Хроники Европейского гектара

10

Надька-то в картошке ничего не понимала, а вот в технике она специалист была. Техника ей подчинялась, как только она касалась ее. Душу ее добрую заботливую чувствовала. Только не работал ЗИЛ у Саныча — искусственно-интеллектуальный навигатор полетел. Если бы не это, он уже гонял бы туда-сюда, он ведь его даже на топливо метановое перевел. Просил с Земли прислать наладчика, да заняты все. Хотел у аттерианцев их технологии прикрутить, так ИИ вошел в конфликт с их ИИ и вообще отказывался теперь с Санычем разговаривать. Затосковал тогда Саныч, что говорить не с кем стало. Благо мыльные оперы подоспели. А тут и Надька целая явилась.

— Погоди, — увернулась она от объятий богатырских да выбежала из гаража.

Вернулась вскоре с хитрыми глазами. А Саныч — снова ее целовать.

Смеялась она, краснела да сдалась ему снова прям на капоте звездолета.

Потянула его потом Надька к капсуле. Сюрприз у нее там имелся.

Спрятались они и смотрят: на дворе ночь европейская, красота. И серый крыс крадется к их контейнеру, да видит — в стороне от дома огоньки мигают.

Ну, Надька-то не дура: как только европейская делегация покинула домовой контейнер, сразу поняла, что выручать надо Саныча из беды, чтобы он там ни говорил. А то отнимут гектар, потеряет себя мужик.

Она из гаража-то сбежала, на ферму метнулась за светоловкой. Поставила горшки рядом с гибернационной капсулой — и снова к Санычу в объятия.

А теперь вот смотрели они: европеец засомневался, увидев огоньки. Красиво мигала светоловка вдалеке, не видал он еще такого. Хочешь не хочешь, а притягивают яркие бутончики. Пополз он на свет. Европейца только так ловить и надо — на свет. У них самих-то вон какая люминесценция на гектаре.

Притянули бутончики его по задуманному Надькой плану, приблизился он к капсуле, а там Надька по крышке — хрясь, Саныч замок на капсуле — кирдык. Кислород пошел, и спит себе европеец, как в саркофаге, спокойным сном да только похрапывает.

— Как ты догадалась? — удивился Саныч.

— А ты меня со счетов не списывай, пригожусь я тебе еще, — сверкнули Надькины глаза в темноте европейской. Точь-в-точь как у светоловки.

— Так ведь еще придут, — почесал затылок Саныч.

И то верно, а капсула у них только одна. Не хватит на всех европейцев.

Посмотрела Надька на гараж Саныча, где он звездолет хранил. И смекнула.

— А что, если… — предложил Саныч, поймав ход ее мыслей, да махнул рукой. — Поломанный у меня звездолет. Нет там искусственного интеллекта. А эти… — он посмотрел на соседний гектар, — сами и не умеют уже думать.

Согласилась с ним Надька. Отправишь их так — вернутся еще.

Пошли они в домовой контейнер. Саныч там Надьку еще разок-другой полюбил. Устал потом да захрапел.

А Надька выбралась из кровати и отправилась к капсуле. За ней картошка хотела попрыгать, но шикнула она на нее. Оставила Саныча караулить. А тихоходкам дала наставление следить за европейской границей и чуть что тревогу поднимать (ведь наверняка те ждали возвращения своего лазутчика).

Подобралась она к капсуле, достала отвертку и выкрутила модуль автоматического руления. ИИ-клубок путеводный, по-нашему. На всякий случай и блок с обновленными звездными картами.

Проснулся Саныч, а нет нигде Надьки. Видит только в окно, как звездолет капсулу забрал: подлетел, открыл шлюз и засосал ее внутрь светом магнитным.

Испугался вдруг Саныч, забегал по контейнеру, на улицу побежал. Ну все, думал, украли! Хотел уже броситься к гектару вражескому, как запрыгала у него под ногами картошка да вереница тихоходок выстроилась в ряд и потянули его в гараж.

Заходит он, а там косички только светлые из-под кузова торчат. Наклоняется — а там Надька чумазая вся, в масле… красивая такая. Никогда еще Саныч не видел такой красоты неописуемой.

Вылезла она, шмыгнула носом и говорит:

— Принимай работу!

— Какую такую работу?

— Теперь у ЗИЛа новенький КК-клубок путеводный, на всякий случай карты новые подгрузила.

— Как же ты смогла его разговорить?

— От моей ласки еще ни один ИИ не уходил.

Залилась румянцем Надька, интеллект искусственный промурчал в ответ что-то да застрочил ей комплименты очередью. Совсем одичал тут, бедненький, без ласки.

Смекнул Саныч, обнял Надьку. Лыбится стоит, по голове ее гладит.

— Это мы что же, теперь сможем посадить их на звездолет и выслать отсюда? — спрашивает Надька. И глаза такие наивные вверх поднимает, будто не она только что Санычу мысль подкинула.

Европейцы все отказывались лететь домой. Свой-то звездолет они сразу разбили, только санычевский остался. Этих бюрократов надо изгонять с Европы. Всех сразу.

— У меня есть идея получше.

11

***

Устроил Саныч на следующий день пир. Позвал на свой гектар всех европейцев, назвал мероприятие «проводы». Звездолет свой выкатил. Тот стоит, боками ржавыми сверкает.

Обрадовались европейцы, потянулись на пир халявный, потирая ладони в мечтах, что заживут скоро на топливе.

А Саныч их все угощает картошкой да на звездолет провожает.

Говорит:

— Буду подписывать договор с вами на корабле! Для большей юридической силы.

Капитан как-никак.

Прошли они все туда, Надька в дверях каждого пересчитала, чтобы никого не забыть. Погладила свою косичку да кивнула Санычу.

Уселись они за стол переговоров.

— Ну, давайте подписывать! — говорит принц их европейский, который главный.

А Саныч себя по карманам хлоп-хлоп — а ручки-то и нет.

Выбежал Саныч да шлюз захлопнул.

Закричали европейцы, застучали кулаками (не сразу, правда, они поняли, что в ловушку попали, посидели еще минут пять сперва, потому что сытые).

— Выпусти нас!

— Мелкий шрифт читайте! — крикнул Саныч.

Склонился принц европейский над льдиной, а та от теплого воздуха на борту таять начала. Да пока европейцы глазами хлопали, и вовсе в лужу превратилась. Не осталось от нее уже никакого шрифта — ни крупного, ни мелкого.

— Какая печаль… — вздохнул Саныч. — Но я вам так скажу: на борту звездолета слово капитана — закон. Слушайте и запоминайте: водорослевая энергетическая система — народное богатство Европы. Принадлежит ее жителям.

Заулыбались европейцы на этих словах, думали, попугает их сейчас Саныч да отпустит.

— Согласно статье 42 «Кодекса Солнечной системы», любой ресурс, признанный стратегическим для навигации, включая биотопливо, не может быть объектом частной монополии, — пробасил Саныч.

Бюрократы побледнели.

— Это наша интеллектуальная собственность! — взвизгнул принц-европеец.

Надька вышла вперед, поправляя косынку.

— Попытка ограничения доступа к такому ресурсу, как и попытка монополизации, влечет за собой аннулирование права на владение гектаром и депортацию нарушителей.

Их озлобленные взгляды устремились на Надьку.

Во всех этих запутанных формулировках они были те еще специалисты. Обычно сами кого хочешь запутывали…

— Откуда ты… — начал было принц.

— Памятку до конца прочитала, — усмехнулась Надька.

— Вы не можете!

— Можем, — расплылся в улыбке Саныч. — Прям сейчас вы принудительно будете депортированы.

— Кроме того, — вставила Надька своим тоненьким голоском, — вы вмешались в процедуру выбора кандидата на гектар! И заведомо выбрали того, кто меньше всего подходит для этой работы.

Надька потрясла распечаткой факса, который ей прислала подруга с Земли. Она проверила систему и обнаружила вмешательство в алгоритм и подделку кадастровых номеров гектара.

Надька изящно изогнула бровью, всем своим видом выражая: как тебе такое, Милон Аск, а?

12

— Подруга все разузнала и ускоренным срочным факсом отправила ответ на мой запрос. Вмешались вы в программу выбора кандидата. А значит, ваш гектар теперь не бесхозный — он мне полагается.

Надька улыбалась так широко, что Саныч зажмурился. Зубы так и сверкали.

Захлопнули свои рты европейцы, замахали ресницами растерянно.

— Посему, как капитан этого звездолета, повелеваю: отправляйтесь на поиски нового топлива! И на этот раз — без попыток монополизировать его, — погрозил Саныч пальцем.

— Куда? Куда же мы поедем? — чуть не заплакали европейцы. И ладошками потными по шлюзовому стеклу так жалобно заскрипели.

— Клубок путеводный вам подскажет. А автопилот путь проложит! И каждую неделю будете докладывать мне о поисках. У меня тут это… удаленка будет. Один глаз тут, другой там.

За спинами европейцев видео-окно на стене вспыхнуло с бородатой рожей Саныча. Заверещали европейцы: и тут он, и там.

Да не слушал он их визгов уже.

Отправил Саныч их в дальний путь. Прикрыл ладонью глаза от яркого света да проводил их взглядом.

— Далеко им лететь? — спросила Надька.

— Как ИИ решит. Он умный и с характером, — усмехнулся Саныч.

Пошли они к дому медленно, и картошка за ними. Тихоходки бесшумно плыли рядом.

Подошли к домовому контейнеру, смотрит Надька в сторону на соседний гектар, который теперь по документам ее. И дома там раскинулись ввысь, и лед ровный…

Саныч чего-то вдруг засмущался.

— К себе пойдешь? — спросил он.

— А куда мне все это? Да и тихоходкам моим на твоей ферме понравилось. А оттуда далеко ходить. Останусь тут.

Настал черед Саныча лыбиться. Как дураку.

— А хоромы эти куда? Кому все достанутся? — заволновалась Надька.

— Не переживай, нарожаем с тобой детишек, вот и гектар им свободный сразу с жильем.

Долго они не выходили из контейнера. А потом ночью сидели на лавке у крыльца, обнимались да на проплывающий Ганимед в небе смотрели. Редко проплывал он над европейским небом.

— То, что сделано на капоте звездолета, приравнивается к заключению брака. Не отпущу я тебя, Надька.

— Жалко корабль?

— Звездолет — просто железо, а у нас тут жизнь целая. Прилетит кто-нибудь, аттерианцы давно не заглядывали. Картошечки нашей все хотят испробовать. Можно еще тихоходок развести, будут у нас как волы, ходить и лед бороздить, чтобы картошку сажать. Смотри, как они выросли на метане-то.

И правда, уже на упитанных корги походили.

— А что, она прям во льду растет?

— Чего же во льду. Тут хватает г… — вон сколько европейцев. Они его мешками таскали.

— Так они же улетели! Что мы будем делать? — заволновалась Надька.

— Тихоходки справятся. Не переживай. Да и не кормить же нам теперь этих европейцев.

Красиво было на гектаре. И только тихоходки дрессированные во льдах европейских щебетали.

Часть 2 «Радио Европа»

14

— Защитил. Комиссия скривилась, но приняла. А потом вызвал меня заведующий академией и говорит: «Александр Григорьевич, у нас учреждение академическое, научное, у нас, понимаешь ли, протоколы межвидового взаимодействия разрабатываются, дипломатические стандарты, юридические рамки…» — Саныч фыркнул от всей этой научной мутотени и продолжил: — «А вы три года по тавернам просидели и наукой это называете». Ну я ему пытался объяснять, да быстро понял, что дело гиблое, а намек он мне предъявляет слишком жирный. Ну я ему в ответ фигу свою показал, — Саныч скрутил из своих пальцев здоровенную фигу и сунул Надьке в нос, та слегка отпрянула, но не обиделась, — и хлопнул дверью!

Саныч поднялся, стол качнулся. Картошка, что клубочком свернулась на лавке, приподняла голову.

— Обидно было?

— Первый день обидно, на второй злость взяла, в бар пошел. А на третий увидел на столе бумажку, что у метро сунули, с рекламой программы дальнеевропейского гектара. На звездолет опоздал, зато соседа выручил. Он свой старый ЗИЛ продавал, никто не брал, а мне лететь. Да такой и не сыскать уже нигде, грех было не взять! Ну я ему документы на квартиру, а он мне звездолет. И вот я тут.

— Так это что же, у тебя на Земле совсем ничего не осталось? — ахнула Надька, ладошками щечки румяные накрыла.

— Зато у меня теперь здесь хозяйство. — Саныч погладил картошку по ботве. — Видишь, живность есть, ферма с подледянками и собственные торговые связи. И теперь получилось, как я в диссертации и писал: я сам посредник, — усмехнулся Саныч. Поправил бороду, плеснул еще чайку из термопота позолоченного. — Ты думаешь, я им сразу контракт сунул? — он недобро покосился в иллюминатор на соседний пустующий гектар. — Не-е-ет, я их в баньку сводил, чаем напоил, поговорил с ними.

Надька молчала. А ведь другие бы жаловались, как несправедлива жизнь, а этот взял, и новую жизнь начал. Она потянулась через стол и накрыла его огромную лапищу своей ладошкой.

— Сань, — тихо позвала Надька.

— М-м?

— А ты скучаешь? По Земле?

Ей-то такое и невдомек было покинуть Землю навсегда. Она-то планировала одной ногой туда, другой обратно. А тут Саныч…

— По борщу скучаю. По-настоящему. Этот без свеклы тоже ничего, но не то. Надо свеклу морозоустойчивую вывести. А на Земле мне ловить больше нечего.

Так бы они и сидели, пока чай не остыл, да только Надька сказала:

— Сань? А у меня семена есть. Вывели там на Земле. Правда, она цвет поменяла, и теперь ядовито-малиновая стала.

— Хех, ну пойдем, покажешь семена.

Повел ее Саныч в гараж через спальню.

15

***

Обжилась Надька на гектаре, свеклу малиновую посадила рядом с картошкой. Та сперва от новой соседки шарахалась, потом принюхалась, подуспокоилась. Тихоходки свеклу своими круглыми мордочками обнюхали да потеряли интерес. Свекла как свекла. Скучная она была, потому что не бегала. А этим только дай поскакать. С картошкой только так бегали. Топот от тихоходок на весь гектар стоял!

Саныч в то утро на ферме возился, менял бочки с метаном, проверял подледянок. Те лениво шевелились подо льдом, сытые и довольные. Надька стирала скафандр и косынки свои в бочке у дома, развешивала их на веревке у дома между столбами (между вышкой связи и столбом фонарным; Саныч вкопал один ненужный, водрузил туда, как на мачту светоловку в горшке вниз стеблями, теперь у них освещение на гектаре было уличное; главное — не забывать ужином подкармливать).

И тут вдруг загудело, закоптило. Датчики оранжевые заверещали, СО2подскочил. Надька глядь на свеклу, а та нет, торчит во льду и не шевелится.

А звездолет тем временем на посадку пошел. Саныч вышел из-под купола фермерского с бочкой метана на плече. Надька побежала, косынками цветными, как регулировщик на летном поле аэропорта, показывая, куда приземляться.

Саныч прищурился, вытер ладонь о комбинезон.

— Кеплеровцы прилетели, — улыбнулся он, узнав знакомый силуэт корабля. Такой с рогами над кабиной только они делали — МАЗ! («Многоцелевой аннигиляционный звездолет»). — Наверное, Леха с Филькой прилетели. В прошлый раз обещали с посадкой заскочить.

Сел корабль на ровный пятачок на краю гектара, где лед был потолще да покрепче. Двигатели чихнули и смолкли. Сирена оранжевая выключилась над гектаром.

Шлюз зашипел и открылся, на свет появились двое — один коренастый, с рыжей бородкой, другой повыше, круглолицый и с хитрыми глазками — в потертых пилотских куртках поверх скафандров.

— Саныч! Живой, бродяга! — заорал рыжий издалека и замахал руками.

— Леха! — пошел Саныч на встречу, широко шагая. По пути бочку с метаном Надьке вручил.

Обнялись мужики, похлопали друг друга по спинам. Круглолицый тем временем Надьку заметил и присвистнул

— Саныч, ты чего это, женился, а сам ничего не сказал? — пожал Филька руку ему.

Саныч обернулся, посмотрел на свою ненаглядную. Та складки на скафандре снова разгладила, косичку назад откинула.

— Это Надя, — представил ее Саныч. В голосе звучало такое обожание, что хоть прямо сейчас бы в койку утащил ее.

Кеплеровцы застенчиво руки протянули к ней.

— Надежда, — представилась она сама.

Те кивнули с глупыми улыбками «здрасьте».

— Ну ты даешь, Саныч! — Леха хлопнул его по плечу. — Мы-то думали, ты тут один бирюком сидишь, от соседей отмахиваешься, а у тебя тут, оказывается, жизнь налаживается.

— Европейцев больше нет — выставил я их.

— Да как же тебе это удалось?

— А это вот все благодаря Наденьке, памятку она дочитала до конца, — похвалил Саныч свою ненаглядную. — Заправляться будете?

— А то! Бак пустой, еле дотянули. Мы с Кеплера через Проксима Центравру шли, груз забрасывали туда. Устали, как черти.

Саныч повел их к ферме. По дороге Филька болтал без умолку: про цены на топливо, про новый маршрут, как на Кеплере ремонт станции не могут закончить уже второе десятилетие и все рейсы задерживаются.

Леха шел, разглядывал все.

Тут им наперерез тихоходки выскочили, друзья Саныча их увидели, глаза округлили.

— Это чего у тебя тут, собаки?

— Что за порода?

— Тихоходки, — ответил Саныч.

— Ни фига себе! Они ж маленькие должны быть, как миллиметры.

— Европейские, — пожал плечами Саныч, как ни в чем не бывало.

Пока Надька убежала в домовой контейнер суп заваривать и термопот включать, чтоб гостей накормить да чаем напоить, Саныч подключал шланг к бочкам и перекачивал метан в корабельный бак. Приложил он руку к шершавому боку, да погладил МАЗ.

Отвел Леха Саныча в сторонку под локоток, пока ненаглядная его не видит, и зашептал.

16

— Мы там одну штуковину подобрали, в космосе болталась. А нам сейчас на Земле товар принимать. Подержишь у себя, мы на обратном пути пустые будем, заберем.

— Чего за штука-то? — почесал затылок Саныч.

— Да? оборудование. Запчасть какая-то? видимо. Там таможня сейчас лютует после случая с контрабандой стержней для реактора. Проверяет всех.

— А у тебя здесь проверять некому, — вмешался Филька.

Надька, глядя в иллюминатор и помешивая тесто на блинчики, вытянула шею и прищурилась. Увидела она, как Саныч губу жует, да языком по зубам водит — размышляет, значит, о чем-то серьезном.

— Ладно, — махнул Саныч кеплеровцам. Леха засиял.

— Мы в долгу не останемся, сам знаешь!

И начали они МАЗ свой разгружать: мешки с гостинцами и ящик какой-то приволокли в самом конце.

Надька вытерла руки о фартук и пошла к мужикам, носом своим водить и вынюхивать, во что втянули ее благоверного. В одном мешке оказались консервы, в другом печенье, в третьем — чай.

— А это что? — она было потянулась к черному ящику, но Саныч ее приобнял и в сторонку отвел.

— Оборудование там. На ферму несите, — сказал мужикам. Не в дом же Надьке под нос.

Филька сверток из-за пазухи достал и Надьке протянул:

— У вас на Земле такого уже нет — халва.

— Настоящая? — прижала к сердцу сверток, а сама все на ящик в Лехиных руках поглядывает.

— А то, — улыбнулся Филька, золотым зубом сверкая.

Улетел звездолет, — проводила его Надька взглядом и уперла руки в бока, да в Саныча взглядом таким строгим впилась, что тот на миг испугался за собственную жизнь.

— Ну и что там?

— Оборудование.

— Я разбираюсь, дай посмотрю. — Хотела она Саныча в сторону отодвинуть, да разве сдвинешь такого богатыря.

Поймал он ее в свои объятия, прижал к груди своей широко и зашептал на ухо:

— Надь, я мужиков давно знаю. Нормальные они, друзья мои. В баре с ним познакомились.

— И что? Бармен сказал, что доверять ему можно?

— Сказал. А я и сам разбираюсь, кто человек хороший, а кто нет. Попросил подержать ящик, мне не жалко. Чего тут такого?

— Ничего, — сказала так, будто очень даже «чего»! Вздернула нос Надька и отвернулась.

— Надь? Ну ты чего? — потянул он носом возле ее уха. Пощекотал шею.

Надька опомнилась да хлопнула его по рукам. В дом убежала, блинчики чуть не сгорели. А Саныч к ферме зашагал.

Стукнул ногой по ящику, звякнуло что-то там. Переставил его в угол подальше от светоловки, чтобы не светили на него и не нервировал он Надьку. Подледянки из-подо льда приподнялись, в трещинки пробились и потянули свои стебельки в сторону ящика.