Чужой выкуп

В раковине остался один глоток, и тот вытек ржавой струйкой. Она ещё раз повернула кран, подождала, закрыла. Ася сидела на кровати и смотрела, как Вера проверяет пустой кран. Между ними стояла канистра; мужчина принёс её из-за перегородки утром и сказал, чтобы пользовались экономнее.

Вера опустилась на корточки. На боку было выдавлено «15». Она попробовала поднять канистру за ручку, но отбитый край врезался в ладонь. Пришлось обхватить её обеими руками.

— Держи бутылку.

Ася встала не сразу.

— Мне надо умыться.

— Всем надо. Держи.

Вода полилась через край горловины, несколько капель попало на бетон. Ася двинула бутылку, стараясь подставить точнее. Вера поправила хват; бок отозвался болью. Они наполнили бутылку, затем вторую — вчерашнюю, которую Вера подобрала у кровати.

— Эту пьём, — сказала она. — Другую пока не трогай.

— Ты думаешь, он больше не принесёт?

— Я думаю, хочу знать, сколько у нас есть.

Ася закрыла бутылку так туго, что потом сама не смогла открыть. Вера забрала, провернула крышку и вернула молча. Женщина уставилась на неё.

— Не надо со мной так.

— Как?

— Будто мне шесть лет.

Вера поставила канистру на пол. В комнате запахло пластиком и сырой тканью. Со вчерашнего дня её собственная футболка под курткой липла к спине. Хотелось вымыться целиком, сесть на чистый стул, выпить горячего чая из чашки. Хотелось, чтобы рядом не было человека, который ждёт от неё сразу и помощи, и учтивости.

— Тогда откручивай сама, — сказала она.

Ася отвернулась. Вера поняла, что сказала лишнее, но извиняться не стала. Села на свою кровать. Бурая ткань тихо заскрипела под матрасом.

Первый день здесь они в основном спали. Просыпались от ключей, шагов, от собственной затёкшей руки. Мужчина принёс хлеб, два плавленых сырка, пакет яблок. Яблоки были мытые, с каплями в углублениях возле черенков; почему-то именно эта подробность заставила Веру заплакать. Она отвернулась к стене и долго делала вид, что кашляет. Человек, который помыл им яблоки, забрал обеих у другого человека рядом с лужей крови.

Сегодня сон уже не спасал. День тянулся без начала и конца. Вера решила, что наступила суббота: после ночной дороги был один полный светлый промежуток и одна ночь. На стене она ногтем провела короткую полоску по пыли. Ася посмотрела.

— Зачем?

— Дни считать.

— Сегодня шестнадцатое.

— Вот и хорошо, что обе думаем одинаково.

Вера провела рядом вторую черту, потом стёрла: считать следовало дни здесь или вообще? Оказалось, даже для этого надо было сначала договориться.

Ася пошла к двери. Она ходила туда каждые полчаса, прикладывала ладонь к крашеному железу, прислушивалась. Вера сначала делала то же. Теперь ей было жалко сил.

— Он не приходил, пока ты спала? — спросила Ася.

— Нет.

— Может, я поговорю с ним.

— О чём?

— Чтобы он дал позвонить. Вчера обещал.

Вера подняла голову. Обещания она не слышала.

— Когда?

— Когда принёс хлеб. Я спросила, можно ли с мужем. Он сказал: потом.

— «Потом» — это удобно. У меня клиенты тоже так иногда платят.

Ася обернулась резко, будто Вера плюнула ей под ноги.

— Зачем ты всё время смеёшься?

— Потому что иначе орать буду.

Некоторое время они молчали. Затем Ася села на пол у двери и действительно заплакала. Громко, раздражённо, злясь на слёзы. Вера смотрела в окно под потолком. Достать до него можно было, если поставить кровать на бок и забраться, но решётка оставалась на месте. В первый день она уже пробовала пошевелить нижний прут через просвет. Прут не поддался. Кровать складывалась под ногой, и Ася поддерживала её снизу. После этого они вернули всё как было.

Сейчас Вера встала, взяла бутылку и подошла к Асе.

— Попей.

Та помотала головой.

— Не командуй мной.

— Хорошо. Я рядом поставлю.

Она оставила бутылку и вернулась на кровать. Через несколько минут услышала, как открылась крышка.

* * *

Мужчина пришёл с пластиковым тазом. Увидел Асю на полу, остановился. Ткань закрывала лицо, на руках были тонкие рабочие перчатки. В одной ладони он держал таз, в другой пакет.

— От двери отойди.

Ася поднялась. Он поставил таз на пол, бросил в него кусок мыла и две зубные щётки в упаковках. Вера смотрела на щётки, стараясь не выдать, как сильно ей их хочется. Одна была зелёная, другая красная. Совсем обычные, с мягкой щетиной под прозрачным колпачком.

— Воду надо, — сказала она. — Кран пустой.

— Есть канистра.

— В ней уже мало. Мы её пьём.

Он посмотрел на канистру. Вера заметила, что он старается не поворачиваться к ним спиной. Из-за этого простая проверка воды потребовала нелепого бокового шага, и край таза задел его ботинок. Он оттолкнул таз носком.

— У вас пятнадцать литров за день кончились?

— Она полная не была. Понюхай ещё: стояла долго. Мы не можем из неё и пить, и ведро мыть.

Он остановился у перегородки. Вера ждала, позволив ему самому увидеть ведро. Он отодвинул фанеру, заглянул и поморщился.

Ася подошла ближе.

— Мы хотим поговорить. За меня должны были заплатить. Если денег недостаточно, надо сказать Олегу точно. Он…

— Отойди.

— Вы обещали.

Мужчина поставил пакет на кровать. Ему пришлось сделать это быстро: Ася уже стояла между ним и дверью. Он взял её за локоть, отвёл в сторону. Она вскрикнула, и Вера сразу сказала:

— Правая у неё больная. Я говорила.

Он отпустил. Несколько секунд смотрел на обеих, потом достал телефон.

— Здесь живые сидите. Значит, всё нормально.

— Для кого? — спросила Ася.

Вера увидела, как у него поднялось плечо. Он убрал телефон, шагнул к двери и сказал, что вернётся. Ася хотела пойти за ним, но Вера поймала её за кофту.

Железная дверь закрылась. Снаружи скользнул засов. Второго щелчка, как утром, не было.

— Он рядом, — сказала Вера.

— Я слышу.

— Я не про то. Когда уходит, он ещё замок закрывает. Сейчас только задвинул.

Ася посмотрела на дверь. Вера подошла к старому проёму рядом. Доски были прибиты снаружи; изнутри торчали шляпки лишь у двух поздних накладок. Выщербленный край нижней доски оставлял щель. Вчера через неё почти не было света. Теперь там двигалась тень.

Вера опустилась на колени. За щелью стоял ещё один кусок дерева, поэтому посмотреть в соседнее помещение не получалось. Она осторожно тронула край, почувствовала, как заноза зацепила кожу, и убрала руку.

Ася присела рядом.

— Можно отломать?

Вера приложила ладонь к доске, нажала. Та не сдвинулась.

— Руками пока никак. И он услышит.

За стеной загремела вода. Мужчина ругался негромко, словно разговаривал с краном. Потом загудел моторчик. Через минуту в их раковине появился напор, сперва с воздухом, затем ровный. Вера повернулась к Асе, и они обе одновременно вскочили.

Пока вода шла, Ася наполняла таз, Вера ополаскивала бутылки. Мужчина открыл дверь и застал их за этим. Взял ведро, вынес его в проход. Вернулся с пустым. Поднял канистру, посмотрел на отбитую ручку, переставил её за перегородку.

— Не оставлять открытым, — сказал он, показывая на кран. — Выйду — выключу.

Вера удержалась от вопроса, что именно выключит. Ему было проще сказать лишнее, если она молчала. Но он больше ничего не объяснил. Забрал мусор и ушёл.

Теперь за засовом щёлкнул замок.

* * *

Они умывались по очереди. Ася намылила волосы у висков, Вера помогла смыть, поддерживая её голову над тазом. Больная рука уже двигалась лучше, но поднять её над головой Ася не могла. Вода быстро потемнела. Вера вылила её в раковину. Из крана уже не текло; чистую воду пришлось снова отливать из канистры.

— Красную мне? — спросила Ася, показывая на щётки.

— Бери любую.

— Я спрашиваю, какую ты хочешь.

Вера посмотрела на неё. Это был первый за день вопрос, в котором от неё ничего не требовалось.

— Зелёную.

Ася протянула зелёную щётку, распечатала свою. Зубной пасты мужчина не принёс, и они чистили зубы водой. Вера вспомнила, как Митя маленьким глотал пасту, утверждая, что она клубничная. Пришлось прятать тюбик на верхнюю полку. Потом он вырос и однажды сам переставил туда какой-то раствор, чтобы она не перепутала с водой. Ей не понравилось, и она устроила ему длинную лекцию о том, кто здесь кого растил.

Воспоминание пришло целиком, вместе с бесполезной злостью того дня. Вера сплюнула в раковину и рассмеялась.

Ася повернулась.

— Что?

— Ничего. Сын вспомнился. Я на него глупо ругалась.

— Ты могла потом сказать.

— Думаешь, я не сказала? Конечно, сказала. А потом ещё раз поругалась. За другое.

Ася улыбнулась. Улыбка быстро исчезла, но Вера успела её увидеть.

Они сели на кровати, положив щётки каждая возле своего матраса. В пакете оказались хлеб, варёные яйца и соль в маленьком бумажном свёртке. Ася очистила одно яйцо для Веры. Тонкая плёнка плохо отходила, белок рвался. Она виновато показала результат.

— У меня всё не получается сегодня.

— Зато чистить меньше надо. Всё на скорлупе осталось.

Они ели медленно. Соль прилипала к мокрым пальцам. Вера разделила хлеб на две части, потом увидела, что одна заметно больше, и отломила от неё край. Ася сказала, чтобы она взяла себе, ей всё равно не хочется.

— Ешь. Потом захочется, а его уже не будет.

Ася подняла на неё глаза. Вера остановилась.

— Опять командую. Ладно. Как знаешь.

Та всё-таки взяла хлеб.

После еды Вера собрала скорлупу и упаковки в пакет. Пакет ей понравился: большой, плотный, не рвался. Хотелось оставить его для чего-нибудь полезного, хотя пока она не могла придумать для чего. Вера разровняла стенки, сложила пополам.

— Ты думаешь, он нас выпустит? — спросила Ася.

Вера села на край кровати.

— Я думаю, нам надо самим пробовать.

— Как?

— Ещё не знаю.

Ася долго смотрела на неё, потом кивнула. Вера почувствовала странное облегчение от того, что смогла произнести эти четыре слова. До сих пор от неё ждали направления. Как будто где-нибудь за кроватью была карта, которую она уже изучила и не хотела показывать.

— Давай так, — сказала Ася. — Если ты что-нибудь заметишь, говори мне. Я тоже буду говорить. Даже если глупость.

— Хорошо.

— И когда он придёт, не перебивай меня сразу. Я могу договориться о чём-то.

Вера отвернулась к двери. Хотела напомнить про обещанный звонок, но вместо этого посмотрела на таз с чистой водой. Об этом договорилась она сама. Ей не хотелось отдавать женщине напротив даже такое маленькое первенство.

— Я попробую, — сказала Вера. — Только если он тебя за руку берёт, я молчать не буду.

— Не молчи.

Ася легла, накрылась кофтой до подбородка. Вера ещё посидела, прислушиваясь к зданию. В соседнем помещении ходили. Один человек, одни шаги, но этого было достаточно, чтобы обе кровати стали клетками.

Она подняла зелёную щётку, посмотрела на неё и осторожно засунула ручку под матрас. Щетина осталась снаружи — сохнуть. Потом взяла пакет из-под еды, сложила ещё раз и положила туда же. Небольшие собственные вещи меняли комнату. Теперь здесь появилось что-то, что она решила сохранить сама.

Глава 9. Свои деньги

Олег приехал с пакетом из продуктового магазина. В нём были документы, зарядное устройство и белая рубашка, свёрнутая так плотно, что воротник торчал из рукава. Софья привезла плоскую папку с разделителями. Они поставили свои вещи на два соседних стула и сели через один, оставив между собой свободное место.

Лидия попросила сначала показать документы о деньгах.

— Здесь всё, что вы просили, — сказала Софья. — По выплатам Асе, по снятию. Бухгалтер сделала копии. Только она, конечно, уже спросила зачем. Я сказала, что проверяют личные расчёты.

— О похищении она знает?

— Знает, что Ася пропала. Разницу, надеюсь, понимаете.

Олег расправлял бумаги на колене. Один лист попал между складками рубашки; он вынул его, отряхнул, хотя стряхивать было нечего, и положил поверх остальных.

— Это договор с Лариным. Вчера вы его не видели.

Лидия взяла копию. Девять миллионов. Олег Невельский — заёмщик, Александр Ларин — заимодавец. Подписи, дата, условия возврата. На отдельном листе подтверждалось получение наличных. Никаких слов о переходе мастерской или доли Аси в прачечных там не было.

Софья наклонилась посмотреть.

— Вот этот лист я тоже впервые вижу.

— Я тебе сказал, что взял.

— Ты вчера сказал, что есть договор. Что в нём написано, я не видела.

Олег поднял на неё глаза.

— Соня, он девять миллионов дал. Я не собирался торговаться с ним до утра.

— Не называй меня так.

Лидия перелистнула договор, не вмешиваясь. Вчера Софья узнала, кому Олег теперь должен. Сегодня могла прочесть, как долго этот долг останется с ними, если деньги не вернут быстро.

— Оригинал где?

— У меня дома. Здесь копия, вы так сказали привезти. Второй экземпляр у Александра.

— Кто был при передаче?

Олег назвал только себя и Ларина. Лидия записала. Она не стала сейчас читать вслух условия, от которых зависела их жизнь через несколько месяцев; сначала требовалось отделить реальную передачу от того, что Олег объяснял сестре жены.

— Как вы связались с ним?

— Позвонил. Сразу сказал, для чего. Он сказал, что привезёт. Потом приехал с пакетами.

— Откуда вы знали, что у него есть девять миллионов наличными?

Олег потёр ладонями колени.

— Он на прошлой неделе заезжал к нам. Машину оставлял. Рассказывал, что продал дачу, собирается брать помещение под склад. Я не спрашивал сумму. Просто запомнил, что деньги у него есть. В тот вечер я всем звонил, кто мог дать. Не одному ему.

— Кому ещё?

Он достал телефон. Сначала открывал отдельные контакты, потом Лидия попросила пройти по журналу звонков за четверг. На экране шли клиенты мастерской, знакомые, двое родственников. Один человек обещал сто тысяч, другой предложил приехать утром, третий не ответил. Ларин в этом списке стоял ближе к концу.

Софья смотрела в окно. На словах о родственниках повернулась к Олегу.

— Ты тёте Лене тоже сказал?

— Я сказал, что срочно нужны деньги.

— Она больная.

— Я не стал ей говорить зачем.

— Теперь она звонит мне.

Олег прижал большой палец к тёмному экрану и ничего не ответил. Лидия попросила переслать контакты тех, кому он сообщил настоящую причину. Список оказался короче, чем список просьб о деньгах, но не пустым. Теперь нужно было выяснять, кто что слышал, когда и кому передал дальше.

— Вы сказали вчера, что первые девять миллионов были ваши, — продолжила Лидия. — Ася участвовала и в шести, отложенных на помещение, и в трёх оставшихся?

— Да. Это были наши общие деньги.

— Шесть миллионов были сняты для конкретной покупки. Вы их держали дома, а другие три миллиона собирали отдельно. Я правильно поняла?

— Да.

— Ася знала, где лежат все девять?

Олег посмотрел на Софью прежде, чем ответить.

— Да. Она сама место выбрала. Это не тайник какой-то. Металлический шкаф.

— Кто ещё знал?

— Про покупку — много кто. Про наличные — не знаю. Ася могла Соне сказать.

— Сказала, — подтвердила Софья. — И я ей сказала, что это глупо. Продавцу было удобно получить наличными, а им почему-то стало неудобно предложить расчёт через банк.

— Мы ничего не скрывали, — возразил Олег. — Деньги сняты со счетов. У тебя все бумаги.

Софья пододвинула папку Лидии. На выписках были даты задолго до похищения. Деньги, выделенные супругами для покупки помещения, уже стали их личными: часть поступила после выплат из бизнеса Аси, часть была Олеговой. Они не вынимали вечером из касс прачечных всю дневную выручку. Но рассказ о «наших девяти миллионах» скрывал другую потерю: покупка, на которую они рассчитывали, теперь зависела от того, когда и что им удастся вернуть.

— Продавец об этом знает? — спросила Лидия.

— Что покупка откладывается — знает, — ответил Олег. — Ещё вчера позвонил.

— Причину называли?

— Сказал, семейное несчастье.

Лидия попросила его контакт. Олег записал номер на обороте чека из пакета, затем сам попросил чистый лист и переписал: на чеке плохо различались цифры.

* * *

Когда разговор дошёл до порядка передачи выкупа, Софья вынула из папки сложенную пополам бумагу.

— У меня ещё вот. Может быть, это поможет.

На листе было пять названий и несколько телефонных номеров. Рядом с двумя названиями стояли отметки ручкой. Лидия узнала один из адресов, который уже проверяли после обнаружения мастерской.

— Откуда список?

— Человек помог собрать.

— Что за человек?

— Сергей Дёмин.

Софья произнесла имя так, словно оно подтверждало надёжность.

— Он знает людей, которые сдают помещения. Сказал, будет спрашивать, где недавно брали на короткий срок. Я не думаю, что это мешает вашей работе.

— Вы дали ему сведения о поездке Аси?

— То, что уже было известно. Не ваши бумаги.

— Какие именно сведения?

Софья начала говорить про предложение оборудования, гаражи, про то, что женщины не могли исчезнуть бесследно. Лидия остановила её:

— Покажите переписку. С вашего согласия, сейчас. Мне нужны сами сообщения, а не то, как вы помните разговор.

Софья долго разблокировала телефон. Сработал только код; лицо аппарат не узнал. Лидия видела, как она сердится на устройство, чтобы не сердиться в эту минуту на себя.

Переписка начиналась с обычного «День добрый». Потом шло краткое описание: сестра пропала, деньги переданы. Следующим сообщением Софья переслала предложение приехать посмотреть оборудование. Дёмин ответил, что имеет смысл спрашивать у тех, кто возит промышленные машины: кто-то должен был доставить их на склад.

— Это вам Ася присылала?

— Да. Обсуждали, стоит ли ехать. У вас это есть, я передавала.

— И дальше не рассылайте.

Олег взял телефон у неё из рук раньше, чем Лидия успела остановить. Софья сразу потянулась за ним.

— Отдай.

— Ты ему про восемнадцать написала?

— Отдай телефон, Олег.

— Ты написала постороннему человеку, сколько денег было дома и сколько я взял!

Он не кричал. Тише стало от того, что каждое слово ему приходилось проталкивать через стиснутую челюсть. Лидия поднялась и попросила положить аппарат на стол. Олег положил перед Софьей, экраном вниз.

— Я написала сумму выкупа. Не где деньги были.

— А ему какая разница? Он уже знает, что мы нашли восемнадцать. Теперь будет искать ещё.

— Он не похититель.

— Откуда ты знаешь?

Софья повернулась к Лидии.

— Вы скажите ему. Если человек согласился помочь, это не значит, что он…

— Я не знаю этого человека. И не могу за него поручиться.

Софья откинулась на спинку стула. Олег смотрел в пол, будто ожидал, что победа в споре принесёт ему облегчение, и не получил его.

— Он взял оплату? — спросила Лидия.

— Да. За поездки и время.

— Сколько?

— Тридцать тысяч пока.

— Какая работа оговорена?

Софья снова взяла телефон и открыла сообщения. Дёмин обещал расспросить знакомых, собрать адреса пустовавших помещений и передать ей всё, что покажется связанным с исчезновением. Ни доступа к полицейским базам, ни возможности отследить любой телефон он в переписке не предлагал. Его уверенность была осторожнее той, с какой Софья говорила о нём вслух.

Лидия записала номер. Попросила сохранить переписку целиком и сообщить Дёмину, чтобы найденные сведения он передавал напрямую указанному сотруднику. Софья тут же хотела позвонить, но Лидия остановила её: сначала следовало выяснить, что именно ему известно и куда он уже ездил. Напуганный посредник мог начать поправлять собственную историю прежде, чем с ним поговорят.

— Вы хотите, чтобы я вообще ничего не делала? — спросила Софья.

Она впервые говорила тихо. Тон деловой женщины, приехавшей на неприятное совещание, исчез, и Лидия увидела, что всё утро Софья держала его с усилием.

— Я хочу знать, кто сейчас от вашего имени спрашивает о двух похищенных женщинах. Он может прийти к человеку, который их удерживает, и сам не понять этого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.