Семья и семейная обрядность чеченцев

До 1860-х годов чеченские аулы, как правило, сохраняли однородность своего этнического и типового состава: карачаевцы не смешивались с черновцами, диснеевцы с ленинцами и т.д., поселяясь отдельно друг от друга по разным аулам. Однако после Кавказской войны в характере чеченских поселений произошли существенные изменения: исчез хуторской тип, изменилась планировка аулов, нарушалась однородность этнического состава и т.д. Все это было связано с политикой царизма на Северном Кавказе, которая выражалась в массовом переселении жителей с гор в предгорные и равнинные районы, а также в укрупнении плоскостных селений. Новые аулы, создаваемые царским правительством путем укрупнения старых, хотя частично и совпадали с прежними селениями по местонахождению, но характером уже отличались от прежних аулов. Установлено было, чтобы любое поселение горцев насчитывало не менее 200 дворов.

Следует еще раз отметить, что одной из характерных черт чеченской аульной общины во второй половине XIX в. стала ее этническая неоднородность и сложный состав, т.е. в рамках вновь созданных путем укрупнения селений по существу находилось 2–3 и более самостоятельных в прошлом общин или их частей. В этом случае села делились на кварталы по типовым признакам. Так, с. Старый Юрт (ныне Толстой-Юрт) состояло из 8 кварталов («куп» или «юкь»): Кей-юкь, Акхий-юкь, Лаха-Зандкой-юкь, Лакха-Зандкой-юкь, Лаха-Англой-юкь, Лакха-Англой-юкь, Чартой-юкь, Харачой-.rm (см. схему). Эти кварталы со своими названиями практиче-

¹ Труды комиссии... С. 274–275. ² Там же. С. 276–277. ³ Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов... С. 20–22. РГИА СПб. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 2378. Л. 1–440. ЦГИАГ. Ф. 545. Д. 27. Л. 63. ПМА. Информанты: Уматгириева М., 1899 г.р., с. Толстой-Юрт, 1981 г.; Тепсуев Тута, с. Толстой-Юрт, 1981 г. и др.

ски сохранились до наших дней. Квартал, т.е. «куп» или «юкь», был, с одной стороны, структурной частью села, с другой – частью аульной общины, территориальным соседским объединением. Поскольку подобные «купы» образовывались в результате укрупнения аулов, с самого начала складывалась относительная самостоятельность их внутренней жизни. Это проявлялось, в первую очередь, в том, что производственно-экономические связи между кварталами были весьма неустойчивыми, вследствие этого их обособленность и замкнутость сохранялись довольно длительное время.

В каждом ауле обычно имелась одна общая сельская мечеть, но и в каждом квартале, как бы подчеркивая их самостоятельность, были свои квартальные мечети, о чем уже говорилось выше. Самостоятельность и изолированность аульных (тайповых) купов проявлялась не только в сфере идеологии (в данном случае – в религии), но и в повседневной производственно-трудовой деятельности. Так, различного рода трудовые общества обычно создавались преимущественно жителями одного квартала. Такие вопросы, как перераспределение земли между жителями квартала, наем общей квартального пастуха, а также поведение членов квартала и т.п. обсуждались жителями квартала сообща.

Более важные вопросы, имевшие общительный характер, как, например, отпуск или изгнание какого-либо лица из общины за его аморальное поведение или же прием в общество нового члена/чищ и угодий, выносились на обсуждение всей общины¹. В «Положении» о сельском обществе говорится о том, что «Раскладку сбора между жителями предоставлялось делать самим аульным обществам...»². Общительный характер носили, как было отмечено выше, и правовые дела по поводу нарушения общинных норм адата (например, убийство гостя или убийство кровника, которому было объявлено о прощении, надругательство над трупом убитого противника, прелюбодеяние, убийство женщины в результате мести, рубка грушевого дерева и др.). В этом случае общий сельский сход выносил решение о возведении для «общинного проклятья» данного лица карлага³. В карлаги, как мы уже выше отмечали, бросали камни люди разных селений, тайпов, гаров т.е. все те, кто проходил мимо них, произнося проклятье в адрес человека, совершившего тот или иной проступок.

Карлаги, ранее обычно устраиваемые по решению или указанию местных старейшин («къаной») или старейшин страны («мехка-кхелой»), служили инструментом морального воздействия на людей. Люди, в знак осуждения которых были сооружены эти «памятники позора», как правило, вынужден-

¹ ПМА. Информант Алиев А., 1889 г.р., с. Хал-Келой, Шатоевский р-н. 1981 г. ² РГИА СПб. Ф. 573. Оп. 3. Д. 477. Л. 50 об. ³ Саидов И.М. Этнографические заметки (досоветский период) // ИЧНИИИЯЛ. Статьи и материалы по истории Чечено-Ингушетии. Грозный, 1964. Т. 5. Вып. 1. С. 122–124. Подробнее о карлагах см.: Гл. 1, § 2.

«мат» (стадо, стоянка скота) в составе двух или трех семей. Обычаи, связанные с частной собственностью на землю, запечатлены во многих преданиях. По очень туманному преданию, в Чечне, в далеком прошлом, было проведено что-то вроде земельной реформы. Старики, как они говорят, «боясь ошибиться в передаче предания», не могли рассказать ни подробностей этого передела земли, ни приблизительное время его проведения. На наш вопрос: «Может, десять колен, пятнадцать колен или двадцать колен назад это было?» – они говорили: «Ничего не можем добавить». Их отрывочные сообщения говорят только, что границы между частными участками проводились торжественно, с выполнением каких-то обрядов, которых они не помнят, и с принесением «тяжелых клятв». При этом по устанавливаемой границе таскали огромный котел, в котором можно было сварить сразу двух быков. На каждой меже устраивали общественный пир. Передел земли, по-видимому, проводил совет старейшин. По преданиям, записанным нами в бывшем Галанчожском р-не (1961 г.), любому человеку хорошо была видна и строго соблюдалась священная граница земельного владения каждого собственника. На землях темного цвета ставился в качестве межевого знака белый камень, а на землях светлого цвета – черный камень¹.

О том, что в далеком прошлом у чеченцев была частная собственность на землю и участки разделялись между собой межевыми границами, отмечает и исследователь Б. Далгат. Он писал, передавая рассказ информанта, что границы «между землями соседних фамилий определялись камнями, называемыми “ардырж”, отстоящими друг от друга на расстоянии ½ версты. Когда ставят эти камни, ... призывают святого в свидетели и проносят значок по границе, говоря: “Кто сдвинет эти камни, пусть тот будет проклят, пусть беда преследует его и его потомство всегда”. Тот, кто ставил камни, произносил клятву: “Божусь высшим Богом и высокоуважаемым «ЦIу» (языческий святой. – З.Х.) божусь, что я ставлю эти ардырж на своей, а не на чужой земле”»².

По сведениям многих наших информантов старшего поколения, а также и по материалам И.М. Саидова, поливное земледелие появлялось главным образом там, где частная собственность на землю становилась основной, т.е. господствующей. Из тех же источников известно, что поливное земледелие в Чечне стало внедряться задолго до Кавказской войны. Об этом писали и некоторые дореволюционные авторы, занимавшиеся этой проблемой. Так, Г. Властов писал, что Чечня известна «множеством каналов для орошения полей»³.

Другой наш информант из с. Махкеты Алавди Гайсумов говорил: «Каждая семья имела земли столько, сколько она могла очистить от леса,

¹ Саидов И.М. Указ. соч. С. 164. ² Далгат Б. Первобытная религия чеченцев // ТС. Владикавказ, 1893, Вып. 3. Кн. 2. С. 94. ³ Властов Г. Война в большой Чечне // Русский инвалид. 1885. 159. 19 июля.

обработать»¹. Действительно, в чеченской сельской общине в дореформенный период действовало заимочное право. В свое время А. Кауфман установил, что заимочное землевладение было первоначальной формой общинно-го землевладения у всех народов². У чеченцев право заимки сохранялось в течение длительного времени. Обработанные земли (пахотные участки и сенокосы) на его основе присваивались отдельными фамилиями или группой родственных семей. В отличие от русских помещиков, горские феодалы (в том числе и чеченские) не вели крупного помещичьего хозяйства. Возможно, поэтому характер земельной собственности здесь не был так четко выражен. Представители высшего сословия, будучи членами сельской общины, с помощью чужого труда могли освоить более обширные пространства, чем те семьи, которые сами обрабатывали землю. Высшему сословию «принадлежат в нагорной полосе обширные земельные пространства, заключающие все виды угодий и дающие полную возможность вести самостоятельное хозяйство, независимо от земельных обществ. В настоящее время частные владельцы-помещики, в качестве членов сельских земельных обществ, помимо лично принадлежавших им земель пользуются угодьями наравне с крестьянами...»³. Другая часть общинников («юкьар нах» – среднее сословие) обрабатывала земельные участки с помощью личного труда, хотя некоторые из них имели своих лаев. Наконец, низшее сословие чеченцев – «лахара нах» (бывшие лаи, а также временно проживающие) – не считались членами общины и поэтому не имели прав на землю, а пользовались участком своего хозяина, внося за это определенную плату.

В целом следует отметить, что до покорения Чечни царизмом здесь существовала частная собственность на землю. Известно, что царизм насильственно вводил, особенно на плоскости, систему периодических переделов земли, но люди сопротивлялись такой системе землепользования: оттягивали сроки переделов земельных участков, ожидая лучшего времени, не забывали границы своих участков. И.М. Саидов привел интересные полевые материалы в отношении межевого камня, бытовавшие у чеченцев еще до военных событий. Он писал, что незадолго до установления советской власти в Чечне некий житель с. Атаги по имени Саи на своей горской двухколесной арбе привез домой камень, найденный в поле, возможно для того, чтобы использовать в хозяйстве. Но он оказался Межевым камнем другой семьи из гара Сингала. Односельчане сказали, что не следовало бы это делать, это ошибка, поскольку нельзя снимать чужой межевой знак. Но поскольку это уже сделано, то следует отвезти камень к потомкам Сингала, поскольку они

¹ ПМА. Информант Гайсумов А., 70 лет, с. Махкеты, Веденский р-н. 2005 г. ² См.: Кауфман А. К вопросу о первоначальных формах общинного землевладения // Сборник правоведения. М., 1896. Т. IV. С. 161. ³ ЦГА ЧИАССР. Ф. 32. Оп. 1. Д. 6. Л. 390. Саидов И.М. Указ. соч. С. 168.

вряд ли простят этот поступок. Тогда атагинец Саи увез этот камень во двор потомка Сингала, Магамеда сына Джамалда, сына Тахара, и извинился перед ними. Этот камень еще в 1944 г. лежал в качестве ступеньки у дома Магомеда в с. Новые Атаги Шалинского р-на¹, – писал И.М. Саидов.

Как уже отмечалось, царское правительство было крайне заинтересовано в сохранении общинного землепользования и самой сельской общины, этой основной формы общественной организации у народов Северного Кавказа, поскольку община для царизма оставалась наиболее удобной административно-территориальной единицей, и ее сохранение облегчало управление горцами, функционирование полицейской и налоговой системы. Община являлась главным социально-экономическим звеном общественной структуры чеченцев, играла большую роль в их повседневной жизни, составляя в то же время низшую территориально-административную единицу. Разумеется, в отличие от русской земледельческой общины, она имела ряд особенностей и специфических черт, которые объяснялись своеобразием исторических и природно-хозяйственных условий, этническими традициями ее сложения, социальным составом своих членов и другими причинами.

До середины XIX в. в некоторых аульных общинах чеченцев сохранялось право «вольной заимки» или свободного захвата земли. Отсутствие переделов исключало всякое равенство в размерах земельных владений², причем лучшие земельные участки захватывались зажиточными верхами, пользовавшимися большим влиянием в общине, имевшими дополнительную рабочую силу (например, рабов), тягловый скот и др. Зажиточные верхи не только захватывали лучшие общинные земли для своих собственных нужд, но и сдавали эти земли в аренду. Безусловно, вольная заимка ускоряла процессы имущественной дифференциации в чеченской общине, способствуя сосредоточению земель в руках немногих. Тем не менее, одной из важных и главных функций сельской общины было распределение земли среди ее членов. Формы землепользования и землевладения в чеченской общине в исследуемое время были различны: частная собственность отдельных лиц, фамильная собственность (коллективные, общинные земли и угодья). Подтверждение этому мы находим в архивных материалах: «Формы землевладения: подворное, общинное, смешанное и так называемые “родовые участки”»³, – свидетельствует архивный документ конца XIX в.

Комиссия по исследованию землепользования и землевладения у чеченцев выяснила, например, что в конце XIX в. «у всех племен, обитающих в пределах Нагорной полосы, землевладение и землепользование подразделяется на две категории: подворное и общинное. К первой категории относятся усадьбы, пахотные и сенокосные участки..., а ко второй – кроме земель,

¹ Там же. ² РГИА. Ф. 1300. Оп. 7. Д. 165. Л. 138. ³ Там же.

находящихся во владении частных лиц, все остальные земли, состоящие во владении сельских обществ»¹. В том же документе отмечается, что «горцам не было присуще понятие об индивидуальной собственности на земли, не подвергшиеся обработке трудом человека. Под влиянием горной суровой природы и скудности земли, годной для хлебопашества, выработались два типа землевладения: каменистая почва, превращенная в культурную землю упорным трудом человека, становилась собственностью лица, производившего очистку от камней, равно расчистку из-под леса, удобрение и орошение. Таковая собственность, по воззрениям горцев (чеченцев. – З.Х.), считается неотъемлемой обычною собственностью (подворною). Все же прочие земли... по изстари сложившемуся обычаю считаются общественной собственностью»². В том же архивном документе сказано: «в Чечне и Ингушетии в сельских обществах на правах подворной собственности состоят пахотные и мелкие покосные земли, подвергшиеся более или менее предварительной обработке; все же остальные земли находятся в общинном пользовании целых селений или в общем неразделенном владении отдельных групп населения»³.

Исследователь земельных отношений горцев Кавказа Е. Максимов отмечал, что первое землевладение считается в Чечне самым священным правом, никто не осмелится оспаривать его. Однако, говоря в этом случае о «вольной заимке», следует отметить, что она не могла происходить только путем индивидуального захвата, так как культивировать новые земли было невозможно одним лишь индивидуальным трудом малой семьи (тем более в древние времена). Видимо, вначале необходим был совместный коллективный труд родственников или определенной территориальной группы людей. Такое же положение наблюдалось и у других народов Кавказа (например, абхазов). Таким образом, в Нагорной Чечне к исследуемому времени уже не сохранялось общинное владение на пахотные и сенокосные земли, давно уже освоенные упорным трудом коллективов. В общинном владении находились лишь «дикие» пастбища. «В горах нет общинного владения пахотными и сенокосными землями, и каждый участок горной земли составляет отдельную исконную собственность костных лиц, разработанших вековыми усилиями, отвоевывая ее у дикой природы кровью и потом и постоянно вынужденные великим трудом отвоевывать ее у грозных стихийных влияний. Было бы величайшей несправедливостью взять в казну такие участки и вводить в общинную форму владения землею в горной полосе, как на плоскости. В горах общинные владения существуют лишь по отношению

¹ Там же. Л. 141. ² Там же. ³ Там же. Л. 147. Максимов Е. Чеченцы... С. 52. Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми. 1965. С. 387, 395.

одних пастбищных мест и лесных участков. Пахотные и сенокосные участки составляют неотъемлемую, из рода в род переходящую собственность владельцев»¹, – писали о горском землевладении.

В Нагорной Чечне были известны различные формы владения землей:

На правах частной собственности, передававшейся по наследству, находились усадьбы с постройками, пахотные и луговые участки, огороды, фруктовые сады, искусственно орошаемые земли.

Общинные земли, которые были в общем пользовании членов сельских обществ (пастбищные и лесные угодья, неудобные земли).

Тайповые земли, принадлежащие отдельным лицам, группам и фамилиям.

С укреплением своих позиций на Северном Кавказе царизм отобрал в казну, как в Нагорной полосе, так и на плоскости, все «свободные» земли и передал их в ведение «Управления земледелия и государственных имущества» (земли, богатые полезными ископаемыми, были переданы в Горное ведомство). Все эти земли назывались «казенными» (государственными)².

Также были и мечетские земли (вакуф) – «маьждиган латта», составлявшие пахотные и пастбищные земли, которые принадлежали мечетям. Мечетские земли обрабатывались членами сельской общины; доходы от них в основном шли служителям сельских мечетей³.

В материалах архива «Абрамовской комиссии» 1906 г. мы читаем: «Результаты исследования комиссии показали, что в пределах Нагорной полосы Терской области землепользование по обычаю подразделяется на две категории: подворное и общественное. К первой категории относятся усадьбы, пахотные и сенокосные участки, виноградные и фруктовые сады; а ко второй – кроме земель, находящихся в пользовании частных лиц, все остальные земли, состоящие в общественном владении сельских обществ... Вторая категория земель, также как и первая, составляет неотъемлемую собственность сельских обществ, освященную вековыми обычаями, хотя здесь и не наблюдается третьего элемента собственности, т.е. распоряжения, но это обусловливается: во-первых, коллективным владением землею, и, во-вторых, такая земля состоит преимущественно из пастбищ, не может дробиться, так как в этих случаях обесценивается и становится незначительной для использования домашними животными».

Как уже отмечалось, многие должностные лица сельских обществ владели огромным количеством собственной земли (как пастбищной, так и пахотной), но получали, кроме того, еще и паи от общества. Им – «пред-

¹ РГИА СПб. Ф. 396. Оп. 2. Д. 645. Л. 78. ² Гриценко Н.П. Горский аул и казачья станица... С. 12–13. ³ Ахмадов Ш.Б. Чечня и Ингушетия... С. 89. РГИА. Ф. 1300. Оп. 7. Д. 165. Л. 165; ЦГА ЧИАССР. Ф. 32. Оп. 1. Д. 6. Л. 169 (Материалы Абрамовской комиссии по землеустройству Нагорной полосы Терской области от 1906 г.).

ставителям родов, являвшимся некогда носителями власти между горцами, принадлежат в Нагорной полосе обширные пространства, заключающие все виды угодий и дающие полную возможность вести самостоятельное хозяйство, независимо от земельных обществ. В настоящее же время частные владельцы в качестве членов сельских земельных обществ, помимо лично принадлежащих им земель, пользуются угодьями наравне с крестьянами, пасут скот на общественных пастбищах, рубят лес в общественных лесах...»¹.

Поскольку в горных районах Чечни основой хозяйства было скотоводство, то, следовательно, экономическое состояние горского населения в значительной степени зависело от наличия покосов и пастбищ, которых, как и пахотной земли, было очень мало.

У чеченцев пастбища вообще назывались «цана», общие – «юкьара цана», сельские пастбища – «юьртана цана», «тайпана цана» – тайповые. Земельные пахотные и сенокосные угодья имели название «куп»; они подвергались систематическим переделам². О наличии в Чечне общинных земель говорит и наш полевой материал. Так, пастбище «Мичелгиарди» принадлежало нескольким селениям ущелья р. Чанты-Аргуна. Обычно же каждое селение имело свое пастбище – гору «лам», где жители селения пасли скот без деления пастбища по отдельным кварталам или семьям. Часть сенокосов также находилась в общинном пользовании. Общесельские сенокосы имелись в Чеберлое – Хьаркъарой-лам, Цаной-лам, Чермой-лам и др.; в с. Макажой имелись сенокосы Кьусунчи, Садон-лам и др.

Таким образом, во второй половине XIX в. в Чечне частично сохранялось общесельское пользование сенокосными участками. Кроме того, здесь встречалось и старое тайповое землевладение. Например, в Чантийском ущелье были два пастбища Махбоьчу и Дуркьечу, которыми пользовались только представители Эжинтайпа, Бахматтейпа и Кушенгиртейпа³. В с. Старая Сунжа тайп Чермой имел свою территорию, которая называлась «Чермой-мохк». Наш информант из с. Дышни-Ведено М. Мусостов рассказывал, что один из его предков, Олхмс, имел стадо овец, которое называли «Олхмс жа» – отара Алхмаса: оно выпасалось на их родовом пастбище – на горе «Гизгин-лам», где даже в настоящее время помнят об этом.

Несколько иным было землепользование в плоскостной Чечне, где его основной формой во второй половине XIX в. являлось общинное. Но наряду с общинным пользованием землей в плоскостной полосе была установлена

¹ ЦГА ЧР. Ф. 32. Оп. 1. Д. 6. Л. 25. ² Максимов Е., Вертепов Г. Туземцы Северного Кавказа: Чеченцы. Владикавказ, 1894. С. 39; Иваненков Н.С. Горные чеченцы // ТС. Владикавказ, 1910. Вып. VII. С. 48–49; Саидов И.М. Землевладение и землепользование... С. 164. ³ Харадзе Р.Л. Некоторые стороны сельско-общинного быта горных ингушей // КЭС. Тбилиси, 1968. Т. 2. С. 181. ПМА. Информант Муаева Муслимат, 80 лет, с. Харачой, 1983 г. ПМА. Информант Азимов Халид, 1918 г.р., с. Дышни-Ведено, Веденский р-н, 1989 г.

и частная земельная собственность. Последнее право было «предоставлено некоторым лицам, оказавшим особые услуги правительству во время Кавказской войны»¹. В этих районах переделы общинной земли стали одной из важных функций сельской общины. Распределение земли происходило по дымам (домохозяйствам)². Если одно хозяйство насчитывало 5–8 человек и состояло из одной семьи, то другое могло насчитывать 20 и более человек (большая неразделенная семья) и включать в себя несколько малых семей. Однако земельные участки все домохозяйства получали в одинаковых размерах, что порождало неравномерное распределение земель, способствуя дальнейшему имущественному и классовому расслоению общества.

Анализ архивных и литературных источников, которые подкрепляются полевыми материалами, говорят о том, как происходил раздел пахотной и сенокосной земли (куп) в аульной общине во второй половине XIX в. Накануне передела от каждого квартала выбиралось по одному представителю – им обычно был глава патронимии, если квартал был таковым или глава квартала «купа да» – «отец квартала» и его помощник. Вся пахотная или сенокосная (куповая) земля делилась на столько участков, сколько было кварталов в селе. А затем уже отдельно представители кварталов со своими помощниками производили дележ при помощи определенной мерки-палки (куру), имеющей до 6 аршин длины, или же при помощи веревки соответствующей длины.

Если, например, пай земли («цхьа дакьа») по своим качествам или же по своему неудобному местоположению оказывался хуже другого, то в качестве компенсации давались дополнительные прирезки земли. В других случаях, до деления на отдельные паи, вся площадь земли членилась по качеству на несколько полос (например, на лучшую по качеству, среднюю и худшую). В каждой из них затем нарезывались паи по числу платежных дымов в общине. Величина пахотного пая в нагорной местности не превышала 1,5 дес., а в основном была меньше 1 дес. Величина паев в плоскостной части в среднем колебалась от 2 до 2,5 дес. на дым. Администрация имела дело с главой квартала, патронимии или большой семьи, а уже его «внутренним делом» было распределение земли, сенокосов, угодий и повинностей между отдельными семьями. Такой порядок устраивал и старшин, и почетных людей, так как они могли, прикрываясь семейное-родственными отношениями, эксплуатировать своих родственников, перелагая на них ряд повинностей. Этот порядок также устраивал и администрацию, поскольку при таком управлении ей было удобно требовать выполнения всех общинных повинностей.

¹ Гриценко Н.П. К вопросу о социально-экономических отношениях в Чечено-Ингушетии в пореформенный период // ИЧНИИИЯЛ. Грозный. Т. 4. Вып. 1. Материалы научной сессии по вопросам истории Чечено-Ингушетии. С. 24–29. ² Максимов Е., Вертепов Г. Туземцы Северного Кавказа... С. 62–63; Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // СМЭ. М., 1888. Вып. 3. С. 132; Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Т. 2. С. 76–77.

Переделы пахотных земель осуществлялись в селениях не ежегодно, а через 3, 6, 9 и т.д. лет, причем в разных аулах по-разному. «Сроки общих или коренных переделов аульной земли между однообщинниками устанавливались не всегда, – отмечали Е. Максимов и Г. Вертепов, – в таких случаях переделы производились лишь тогда, когда большая часть членов общины, сознавая неудобство прежнего деления, пожелает нового передела. В других случаях передел назначается вперед через значительные промежутки времени, например, через 20 лет. Но в последние годы низшие административные власти стали побуждать аульные общества к сокращению сроков и производить их каждые 3 года...»¹. Сокращение сроков между переделами было нежелательным для чеченских крестьян, так как отрицательно отражалось на их хозяйстве. Некоторые исследователи, как уже отмечалось, считали введение царскими властями частых переделов земли для Чечни «шагом назад к более отсталому способу ведения хозяйства»².