Семья на один вечер

Глава 4. После десерта

К началу восьмого Людмила устала улыбаться так, чтобы улыбка ничего не спрашивала.

За обычным столом можно было замолчать, посмотреть в окно, позволить чужому разговору пройти мимо. Здесь любое молчание могло оказаться материнской холодностью. Она всё время следила, кому сейчас нужен её взгляд, и потому почти не чувствовала вкуса еды. На тарелке оставался кусок рыбы; когда Людмила попробовала его, он уже остыл.

Вера рассказывала Тамаре, что в субботу собиралась заехать в мастерскую ненадолго, забрать готовую работу. Денис сказал, что отвезёт её после своих дел. Лев спросил, каких именно, и Денис ответил: «Пока не знаю». Вопрос ничем не отличался от десятка предыдущих, только после него Денис потянулся за телефоном раньше, чем тот зазвонил.

Звонок пришёл через несколько секунд.

Он взглянул на экран, сдвинул стул и сказал:

— Я на минуту.

Вера убрала ладонь с края его тарелки. Он уже шёл к двери.

Людмила проводила его глазами. В холле Денис остановился возле окна, повернувшись к столовой спиной. Дверь оставалась открытой, но слова не долетали: Полина гремела чашками, а Константин объяснял Тамаре, почему в некоторых домах даже в тёплую погоду бывает сыро. Он говорил о вентиляции. Тамара — о том, что сосед сверху редко бывает дома. Они не сразу обнаружили, что обсуждают разные причины.

Лев налил себе воды. Спросил у Веры про новые чашки, не слишком ли тяжёлые. Она взяла синюю, которую оставила рядом с тарелкой, и сказала, что хорошая.

— Её трудно опрокинуть, — заметил он. — Для нормальной жизни самое то.

— Я и лёгкие не опрокидываю.

— Значит, это Денису.

Она улыбнулась. Людмила увидела, как ей хочется вернуться к прежней лёгкости, и спросила, принесут ли они обе чашки домой или одну Вера заберёт в мастерскую. Вера стала выбирать. Из этого вышел небольшой разговор, в котором все успели высказаться, будто решался вопрос о том, кому где жить.

Денис вернулся, когда Полина уже поставила на отдельный стол чайник.

— Всё? — спросила Вера.

— Да.

Он не сел сразу. Наклонился к Льву, сказал что-то негромко. Лев поднял голову, ответил: «После поговорим». Денис задержал на нём взгляд, потом всё-таки занял своё место.

Катя сидела очень прямо. Рядом с её тарелкой лежал телефон, снятый с зарядки. Провод она свернула и положила возле сумки Людмилы.

— Спасибо, мам.

Людмила кивнула.

— Ты уже собираешься?

— Скоро.

— Я помню. Тебя никто не держит.

Девушка посмотрела на неё с неожиданной настороженностью.

— В смысле?

— Полина сказала, что тебе надо раньше. С дорогой.

Катя перевела взгляд на Дениса. Тот был занят Верой: она что-то спрашивала, прикрыв ладонью край стола, чтобы разговор оставался между ними. Он ответил коротко, и Вера убрала руку.

— Да, — сказала Катя. — С дорогой.

Людмила почувствовала, что снова попала не туда, и потянулась за проводом, хотя тот ей не мешал. Сложила его ещё раз, убрала в сумку. Когда подняла голову, Катя смотрела в телефон.

Лев посмотрел на загоревшийся экран своего телефона, поднялся и показал Денису, что тоже ненадолго выйдет. Через открытую дверь Людмила увидела, как он направился к главному входу.

Чай принесли в большом белом чайнике с тугой крышкой. Полина держала его через полотенце и спросила, кому сразу налить. Людмила предложила помочь: отодвинула пустую тарелку, взяла две чашки. Одна была горячая после ополаскивания, пришлось держать её за ручку на весу.

— Торт пора? — спросила Надежда из дверей.

Полина повернулась к Людмиле.

— Да. Сейчас мы…

— Я принесу, — сказала Тамара.

Она уже поднялась. Людмила попыталась поставить чашку, но чайник оказался над ней, и Полина начала наливать. Пришлось замереть, чтобы не пролить кипяток.

— Я сама, — повторила Тамара. — Где он?

— На кухне, я покажу, — ответила Надежда.

Они вышли. Полина долила чай, забрала полотенце и поднесла сахар. Людмила осталась сидеть. Край чашки был таким горячим, что она осторожно отодвинула её кончиками пальцев и вытерла салфеткой маленькую лужицу возле блюдца.

— Вот и домашний момент, — тихо сказала она Полине.

Та устало улыбнулась.

— Всё хорошо.

Тамара вернулась с тортом на прямоугольной деревянной доске. Надежда шла следом, придерживая дверь локтем. Доска была шире тарелки, под которой лежала бумажная салфетка, и Тамара несла её обеими руками, прижав локти к бокам.

— Куда ставить?

Денис быстро убрал бутылку и чашку. Надежда отодвинула свободный стул у двери, чтобы дать Тамаре пройти. Та поставила доску перед Верой, выпрямилась и потёрла пальцы.

— Я думала, легче будет.

— Там подставка тяжёлая, — сказала Надежда. — Чтобы не уехал.

На торте не было фигурок, только светлый крем и ягоды. Людмила этому обрадовалась. После всех усилий сегодняшний жених заслуживал хотя бы не смотреть на собственную сахарную копию.

Вера попросила нож. Полина достала длинный кухонный нож, лежавший на блюде рядом с лопаткой, и подала рукоятью к ней. Денис встал возле невесты; они несколько секунд неловко решали, кто режет, потом он обхватил её руку. Тамара достала телефон.

— Постойте так.

Катя отвернулась к окну.

Людмила смотрела на Дениса. Лицо у него стало почти прежним, но улыбка держалась усилием. Она узнала это напряжение слишком хорошо: если сейчас кто-нибудь скажет «ещё один кадр», будет трудно не выдать раздражения.

Тамара сделала один снимок и убрала телефон. Людмила почувствовала к ней благодарность.

Лев вернулся, пропуская в дверях Полину с чистыми тарелками. Сел на своё место и попросил ему тоже налить чаю.

Первый кусок положили Тамаре, второй — Людмиле. Вера сказала, что всем достанется, и улыбнулась Кате. Та поднялась.

— Денис, можно тебя?

Он посмотрел на неё, потом на оставшийся в руке нож.

— Сейчас?

— Да. На минуту.

Вера взяла нож у него и положила на блюдо. Денис вытер ладонь салфеткой.

— Конечно.

Они вышли в холл. Катя шла первой, придерживая телефон у бедра. Полина следила за ними, пока они не скрылись за дверью, потом резко отвернулась к чайнику.

Людмила попробовала торт. Крем оказался совсем не сладким, и это почему-то удивило её больше, чем всё остальное. Она собиралась сказать Вере, что вкусно, но девушка смотрела на дверь.

Из холла донеслось:

— Ты мне опять это говоришь.

Голос Кати был негромкий, но резкий. Следующие слова перекрыл звон чашки: Константин неудачно поставил её мимо блюдца. Он поймал чашку за ручку, вода пролилась на скатерть. Тамара быстро подала салфетки.

— Ничего, — сказал он. — Ничего страшного.

Полина подошла с полотенцем. Людмила помогла убрать мокрое блюдце, и несколько секунд все занимались пятном. Когда разговоры стихли, в холле снова было слышно Катю:

— Тогда я сейчас скажу.

— Не здесь, — ответил Денис.

Дверь закрылась. Не хлопнула, просто её притянули до защёлки.

Вера положила вилку.

— Я выйду на воздух.

Константин поднялся вместе с ней.

— Я тоже. Тут жарко стало.

Она не возражала. Взяла телефон, но оставила сумку возле стула. Они вышли. Лев посмотрел вслед, потом на Людмилу.

— Бывает, — сказал он.

Она не поняла, про что именно, и промолчала.

Тамара спросила, не будет ли Вере холодно. Лев ответил, что у входа тихо, ветер с другой стороны. Людмила за весь вечер ещё ни разу не выходила и не знала, переменилась ли погода.

— Я ещё из машины кое-что заберу, — сказал он, поднимаясь. — Пока все разбежались.

Он забрал со стола свой телефон и вышел. Полина собирала пустые тарелки. Людмила предложила помочь, но та сказала, что это уже её работа.

За столом остались две матери.

Тамара подвинула к себе чашку и некоторое время помешивала чай без сахара. Ложечка звякала о край в одном и том же месте.

— Вера мне про вас мало рассказывала, — сказала она наконец.

Людмила поставила вилку на тарелку.

— Мы ведь только сегодня познакомились.

— Я понимаю. Денис рассказывал, конечно. Просто всё как-то… Не хотелось лезть.

Она посмотрела на дверь, потом снова на Людмилу.

— Мы тоже не сразу сошлись. Я сперва думала, слишком торопится он. А они уже больше года вместе, разве это торопится? Просто я привыкла, что она одна.

Людмила кивнула.

— Вера самостоятельная.

— Да. Очень. Иногда даже когда не надо.

Тамара улыбнулась и отодвинула ложечку.

— Она если поможет кому, потом не скажет, что устала. А сама неделю не спит. Я её прошу: ты хоть мне жалуйся. Так она и мне подбирает, чтобы не расстроить.

Людмила почувствовала, как разговор начинает искать в ней ответную жизнь. Сейчас следовало сказать что-нибудь о Денисе: каким он был, как вырос, чего боялся. Она могла рассказать про пианино. Могла повторить велосипед. Но Тамара смотрела так доверчиво и устало, что заранее приготовленная история показалась грубой.

— Иногда и пожаловаться трудно, — сказала Людмила. — Пока объяснишь, уже будто оправдываешься.

— Вот именно. Вы понимаете.

Людмила опустила глаза.

Полина вынесла тарелки через холл в служебный коридор. Дверь столовой осталась приоткрытой. В щель было видно только часть окна и спинку кресла; того, кто проходил дальше к кабинету, Людмила со своего места не видела.

Снаружи кто-то засмеялся. Голос был мужской, но Людмила не успела узнать чей. Тамара повернулась к окну, поправила штору, не вставая, и сразу отпустила: с этого места вход всё равно не просматривался.

— Мы, наверное, рано за торт взялись, — сказала она. — Все теперь по кусочкам будут есть.

Людмила согласилась. Она уже не знала, сколько прошло времени. Вечер, который до этого держался на понятном порядке блюд и разговоров, распался на ожидание то одного человека, то другого.

Первым вернулся Лев.

В руках у него был узкий бумажный пакет. Прикрыв за собой дверь, Лев поставил пакет возле коробки с чашками, сел и попросил воды. На манжете рубашки темнело мокрое пятно; он заметил взгляд Людмилы и стряхнул с ткани каплю.

— Руки ополоснул, весь кран наружу льёт.

— У меня тоже не сразу получилось, — сказала она.

Он кивнул, отпил воды и посмотрел на стол.

— Денис где?

— Вышел с Катей.

— Катя уже ушла. Я видел, к воротам шла.

— Может быть, в холле, — сказала Тамара.

Лев поднял голову, будто прислушиваясь, но вставать не стал. Он достал из пакета небольшую коробку и придвинул к месту Дениса.

— Забыл отдать. Переходник ему нужен был.

Людмила не знала, какой переходник можно привозить на семейный ужин, и не спросила. В их собственной семье муж когда-то получал на день рождения сверло, которому радовался больше, чем новому свитеру. У людей, работавших руками, подарки бывали без торжественного вида.

Вера повернула дверную ручку и вошла одна.

Она села, отпила остывшего чая и спросила:

— Денис не приходил?

— Нет, — ответила Людмила. — А Константин?

— Сейчас будет.

Вера взяла телефон, набрала сообщение. Экран погас, она снова его включила. Тамара наблюдала за дочерью и ничего не спрашивала.

Почти сразу в холле раздался голос Кати:

— Я пакет заберу.

Полина ответила что-то слишком тихо. Дверь распахнулась, девушка появилась на пороге уже в пальто. Она смотрела сердито, но Людмила не понимала на кого.

— Он был у вешалки, — сказала Катя. — Большой, бумажный.

— Надежда могла наверх поставить, — ответила Полина, входя следом. — Сейчас найдём.

— Зачем его вообще трогать?

— Чтобы не мешал людям.

Катя сжала губы. Потом увидела провод, торчавший из сумки Людмилы, и сказала:

— Я ваш вернула.

«Ваш» прозвучало отчётливо. Тамара подняла глаза. Людмила поспешно кивнула, будто сестра говорила о какой-то общей семейной вещи, которую можно было вернуть обоим родителям.

Девушка отвернулась, и они с Полиной вышли. Через несколько секунд послышался шорох плотной бумаги.

Константин вернулся, застёгивая пиджак. Посмотрел на пустое место Дениса, спросил, не собираются ли уже расходиться. Лев сказал, что жениха надо сначала найти, а то неудобно уходить без хозяина.

— Он, наверное, работает, — ответил Константин.

Вера резко посмотрела на него. Он заметил её взгляд и больше ничего не добавил.

Людмила наконец достала телефон. От Зои было сообщение: «Жилеты забрали. Деньги все. Твоё счастье как?» Она начала печатать «Пока идёт», стёрла, написала: «Позже позвоню». На экране сменились цифры — девятнадцать пятьдесят шесть.

Из коридора донёсся стук. Не громкий; словно упала на пол тяжёлая папка. Потом Надежда позвала:

— Денис?

Людмила подняла голову.

— Денис!

На этот раз голос был другой.

Вера вскочила первой. Стул задел стену, чашка покачнулась. Лев оказался у двери раньше, чем Людмила успела подняться. Константин отодвинул свой стул, освобождая ей проход. Тамара осталась на месте на одну лишнюю секунду, глядя вслед дочери, потом схватила сумку и пошла за всеми.

Дверь кабинета была открыта. Надежда стояла возле неё, держась одной рукой за косяк. На полу лежали бумаги, а дальше, рядом с письменным столом, Людмила увидела Дениса.

Он лежал на боку, неудобно подвернув руку. На рубашке темнело пятно. Вера опустилась рядом, произнесла его имя так тихо, что Людмила скорее увидела движение губ, чем услышала звук.

— Скорую, — сказал Лев. — Звоните скорую.

Надежда уже держала телефон, но пальцы скользили по экрану. Людмила достала свой, открыла набор и только тогда обнаружила, что не может сразу вспомнить адрес. Название гостиницы было у неё в переписке; точный адрес называл водитель. Она повернулась к Надежде.

— Говорите адрес.

Та назвала. Людмила повторила его диспетчеру, включила громкую связь и опустилась на корточки у двери, чтобы голос был слышен в комнате.

Диспетчер задавал вопросы. Вера отвечала невпопад, пыталась поднять Денису голову. Лев придержал её за плечо, попросил отойти. Она вырвалась.

— Не трогай меня.

Константин встал рядом с ней на колени.

— Вера, надо дать место. Слышите? Дайте мне место.

Он говорил ей на «вы». Людмила услышала это и сразу забыла, потому что диспетчер снова обратился к ней. Она передала вопрос, дождалась ответа, повторила в телефон. Никто из них не мог уверенно сказать, дышит ли Денис. Людмила смотрела на его грудь и не понимала, чего именно ждёт увидеть.

Дальше они делали то, что говорил голос из аппарата. Константин помог перевернуть Дениса на спину, отодвинул упавший стул и начал помогать по указаниям диспетчера. Рукава пиджака мешали; Лев снял с него пиджак и бросил на край стола. Вера стояла у шкафа, прижав ладони ко рту. Тамара обняла её сзади, но дочь даже не повернула головы.

Полина появилась в дверях с Катей. Девушка держала свой бумажный пакет. Людмила увидела, как она опустила его на пол, не выпуская ручек, и осталась так, согнувшись, будто забыла, зачем наклонилась.

— Отойдите из прохода, — сказал Лев.

Полина взяла Катю за локоть и вывела в холл. Сама вернулась.

— Я встречу машину.

Людмила кивнула, продолжая слушать телефон. Надежда стояла возле окна; потом словно очнулась, убрала со стула стопку полотенец и поняла, что это никому не нужно. Положила обратно, уже неровно.

В какой-то момент Константин поднял на Льва глаза.

— Смени.

Лев опустился рядом, и они поменялись местами. Константин отступил к стене, тяжело дыша. На правом колене брюк у него была тёмная полоса. Людмила смотрела на неё, потому что смотреть на Дениса больше не могла.

Снаружи послышался мотор. Полина крикнула, что здесь, сюда. По коридору прошли двое с сумками. Людмила поднялась слишком быстро; в глазах потемнело, пришлось опереться о косяк. Человек в форме попросил всех освободить комнату.

Вера осталась.

— Я с ним.

— Сейчас нужно выйти.

— Я не мешаю.

Тамара повернула её к себе, что-то сказала на ухо. Вера вдруг перестала сопротивляться и вышла, глядя перед собой. Лев поднялся с пола, пропустил медиков. Константин забрал пиджак со стола и прижал к груди, не надевая.

В холле было тесно. Катя стояла у вешалки; Надежда пыталась отпереть дверь на лестницу, чтобы дать людям больше места, но выбрала не тот ключ. Людмила убрала телефон. Диспетчер уже закончил разговор. На экране осталось время вызова, и оно казалось единственной твёрдой вещью во всём доме.

— Пройдёмте в столовую, — сказала Полина.

Никто не двинулся.

Из кабинета слышались короткие голоса и шорох упаковки. Вера смотрела на дверь. Тамара держала её за руку. Константин сел на край кресла, положил пиджак на колени и попытался разгладить его ладонью. Лев стоял возле окна; на его лице Людмила впервые увидела возраст.

Катя подняла свой пакет и поставила рядом с креслом.

— Мне надо… — начала она и замолчала.

Полина повернулась к ней.

— Потом.

Входная дверь снова открылась. Пришли полицейские. Один спросил, кто вызвал помощь, другой — где находится мужчина. Людмила ответила на первый вопрос. Голос вышел ровным, почти рабочим, и от этого её затошнило.

Полицейский попросил назвать имя.

Она посмотрела на Веру. Та не слышала их, всё ещё глядя на дверь кабинета.

— Людмила Сергеевна Рощина, — сказала она.

Полина закрыла глаза.

Глава 5. Назовите настоящее имя

У стола администратора стоял стул с мокрым сиденьем. Кто-то пролил на него воду, и Людмила всё время замечала этот стул, когда взгляд возвращался из короткого коридора. Его следовало вытереть. Взять салфетку, пройти два шага, сделать то, что от неё сейчас точно могло зависеть.

— Сюда пока не надо, — сказал молодой сотрудник полиции.

Она не успела объяснить про воду. Он показал ей на скамейку у стены, где уже лежала её сумка, и снова повернулся к двери. Медик вышел из кабинета раньше, отвёл Веру с Тамарой в сторону и сказал, что Денис умер. Людмила услышала, хотя говорить собирались не ей. Теперь за дверью разговаривали негромко, и ничей голос больше не просил торопиться.

Вера сидела в столовой. Рядом была Тамара, а остальные оказались расставлены по дому так, что перестали составлять компанию. Денис ещё недавно пытался удержать всех за одним столом; теперь даже сходить за стаканом требовалось не туда, куда хотел, а туда, куда указали.

Людмила нашла в сумке паспорт. Синий край обложки зацепился за молнию, и она потянула слишком сильно. На пол посыпались мелочь, билет из автобуса и запасная булавка. Молодой полицейский наклонился поднять десятирублёвую монету, подал ей, а булавку оставил на полу: он её не заметил. Людмила смотрела на раскрытый паспорт и не могла вспомнить, зачем носит с собой булавку, хотя каждую неделю ею пользовалась.

— Вы мать? — спросил он.

— Нет.

Он посмотрел сначала на неё, потом на женщину у двери столовой. Полина стояла, обняв себя за локти.

— Рощина Людмила Сергеевна, — произнесла Людмила. — Я не мать Дениса. Меня пригласили на вечер.

— В качестве кого?

Она положила паспорт на край стойки, чтобы больше не держать его двумя руками.

— В качестве матери.

Сотрудник не улыбнулся. Он записал фамилию, попросил номер телефона и уточнил, кто её пригласил. На последнем вопросе Полина шагнула ближе.

— Это через меня. Я всё объясню, там договорённость…

— Вас отдельно спросят, — сказал он. — Подождите, пожалуйста.

Людмила почувствовала к нему благодарность, неожиданно сильную и почти обидную. По крайней мере, ей не придётся сейчас соглашаться с чужим объяснением только потому, что оно звучит увереннее её собственного.

Паспорт вернулся к ней. Молодой человек попросил оставаться здесь и не обсуждать друг с другом, кто где был. Разрешил позвонить домой. Она набрала Зою, дождалась двух гудков и сбросила: дома у неё не было Зои. Потом всё-таки набрала снова.

— Ты уже отработала? — спросила подруга.

— Здесь человек умер.

Зоя некоторое время молчала. На заднем плане стучала машинка, потом и она остановилась.

— Ты где?

Людмила назвала гостиницу. Название прозвучало так нелепо, что она закрыла глаза.

— С тобой что-нибудь?

— Нет. Я цела. Тут полиция. Я не знаю, когда вернусь.

— Денис?

— Да.

Она услышала, как Зоя положила на стол ножницы: металлический короткий стук, знакомый до смешного. Зоя спросила, нужно ли приехать, и Людмила впервые за вечер представила дорогу отсюда. Водитель, которому объясняют поворот; её подъезд; ключ, давно лежащий в боковом кармашке. Дверь дома не исчезла, хотя отсюда в неё было трудно поверить.