Семья и семейная обрядность чеченцев

Несмотря на то, что тайп формально в какой-то мере был еще един, т.е. его члены собирались для торжественных случаев, оказывали помощь друг другу в случае необходимости при чрезвычайных случаях и т.п., в действительности же внутри тайпа господствовало четко выраженное неравенство. Чеченская тайповая знать образовалась из разбогатевшей верхушки предводителей, имевших вначале родовые привилегии, полученные ними сначала по адату, а затем признанные царской администрацией. Причем начало оформления слоя знати следует относить к более раннему времени, чем вторая половина XIX в. Начиная с XVI–XVII вв., как свидетельствуют жалованные грамоты русских царей, за старыми княжескими фамилиями кабардинского, дагестанского и др. происхождения были закреплены на плоскости большие земельные владения. В конце XIX в. князья Бековичи-Черкасские имели уже 6350 дес. земли, Алхазовы – 2800 дес., Эльдаровы – 1400 дес., Таймазовы – 6550 дес., Турловы – 2800 дес. и т.д.¹ Эти фамилии стали полными и безраздельными собственниками пожалованных им земельных владений, имея право продавать, дарить, сдавать в аренду; они могли также лишить члена своей фамилии права пользования выделенными земельными участками и т.д. Частновладельческие земли имелись и у других лиц – отставных генералов, офицеров, чиновников и т.п. Существовало мнение, что для рядовых горцев (низшего сословия) «большой земельный надел положительно будет вреден. Изобилие земли даст им возможность пренебрегать ее возделыванием и заниматься усиленным скотоводством. Этот промысел, когда он берет первенство над земледелием, приучает жителей к праздности, а отсюда развивает в них страсть к хищничеству»². Именно на эти слои опирался царизм в период Кавказской войны и после покорения Чечни, находя в них свою опору и поддержку, поскольку их классовые интересы в эксплуатации чеченского населения совпадали. Местной знати царская администрация даровала дворянские и офицерские чины, земли, награждала их высокими жалованиями и почетными должностями. «Число таких (привилегированных. – З.Х.), отмеченных русским правительством, очень невелико. Всех семейств, привилегированных вместе с кумыкскими и русскими дворянами, имевших оседлость на чеченской территории 126–150 семейств», – отмечал Е. Максимов. Земли, которыми их наделяла администрация, были, естественно, отняты у чеченской бедноты.

Основную же массу членов аульных общин составляло среднее сословие «юкьар-нах», являвшееся промежуточным звеном между высшим и низшим

¹ Очерки по истории Чечено-Ингушской АССР. Грозный, 1967. Т. 1. С. 119. ² ЦГИАГ. Ф. 545. Д. 3392. Л. 60.

сословием, отличия между которыми были достаточно существенными. Члены высшего сословия назначались и выбирались на административные должности (старейшинами, судьями и т.п.) и разными путями освобождались от всех общинных повинностей и налогов. Имея большие запасы собственной земли, аульная верхушка в то же время наравне с рядовыми общинниками владела общинными наделами и пастбищами, тем самым ущемляя интересы рядовых общинников. Например, доверенные с. Гойты в 1904 г. писали в прошении о том, что «наиболее сильные и влиятельные притесняют нас»¹.

Аульная община объединяла в своих рядах всех полноправных членов, считавшихся «первопоселенцами», т.е. коренными жителями аула. Тем не менее в ее рядах, помимо коренных жителей, находились и «чужаки» – пришлые или временно проживающие «Iебахкинчинарш». Как уже отмечалось, их ряды постепенно пополнялись за счет безземельных крестьян из горных районов. Уже с конца XIX в., особенно зажиточная верхушка, стала отказывать им в подобном приеме, подвергая вновь пришедших нещадной эксплуатации, основанной на праве «отсутствия земли» у них. Эти «новые» поселенцы должны были платить сельскому обществу, в пределах которого жили, определенную мзду за проживание, за выпас скота, выполнять различные общественные повинности, причем самые тяжелые сваливались на них. Размер повинностей «временно проживающих» определялся на сельском сходе, шедшем на поводу у богатеев. Так, в прошении начальнику Терской обл. «временно проживающие» с. Базоркино, группа жителей из 13 человек, писали, что они живут в селе уже более 15 лет и все это время платили то, что с них требовалось, кроме того, платили и там, где они считались коренными жителями. Живя во дворах и усадьбах родственников, эксплуатирующих их, и платят высокие налоги (до 20 руб. в год с каждого хозяйства), они пришли в крайне тяжелое состояние. Наконец, в 1905 г. общество еще более увеличило плату с них².

Рассмотрим социальную организацию аульной общины и отразим ее в виде схемы³.

Следует отметить ряд сословных особенностей, существовавших в чеченской общине. Так, «юктыр-нах» – среднему сословию из высшего тайпа – предпочитают даже богатые люди из низшего или пришлого тайпа, несмотря на то, что средние сословия из высшего и низшего тайпа, казалось бы, стояли на одинаковых ступенях социальной лестницы. Естественно, что бедные, как из тех, так и из других тайпов, постоянно находились в нужде, хотя и были «родовитее» тех, кто относился к высшему типу. Однако, несмотря на такое «родство» и чисто внешние связи, бедные почти не ощущали его, поскольку оно распространялось лишь на семьи богатых однотайповцев.

¹ ЦГА СО-А. Ф. 11. Оп. 3. Д. 5500. Л. 1. ² Там же. Д. 64. Л. 61. ³ Схема составлена на основе полевого материала.

Социальная структура аульной общины

Аульная община

«лакхара тайпа» «тола», «бухара тайпа» – высшая знать«лахара», «хинцалера» тайпа – низшая, некоренная община«оьзда нах», «тоьлла нах» – знатные люди«оьзда нах» – знатные люди«.rmbh нах» – средние люди«юко за нах» – средние люди«къен нах» – бедные люди«къен нах» – бедные люди«юки-ра нах» – средние люди«бахам хилла нах» – разбогатевшие люди«къен нах» – бедные люди

Все это свидетельствует о том, что в аульной общине чеченцев рассматриваемого периода сохранилось и росло классовое расслоение. Исследователь Ш.Б. Ахмадов пишет и об узденях: «уздень – это не только состоятельный и влиятельный человек, но и представитель обездоленной части населения вайнахов. Не случайно князья, владельцы и старшины в селе стремились опереться на знатных и влиятельных кавказских узденей, которые пользовались в обществе большим авторитетом вследствие своего имущественного положения»¹. Он также отметил, что в различных конкретно-исторических условиях социальное значение термина «уздень» менялось².

Крайне незначительную прослойку в чеченском обществе составляли «лаи» – рабы и их потомки. Наши полевые материалы свидетельствуют о том, что в некоторых селениях до настоящего времени помнят фамилии рабов и их потомков. «Уьш лай хиллера» («Они были рабами») – говорят о них до настоящего времени³. В рассматриваемое нами время (XIX – начало XX в.), судя по нашим полевым материалам, к таким семьям подходили и напоминали им о их происхождении: «Хьуна хьо мила вуй хаий, хьо лай тайпана вуй хаий хьуна» – «Знаешь ли ты о своем происхождении, знаешь ли ты о своем лайском происхождении?» и т.д. Как говорили наши информанты, это было необходимо для того, чтобы эти люди не забывались и вели себя, как подобает людям их происхождения.¹ Ахмадов Ш.Б. Чечня и Ингушетия в XVIII – начале XIX в. Грозный, 2002. С. 187. ² Там же. ³ ПМА. Информанты: Мадаева Петимат, 96 лет, с. Толстой-Юрт; Иризиев Ваха 80 лет, с. Герменчук и др.

XX в.), судя по нашим полевым материалам, к таким семьям подходили и напоминали им о их происхождении: «Хьуна хьо мила вуй хаий, хьо лай тайпана вуй хаий хьуна» – «Знаешь ли ты о своем происхождении, знаешь ли ты о своем лайском происхождении?» и т.д. Как говорили наши информанты, это было необходимо для того, чтобы эти люди не забывались и вели себя, как подобает людям их происхождения¹. С. Броневский², Ф.И. Леонтович³, Н.Н. Харузин, Н. Тульчинский, Г.А. Ткачев и др., находясь под влиянием распространенной в то время концепции о неразвитости отношений патриархального рабства, писали о его наличии в Чечне как о чуть ли не сугубо «семейном» институте. Нам представляется, что вряд ли можно полностью согласиться с их утверждениями о том, что со временем «лай» получал все права членов семьи и тем более имел возможность жениться на дочери или родственнице своего хозяина и навсегда водвориться в его доме, как полноправный член семьи. На самом деле сословные отношения в чеченской общине надолго сохраняли за «лаями» положение зависимой категории лиц. Так, В. Солтуханов из с. Горячеводска, согласно нашим полевым материалам, говорил: в большинстве случаев «лай» умирал, так и не женившись.

При всей кажущейся внешней замкнутости отношений внутри чеченских тейпов было деление на бедные и богатые семьи. Среди семей встречались такие, которые имели в своем владении значительные земли, использовали наемный труд соотечественников, эксплуатировали рабов. В то же время были семьи, которые не располагали средствами производства. Вполне обоснованы предположения тех исследователей, – полагает исследователь З.А. Гелаева, – которые считают, что княжеская верхушка в Чечне была в значительной мере изгнана еще в XVI–XVII вв. широким антифеодальным движением.

С. Броневский писал, что «чеченцы не имеют своих князей, коих они в разное время истребили, а призывают таковых из соседствующих владений Дагестана и Лезгистана, но сии князья мало пользуются доверенностью и уважением». «Однако слабость позиции пришлых князей, – указала историк З.А. Гелаева – не означала, что их вообще не было. Документальные источники фиксируют в XVI–XVIII вв. чеченских феодалов под различными наименованиями: мурз, беков, владельцев».

¹ ПМА. Информант Мадаева Петимат, 96 лет, с. Толстой-Юрт, 1980 г. ² Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. С. 52. ³ Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Одесса, 1883. Ч. II. Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // СМЭ. М., 1888. Вып. 3. С. 117. Тульчинский Н. Пять обществ Кабарды // ТС. Владикавказ, 1903. Вып. 6. С. 44. Ткачев Г.А. Ингуши и чеченцы. Владикавказ, 1911. С. 44. Гелаева З.А. Социально-экономическое и политическое развитие Надтеречной Чечни в XVIII–XX вв. Махачкала, 2013. С. 78–79. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. С. 52. Гелаева З.А. Указ. соч. С. 79.

Нельзя согласиться с утверждениями названных авторов об отсутствии у чеченцев сословного деления. Об этом, в частности, говорят многочисленные примеры сословного «табеля о рангах» среди тех или иных чеченских тайпов, а также особое отношение к «лиам» и их потомкам, заключающееся не только в нежелании родниться с ними, но и в бытовании отдельных унизительных для «лаев» обычаев. Так, в некоторых селах, по рассказам информантов, в лайские семьи иногда заходили люди из высшего сословия и напоминали им, что они «лай» и никогда не должны забывать, «кто они». Дети из семей «оьзда нах» бросали камни на крыши и в окна бывших «лаев», закрывали им дымоходные трубы; наконец, молодежь селения, приходя в гости в семьи бывших лаев, заставляла их, основываясь на обычае гостеприимства, устраивать для себя обильное угощение и вечеринки «синкъерам», причем такое случалось еще в первые годы советской власти¹. Примечательно, что слово «лай» – «раб» говорит само за себя (оно происходит от чеч. «ла» – «терпеть»).

Таким образом, подводя итог, отметим, что в рассматриваемое время по своей структуре сельская община чеченцев в XIX в. была сложной организацией, так как в ее состав входили разные социальные группы и слои, составляющие аульную общину, малые и большие семьи.

Почти у всех народов Северного Кавказа во второй половине XIX в. преобладала сельская территориальная община, имевшая у чеченцев название «джамаат» (в прошлом «тайп») и населявшая аул – «эвла», «юрт». В прошлом, когда юрт заселялся родственными семьями, название села и общины совпадало (например, Беной эвла (Беной тайп), Макажой юрт (Макажой тайп), Аллерой юрт (Аллерой тайп) и т.д. Это явление наблюдалось и у других народов Северного Кавказа, как было отмечено выше.

Кроме того, все плоскостное и горное население Чечни входило в особые территориальные объединения, известные в этнографической литературе под названием «тукхум». Так, по мнению М.А. Мамакаева, к концу XVII в. в Чечне насчитывалось 9 тукхумов. Он также сделал попытку дать определение этой организации: «Чеченский тукхум – это своего рода военно-экономический союз определенной группы вайнахов, не связанных между собой кровным родством, но объединяющихся в более высокую ассоциацию для совместного решения общих задач защиты от нападения противника и экономического обмена»².

Высказывание М.А. Мамакаева о том, что тукхум у чеченцев – не кровнородственная организация, подтверждал на примере дагестанских народов Х.-М. Хашаев, который писал: «как свидетельствуют публикуемые нами документы, в дагестанский тукхум могли входить не только родственники,

¹ ПМА. Информанты: Темишева Совдат, 1888 г.р., с. Толстой-Юрт. 1981 г.; Ирисханова Хазан, с. Герменчук, 1990 г.; Дурдиева Медина, 1923 г.р., г. Грозный, 1989 г. ² Мамакаев М.А. Указ. соч. С. 15–16.

но и лица, происходящие от других тукхумов... Тукхум XIX в. не знает ни общности производства, ни общности потребления¹! Об отсутствии внутри тукхума кровного родства говорит и тот факт, что закон кровной мести был не обязательным и браки между членами одного тукхума не воспрещались. Таким образом, тукхум – это не кровнородственный союз, а объединение определенной группы тайпов, связанных единством территории и, может быть, языка (диалекты могли быть разные). Думается, что слово «тукхум» равнозначно термину «племя». В пользу этого предположения говорит и то, что до настоящего времени о человеком, который имел мало родственников, говорили (и говорят): «Цу стега тайпа, туккхам дац» – «У этого человека нет ни роду, ни племени»².

В каждый тукхум входило разное число тайпов («тайп» – объединение людей, происходящих от одного общего предка, т.е. кровнородственная, экзогамная группа людей). Само слово «тайп», как нам представляется, вошло в чеченский язык вместе с исламом, так как до его появления у чеченцев бытовало другое слово, соответствующее ему, – «ваьр», что означает «рожденный»³.

Вопрос о тукхуме на Кавказе – давний вопрос. Им интересовались еще в XIX в. такие видные теоретики права, как М.М. Ковалевский и Ф.И. Леонтович. В своих работах, посвященных праву и родовому строю кавказских горцев, они утверждали, что тукхум в Дагестане – это род. М. Ковалевский считал, что «тукхум» – иранский по происхождению термин. Существует установившееся мнение, что термин «тукхум» – тюркского происхождения и на Кавказе появился с проникновением ислама, являясь обозначением семьи. У многих народов Кавказа он употребляется для обозначения родственных групп. Слово «тукхум», как считает М.А. Мамакаев, употребляется в чеченском языке для обозначения союза племен. Нам же представляется, что его происхождение местное, так как слово «текхана» – «ползти», «оползень» на чеченском языке обозначало также «спуск». Так, «Абу кIентий лам чуьра оха техна» – «Сыновья Абу спустились с гор» (букв. «сползли»). Возможно, термин «техна» ассимилировался со словом «тукхум» и вошел в чеченский язык.

М.О. Косвен полагает, что термин «тайп» у чеченцев никогда обозначал патронимию. Думается, что с изменением исторических условий менялось и социальное содержание термина «тайп», под которым первоначально подразумевался род, а впоследствии этот термин стали употреблять для обозначения как рода, так и общества, сельской общины, нередко всего села

¹ Хашаев Х.-М. Памятники обычного права Дагестана XVII–XIX вв. М., 1957. ² Хасбулатова З.И. К вопросу о терминологии объединений людей чеченского общества в XIX веке // Труды Грозненского гос. нефтяного института. Вып. 2. Грозный, 2002. С. 405. ³ Мамакаев М.А. Указ. соч. С. 20–22. Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. М., 1961. С. 45.

(независимо от его фамильного состава), а иногда и всего народа. Патронимия у чеченцев известна под именем «гар», у ингушей – «ваьр», у народов Дагестана – «тукхум». Как считают исследователи, патронимический тип социальной организации существовал в условиях сложившегося классового общества, в котором род как таковой уже не мог играть определяющей роли¹.

М.А. Мамакаев отмечал, что «в представлении чеченцев тайп никогда не рисовался как малая группа людей. Поэтому нам кажется, что слово “тайп” никак не может быть употреблено для обозначения патронимии – небольшой группы близкородственных семей... для обозначения патронимии у чеченцев, скорее всего, может быть употреблен другой термин, а именно “гар” – следующая ступень после тайпа, обозначающая небольшую группу близкородственных семей по отцовской линии»². Итак, в изучаемое время термин «тайп» уже не сохранял своей прежней социальной сущности и употреблялся в различных смыслах – «село», «сельская община». Всего тайпов в середине XIX в., по сведениям исследователя чеченского тайпа М.А. Мамакаева, было 135, они образовывали 9 тукхумов³.

Если рассматривать термин «тайп» более детально, то он распадался на «гары» – ветви, а те в свою очередь – на «некъе» – дорожки. С.-М. Хасиев отмечает, что «гары» и «некъи» часто смешивались и что в горах термин «тайп» почти не находил употребления. Наши полевые материалы 1980–1990 х годов также подтверждают тезис С.-М. Хасиева, что в горах в большей степени были распространены термины «гар» и «некъи», например: Юнус гар, Байкаш гар, Калой гар.

Известный филолог К.З. Чокаев отметил, что типовые названия нередко являются отражением профессиональной деятельности людей. Он также предполагает, что за наименованиями чеченских тейпов можно разглядеть и социальный смысл, их былое неравенство. Так, по мнению исследователя, название тайпа «белгатой» означало «те, кто работал на кого-то», а «ялхой» – «ялхой тайп» – сословие, которое выплачивает подать, ясак.

У дореволюционных авторов мы также находим утверждения: «большим влиянием на общественные дела у всех чеченцев пользовались и продолжают еще пользоваться чонгури – балалаечники, некто вроде народных ораторов». Примечательно, что здесь речь идет об объединении людей по профессиональному признаку, которое впоследствии могло трансформироваться в

¹ Робакидзе А.И. Особенности паронимической организации у народов горного Кавказа // СЭ. 1968. 5. С. 96. ² Мамакаев М.А. Указ. соч. С. 11–12. ³ Там же. ПМА. Информанты: Яндарова Табарик, Веденский р-н, с. Ведено, 1987 г.; Хакиев Хасан, 1893 г.р., с. Макажой, 1983 г.; Мусайханова Язану, 74 г., с. Ца-Ведено. 1985 г.; Гацаева Петимат, 78 лет, с. Ца-Ведено. 1980 г. и др. Чокаев К.З. Географические названия Чечено-Ингушетии // Архив ЧИНИИ. Отдел рукописей. Ф. 1. Оп. 1.

тайповое. Исследователь Л. Ильясов пишет, что «для того, чтобы говорить о роли тайтово-тукхум ной организации в истории Чечни, нужно определить, что мы имеем в виду под понятием “тайп”, и “тукхум”. Эта проблема является сложной и запутанной и до сих пор не получила более или менее ясного решения»¹.

Как отмечал М.О. Косвен, констатация и изучение родовых группировок на Кавказе усложняется и затрудняется тем, что у многих кавказских родов для обозначения этих группировок употребляется иногда целый ряд терминов, как местных, так и заимствованных из других языков. Различные исследователи понимали под этими терминами и фамилию, и отдельные общества, и род, и родовую общину. Но чеченский тайп в своем классическом варианте не является ни патронимией, ни родом.

У чеченцев существовал термин «вар» – род (этот термин, кстати, сохранился у ингушей, но уже в ином значении). Он гораздо ближе по своей структуре и содержанию к понятию рода. Вар – это кровнородственная организация, все члены которой восходят к реально существовавшему единому предку. Подтверждением этому может быть реликтовое понятие, сохранившееся в чеченском языке в идиоматических выражениях: «Вари да» – «отец рода, прародитель», хотя народная этимология часто переосмысливает его в «ворхи да» – «отец семерых» (имеется в виду семь поколений), но вполне вероятно, что «вар» – род и «ворх I/вархИ» – «семь» восходят к одному корню². Определение М. Мамаковым тейпа как патриархальной экзогамной группы людей, происходящих от одного общего предка, более подходит к понятию «вар» или более позднего «некъи»³.

Тейпы также имели общего предка, но легендарного, мифологического.

Как было отмечено, в конце XIX – начале XX в. тайпы подразделялись на благородные, или знатные – «оьзда тайпа», «лакхара тайпа»; низкие тайпы, люди низкого тайпа – «лахара тайпана нах». В каждый тукхум, например, входило несколько (от 5 до 20) тайпов.

Рассмотрим вкратце стратификацию сельской общины чеченцев. Следует отметить, что община пореформенного периода значительно отличалась от той, которая существовала у чеченцев в дореформенное время. В нее входили только свободные общинники, которые, однако, по-своему социальному положению были неравноправными. Аульная община в рассматриваемое время носила сословный характер. Там были «тоьлла нах» – лучшие люди, «юкъара нах» – средние люди, «лахара нах» – низшие люди. Основную массу аульной общины составляли «юккъера нах» – среднее сословие, состояв-

¹ Ильясов Л. Чеченский тейп // Чеченская республика и чеченцы: История и современность. М., 2006. С. 177. ² Там же. ³ Там же. Мамакаев М. Указ. соч. С. 22.

шее как из представителей обедневших тейпов «знатного» происхождения, так и из низших, но добившихся определенного обогащения.

Особую социальную прослойку в то время еще составляли люди, которых называли «лай», «лаи» (раб, рабы), хотя они и не были рабами в полном смысле этого слова. Это были домашние работники хозяина, ухаживающие за скотом, выполняющие полевые работы и др. Эта социальная прослойка создавалась в течение длительного времени из поколения в поколение из военнопленных, из чужих племен или беглых. Дети их постепенно оценивались, принимали местные обычаи, нравы, но они никогда не могли стать равноправными, их в любое время, на любом месте могли оскорбить одним словом – «лай». Они не имели права в присутствии «свободных» горцев давать сдачи, обязаны были покорно сносить оскорбления и издевательства. По истечении определенного времени, когда хозяин убеждался в добросовестной службе своего раба-лая, он мог закрепить за ним небольшой участок земли, установить натуральную ренту и разрешить обзавестись семьей. Так, наши полевые материалы, как было отмечено, говорят о том, что во некоторых селениях до настоящего времени помнят фамилии потомков лаев.

Нам представляется, что вряд ли можно полностью согласиться с утверждением некоторых дореволюционных авторов (С. Броневский, Н.Н. Харузин и др.)¹, что «лай» получал со временем все права, так как процесс ассимиляции пленников был в действительности процессом их закрепощения. Освобожденные от рабства, но прикрепленные к земле, они продолжали выполнять в пользу своего хозяина определенные работы и оказывать главе семьи «ЦIен да» личные услуги, постоянно напоминавшие ему о его сословной неполно правности. Не случайно в общине продолжали называть лаем не только бывшего раба, но и его потомков. Таким образом, в дореформенной Чечне аульная община состояла из свободных и несвободных. Свободные, в свою очередь, делились на «оьзда нах» – благородные, знатные люди (или высшее сословие) и «лахара нах» – низшее сословие, куда входили люди рабского происхождения – «лай нах», а также «Iебахкинчинарш» – пришлые люди. Люди низшего сословия не имели права голоса и не принимали участия в жизни общины. После реформы община считалась всесословной, объединяя лиц всех сословий, в том числе и бывших рабов. Но, с другой стороны, появилось новое деление: на коренных и пришлых (временно проживающих) – «Iебахкинчинарш», которые не имели права голоса на общинном сходе и не получали земли от общества.

Таким образом, подводя итог сказанному о социальной структуре аульной общины, отметим, что к XIX в. сельская община могла быть двух типов: состоящая из жителей одного селения и состоящая из жителей нескольких

¹ Броневский С. Указ. соч. С. 52; Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // СМЭ. Вып. 3. М., 1888. С. 117.

селений. Например, Минойское общество включало в себя одно старое селение, состоящее из 221 двора¹, а Аллеройское общество, возникшее вследствие административного укрупнения – 7 селений с хуторами и выселками, и имело 399 дворов².

Характер поселений и их местоположение во многом определялись топографическими особенностями рельефа, что особенно сказывалось на типах старых чеченских аулов, возникших до 60-х годов XIX в. Так, в горных районах Чечни преобладали небольшие поселения хуторского типа, встречаются и у других народов Северного Кавказа, например, у горных адыгов и абхазов³. Кроме того, имелись и горные труднодоступные аулы, как бы состоявшие из нескольких слившихся хуторов. Они располагались около горных речек, очень часто с крутыми обрывистыми берегами, на небольших участках земли, пригодной для возведения построек, число которых зависело от общей площади селения (так, в горных районах число дворов в аулах было меньшим, нежели в предгорных и плоскостных селениях).