Я тебя доломаю

Глава 15

Глеб.

Несколько дней назад.

— Да не делай такое лицо, боже, — прошептала Ева, мило улыбнувшись и тут же поморщившись, будто от боли.

Каждое подобное микродвижение било по мне. Напоминало о том, какой же я мудак.

И даже тот факт, что Ева всё прекрасно понимала и иной раз не брезговала симуляцией, никак не помогал.

Её сотрясение было хоть и лёгким, но настоящим.

— Зато так у меня больше шансов, верно? — у неё дёрнулся угол губ. — Тебе же нравятся болезные девочки, как оказалось.

Она лежала на кровати в своей комнате. Точнее в той комнате, что считала своей. Дом-то всё ещё был моим (хотя у меня никогда ничего своего не было и быть не может, разумеется).

— Перестань, — протянул я. — Доктор сказал тебе больше отдыхать. Так что поменьше шевели языком.

Я сидел рядом на табуретке, устроив голень на бедре и просматривая ленту в соцсети. Было скучно, но уходить — это не вариант.

— Мне сейчас так тяжело… — вздохнула Ева. — У меня была куча планов на эти каникулы. И бесцельно пялиться в потолок в них не входило. И всё из-за тебя.

— Я уже извинился.

— Что-то такое припоминаю, — она улыбнулась, но затем вздохнула и посерьёзнела. — Ладно, ты очень хорошо обо мне заботился. Кто бы знал, что на такое способен? И почему я раньше не болела при тебе? Зато теперь знаю, как превратить тебя в услужливого котика…

Я сидел с одним наушником в ухе. После того как Ева начала особенно много говорить, хотел подключить второй. Но остановился, когда она немного сменила тему:

— Ты сильно меня разозлил. И я, кажется, много всего лишнего сказала. Не помню, что именно уже, если честно. В моём положении это типа не удивительно. В любом случае признаю — была не права. Забудем?

Я не сводил с неё холодного, внимательного взгляда. Было не по себе.

— Уже забыл, — ответил спокойно.

— Ну а я не расскажу папе, что на самом деле не упала с лестницы, — усмехнулась Ева. — Это будет наш секрет.

Другими словами, она угрожала, что усугубит моё положение, если я продолжу её отталкивать. Она хотела, чтобы всё было как раньше. Хотя бы как несколько дней назад.

Мне было плевать и на её отца, и на своего.

Но я всё равно наворачивал вокруг неё круги первый день после того, как она потеряла сознание. Успокаивал, помогал делать вещи, с которыми она могла бы справиться и самостоятельно. Кормил с ложечки и переодевал.

Наверное, хотел самому себе доказать, что я не так уж и безнадёжен.

Что могу быть лучше.

Но на деле с каждым днём становилось только паршивее. В моих глазах любые действия и слова не могли перекрыть того, что я сделал.

Находиться рядом с Евой было не то что противно, но меня мучила какая-то странная ментальная тошнота.

Может быть, именно поэтому я на самом деле не уходил, а не из-за её дурацкого папаши или чего-то ещё.

Просто нравилось добивать себя больше. Наказывать. Не давать забыться, закрыть глаза, перелистнуть страницу.

Такая идиотская форма насилия, что от самого себя мерзко. Мерзко и смешно.

— Глеб, — Ева протянула ладонь в мою сторону.

— Что? Хочешь чего-нибудь?

— Да. Тебя.

Я выгнул бровь.

— Да ладно тебе, просто полежи со мной. Давай посмотрим сериал. По-другому не получается заснуть. Помнишь, мы же какой-то так и не досмотрели… Надо вспомнить, на какой серии остановились.

— Это было год назад.

— Тогда давай сначала. Ну же…

И я согласился. Лёг рядом, позволил ей удобнее устроиться на моём плече, включил рандомную серию и машинально отвечал на все её реплики, которые касались персонажей и сюжета.

Было неинтересно, но Еву это не волновало. Иногда я не понимал, зачем ей вообще нужны были собеседники. С таким же успехом она могла говорить сама с собой.

— Глеб… погладь меня по волосам. Может быть, я смогу подремать.

Я усмехнулся и стал гладить её по кончикам.

— Ну, Глеб, блин!

— Что?

— По голове же…

— Тогда так и говори…

Спустя полчаса поглаживаний Ева всё же заснула. Я попытался подняться, но она слишком сильно в меня вцепилась. Будить её и рушить весь прогресс не хотелось. Так что я снова подключил наушники и решил остаться в той же позе и как-нибудь убить время. По крайней мере, до того момента, пока не захочу ссать.

Полазил по страницам друзей, проверил пару вещей в поиске и сам не заметил, как пальцы стали набирать чужое имя.

“Александра Кузнецова”.

И с чего бы мне вдруг искать её в интернете?

Как только этот вопрос возник в голове, я благополучно послал самого себя в пять букв в ответ. Ещё не хватало заморачиваться. Ну смотрю и смотрю — что с того? Интересно мне.

В поиске было слишком много левых результатов. Имечко у неё всё-таки слишком обычное. Пришлось уточнять про фигурное катание. Тут уж стало полегче.

Мне сразу выпало несколько статей, обсуждений и… видео.

Можно было догадаться, что они существуют, раз уж она занималась льдом всерьёз, но я почему-то не ожидал. Было как-то странно увидеть её лицо на чужом превью в интернете.

В груди поселилось неприятное чувство. Как будто в моём понимании у девчонки не должно было быть никакой жизни до. До моего дома, моего отца. До меня.

Я бросил взгляд на спящую Еву, подумал несколько мгновений и всё же открыл видео…

***

Саша.

После того, как Андрей Викторович прояснил мне причины своего поведения, я всё же согласилась остаться до выздоровления. Мы сошлись на том, что он больше не станет проверять меня и тем более проверять своим сыном. И что поговорит с ним нормально. И только если тот будет вести себя неадекватно, переселит его.

И то не из-за меня и тем более не через меня.

После этого я наивно надеялась, что больше не увижусь с Глебом. В конце концов, если он поймёт, что я правда не представляю угрозы, то быстро потеряет интерес.

Вот только в расчётах что-то пошло не так. И в очередной раз, когда я отпустила Дилю пообедать вместе с другими работниками, провести время в одиночестве не получилось.

В дверь постучали только после того, как приоткрыли её. Чисто для приличия, но всё равно неприлично.

— Ты одета? — знакомый голос заставил вздрогнуть.

Я обернулась.

В дверях стоял Глеб.

Глава 16

Саша.

Тёмно-синяя футболка, свободные шорты по колено, на губах странная, будто весёлая усмешка.

Для меня Глеб выглядел слишком контрастно, если сравнивать с нашей последней встречей.

Если он всё ещё думает обо мне невесть что, то в чём причина перемены в настроении? Или отец уже успел поговорить с ним? Так или иначе, я совершенно ничего не понимала и волновалась даже больше, чем когда он был очевидно негативно ко мне настроен.

Он вошёл в комнату, и я заметила в его руках переноску для животных.

— Сначала мог бы спросить, и только потом открывать дверь, — произнесла я, на самом деле желая скрыть своё замешательство и выиграть немного времени.

Он коснулся плечом стены, остановившись и не сводя с меня странного, задумчивого взгляда.

— А ты как всегда всем недовольна, — протянул Глеб.

— Что у тебя там? — я немного развернула коляску, чтобы сидеть лицом к парню.

— Бомба, что же ещё? — он усмехнулся.

И тут же, будто переча его словам, из переноски донеслась какая-то возня. А затем едва заметный звук. Который тут же стал громче.

Там кто-то… скулил.

Я нервно облизнула губы, вспомнив слова Андрея Викторовича о замученной собаке.

Глеб очень вряд ли слышал и тот разговор. И очень вряд ли мог читать мои мысли. Но всё равно слегка помрачнел.

Я сидела рядом с кроватью. В принципе успела бы быстро подъехать к изголовью в случае чего.

Но вот смогла бы успеть достать нож из-под матраса — вопрос…

Не говоря уже о том, чтобы что-то с ним делать.

— У тебя сейчас такое странное выражение лица… — прокомментировал Глеб с непонятными для меня эмоциями.

Он оторвался от стены и как ни в чём не бывало подошёл ближе, сел на мою кровать, расставив ноги так, что между ними легко поместилась переноска. За решетчатой её дверцей было что-то маленькое и мохнатое.

— Собак боишься? — уточнил он.

— Нет… — я сжала пальцы на подлокотниках кресла. — А они тебя?

Он слегка приподнял бровь и хрустнул шеей, поморщившись.

— Ладно, — произнёс так, будто что-то для себя понял. — Наверное, идея была не очень удачной…

С этими словами он открыл дверцу, без лишней осторожности вытащил на свет щенка и отпихнул переноску на пол. В его ладонях оказалось совсем маленькое существо с большими ушами и глазами, а ещё смешным влажным носом. Мордочка и всё тело было белым, а вот ушки и пятна на спине — рыжими.

— Это спаниель… или какой-то там кавалер… Не знаю, — пояснил он.

На мгновение мы пересеклись взглядами, и тут я поняла кое-что странное: Глебу было неловко. Он едва ли не смущался.

Это не было похоже на начало попытки поиздеваться, какой-то мерзкой изощрённой шутки, которую мог бы провернуть такой человек, какого описывал мне Андрей Викторович.

Он принёс сюда щенка и как будто сам до конца не понимал, зачем.

— Ты купил себе пёсика? — вопрос прозвучал глупо и сюрреалистично.

Вроде ничего такого не происходило, но зачем он пришёл сюда и показывал питомца мне?

— Это девочка, — спустя какое-то время ответил Глеб. — Не знаю, как назвать. Может быть, сама придумаешь?

Он снова посмотрел на меня. Взгляд синих глаз постепенно изменился. В нём будто медленно, но верное разрастался гнев.

Или это маска со временем спадала?

Кто бы мне ещё что объяснил…

— Я? — переспросила. — Хочешь, чтобы я придумала имя?

— Или, — он слегка наклонился и внезапно взял меня за руку, заставив тут же напрячься всем телом и замереть.

Сердце учащённо забилось, эхо гулких ударов отдавалось в висках.

— Или хотя бы погладь… — он раздражался, а я смотрела на его горячие пальцы на своей ладони, на то, как он будто случайно погладил кожу большим пальцем, как притянул мою руку к себе и ткнул пальцы в шёрстку щенка. — Что ты как замороженная? Это просто милая маленькая собака. Всем девушкам такое нравится.

Щенок уже немного освоился, он вилял волнистым хвостом на коленях парня и облизывал его шорты, периодически потявкивая. Я принялась осторожно его гладить между ушей и по спине, пытаясь успокоить то ли собаку, то ли биение собственного сердца.

Когда подняла взгляд на Глеба, он смотрел прямо на меня.

— Или болит что-то? — уточнил вдруг, немного поникнув.

Он решил, что моя реакция связана с состоянием? А то, что эта ситуация была странной в принципе, в голову не пришло?

— Не больше, чем обычно, — ответила я. — Просто… Глеб, зачем ты пришёл?

Он сцепил зубы. Неужели не понравился вопрос? Но что ещё я могла спросить? Как можно было просто делать вид, что это нормально? До того он приходил ко мне дважды, и каждый раз это плохо заканчивалось. В первую очередь, для него же самого.

— Просто… — выдохнул парень. — Ничего, — нахмурился тут же, — уже ухожу.

И он правда собрался. Потянулся к щенку, наверное, чтобы вернуть его в переноску. Но я всё ещё водила пальцами по мягкой шерсти, и наши пальцы пересеклись.

Это не должно было стать проблемой. В прошлый раз он легко с брезгливостью отдёрнул от себя мою руку. Но тут почему-то замер, подвиснув.

— Глеб… — мне вдруг стало смешно.

Малышка с умненькими тёмными глазами подняла на него голову, издала что-то милое между лаем и скулением, а затем… сделала лужу прямо на шорты парня.

— Твою ж мать… — он машинально приподнял её, но этого делать не стоило, потому что девочка ещё не до конца закончила.

— Не двигайся резко, — рассмеялась я, — а то ещё и мою кровать испачкаешь.

— Смешно тебе? — ухмыльнулся он. В глазах мелькнуло тёмное веселье. — Ну… — выдохнул, — хоть что-то.

— Глеб, я… Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Нет, — он прервал меня. — Это я хотел…

Глава 17

Глеб.

Несколько дней назад.

То видео, что я открыл первым, было двухлетней давности. Судя по названию, это была одна из её громких побед. Она будто совсем не изменилась с тех пор, разве что в обратном направлении. Сейчас, на коляске, исхудавшая после операции и всего прочего, девчонка выглядела ещё более хрупкой и маленькой, чем когда ей было пятнадцать лет.

К тому же, я слышал, что она почти ничего не ела, ссылаясь на побочки от таблеток.

Я поднял глаза к потолку. Думать об этом приходилось не в первый раз. И с чего интересно?

Меня никогда не заботили периоды Евы, когда она экстренно пыталась похудеть, днями пила только энергетики или даже запивала ими слабительное. Когда она прерывала просмотр фильма, чтобы сходить в туалет проблеваться после чипсов, не колышело тоже.

Голодающие девчонки вокруг — это всегда была грёбаная база, а не проблема. Тем более, не моя проблема.

Я поморщился и вернулся к видео.

Качество было телевизионным. Саню снимали с нескольких камер, подмешивая кадры лиц зрителей и судей. В синем платье с блёстками, она стояла в центре на льду несколько мгновений неподвижно, пока разгонялась музыка.

Зализанный пучок пшеничных волос, большие серо-зелёные глаза, в которых не было ни капли волнения. В какой-то момент она улыбнулась. Кажется, ровно там, где это было необходимо. И через мгновение начала плавно двигаться. Музыка будто тянулась за её движениями шлейфом. Я завис, наверное, раскрыв рот, как полный дегенерат.

Просто не мог поверить, что эта девчонка со стеклянным взглядом, беспомощная и странная, может так двигаться. Что кто-то вообще на это способен.

Когда начались прыжки и вращения, я и вовсе подумал, что ошибся и смотрю про кого-то другого. Пришлось ещё раз посмотреть описание к видео. Хотя это лицо было не подделать.

Я снова перевёл взгляд на потолок и вдруг вздрогнул от осознания — её комната была ровно под комнатой Евы. Я прекрасно это знал, но только теперь подумал, куда именно пялился всякий раз, когда был в смятении.

Она наверное и сейчас сидит там в коляске. Может быть, в том же самом месте, где остановился мой взгляд.

Чёрт… Как же всё это странно.

Мазнув взглядом по Еве, я вернулся к видео. Я вообще в этом не разбирался, но Саня была великолепна, кажется, не только по моему мнению. В конце диктор озвучил, что она набрала больше всех баллов.

Когда её награждали, она выглядела такой свежей и спокойной, словно недавно не выполнила сложнейшие трюки и не заставила своё тело чуть ли не ломаться пополам. Словно то, что я видел на льду, давалось ей легко и было для неё естественным.

Она, кстати, перестала улыбаться и выдавать любые эмоции, как только судьи озвучили баллы.

Видимо, как раз-таки это давалось ей с трудом.

Странная до жути.

И я не один так считал. Многие хвалили Саню, находились те, кто болел за других и злился (ну да и пошли они), было несколько комментов, где говорилось, что она пугает людей. Кто-то даже назвал её ледяной принцессой. Мило, конечно. Обосраться как.

Я впервые по-настоящему задумался о том, как много она потеряла. Это было не просто хобби. Как много вообще нужно пахать, чтобы добиться таких результатов?

Вряд ли у неё даже хоть когда-нибудь был парень. Или вообще хоть что-то кроме спорта.

И… стоило мне только об этом подумать, как я наткнулся на другой тип комментариев.

“Костя подарил ей такой красивый букет”

“А вот когда у Кости было сольное, она не пришла”

“Я здесь только ради Костика и Саши”

“Кто ещё с ютуба Кости?”

Странно… Что ещё за Костя? Имя дебильное.

Отмотав ещё немного, я увидел кадр, где Саша подъезжает к бортикам. Там была какая-то женщина, кажется, её мама. А рядом с ней симпатичный на лицо паренёк с огромным букетом роз.

Как Саня на это отреагировала уже не было видно, телевизионщики начали снимать кого-то другого.

Тогда я стал копать дальше и провалился в грёбаную кроличью нору. Про парочку “Костя + Саша” не было бы столько спекуляций в интернете, если бы не её постоянный, так сказать, партнёр по фигурному катанию. Хотя большую часть времени она вроде выступала одна, в своём одиночном катании, но потом откуда-то нарисовался ещё и Константин Морозов. В отличие от Сани, он активно вёл все возможные соцсети, даже стримы и видео на ютубе имелись, хотя и не очень много. Не сказать, что был крупным блогером, но свою аудиторию собрал.

И эта аудитория почему-то считала, что он и Саня — отличная, мать их, пара.

Мне этот Костик сразу показался каким-то скользким. Манерный, любитель потрепаться, да и ещё и в основном о себе любимом.

У него на страницах было много видео с выступлений в паре с Саней. Там она раскрывалась иначе. Двигалась по-другому. Не так, как в одиночных прокатах, где всё держала сама, до последнего миллиметра. Здесь этот Костик вёл её за руку, ловил после поворотов, придерживал за талию перед какими-то поддержками. И самое мерзкое — она не дёргалась. Не каменела. Будто так и надо.

Придраться было не к чему, на мой дилетантский взгляд. Но я всё равно быстро закрыл вкладки с ними, решив, что её выступления в одиночестве впечатляют гораздо сильнее.

Потом зачем-то я полез смотреть его так называемое творчество, но быстро стало скучно, захотелось выключить. Только собрался выкинуть эту нездоровую тему из башки, как в одном из видео появилась Саня.

Сразу стало в разы интереснее. Гадство.

Это был какой-то тупой челлендж вроде ответов на вопросы. Она сидела в его комнате в джинсах и чёрно-белой водолазке. С макияжем выглядела какой-то другой. На выступлениях он тоже был, но не такой и по понятным причинам.

Он много говорил, она отвечала мало и по делу, на контрасте они выглядели вдвоём… интересно.

— Глеб… — раздался рядом голос Евы, и я сразу же вытащил из уха наушник и вырубил телефон. Ну его. Нахрен. — Ты что там смотришь?

Было видно, что она только проснулась и не всматривалась в видео, а потому вряд ли узнала на нём Сашу.

— Ничего, — я машинально обнял её крепче, — спи дальше.

Не хотелось, чтобы Ева узнала об этом. Просто не было желания обсуждать, а она бы не затыкалась.

— Ты будто чем-то расстроен… — прошептала девушка. — Так сильно за меня волнуешься?

— Ага.

***

Достоин ли я денег моего отца?

Я даже не могу его ударить в ответ и пристаю к грёбаной сиротке на коляске. Кто я, если не последняя мразь?

Так она сказала. Сказала с таким видом, будто реально имела право об этом рассуждать.

Чёртова тварь…

Я ненавидел её. Ненавидел, когда крушил комнату. Когда разбил монитор и сломал грёбаную трубу кувалдой, которая несколько лет валялась среди моих вещей прикола ради. Ненавидел, когда раз за разом прокручивал в башке наш разговор.

И её разговор с отцом.

Но при всём при этом, когда пришла Ева и спросила, что я, чёрт возьми, вытворяю, я ответил ей с безумным смехом:

— А что мне делать по-твоему? Что делать, если она права?!

Глава 18

Глеб.

Несколько дней назад.

Ева ничего не поняла, а мне не хотелось объяснять. Каким-то образом девушка, рядом с которой я вырос и на которой по желанию наших семей должен был однажды жениться, оказалась последним человеком, с которым мне хотелось говорить откровенно.

Я прекрасно знал, что она ответит насчёт меня самого. И тем более — насчёт Сани.

Для Евы она по умолчанию была вторым сортом. Её мнение ничего не могло значить. Брать её слова в голову — себя не уважать.

А я… и не уважал.

От этого стало ещё смешнее, и я не затыкался, даже когда выталкивал Еву за дверь, не обращая внимания на её возгласы о сотрясении и всём остальном.

Через два часа я лежал на кровати. Дорожки слёз на лице высохли, кожу щипало. Было холодно и до ужаса тихо.

Я был так зол, но шло время. И с каждой минутой я успокаивался насчёт себя. Может быть, всё было именно так, как Саня сказала. Вот только деньги меня не волновали. Но сути дела это не меняло.

Я ждал не наследства, а хотя бы каплю тепла. Хоть что-то, что прикрыло бы собой всё то дерьмо, что отец вываливал на меня каждый божий день. Как будто так бы я смог сказать себе, что не зря всё это терпел…

Но, может, стоит смириться, что всё-таки зря.

Что я недостоин нормального отношения. Просто по умолчанию.

Ну и ладно. Когда-нибудь мне всё равно бы пришлось посмотреть на свою жизнь трезвым взглядом.

В конце концов, мне скоро двадцать. Давно пора просыпаться, чёрт возьми.

Мысли в любом случае стали утекать в совсем другое русло.

Саня смогла меня зацепить, смогла разозлить так, что я действительно мог бы… Мог бы сорваться. Еву же ударил. Если бы не этот случай, я бы ещё сомневался в своей дурной натуре.

А самое главное, что сама Саня этого ожидала. Была уверена, что я сделаю с ней что-нибудь нехорошее. С ней. Девчонкой, которая даже встать-то не могла. С глазами на пол лица, вечно красными, заплаканными. С потресканными, кровоточащими губами.

Если бы так было, как бы я смог жить дальше? Должна быть у человека хоть какая-то граница, которую нельзя переходить.

А она считала, что мне это ничего не будет стоить. Доверила мне свою жизнь, потому что на самом деле хотела умереть.

Задевало и её отношение, и её намерение.

Но осуждать её или считать слабой, учитывая всё, было невозможно.

Мне не стоило говорить ей про это. Даже несмотря на то, что она пыталась меня использовать.

Потерять мать так рано — такого и врагу не пожелаешь. Уж мне ли не знать.

А я сам виноват, что она решила, что я конченный псих.

Впрочем, я ведь им и был.

Так что с неё взятки гладки.

Только советовать мне говорить с отцом, а не с ней — совет, конечно, охренительный. Да если бы я знал, что он мне ответит, ноги бы моей больше не было рядом с «её» комнатой. Я бы лучше позволил ему триста раз избить себя, чтобы получить ответ, чем хоть раз бы стал доставать её. Вот только батя ничего не сказал бы ни на трёхсотый раз, ни на трёхсотмиллиардный.

Я лежал на постели, пялился в потолок, на губах играла безумная, ироничная улыбка.

Было то самое настроение, когда балансируешь на грани между желанием взорвать всё вокруг к чертям или пойти и тихо сдохнуть под забором, как собака, поджав хвост.

Ну… и ещё почему-то хотелось вернуться к ней. Извиниться. Да, наверное, стоило бы. Но у меня не получилось себя заставить.

Только спустя ещё час я смог хотя бы оторваться от созерцания потолка и взять в руки телефон. В закладках было несколько видео, которые я хотел посмотреть. Большая часть была связана с Саней.

Я нажал на самое короткое. С канала долбаного Кости, конечно. Они задавали друг другу вопросы его подписчиков или что-то в этом роде. На самом деле это было интересно. Вот только не в те моменты, когда говорил пацан. Если бы у меня были силы, я бы промотал всё, что связано с ним. Но их не было. Да и пропустить что-то важное не хотелось.

«Костя, — выдохнула Саша, читая вопрос с телефона, — прости за нескромный вопрос, но мне интересно, какой у тебя типаж в девушках…»