Хроники Европейского гектара

25

Надька непроизвольно отступила и в Саныча спиной уперлась. Тот ее за плечи придержал.

Аттерианка была… большая. В ширину больше Саныча, ростом пониже чуть, но зато щупалец — не сосчитать. Одни по бокам, другие понизу. Кожа гладкая, черная и чуть поблескивает от слизи. Глаз четверо оказалось и все на Надьку с Санычем уставились. Улыбнулась Тувия и что-то забулькала, защелкала. Точь-в-точь как по радиошару.

Саныч вперед бросился, руками замахал, забалакал в ответ мешаниной из аттерианских щелчков и русских слов. Тувия склонила голову набок и ответила медленно, как будто для тупого.

— Что говорит? — шепнула Надька Санычу.

— Здоровается, говорит, рада, что долетела. Спрашивает, где капсулу поставить.

Надька не успела ничего ответить, потому что из шлюза посыпались дети. Один, второй, третий, четвертый, пятый. Мелкие, шустрые, щупальцами во все стороны туда-сюда. Каждый размером с маленького осьминожку. Заметались их глаза по гектару — не видали они еще никогда такого. Будто заграницей оказались. Только один, самый крупный, видимо, старший, степенно спустился и встал рядом с матерью. Всем своим видом показывал, что ему все равно, и чего он здесь не видел в этой Солнечной системе.

А вот младшие такого самообладания не имели. Один тотчас к картошке принюхался, другой к светоловке потянулся на столб. Третий к тихоходкам сунулся. Те морды из контейнера нового высунули, обомлели. Брат его (или сестра, Надька никак не могла разобрать, кто есть кто), подскочил к Гаврюше и обхватил щупальцами за нос. Тихоходка от неожиданности чихнула, что малыша отбросило на три метра. Надька испугалась, ахнула, хотела уже бежать спасать, как вдруг дети смехом залились. А малыш по льду прокатился, встал и обратно побежал. Понравился ему аттракцион такой. Надька и сама невольно улыбнулась.

Смотрит в сторону, а на поле уже картошка бегает. Аттерианский детеныш за ней, она от него. Только клубни да щупальца мелькают.

Надька только рот открыла, как что-то липкое и холодное ее ноги коснулось. Девочка, видимо, помельче остальных, взобралась на нее и за косичку щупальцем потянула. Надька замерла, боясь пошевелиться. А малышка понюхала и что-то пробулькала восторженно.

— Она говорит, у тебя красивые отростки на голове, — перевел ей Саныч.

— Спасибо, — пискнула Надька.

— Ты переводчик-то включи, — он указал на наушник в ее руке, который она так и не надела.

Та девочка, что за светоловкой лезла, медленно сползла по столбу, оставляя склизкий след, и к матери потянулась. Вцепилась в ее щупальце. А когда Саныч ей руку протянул, она вообще отвернулась и спряталась за маму.

— Да ты не бойся, светоловка не кусается. Она так, пасть только разевает, — объяснил Саныч. — Не тронут они вас.

Уверенности в сказанном у Саныча было процентов на восемьдесят, все-таки светоловка прикормлена на сгустки желеобразные. Не съест аттерианцев точно, но куснуть все же может.

Саныч с Тувией начали капсулу гибернационную выгружать. Аттерианка двумя щупальцами свой конец подхватила, Саныч свой, и потащили. Тяжелая она была, еще обледеневшая и с вмятинами по бокам. Сразу видно, что долго в космосе дрейфовала. Поставили ее у гаража на лед.

Надька подошла, протерла стекло рукавом. Внутри и правда человек, мужчина. И тут дети снова набежали. Облепили капсулу со всех сторон, прилипли щупальцами к стеклу, носы свои расплющили…

26

— Мам, а почему у него так мало щупалец? — первым затараторил Шуви, самый шустрый. — Ему же неудобно так, наверное.

— Мам, а почему у него всего два глаза? — Это малышка Муви подобралась к стеклу снизу и втиснулась между братьями.

— Мам, а это взрослая особь? — Руви постучал щупальцем по капсуле. — А то маленький какой-то.

Надька с Санычем переглянулись, она прыснула в ладошку. Это малыши про рост говорили.

— Мам, — с некоторой долей страха в голосе произнесла Дуви, глядя на голову человека и тонкие, торчащие в разные стороны, отростки на ней. — Они такие страшные, — заключила она.

Самый старший, Гуви, который делал вид, что ему все равно, не выдержал и тоже подошел. Наклонился к стеклу, прищурился.

— Мам, а что это за недоразвитое щупальце там посередине?

Саныч закашлялся, Надька покраснела до самых ушей. Аттерианка не смутилась, подползла к собравшимся:

— Отлепитесь уже от него, что вы прилипли! — гаркнула она. — Всю капсулу вон извозили в своей слизи. — Тувия строго булькнула что-то длинное.

Это Надька с Санычем поняли без переводчика, у всех матерей в галактике один язык.

Маленькие щупальца медленно соскользнули вниз с капсулы. Руви нехотя отлепился от стекла, оставив на нем разводы слизи.

— Мам, а давай его себе заберем? Я его завтра в садик возьму, покажу всем!

Тем временем Надька обошла капсулу с другой стороны, присела, протерла боковую панель. Серийный номер, выбитый на металле под слоем инея и слизи совпадал с тем, что был на маяке, который теперь радиошаром стал.

— Сань, иди сюда, — позвала Надька тихо. Он подошел, присел. — Тот же, что и на маяке. Они с одного корабля.

— Надо разморозить и узнать, что случилось, — кивнул Саныч.

— Я ее в космосе дрейфующую подобрала. По серийнику мне программа координаты маяка выдала, ну и я позвонила по этому номеру с капсулы, — прощелкала Тувия.

— Спасибо, разберемся.

Саныч толкнул капсулу в гараж и включил пробуждающую медленную разморозку.

— Пойдем пока гостей накормим.

В домовом контейнере тесно стало. Тувия полкухни заняла. Она на полу расположилась, подогнув щупальца. Дети расползлись кто куда. Шуви залез на потолок и свесился оттуда вниз головой. Муви сидела у Надьки на коленях и косички ее щупальцами перебирала. Дуви забилась в угол лавки и поглядывала на всех оттуда. Руви все трогать пыталась, а Гуви стоял у стены со скучающим видом.

Саныч чай всем налил, Надька блины в центр стола подвинула.

Тувия потянула щупалец к блинам, принюхалась. Прожевала медленно и одобрительно булькнула детям. Те увидев, что мама ест, тоже накинулись. Да так быстро, что Шуви с потолка свалился прямо в тарелку с супом.

Брызги полетели во все стороны! Надька только ахнуть успела.

— Ничего-ничего, — улыбнулся Саныч, вытирая борщ со щеки. — У нас картошка тоже в суп сама прыгает, когда варишь.

Пока дети ели, роняли и разливали, Тувия рассказывала.

27

Работала она лаборантом, изучала инопланетные виды. Для нее люди — это инопланетяне. Распределили ее на Проксиму Центавра, там колония смешанная, людей много и других хватает. Самое то для изучения. Далеко ездить, конечно, и долго, но что поделать, — работа есть работа.

— Каждый день? — поразилась Надька. — Это ж сколько лететь?

— Четыре часа в один конец.

— Батюшки! Восемь часов в день только на дорогу! — ахнула Надька и чаек отхлебнула. Головой с боку на бок покачала.

— В пробках бывает и дольше. У Проксимы из-за ремонта вечный затор на орбите. Вчера день суматошный выдался, чваранцы опять объявились. Агрессивный вид, вечно лезут, куда не просят. Пуляли из своих ракеток в защитный планетный экран. Смешные такие, — радостно забулькала Тувия. — Всем отделом в окно смотрели, пока начальник не пришел и не велел работать.

Надька усмехнулась. В какой край галактики ни полети, везде одно и то же, что на Земле, что на Проксиме. Начальство не дремлет.

— Из-за чваранцев крюк пришлось делать на обратном пути домой. Летела по космосу, торопилась детей забрать из садика, а тут вот капсула смотрю по обочине медленно крутится, — продолжала Тувия. — Сначала мимо пролетела, — она опустила глаза, — потом совесть замучила, развернулась, подобрала. Магнитным лучом в шлюз затянула. А потом и вас нашла.

— Вы нам координаты, где нашли ее, сбросьте, — попросил Саныч.

Надька на него посмотрела: надо бы и у Фильки с Лехой узнать, где они маяк подобрали. И что это вообще за звездолет такой, что у него то маяки теряются, то капсулы гибернационные.

Нахмурился Саныч, помрачнел.

Не теряется ничего просто так, а слухи про космических пиратов не появляются на пустом месте.

Тем временем Руви добрался до картошки. Та, наконец, сдалась и позволила себя погладить (а то все убегала, а он ее за ботву тянул).

Он обхватил ее щупальцами, поднял за ботву и побежал маме скорее показывать. Картошка клубнями в воздухе болтала, но не сопротивлялась.

— Я тоже такую хочу! — пробулькал он.

— Положи картошку и не мучай, у тебя своих рыбок в аквариуме хватает.

Руви скуксился, пустил облачко черных чернил и заполз на потолок.

Ближе к вечеру дети набегались, наелись, обмякли и к мамке прижались. Только Муви как сидела у Надьки на коленях, так и заснула. А Гуви как самый «взрослый» ушел по гектару слоняться.

Тувия засобиралась.

— Оставайтесь до утра, куда вы на ночь глядя полетите? — предложила Надька шепотом, чтобы малышку не разбудить.

Аттерианка поблагодарила да повела своих мягкотелых на звездолет по койкам укладывать. По дороге и Гуви из-за гаража забрала.

— Мам, а нам на завтра поделку задали. Можно я у того человека в капсуле что-нибудь возьму, и из этого сделаю? — спросил Шуви, едва не свернув шею в сторону гаража, мимо которого они проходили.

— Какую еще поделку? — Аттерианка тянула его за щупальце за собой и не оглядывалась.

По ребенку на щупальце ей приходилось — как раз все конечности и заняты.

— К празднику Великого знакомства. Очень тематически будет, если человеческое что принесу, — продолжал просить Шуви.

— Ох, я и совсем забыла. А почему раньше не напомнил? — Тувия заторопилась на звездолет.

— Забыл. — И улыбнулся так невинно.

— Сейчас поищу в ящиках что-нибудь, может что из прошлогодних поделок Дуви завалялось.

— Но я сам хочу… — возмущенно щелкал сын.

— Зато в следующий раз будешь вовремя все делать и напоминать, — строго заявила Тувия.

А Надька на крыльце стояла и наблюдала за ними, да отвернула глаза свои блестящие, чтоб Саныч не увидел. Тот все равно заметил, но промолчал. Только руку свою тяжелую богатырскую ей на плечо положил.

Сели они на лавку.

— Хорошая она, эта Тувия.

— А ты все ревновала, — поддел ее Саныч, чтоб развеселить чуток.

Надька его в бок локтем толкнула:

— Ничего я не ревновала.

— Ну-ну.

— Когда разморозка закончится?

— Думаю к утру.

Плохо спала Надька той ночью, все ворочалась, просыпалась, прислушивалась. Все ей смех детский слышался. А Саныч храпел как ни в чем не бывало.

28

Утром Тувия засобиралась, аттерианский звездолет загудел. Да только сперва пришлось детей по гектару собирать. Они шустрые малявки и скользкие, разбежались кто куда. Один на крышу контейнера залез, другой на ферме с водорослями контакт налаживал… Тувия их собирала, Надька помогала, Саныч гостинцы складывал, а Гаврюша ходил по гектару и жалобно мычал, что гости уезжают.

Прощание вышло влажным. Аттерианка еще и пакет лоточков с гостинцами их инопланетными всучила Надьке, обещала еще привезти и рецептами поделиться.

— Спасибо! — Надька неожиданно для себя обняла Тувию, заплакала. Отстранилась из объятия вся в слизи аттерианской.

Звездолет поднялся, мигнул огоньками и скрылся в темноте. Гаврюша Саныча боднул слегка.

— Да ничего, вернутся еще, — погладил он животинку, и пошли они с Надькой в гараж капсулу проверять.

Там гудело, и на капсуле лампочка желтым мигала, а внутри мужчина уже на бочок повернулся. Рано пришли, не разморозилась до конца.

— Еще часов пять, к обеду будет готов, — сказал Саныч.

Надька обхватила себя ручками.

— А ты раньше размораживал?

— Нет, — признался Саныч. — Но в инструкции на крышке так написано: лампочка должна зеленой стать. На ферму пойду, подледянки проверю.

— А если случится что? — заволновалась Надька.

— Капсула автоматическая, сама знает, как людей размораживать.

Пошел он широким шагом на ферму, вернулся к обеду, а Надька рядом с капсулой на табуретке ножки пождала и дремлет.

Не стал он ее будить. Достал радиошар, присмотрелся к линзе.

«Что это за корабль такой? Капсула отдельно, маяк отдельно? А самого корабля и след простыл».

Почесал он бороду, а тут и капсула запищала. Свет включила, замок отщелкнулся. Саныч Надьку за плечо встряхнул слегка, та заморгала, никак не поймет, что происходит.

А человек внутри проснулся и сел. Глаза спросонья мутные, мечутся, никак он не поймет куда попал.

— Я Саныч. — Он руку протянул. — Это Надька моя. Ты на Европе у нас.

Мужик моргнул раз-другой.

— Давно я тут?

— По галактическому летоисчислению, сейчас десятое декабря. Тебя два дня назад подобрал аттерианский звездолет и нам привез.

Мужик дернулся.

— Это я, получается, почти месяц в заморозке был.

Он хотел подняться, да Саныч не позволил.

— Ты давай, без резких движений. Мышцы еще не отошли. Все-таки не гибернационный сон, а целая заморозка!

— А аттерианцы? — завертел головой мужик.

— Не переживай, улетели уже. Мамочка с детьми тебя подхватили, потом спасибо им скажешь. Как звать тебя?

— Юра я.

— Ну вот и познакомились, Юра. Пить, наверное, хочешь?

Надька метнулась к колонке и вернулась с кружкой воды.

— Только аккуратнее, ледяная она, — предупредила она. — Тут везде лед…

Тот пил жадно, вода по подбородку стекала. Закашлялся, отдышался.

— Спасибо, — голос твердость набирал.

Вытащили они его из капсулы, на ящик посадили и в одеяло укутали. Надька термопот позолоченный приволокла, Саныч валенки достал с антресоли гаражной, скафандр запасной.

Юра кружку горячую обхватил обеими ладонями, чтобы согреться.

— Юр, а ты откуда и куда летел?

— С Кеплера на Проксиму домой возвращался.

— Маршрутным?

— Нет, в грузовой напросился. Мне срочно надо было, хотел на день рождения к маме успеть. Парни знакомые согласились взять с собой.

— А что с кораблем случилось?

Юра поставил кружку, посмотрел испуганно так.

29

— На полдороги на нас напали. Там же ничего нет! Тишь да гладь до самой Проксимы, дорога ровная, ни тебе метеоритов, ни комет, ни межзвездных объектов, летать одно удовольствие. А откуда ни возьмись, бац, и они появились. — Он вдруг широко распахнул глаза. Юра голос понизил: — Звездолет затрясся, сирена завыла, свет замигал. Я выскочил в коридор, ребята грузчики к шлюзам бегут. Капитан про громкой вещает: «Всем в капсулы, живо!» Я до своей капсулы добежал, залез, а за стеной грохот уже.

Замолчала Юра, глаза стеклянными стали. Надька ему еще чаек подлила. Юра огляделся с опаской, не слышит ли его кто.

— Они обшивку порезали. Когда капсула закрылась, и катапульта сработала, меня выбросило. Последнее, что видел, вылетая — это грузовик наш, а к нему три клещи пристыкованы. Держат так крепко, не отцепить.

— Три? — Саныч брови насупил.

— Три, — кивнул Юра. — Потом капсула взяла курс до ближайшей планеты и гибернационная заморозка включилась, все-таки путь неблизкий.

Саныч взял со стола лист, карандаш и начеркал символ — две кости перекрещенные. Показал Юре:

— Таких отметин на борту корабля не видел?

Мужик задрожал, закивал.

— Пираты, — заключил Саныч.

В гараже настала тишина, только ветер европейский за иллюминатором завывал, да тихоходок подгонял.

Надька невольно задумалась, не обрастут ли они здесь шерстью от таких холодов.

— Сань, а ты откуда этот символ пиратский знаешь? — спросила она с опаской.

— Бармен один рассказывал, — хмуро произнес он и начал водить языком по зубам туда-сюда и губу жевать — думал.

— Они знали, что делают. Быстро все провернули, минуты три от первого удара, и они уже на палубе, — разошелся Юра, в глазах страх воспоминаний поселился.

Надька прикусила губу: грузовые редко ходили по расписанию, как наберется товар, так и летят.

— Юр, а что было на том корабле? — спросила она.

— Астровые дублоны там были, — вместо него ответил Саныч.

Он поднялся, заложил руки за спину и ходить начал из угла в угол. Кто-то сказала им про ценный груз. Не удивительно, что маяк отцепили — чтобы никто звездолет инкассаторский не обнаружил. Они его всегда первым срывают, чтобы сигнал бедствия не ушел. Он слышал про такое в баре одном: отправляют гонщиков на моцике космическом, те его сразу выбрасывают в туманность какую подальше. А Леха с Филькой подобрали по незнанию.

— М-да… это тебе не европчики ледяные бюрократические, это дублоны настоящие, астровые.

Надька выпрямилась, к Санычу подкралась, боясь прервать его размышления:

— Надо заявить куда-то.

— Надо, — кивнул Саныч и потянулся видеоокну. — Юр, ты сам-то, кто по профессии? Кем на Кеплере работал?

— Да строителем был, сооружали, осваивали. Дачка у меня там есть, мастерю понемногу всякого. — Он оглядел гараж Саныча.

Руки нужные, голова нужная.

— Ну, значит, сработаемся. Ты иди в контейнер, Надька тебя покормит и отдохнешь. Шевелиться уже можешь?

А сам остался в гараже, с полицией галактической связываться надо.

Вышел Юра на крыльцо… да встал как вкопанный.

— Эт-то что? — уставился на тихоходку, что возле мусорного бака топталась.

30

— Гаврюша это, тихоходка. Ты не бойся его, он не кусается. Вон ботву подъедает.

— Он-ни же микроскопические!

— Это на Земле они такие, а у нас европейские, местный сорт, — пояснила Надька и улыбнулась. — А это картошка местная, бегает.

Юра закрыл глаза, досчитал до пяти и снова открыл. Никуда не делась ни тихоходка, ни картошка. Та только поближе подошла, присела у его ног и ботвой потянулась, принюхиваясь.

— Я точно больше не сплю?

— Привыкнешь!

— Не хотелось бы…

Кормила его Надька с ложечки, сушки в чае сладком размачивала, да чай все подливала. Желудок у космонавта капризничал после заморозки. Но с каждым глотком крепчал он, плечи расправлялись и руки уже почти не дрожали.

— А вы давно тут? Что делаете?

— По программе прилетели. «Дальнеевропейский гектар», слышал? Вон ферму держим, картошку растим. Я по хозяйству больше, Саныч по торговым связям с кеплеровцами, аттерианцами…

Юра вздрогнул на этом слове, напрягся.

— Да не волнуйся ты, они же спасли тебя.

— Я знаю, что они нормальные. Головой понимаю, просто, когда проснулся и услышал «аттерианцы», первая мысль, что это они напали на корабль.

— Отдыхай, утро гибернации мудрее.

Постелили ему на лавке в кухне. Картошка подвинулась, уступила ему угол свой. Юра лег, ноги подогнул, укрылся одеялом.

Саныч с Надькой на крыльцо юркнули.

— Ну что, связался с полицией?

— Связался, — отмахнулся он.

— И что сказали?

— Надь, ну что они могут сказать? — Саныч посмотрел на нее, как на глупенькую. — Ваш звонок очень важен для нас. Отправил им координаты, где подобрали. Надь, у них таратайки их разваливаются. Маяк подобрали у туманности Орла, капсулу у Прокимы. Ну как они долетят оттуда туда?

— Пусть поспрашивают, в местную полицию запрос отправят, — не унималась Надька.

— Эх, — отмахнулся Саныч. Тут по-другому надо, но как Надьке-то объяснить это.

— Сань, а если пираты сюда на Европу заявятся? Здесь же у нас целая ферма с биотопливом!

Саныч обнял Надьку, прижал к себе носом в грудь.

— Не заявятся, мы маленькие и незаметные. Кому нужен один дальнеевропейский гектар? Да и как они вообще о нас должны узнать?

Надька хотела сказать, что вот первым европейцам нужен был этот гектар, и подледянки нужны, а они еще мельче. Но промолчала.

Тихо было на Европе, только тихоходки по гектару слонялись и стрекотали.

Юра двое суток проспал, только попить просыпался, да в туалет сходить. Надька проверяла его, дышит ли он, нехолодный ли. На третий день окончательно проснулся. Бледный весь. Надька ему скорее супчика налила.

— Юр, ты говоришь строителем был? А с клубком путеводным капсульным разберешься? — спросил Саныч, с мороза европейского зайдя и холода напустив в контейнер.

Надька хотела была сказать, что и она может. Но решила оставить дело мужчинам.

— Справлюсь. А что надо?

— Хочу посмотреть, зафиксировались ли координаты катапультирования. Если бортовой компьютер цел, то в новых версиях такая опция должна быть…

— А потом что? — вскинулась Надька.

— А потом посмотрю, что там рядом есть. И Леху с Филькой предупрежу, чтоб не летали там. — К Юре повернулся: — Давай доедай, да в гараж подгребай.

31

Вышел Саныч за дверь, Надька поежилась от мороза. Дома-то в тоненьком скафандре ходила, да сапогах на босу ногу.

— Юр, на Проксиме кроме мамы есть кто?

Загрустил Юра, тоска черная охватила его, за душу взяла. Посмотрел в темную даль через иллюминатор.

— Она уж, наверное, думает, что погиб я.

— Так надо сообщить ей! Что ж ты молчал?! — рассердилась Надька. Под ее строгим взглядом Юра все быстренько доел и побежал за Санычем в гараж.

«Другое дело», — подумала Надька. Надо бы и своей позвонить.

Тем временем в гараже Саныч сунул Юре видеоокно, а сам над капсулой с отверткой и плоскогубцами склонился.

Выбраться с Европы Юре пока никак было, не на чем. Звездолета-то у Саныча нет. А тут теперь только или маршрутного ждать, или пока вдруг аттерианка с детворой решит в гости заглянуть.

— А маршрутный когда?

— На стене вон памятку гектарскую видишь? Посмотри, там расписание должно быть.

Долистал Юра до него и вздохнул так протяжно. Саныч из-за капсулы выглянул, вскинул голову вопросительно, мол чего там.

— Через полгода.

— Ну ты не печалься, — подбодрил Саныч гостя.

Подключил свой компьютер к капсуле в разъем и улыбнулся: координаты катапультирования есть. И Санычу место знакомым оказалось. Бывал он однажды в тех краях, там-то про космических пиратов и услыхал впервые.