Танцуя над пропастью Сеула

«Кинокамера всех нас превращает в туристов, глазеющих на чужую жизнь или на свою собственную».

Сьюзен Зонтаг (16.01.1933 — 28.12.2004)

ГЛАВА 2

Терракотовая дорожка

В Сеуле, что на расстоянии 6885 км от места, где осадки окутывают весь знакомый мне мир, стояла погода +15°C, ветер и временами мелкие обрывки капель воды, словно оплакивающие высотки-небоскрёбы, стоявшие повсюду. Тёмные тучи, укрывающие собой землю от солнца, игнорировали любые границы, придуманные человеком. В этом захватывающем и быстро меняющемся мегаполисе было своё видение мироустройства.

Ночью можно было увидеть рай неоновых вывесок и баров, так сильно разукрашивающих этот мир яркими красками, способными пополнить мозг необходимыми гормонами, блуждающие частички которых предоставляли тот самый возбуждающий эффект, накрывающий тебя состоянием внутреннего сгорания, ведущего к покою. Ночная дорожка озера Сокчхон, что находится в юго-восточной части Сеула, ночью предоставляла нейромедиаторам все полномочия для действий, составляя коктейль из безумных чувств, ветер которых перемешивал частицы радиоволн среди деревьев королевской вишни, наполнявших пространство в округе.

Опоясывающая душу тёмная вуаль создавала сладкую симфонию распада, слегка касаясь которой, самые сокровенные мысли обретали истинное значение, суть которого была выше понимания человеческого разума.

Дорожки терракотового цвета частями рассеивали горизонт, указывая на границу дозволенных мест, будто косвенно рассказывая миллионы поучительных историй, произошедших в окрестностях этого озера.

Фонари, эти маленькие соратники Эдисона, что находились во всех укромных уголках этой территории, отдавали свой свет озёрной глади с медленно дрейфующей волной, возникавшей от тактовой частоты ветра.

Локация данного места была выбрана не просто. Она была подобна яйцу тутового шелкопряда, зарождающего начало радиоволны, способной сшивать множество историй воедино. Днём потоки людских душ, блуждающих по розовой завесе опадающих лепестков цветущей вишни замылившимися взорами, неспешно скитались по своим делам. Люди почтенного возраста сидели на скамейках, обращая свои взгляды вдаль, будто просматривая старую пленку воспоминаний, бережно хранимую в их душе. Вместе с гаснущей зарей менялась и общая атмосфера вокруг происходящего. Вечером многолюдный постоянный трафик людской плоти часто составляли молодые пары, занимавшие небольшие скамейки в преддверии самых личных разговоров…

Ночную гармонию природной тишины нарушал топот ног нескольких десятков молодых людей, абсолютно не знающих друг друга, но дышащих в унисон одной идеей. Идея, собирающая этих людей воедино, рассказывала о важной тенденции, переходящей в массовую моду, скрытую от сторонних глаз одним приложением.

Облачко по подписке

Днём сеульский ветер выполнял рутинную работу, сгоняя воедино миллионы перемешанных между собой молекул разной парфюмерии, что придавала особенность каждому обитателю этого мегаполиса, мечтавшему в потоке будней урвать свой кусочек счастья.

Реклама в Корее строится в первую очередь на доверии потребителя к бренду; рассматривая консервативный подход, применяются классические методы продвижения товара. В них, конечно, входит использование инфлюенсеров, взаимодействующих со своей аудиторией для активной рекламы товаров и услуг. Использование трансляции приёма пищи или задействование знаменитостей в виде айдолов разного разлива стали неактуальными и устарели.

Успешные компании, предоставляющие свою продукцию, старались использовать по максимуму не людей, а в первую очередь технологии для привлечения клиентов. Ведь люди становились неинтересными, предсказуемыми и навязчивыми, в отличие от технологий.

Технологии, разработанные Министерством обороны Российской Федерации для замены БПЛА, превратили проект «Стрисивер» во всемирный коммерческий инструмент для маркетинга, менявший облик всего. Всеобщая панорама происходящего в любом мегаполисе напоминала о рассыпанных небесных дарах науки, которая впервые в истории смогла впечатлить людей больше, чем сама природа. Выражений этого было великое множество. Представьте, как просто открыть свои глаза при рассвете, подойти к окну и улыбнуться. Ведь перед вами на высоте двадцатиэтажного здания открывается вид на самый настоящий парящий в воздухе туманный фонтан. Активируешь подписку мимикой (улыбкой) — и малое густое облачко просачивается через скрытые отверстия в окне, разработанные специально для этой технологии. Сонный и довольный жизнью потребитель, обволакивая парящее облачко ладонью, без особой сложности расширяет его в пространстве одним движением своей руки. Далее, когда закрываешь глаза и вдыхаешь этот слегка сладкий и прохладный воздушный пух, меняется всё. Пока человек ощущал свою эйфорию, его слёзы, сочащиеся из глаз, медленными струйками падали, словно мелкий временный дождь, обещавший утреннее тепло его внутреннему миру. Именно в этот момент человек физически и ментально проживал лучшие моменты в своей жизни, отрезки которой могли бы произойти на разных этапах его бытия, выбери он другой путь развития событий. Картинка за картинкой, льющиеся водопадом безумных эмоций, поднимая вихри наслаждения, давали всему телу реальные ощущения происходящего, подобие которого не могло не задеть самые дальние и забытые струны души. Далеко не все могли позволить себе такое новшество. Но те, кто мог, с огромной жадностью поглощали все варианты искусственно созданной памяти наслаждений, которые решили пропустить в то или иное время, выбрав другой путь развития событий… На перекрёстках дорог стояли специализированные рекламные шатры небольшой площади, привлекающие внимание своей особенной концепцией. Столешница стоящего в середине шатра стола состояла из семидесяти двух зеркал разного размера и выпуклости. На широкой кромке стола была вырезана надпись на корейском: «Ёль ахоп», что означало девятнадцать. В каждом зеркале было абсолютно уникальное отображение одного и того же человека, чуть изменяя его внешний вид. Прикасаясь ладонью к каждому зеркалу, человек предоставлял согласие на использование технологии КК («Коснуться крови»), также основанной в России, которая в считанные минуты анализировала биохимическое состояние тела. Возле шатра находились всем привычные автоматы с косметической продукцией компании, модернизированные технологией управления жестами. Рядом стояла обычная стойка с бесплатными бумажными пакетами жёлтого цвета — для упаковки приобретённой продукции. Напротив стойки находилась урна желаний. Любой человек мог подойти к ней и написать на заведомо пропечатанном шаблоне открытки из жёлтой бумаги, что именно он хочет. В открытке было пропечатано следующее:

«Прошу исполнить моё желание, даже если оно возможно лишь на один процент», далее человек дописывал то, что хотел. Рядом с урной для желаний стоял бокс, в который покупатели бросали пустые использованные ими баночки с тёмно-синей эссенцией. Когда пустая использованная банка от мази попадала в бокс, распечатывался одноразовый временный код, дававший право на двадцатипятипроцентную скидку на товар, продаваемый в автоматах возле шатра. Стоящий рядом со столом роботавтомат выдавал каждому подходящему к нему зеваке брошюру в виде печатной газеты пожелтевшего цвета, с информацией в прошедшем времени, повествующей о конституционном референдуме Юсин. С другой же стороны брошюры были распечатаны все анализы человека вместе с рекомендованной для него продукцией этой косметической компании.

Каждый такой шатёр был покрыт изображениями полей растения тёмно-синего вперемешку с сиреневым цвета, называемого окопник лекарственный.

Над шатром размещалась рекламная инновация, обращающая взор далеко за пределы привычного восприятия человека. Парящие на зафиксированном месте лентикулярные облака будто смешивали внутри себя листики азиатской центеллы, плывущие по кругу. Ночью они меняли свой окрас с классического зелёного на ярко-синий цвет благодаря биолюминесценции. Конечно, эта технология работала по строгому графику, временами отключаясь, ожидая безопасного перехода пешеходов на другую сторону дороги. Сама же новинка являлась не просто обычной голограммой, а совершенно другой ступенькой в понимании технологического процесса.

Проходящие мимо даже не замечали сидящего рядом с шатром старика, улыбающегося всему представлению окружающего его мира. Надев широкие очки, он внимательно изучал белую книгу с изображением красного шелкопряда на переплётной крышке, случайно попавшую ему в руки. На левом стекле очков изнутри была слегка видна затёртая гравировка: «S.H.S». Одет он был довольно просто. О его мудрости, как и о доброте, которую он дарил этому миру, говорил его белый врачебный халат, сигнализирующий о действительно высокой ответственности его поступков, скрытых за завесой личных ценностей и убеждений. Глобальным новшеством, применяемым повсеместно, являлись стаи «Стрисиверов». Гигантский грозовой воротник небесно-красного цвета на голубом фоне, формирующий временами меняющуюся картинку рекламы больших корпораций, что переходила в затяжную небесную гладь, на высоте которой отчаянный человек изо всех сил бежал к своей единственной мечте…

Прячь всё то, что снаружи, показывая, что внутри

Инверсия пейзажной мысли, закрутив спираль до неузнаваемости, готова погаснуть раньше, чем сгореть. Ожидание прибытия облаков, что путешествуют по миру, оставляет тёмный след, заставляющий представлять то, что ранит нашу душу сильнее всего. Лёгкость человеческого восприятия мира, дарованного Богом, подобно облакам, удерживается в воздухе лишь восходящими потоками и силами, связанными со всем сущим извне…

Естественные белые коконы, проплывающие ровным строем рядов по небосводу, образуют мировой скафандр, будто нарочно отделяя нас от праведного луча забвения, уготованного плеядой.

Силуэт человека был хорошо виден на небольшом спуске к озеру, чьи окраины были спрятаны под лёгким одеялом белоснежной листвы, словно призывающей к единению человека с природой. Многоэтажные строения, заполняющие собой горизонты, ночью напоминали очертания световых столбов, приманивших к себе на поклон миллионы мотыльков. Подходя неспешным шагом к озеру, человек достал свою маску Тхальчху́м из рюкзака. Надев её, он оглянулся по сторонам. Ночную тишину успокаивала лишь классическая музыка, спокойно отправлявшая звуковую волну через наушник в правое ухо человека, стоящего перед слегка качающимися деревьями королевской вишни. Тонкой шёлковой нитью идея, как и радиоволна, заманивала небольшую группу молодых людей к этому озеру. Каждый проходящий по терракотовой дорожке субъект надевал на себя маску, ведь его лицо, согласно правилам, должно быть скрыто от всех остальных. Каждый лучик нации был на единственной радиоволне, объясняющей время от времени правила данного закрытого сообщества. Ночные силуэты, что молчаливо прибывали сюда, собирались один за другим в частичной темноте. Одежда молодых людей была вполне хаотична, как и маски, надетые на них. Однако одежда всегда была новой, что всегда бросалось в глаза. Примечательным являлось изображение тутового шелкопряда, вытатуированное на шее каждого гостя, пришедшего на это ночное рандеву. Однако оттенок изображения был у всех разным. Но никто никогда не придавал этому значения.

Лунное сияние нетронутой поверхности озерной глади переворачивало с ног на голову всё, что могло запечатлеть перед собой, рисуя полную зеркальность отображения. При этом фата-моргана привносила свою изюминку. Казалось, что молочно-розовые лепестки королевской вишни левитировали над озером, будто пытаясь уловить такт классической музыки, общим потоком транслируемой в сердца и уши собравшихся тут молодых людей…

Завершив молчаливый сбор, человек, появившийся в маске Хвани́на, осторожно двигаясь и в полной тишине раздал всем присутствующим по две восковые свечи и пустые банки тёмно-синего цвета из-под косметики. А затем просто исчез, уйдя по дороге, не оставляя никакого следа после себя…

Волшебство поёт в ночи, ты же знаешь, не молчи

Высотные строения, обступающие ночные дороги, являлись сосудами для отражения искусственного света, захватывающего всё, что не смогла окутать тьма. Временами зависшее изображение реальности разрушали движения и звуки шагов молодых людей, собирающих взглядом всё видимое пространство воедино. Не торопя временные отрезки настоящего, люди в масках неспешным шагом проходили по тёмным закоулкам пьянящего красотой города, держа в руках выданные им свечи. Сами свечи были с виду обычными. Однако еле заметные узоры на них были очерчены белыми нитями, напоминающими узор снежинки. Следовавшая за молодыми людьми тишина лишь изредка нарушалась лёгкими звуками шуршания одежды при неловком взгляде одного человека в маске на другого, стараясь угадать, кто за ней спрятан.

Когда они подходили к месту, которое казалось чернее темноты, радиоволна прерывала музыку, переходя на белый шум. Перцепция последующих манипуляций молодых людей проявляла в них отточенное понимание того, что необходимо сделать в данный момент.

Они доставали из карманов пустую ёмкость тёмно-синего цвета из-под косметики, в ней лежала заранее подготовленная открытка на жёлтом клочке бумаги. Взгляд в пустое пространство для одних являлся отблеском страха для других. Переглянувшись между собой глазами обречённых, молодые люди в масках, зажигая свои свечи, стали не спеша подходить к разлому. Разлом был похож на треснувший пополам кусок чёрного льда высотой в человеческий рост, из мелких трещин которого сочилась чёрная, как нефть, газовая материя. Мерцающие и пульсирующие воздушные потоки сжатого воздуха служили прочерченной границей объекта, который, расширяясь каждую секунду на несколько миллиметров, вводил в ужас людей, стоящих напротив него. Запах копоти и смрада, исходивший от разлома, пропитывал вонью всю одежду, которую в дальнейшем приходилось утилизировать. Поставив свечи в определённом порядке, люди в масках аккуратно клали на землю подготовленные банки. Чёрная сажа чернил из разлома тонкой струёй медленно тянулась к ближайшей свече, пытаясь потушить её. Когда же свеча тухла, сажа тянулась ко второй, потом к третьей. При достижении каждой свечи её пламя кристаллизовало текучую копоть, заставляя её части мелкими кристалликами всыпаться в объятия тёмно-синей банки, стоявшей рядом.

Спустя несколько минут на месте разлома материи нескольких миров, перемешивая частицы друг друга, создавали яркое поле из мельчайших объектов разных форм, поглощающих самих себя путём закручивания спирали до огненного вращающегося ядра. Ядро плавно растворялось до прозрачного дыма без лишнего шума, оставляя после себя лишь нагретое в округе пространство и выступающий пот, медленно стекающий из-под масок молодых людей. Переглянувшись с тем, кто стоял рядом с ним, один из молодых людей взял свою банку и неспешно пошёл к озеру. Второй же, вынув из кармана блокнот и карандаш, решил побыть на этом месте ещё какое-то время.

И один в поле воин

Человек, осознающий цену времени, воспринимает любой отрезок настоящего по-иному. Необратимые последствия выбранного жизненного пути иногда не могут тебе позволить изменить дорогу, даже если перед твоей собственной не видно продолжения…

Выйдя на одну из главных улиц Сеула, где потоками проходящие люди наслаждались ночным антуражем, молодой человек спешно снял с себя залитую потом маску, спрятав её в бумажный пакет. Неспешный прерывистый шаг, как и запах копоти, от него исходящий, сводил небольшие группы проходящих в его сторону людей между собой, чтобы обойти его стороной. Презрительные взоры проходящих мимо подчёркивали всю их брезгливость и нежелание даже узнать, необходима ли человеку помощь; их пустые глаза, тоскливо взирая, машинально смотрели только вперёд. Часть людей вообще не обращали внимания на странный запах от его одежды, просто вычёркивая проходящий мимо образ этого парня из головы, продолжая и дальше заполонять свои мысли желанными фантазиями.

Взгляд неспешно шагающего печального молодого человека был сфокусирован на постоянно меняющейся инфраструктуре ночного города. Пока одни были очарованы видом технологически совершенных обелисков этого мира, дающим столь резкую картинку волшебства, будоражащего человеческий мозг, другие же видели необратимую веху реальности того, что поглощало умирающий мир…

Постоянно меняющийся мир снаружи плавно менял мир внутри людей. Монотонная классическая композиция успокаивала душу обречённого. Почувствовав резкую боль в руке и осознавая важность сделанного им выбора, парень заранее запечатлел карандашом в блокноте тоненькие белые нити, размывающие ярко-синие воздушные массы своей контрастной белизной на месте прошедшего разлома.

Когда он дошёл до своего дома, вся одежда, в которую он на тот момент был облачён, ушла в утиль, поселившись в нескольких мусорных пакетах. В скором времени отправившиеся в руки курьеру в чёрной текстильной маске пакеты с красным шершнем в виде логотипа были утилизированы специальной службой, прослушивающей ту же радиостанцию, что и остальные. Отходя от привычки использования классических напольных матрасов, парень с ожогом на руке, посмотрев на голографический датчик управления домом, решил попробовать новшество, выбрав опцию левитации во сне. После того как он лёг спиной на пол, тёплый сжатый воздух с особой осторожностью оттолкнул его тело на пять сантиметров от пола, оставив молодого человека просто левитировать на месте посреди комнаты.

Раннее утро наступило быстрее положенного, поскольку ожог на руке, активируя болевые ощущения, заставлял кожу всё сильнее чернеть.

Уже через полчаса молодой человек стоял возле одного из рекламных шатров и приобретал тёмно-синий флакон с эссенцией для лечения своего разросшегося ожога. Рядом спокойно сидел читающий старик, перелистывая страницу за страницей и время от времени с интересом всматриваясь в татуировку на шее молодого человека.

Кто ты? Герой? Или громоотвод?

Держа в перебинтованной руке зонт, молодой человек с татуировкой на шее стоял на перекрёстке дороги, вглядываясь в девушку. Её собранные в высокий пучок локоны оголяли тот же рисунок на шее, что был и у него…

Периферическое зрение молодой особы без толики стеснения заставило её повернуться к нему. Взирая с явным превосходством, она обратила внимание на медицинский халат, аккуратно сложенный в прозрачный пакет, находящийся в его руке. Слегка виднеющаяся синяя надпись «SNUH» на этом халате рассказывала о молодом человеке куда больше, чем его скромный взгляд, спрятанный за длинной чёлкой, в явном стеснении от её напора. Неловкое мгновение, которое тянуло перекрестный допрос глазами друг друга, заставило волей случая — резким потоком ветра — отбросить её хлорофилловый зонт довольно далеко в сторону. Парень уже смоделировал в своей голове резкий рывок вперёд, дабы предложить ей свой зонт, но момент был упущен. Девушка, прищурив правый глаз, отвернулась от парня. Надев наушники, полностью игнорируя капли дождя, летевшие с неба, улыбаясь, она пошла дальше через пешеходный переход. Забыв про свой улетевший зонт, она так и не обернулась. Стоящий на месте парень лишь тихо произнёс:

— Я — Чон Тэ Вон…

Изувеченные мысли падших людей порой страшнее любой реальности. Ведь профессия штатного психолога подразумевает способность принять на себя всю суть гнилых оттенков мыслей, зародившихся в других. Правильно подобранные слова готовы излечить пациента заходящего в кабинет психолога и при этом оставляющего там свой отпечаток личной грязи. Тэ Вон, вспоминая прошедшую ночь, никак не мог отпустить мысль о закономерности связей между своими пациентами и технологиями, так сильно менявшими человеческие постулаты. В погоне за ежесекундным состоянием блаженства люди всё больше и больше теряли человеческий облик. Милосердие и доброта могли проявляться лишь среди тех людей, которые сохранили более консервативный взгляд на вещи, отвергая определённые новшества, так сильно популяризированные в мире бесчисленной наживы коммерческих корпораций.

Находясь в больнице ранее днём, маленькая девочка, ожидавшая своего дедушку возле кабинета врача, от скуки подошла к Тэ Вону. Увидев надпись «штатный психолог» на его бейдже, она решила задать чисто метафорический вопрос, хаотично постучавшийся первым в её детский разум:

—

Скажите, что может быть сильнее физической боли? Тэ Вон неспешно ответил:

—

Только душевная, осязаемая как упущенная реальность, которую человек так или иначе не смог осуществить. Купив ранее в больничном автомате рисовый сок со вкусом бананового джема, Тэ Вон отдал его девочке, пытающейся понять мудрёный ответ врача, рисовавший в её маленькой голове множество вопросительных знаков разных цветов. Громоотвод в душе Тэ Вона пользовался особой популярностью среди пациентов, несмотря на его юный возраст. Ведь, помимо перенаправления молний, громоотвод может служить также и освещением, указывая путь заблудшим душам. Это и держало молодого парня на плаву, уберегая от чрезмерного выгорания, столь свойственного представителям этой профессии. При безумном ускорении жизненного бытия психологи стали временами важнее хирургов. Ведь многих врачей можно легко заменить, вложив в компьютер знания. А вот человека, хорошо чувствующего бьющееся сердце другого, готового пройти с ним рука об руку по самым тёмным закоулкам души, компьютеру невозможно заменить априори. В мире, где технологии преобладали во всех сферах, человеческой натуре отводилось всё меньше места в социуме, где именно конфиденциальность могла служить оплотом личности. Раз за разом пропуская через себя все тяготы людского грехопадения, словно через сито, Тэ Вон будто отсеивал через своих пациентов дурные мысли, заменяя их надеждой на лучший исход сегодняшнего дня. В перерывах между приёмами пациентов он постоянно что-то записывал в блокнот, озаряя своё грустное лицо мягкой улыбкой, попивая горький чёрный кофе из воздушного стаканчика.

Надежда пациентов на исцеление от всевозможных психологических проблем раскручивала юлу рекомендаций других людей об этом молодом враче, не использовавшем никаких новых технологий, предусматривающих отсутствие личного общения с пациентом. На вооружении специалиста были только блокнот и карандаш. Надежда окружала и самого Тэ Вона. Понимая важность своей роли в обществе, он дышал надеждой полной грудью, зная о возможности нести своё бремя на обоих фронтах, вне зависимости от давления, присутствующего как внутри него, так и снаружи. Днём излечивая людские души, ночью исцеляя этот мир от пагубно странных технологий…