Семья и семейная обрядность чеченцев

Такое совмещение в жизни чеченского аула конца XIX в. разных типов организации власти и управления явилось, по нашему мнению, подтверждением того факта, что в жизни сельской общины Чечни в указанное время происходили ломка, перестройка и приспособление ее к новым развивающимся условиям капитализма, проводимые административными мерами «сверху». Подобное переплетение в одной системе аульной общины нового и старого, традиционного, можно было наблюдать в конце XIX – начале XX в. и в других районах Северного Кавказа, у других горских народов региона³. «Горцы дела свои, неприкосновенные с русскими, разбирают в горском суде («Мехка-кхеле»), составленном из председателя суда, начальника суда, начальника округа, кадия и трех депутатов из среды народа. Затем все дела горцев, прикосновенные к русским, ведаются в общих судебных учреждениях», – читаем мы в архивных документах.

Таким образом, во второй половине XIX в. после полного присоединения Кавказа и утверждения власти царизма в крае, традиционное общинное управление в Чечне постепенно заменяется государственной административной властью, облаченной в старые «общинные одежды». Русская администрация, созывая сходы в принятой у чеченцев форме, создавала лишь видимость сохранения традиционных институтов и уважения прав горцев. В действительности же сельские сходы и «выборные» должностные лица, созывавшиеся и избиравшиеся по инициативе органов колониальной власти,

¹ ПМА. Информант Ирезиев В., с. Герменчук. 1985 г. ² Примечательно, что в некоторых казачьих станицах, как показали сравнительные этнографические материалы 1978 г. (например, в ст. Котляревской Майского района Кабардино-Балкарии), по примеру горских селений также были созданы и успешно функционировали «Советы старейшин», активно работавшие также и с молодежью. ³ Агларов М.А. Сельская община в Нагорном Дагестане в XVIII – начале XIX в. М., 1988. С. 174–190. РГИА СПб. Ф. 866. Оп. 1. Д. 16. Л. 1.

являлись ширмой, которой царизм прикрывал свою реакционную политику на Кавказе. С другой стороны, сельская община, как и крестьянская русская община в метрополии, являлась своего рода податной единицей, облагаемой налогом, а ее нормы общественного поведения и взгляды, для выработки которых требовались века, продолжали еще сохраняться и действовать (и с ними приходилось считаться!), правда, в пережиточной форме. Все это и являлось причиной сохранения сельской аульной общины в Чечне во второй половине XIX – начале XX в. (вплоть до революции 1917 г.).

Примечательно, что свидетельством «выгодности» для государства общинных традиций, выработанных веками стереотипов поведения (например, общественного воздействия на членов того или иного сельского общества, даже независимо от их положения), могут служить многочисленные факты изгнания членов общины, наказание некоторых из них посредством устройства «карлагов» (форма проклятия)¹, различными штрафами и т.д.

Таким образом, подводя итог сказанному выше об аульной общине, следует отметить, что она в Чечне в конце XIX в. по своему составу была двух типов: простая, состоящая только из жителей одного аула, и сложносоставная, состоящая из жителей нескольких селений. Так, Гунойское общество включало в себя одно старое селение, состоявшее из 221 двора, а Аллеройское общество – из 7 селений с хуторами и выселками². Одной из характерных черт чеченской сельской общины во второй половине XIX в. стала ее многотайповость и неоднородность, в рамках вновь созданных путем укрупнения селений находилось 2–3 и более самостоятельных в прошлом общин. В каждом ауле обычно имелась общесельская мечеть, но и в каждом квартале, как бы подчеркивая их независимость, были свои квартальные мечети. Так, в с. Старый Юрт (ныне Толстой-Юрт) в 8 кварталах-купах имелось 8 куповых мечетей и еще одна главная мечеть, где собирались жители аула на общесельский сход; в с. Старая Сунжа было 4 куповых и одна главная мечеть³. Судя по целому ряду признаков, эти мечети являлись собой патронимические культовые центры еще на раннем этапе существования сельских общин, а затем в конце XIX в. стали квартальными. Самостоятельность проявлялась не только в сфере идеологии (в данном случае – религии), но и в повседневной производственно-трудовой деятельности.

Вопросы, имевшие общеаульный характер, например, изгнание из общины человека за аморальное поведение или же прием в общество нового члена, а также вопросы, касающиеся споров в отношении земель, пастбищ и угодий, выносились на обсуждение всей общины. Общеаульный характер

¹ Подробнее о карлагах см.: Гл. 1, § 2. ² Труды комиссии по исследованию землевладения и землепользования в Нагорной полосе Терской области. Владикавказ, 1908. С. 274–277. ³ РГИА СПб. Ф. 1290. Оп. 11. Д. 2378. Л. 503. ПМА. Информант Межидов Мерлу, 1905 г.р., с. Калаус. 1986 г.

носили и правовые дела по поводу нарушения общинных норм адата (например, убийство гостя, убийство кровника, прелюбодеяние, рубка грушевого дерева, убийство женщины и др.), о возведении карлага¹.

Таким образом, говоря «сельская», «соседская» община, как правило, мы подразумеваем, что в данной общине превалируют соседско-территориальные, т.е. неродственные связи. В то же время для Чечни второй половины XIX в. нельзя отрицать наличие в сельской общине кровнородственных связей, значение которых в изучаемое время было еще значительным.

Сельская община чеченцев в рассматриваемое время (XIX–XX вв.), являлась главным социально-экономическим звеном общественной структуры, играла большую роль в их повседневной жизни, составляя в то же время низшую территориально-административную единицу. Разумеется, в отличие от русской земледельческой общины она имела некоторые свои особенности, свои специфические черты, которые объяснялись своеобразием исторических и природно-хозяйственных условий, этническими традициями, социальным составом членов и другими причинами.

В целом же аульная община чеченцев представляла собой низшую административно-территориальную единицу. Юридически каждая община свободно и самостоятельно могла решать свои дела, но фактически она находилась под контролем государственной власти в лице начальника округа и назначенных им или выбранных под его контролем старшин. Вопросы устройства и исправления обязанностей внутри общин были детально разработаны «Положением об общинах». Юридически вся исполнительная власть, согласно этому положению, находилась в руках аульного схода. На сходе право голоса имели совершеннолетние мужчины – коренные жители аула, решавшие такие вопросы, как выселение, прием новых членов общины, земельные и семейные дела и др. вопросы. Однако решения схода обретали силу только после утверждения их царской администрацией. Одним словом, во второй половине XIX в. в Чечне еще сохранялась общинная организация, которую царские власти приспосабливали к своим колониальным нуждам и в меньшей степени – к изменявшимся социальным отношениям.

По своей структуре сельская община чеченцев во второй половине XIX в. была сложной, постоянно развивающейся организацией, являющейся составной частью общественной организации. Семья в ней была низшей самостоятельной единицей, формы которой менялись с развитием общества.

Таким образом, совмещение в жизни чеченского аула XIX в. разных видов организации власти и управления явилось, по нашему мнению, подтверждением того факта, что в жизни сельской общины Чечни, особенно со второй половины XIX в. происходила трансформация, приспособление ее к новым условиям развивающегося капитализма, что зачастую было инициировано «сверху».

¹ РГИА СПб. Ф. 573. Оп. 3. Д. 477. Л. 50 об.

При этом государство стремилось использовать в своих интересах и нормы обычного права – адаты. И.М. Саидов в отношении адата писал: «адат – обычное право кавказских народов, Сам термин “адат”, как обозначение обычного права, появился на Кавказе в связи с распространением ислама, хотя нормы обычного права существовали у различных народов Кавказа с древнейших времен. Чеченское обычное право считалось одной из самых развитых правовых систем на Кавказе»¹. По мнению И.М. Саидова, «Нормы чеченского обычного права, по крайней мере, с начала XVI века, устанавливались Мехка-кхелом, Высшим советом Страны. Эти нормы к тому же были записаны, и в Чечне были записи адатов, которые датировались концом XVII – началом XVIII века, которые исчезли уже после выселения чеченцев в 1944 году»².

Примечательно, что судя по материалам И. Саидова, а также нашим полевым материалам, в старину, когда возникала необходимость разрешения сложных вопросов, из многих регионов Кавказа, и даже из горных районов Грузии обращались к чеченцам. Выше мы уже отмечали, что жители Майсты были известны как большие знатоки правовых норм. По сведениям И.М. Саидова, вплоть до депортации чеченцев в 1944 г., к Майстинскому суду обращались как к последней инстанции не только жители Чечни, но и представители других народов Кавказа. Как свидетельствуют этнографические и другие материалы майстинские «судьи» почти всегда удовлетворяли обе стороны, и не было случая, чтобы они не могли разрешить ту или иную спорную ситуацию. Примечательно, что для своего времени обычное право чеченцев являлось относительно гуманным, поскольку в этом праве отсутствовали такие наказания, как смерть или увечье. Также, независимо от степени тяжести преступления, по нормам чеченского обычного права не применяли смертную казнь в отношении женщины, кроме того, она не была и объектом кроной мести. Положительным, на наш взгляд, в обычном праве чеченцев было и то, что адаты действовали одинаково в отношении всех людей, независимо от их имущественного и социального положения.

В период усиления ислама в Чечне, как указывает И.М. Саидов, чеченское обычное право испытывало значительное влияние со стороны шариата в главных нормах хозяйственного и гражданского права. Влияние шариата в большинстве случаев не коснулось уголовного и общественного права. Следует отметить, что приверженность чеченцев традиционному праву была настолько сильна и крепка, что имам Шамиль должен был пойти на значительные уступки при установлении своих низамов. Так, когда имам потребовал от чеченских старшин не отпускать девушек на свидание к роднику и выдавать их замуж по своему усмотрению по достижении 13 лет, чеченские

¹ Саидов И.М. Мехка-кхел (Совет страны) у нахов в прошлом // Латта: Информационно-аналитический бюллетень. Грозный, 2002. 4. С. 26. ² Там же.

старшины ответили примерно так: «Шамиль, ты знаешь, что мы всегда и во всем следовали за тобой. Но в данном случае мы не можем подчиниться тебе. В этом случае война будет в каждом доме».

Таким образом, подводя итог сказанному о чеченских адатах, отметим, что обычное право чеченцев предусматривало, можно сказать, многие институты, которые являются обязательными для современной судебной практики: обвинение, защита, право ответчика обратиться в другую инстанцию. Судя по фольклорным и другим материалам, источниками обычного права у чеченцев был не столько обычай, сколько установления «мехка-кхел», в которых значительную роль играл и прецедент.

§ 3. Социальная структура сельской общины

В общественном строе и быте чеченцев в XIX в. сохранялось немало структур¹ прошлого, изучение которых привлекало внимание многих исследователей, как дореволюционных, так и российских. Так, по словам М.О. Косвена, древняя родовая структура Кавказа в процессе развития и изменения была представлена в виде родственных коллективов, развивавшихся в следующем порядке: семейная община, патронимия и фамилия. Также родственные отношения были характерны в прошлом и для чеченцев. Их бытование в XIX в. в силу особенностей социально-экономического развития Чечни подтверждается литературными и архивными данными. Подтверждением этого являются, на наш взгляд, и ряд терминов, которые возникли в прошлые эпохи и продолжали сохраняться в языке, хотя и потеряли в некотором отношении свое первоначальное значение.

Почти у всех горских народов Северного Кавказа в XIX в. преобладала сельская территориальная (соседская) община, которая являлась ведущей формой общественной организации. Она имела у чеченцев несколько наименований – тайп, джамаат, и заселяла аул – «эвл», «юрт». В прошлом, когда поселения были заселены родственными семьями, название села и общины часто совпадало. Так, «Беной эвл» – беной тайп, «Харачой юрт» – харачой тайп и т.д. Подобные явления наблюдались и у других народов Северного Кавказа: у абазин «кыт»² обозначало название сельской общины и аула, у абхазов – «акыта»³, у адыгов – «куадж», у карачаевцев – «эль» и др.

¹ Социальная структура, по определению в философском энциклопедическом словаре, – это сеть устойчивых и упорядоченных связей между элементами социальной системы, обусловленных характером социальных институтов. ² Данилова Е.Н. Семья и патронимия в системе сельской общины абазин во второй половине XIX в. // СЭ. 1973. 5. ³ Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми, 1965. Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов (XVIII – первая половина XIX в.). М., 1967. Ванеев З.И. Из истории быта Юго-Осетии. Тбилиси, 1955.

Исследователь сельской общины горских народов Северного Кавказа Е.Н. Кушева привела интересные параллели с чеченскими «землицами»¹ из источников XIV–XVIII вв. Она писала, отмечая существование у чеченцев отдельных локальных групп, что русские горские землицы² совпадают с названиями обществ Чечни из источников XIX в. Опираясь на знание источников, Е.Н. Кушева отметила, что термин «землица» в одних случаях означал «тайп» (род), который продолжал бытовать и в XIX в., и даже в XX в., сохраняясь как пережиточные явления. По ее мнению, иное содержание имеют такие обозначения, как Шибутская или Мичкиская землица, видимо, это родоплеменные группы, тохумы, которые объединяли несколько тайпов.

Известный исследователь общественных отношений народов Кавказа Р.Л. Харадзе отмечает, что в дореволюционной литературе применялся термин «общество» как синоним общины³. Другой известный грузинский исследователь профессор А.И. Робакидзе считает, что у чеченцев группы сел назывались «обществами», с распадом сельско-общинного единства основной единицей поселения стало село (аул). Кроме того, многие ученые-кавказоведы также приравнивали создавшиеся в XVI–XVII вв. в равнинной части Чечни «общества» к «вольным обществам» Дагестана. Следует отметить, что и археолог С.Ц. Умаров отмечал сходство чеченских обществ с вольными обществами Дагестана. Б.А. Калоев называет эти общества «тухумами» и считает, что к концу XVII в. в Чечне насчитывалось 7 тухумов. М.А. Мамакаев, который написал специальную работу, посвященную чеченскому тайпу, для XVI–XVII вв. определил 9 тухумов/тукхумов. Исследователь поставил вопросы: Что представлял собой тукхум? Был ли тукхум родоплеменной организацией? Чеченский тукхум – это своего рода военно-экономический союз определенной группы вайнахов, не связанных между собой кровным родством, но объединившихся в более высокую ассоциацию для совместного решения общих задач, защиты от нападения противника и экономического обмена. В каждый тукхум входило определенное количество тайпов.

Исследователь тайпа С.А. Натаев считает, что чеченский тайп – это не род, а братство – ассоциация родственников и неродственных социальных групп, объединенных едиными социальными, экономическими интересами и мифологическим родством... что тайп по своей социальной сущности

¹ Невская В.П. Социально-экономическое развития Карачая в XIX в. Черкесск, 1980. ² Кушева Е.Н. О некоторых особенностях генезиса феодализма у народов Северного Кавказа. М., 1964. ³ Харадзе Р.Л. Некоторые стороны сельско-общинного быта горных ингушей // КЭС. Тбилиси, 1968. Т. 2. С. 182. Там же. С. 88. Умаров С.Ц. О поселениях и некоторых особенностях социально-экономического развития горной Чечено-Ингушетии эпохи позднего средневековья // АЭС. Грозный, 1969. Т. 3. С. 178. Калоев Б.А. Из истории русско-чеченских экономических и культурных связей // СЭ. 1961. 1. С. 41. Мамакаев М. Чеченский тайп (род) и процесс его разложения. Грозный, 1973. С. 15–16.

братство, говорит и сложная структура чеченского тайпа: тайп – гара (ветвь тайпа), некъи (линия) от гара, «цхьана цIийна нах» – люди одной крови, люди одного дома), «доззал» – семья¹.

Проблема характера и социальной структуры чеченского общества имеет значение при определении социальной сущности господствующей формы. Отметим, что сельская община чеченцев не стала предметом специального изучения в этнографическом плане не только для периода Средневековья, но и в рамках дореволюционного периода.

В сельской общине чеченцев в XIX в. основной формой семьи была малая индивидуальная семья, несмотря на то, что все еще продолжали бытовать в качестве пережитков и большие семьи. Большие семьи рассматриваемого периода (XIX – начало XX в.) отличались, по нашему мнению, от семейной общины более раннего периода не только в структурном отношении, но также и внутренней организацией, являясь составной частью общественной структуры. Тайповые отношения наложили свой отпечаток на социальную структуру общины XIX в., поскольку не было четко выделенных граней между социальными различиями обществ, так как затушевывалась классовая дифференциация, что в свою очередь способствовало тому, что дореволюционные авторы отрицали существование в Чечне социальных слоев и классов вплоть до середины XIX в.

Исследователь Б.Б. Нанаева, рассматривая систему социальных институтов в традиционном чеченском обществе, указывает, что «важным шагом в развитии общественной организации чеченцев стал переход от родственного к территориальному принципу расселения...»². Но с другой стороны, на наш взгляд, нельзя полностью согласиться с ее мнением, что «органической частью этих общин оставалась родовая структура»³.

Аульная община объединяла всех ее членов, которые считались коренными жителями. Правда, в чеченских селениях жили и пришлые – «Iебахкинчинарш» – временно проживающие, не имевшие права голоса, земельного пая и т.д., и их численность постоянно увеличивалась за счет крестьян из горных аулов, которые, гонимые безземельем и нуждой, пытались улучшить свое материальное положение. Если переселенцы с гор и другие безземельные жители плоскостных селений в более ранний период традиционно свободно принимались в общину, то с конца XIX в. их стали притеснять, не выделять земельные паи, подвергая и другим притеснениям. Их заставляли платить обществу, в пределах которого те жили, определенную плату за проживание, за выпас скота, а также выполнять разные общественные фун-

¹ Натаев С.А. Чеченский тайп: сущность, структура и социальная динамика: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Махачкала, 2010. С. 14. ² Нанаева Б.Б. Традиционное общество чеченцев: социокультурный анализ. М.; Ростов-на-Дону, 2012. С. 100. ³ Там же.

кции. Так, житель с. Шалажи С. Чапаев в своем прошении указывал, что он вместе с 5 взрослыми сыновьями (перечисляются их имена), 2 внуками и 4 взрослыми женщинами (т.е. это была большая семья), не имея земельного участка, не имеет прав, проживает в селе временно проживающими; члены его семьи вынуждены «быть рабами каждому, имеющему голос на общественном сходе»¹.

По своей структуре сельская община чеченцев во второй половине XIX в. была сложной, постоянно развивающейся соседской организацией. Входящие в состав аульной общины малые и большие семьи относились к разным тайпам², не связанным родством друг с другом.

С.Н. Натаев пишет, что в середине XIX в. многие функции тайпа социального, хозяйственного характера берет на себя семья (отцовская семья) и кровнородственная группа «цхьана цIийна нах», а родственные группы «гара» и «некъи», не обладая реальными социальными функциями, были генеалогиями, регулировавшими семейно-брачные отношения чеченцев³. Дагестанский исследователь М.-С.К. Умаханов пишет, что «основной целью создания союза сельских обществ являлась защита интереса всех входивших в его состав сел от посягательства со стороны других союзов или феодальных владений».

Так, в разговорной речи и при характеристике взаимоотношений у чеченцев встречались термины: «оьзда» тайпа, «лакхара» тайпа – т.е. знатная, высшая тайпа, а также «лахара» тайпа – низшая тайпа. Свое наименование тайп получал от какого-то одного предполагаемого предка, т.е. каждый из тайпов имел свое «родовое» имя. Кроме того, знатный или высший тайп в Чечне должен был иметь свою родовую гору «лам» и башню – «ГIала», или «бIов-ГIала» (жилая башня, т.е. видимо, свое селение, город и «бIов» – боевое, «бIо» – войско). Например, тайп Дишни имел гору «Дишни лам», тайп Соной – «Соной лам», Чермой – «Чермой лам» и т.д. Имелись также и тайповые башни. Исследователи склонны считать, что эти башни уже в XVI в. не были собственностью всего тайпа, а принадлежали только его феодальной верхушке. В названиях остатков таких башен до настоящего времени сохранились имена их первых владельцев. Видимо, с этим было связано и то, что не все члены общины имели право строить «свою башню», а только представители высшего тайпа. Например, «Ирезин-ГIала» (Иреза – чеченское мужское имя) или же

¹ ЦГА РСО-А. Ф. 11. Оп. 11. Д. 704. Л. 25. ² Тайп – группа людей или семейств, считавшихся находящимися в родственных отношениях друг с другом. Объединялись они по отцовской линии, возводя свое происхождение к одному предку. ³ Натаев С.А. Указ. соч. Умаханов М.-С.К. Взаимоотношения феодальных владений и освободительная борьба народов Дагестана в XVII в. Махачкала, 1973. С. 7. Харадзе Р.Л. Некоторые стороны сельско-общинного быта горных ингушей // КЭС. Тбилиси, 1968. Т. 2. С. 78. Вагапов Я.С. Изображение феодальной верхушки Чечни в эпических песнях // АЭС. Грозный, 1963. Т. 2. С. 55–73.

«Утин-ГIала» (город, или башня, некоего Ути) и т.д. Примечательно, что в памяти и в преданиях чеченского народа сохранилось довольно отрицательное, негативное отношение к владельцам этих башен¹.

В XVI – начале XVIII в., судя по косвенным указаниям источников, чеченская тайповая община еще не знала далеко зашедшего классового расслоения, хотя и наблюдалось некоторое социальное неравенство, порождаемое стремлением тайповых предводителей («хьалханча») захватить богатства, принадлежащие всему тайпу. «В конце XVIII в. социальный организм чеченского общества, не зная еще четкого классового деления, был вместе с тем глубоко расчленен и представлял собой общество с различными социальными группами, враждовавшими между собой»².

В XIX в. община, состоявшая в прошлом только из равноправных членов, основательно разложилась и стала представлять довольно сложную структуру, в которую входили относительно самостоятельные землевладельцы и скотоводы, имевшие в своей собственности даже рабов. Соответственно обострялись внутритайповые противоречия по вопросам земли, пастбищ и т.д. Таким образом, развивался процесс разложения общины. Еще в начале XIX в. социальная структура чеченского общества была расчленена и представляла собой общество с различными социальными группами, находившимися нередко в недружелюбных отношениях.

О том, что уже в XVII в. в среде чеченского народа имелось социальное неравенство, писал П. Бутков: «значительная часть чеченских “свободных узденей” была закреплена... несмотря на принадлежность к сословию свободных, вынуждена была нести в их пользу различные повинности»³.

Внутри тайпа выделялись также социальные слои, как «оьзда-нах», «тоьлла-нах», «бехаш-нах» (знатные, лучшие, благородные, богатые люди) и «юкьар-нах», «тару йолуш болу нах» (средние люди, имеющие достаток люди), а также «лахара нах», «кьен нах» (низшие, бедные люди). В одном и том же тайпе, даже «высшем», были налицо все эти социальные слои, различавшиеся между собой как в хозяйственной, так и общественной жизни.

Процесс разложения тайпового строя вел к ярко выраженному классовому неравенству в чеченских обществах, причиной чего являлось развитие производительных сил и производственных отношений, которые в рамках существовавшего тайпового строя не могли дальше существовать. Обычаи старого родового общества – адат – стали, с одной стороны, как бы отрицать себя и противоречить себе, а с другой – приспосабливаться к изменяющимся условиям, включая все новые и новые нормы права. Соседская община, раньше объединявшая в своем составе только равноправных членов, уже давно разложилась и в нее уже входили крупные землевладельцы и скотово-

¹ Там же. С. 53–74. ² Мамакаев М.А. Указ. соч. С. 47. ³ Бутков П. Материалы по новой истории Кавказа. СПб., 1869. Ч. 2. С. 27.

ды, имевшие в своем распоряжении рабов, захваченных во время набегов на другие общества. Представители различных слоев начинали борьбу как внутри самой общины, так и с другими общинами за земельные и пастбищные территории, лесные угодья, тайповые горы и т.д.