ее к новым условиям, чтобы задержать процесс классового расслоения¹.

У чеченцев, как отметил известный кавказовед О.М. Давудов, сельская (аульная) община в том виде, в каком она сохранилась до XVIII–XIX вв. — это общество, в котором семейный строй полностью подчинен отношениям собственности и в котором свободно развивались классовые противоречия и классовая борьба. Соседская община, хотя генетически и связана с первобытной, никак не может рассматриваться как сохранившийся в недрах классового общества пережиток первобытнообщинной формации. Она возникает только в классовом обществе и существует только в классовом обществе. Здесь уместно привести основные признаки сельской общины, отличающие ее от первобытной. Это прежде всего то, что фундамент сельской общины образуют социально-экономические отношения, качественно отличные от тех, которые лежали в основе первобытной общины. Если первобытная община была одновременно и хозяйственным организмом, и ее ячейкой, то

¹ Хасбулатова З.И. Сельская община и духовная жизнь чеченцев в дореволюционном прошлом // Сельская община Дагестана и Северного Кавказа. Махачкала, 2003. С. 67–68.

крестьянская сельская община являлась только хозяйственной и состояла из хозяйственных ячеек — крестьянских дворов (дымов). Если первобытная община основывалась на коммунистических отношениях, то крестьянская община основывалась на услугообменных связях. В отличие от первобытной общины, для крестьянской общины был характерен подворно-трудовой принцип распределения. В отличие от первобытных общин, которые были самостоятельными организациями, крестьянская сельская община всегда существовала в недрах классовых социальных организмов¹.

Следует отметить, что в рассматриваемое время семейная община была распространена достаточно широко, внутри нее существовала коллективная собственность на землю и скот, а также общий труд и общее потребление. Примечательно, что в семейную общину входили большие и малые семьи, при этом каждая семья имела свое индивидуальное хозяйство.

В исследованиях дореволюционных авторов по Кавказу разные политические объединения наподобие сельских общин, которые бытовали как у чеченцев, так и у других народов, например, народов Дагестана, назывались «обществами», «округами» и др. Известный кавказовед М.А. Агларов отмечает, что исследователь И. Гербер в начале XVIII в. «впервые ознакомил читателя и открыл для русской исторической науки так называемые «вольные» общества, как управляемые выборными представителями и имеющие самостоятельный статус политической единицы»². Известно, что община была построена на кровных или территориальных, или же земледельческих связях, являла собой объединение людей, с определенной системой управления и подчинения, с авторитетным органом управления³. Здесь следует отметить, что все исследователи-дагестановеды признают, что община была родовой, кровнородственной в очень далекие времена, но со временем она постепенно превратилась в сельскую, и древние территориальные общины использовались господствующими слоями для поддержания экономического и политического господства над основной массой крестьянства. С одной стороны, она как будто защищала права крестьян-общинников, с другой — служила орудием в руках господствующей верхушки.

Основоположники марксизма рассматривали общину как универсально существующую и постоянно эволюционирующую хозяйственную и социальную организацию, принимавшую под воздействием исторических условий последовательно сменявшиеся формы: родовая, домашняя и соседская (земледельческая) община.

¹ Давудов О.М. Зарождение сельской общины // Сельская община Дагестана и Северного Кавказа. С. 3–4. ² Агларов М.А. Сельская община в Нагорном Дагестане в XVIII — начале XIX в. М., 1988. ³ Гаджиев В.Г. Сочинение И. Гербера «Описание стран и народов между Астраханью и рекой Курой находящихся». М., 1979. С. 145. Там же. С. 146. Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Изд. 2-е. Т. 19. С. 250–251.

Община являлась в прошлом социальным коллективом непосредственных сельскохозяйственных производителей и отличалась многообразием функций. Сельская община ведала поземельными, хозяйственными, благотворительными делами, выполняла административно-управленческие, судебно-полицейские и податные функции, осуществляла культурно-бытовые, религиозно-воспитательные мероприятия, выступала в качестве выразительницы интересов крестьян и рычага воздействия на структуры власти и др.

У кавказских народов сельская община составляла одну из характерных черт общественного уклада. Исследователи общины народов Кавказа как дореволюционного, так и послереволюционного времени, сформулировали выводы о том, что: 1. Исторически обусловлено повсеместное возникновение и длительное существование общины. 2. Общинные традиции отличаются относительной устойчивостью. 3. Психология общины зависит от форм господствующей в ней земельной собственности².

В.И. Ленин писал, что «общинное крестьянство – не антагонист капитализма, а, наоборот, самая глубокая и самая прочная основа его. Самая глубокая – потому что именно здесь, вдали от каких бы то ни было «искусственных» воздействий и несмотря на учреждения, стесняющие развитие капитализма, мы видим постоянное образование элементов капитализма внутри самой «общины». Самая прочная потому, что на земледелии вообще и на крестьянстве в особенности тяготеют с наибольшей силой традиции старины, традиции патриархального быта, а вследствие этого – преобразующее действие капитализма (развитие производительных сил, изменение всех общественных отношений и т.д.) проявляется здесь с наибольшей медлительностью и постепенностью»³.

Говоря о формах управления сельской общиной в условиях пореформенной Чечни, следует отметить, что в Центральной России одной из причин, вызвавшей проведение ряда реформ административных и судебных органов как надстроечных учреждений, были изменения в самом базисе после ликвидации крепостного права. Таким образом, в Центральной России реформы носили буржуазный характер, и проведение их было вызвано, как и отмена крепостного права, острой революционной борьбой народных масс против крепостничества, против военно-феодальных методов управления страной, т.е. революционной ситуацией, сложившейся в России к середине XIX в.