Хроники Равновесия. «Прах Бессмертия». Том 4

Мита посмотрела на старика.

— И дети тоже?

Он проследил за её взглядом.

— Они давно не дети.

— Телом дети.

— Телом.

Старик медленно поднялся, опираясь на стену.

— Некоторые из них старше ваших государств.

Антар проводил взглядом женщину с младенцем.

— А младенцы?

Улыбка исчезла с лица старика.

— Остались младенцами.

Эйнар помолчал.

— Сколько это продолжается?

Старик посмотрел на него.

— Достаточно.

Он сделал несколько шагов, но Антар остановил его.

— Подождите. Вы сказали про Луговой город. Значит, он ещё существует?

— Существует.

Мита сразу повернулась к старику.

— Где?

— На равнинах. Двигается.

Антар нахмурился.

— Двигается?

— Всегда.

— А другие города?

Старик посмотрел на него внимательнее.

— Говорят, ещё два остались.

— Какие?

— Если узнаете, вернитесь и расскажите.

Эйнар усмехнулся.

— Очень точные сведения.

— Хотите точные — идите в Луговой. Там любят считать, записывать и знать, что происходит за горизонтом.

Старик снова двинулся дальше.

— Тогда почему это место называют Последним оплотом? — спросила Мита.

Он остановился и несколько секунд смотрел вверх, туда, где люди восстанавливали повреждённую башню.

— Потому что отсюда больше никто не уйдёт.

Мита опустила взгляд.

— Даже если придут твари?

— Когда придут. — Старик поправил металлическую пластину на ноге. — Мы уже достаточно бегали.

Антар смотрел на него молча. Старик кивнул на улицу.

— Видишь детей?

— Да.

— Стариков?

— Да.

— Тех, кто почти не может ходить?

Антар кивнул.

— Никто из них не хочет снова начинать путь. Поэтому и Последний оплот.

С верхних ярусов донёсся металлический удар. Потом второй. Люди вокруг даже не остановились — просто начали работать быстрее.

Мита подняла голову.

— Это тревога?

— Нет, — ответил старик, продолжая идти.

Эйнар посмотрел ему вслед.

— А что?

Старик даже не обернулся.

— Обед скоро.

Город оказался куда шумнее, чем выглядел снаружи. Внутренние ярусы дрожали от выстрелов, ударов молотов и работы механизмов. На площадках между домами стояли пушки разных размеров: от коротких тяжёлых стволов на колёсных станинах до массивных орудий, вмурованных прямо в камень. Между ними бегали люди, таскали снаряды, меняли повреждённые детали, заряжали кристаллы и проверяли длинные магические контуры, уходившие под плиты.

Мита остановилась у одного из орудий.

— Оно магическое?

Стоявший рядом мужчина пожал плечами.

— Пока работает, неважно.

Эйнар провёл взглядом по стволу.

— Очень инженерный подход.

— Очень живучий.

С верхней стены внезапно раздался радостный крик. Его подхватили ещё несколько голосов, потом десятки. Кто-то засвистел, где-то ударили металлом о металл. Люди начали смеяться и хлопать друг друга по плечам.

Мита резко подняла голову.

— Что случилось?

Один из рабочих показал наверх.

— Ушла.

Мита просияла.

— Вы убили ту тварь?

Тишина рядом продержалась ровно секунду. Потом мужчина согнулся от смеха. Женщина возле пушки прикрыла лицо ладонью, кто-то за спиной Миты откровенно заржал. Она медленно покраснела.

— Что?

Эйнар отвернулся. Антар попытался сохранить серьёзное лицо, но не смог.

— Только попробуй, — сказала Мита.

Антар поднял руки.

— Я молчу.

— Ты смеёшься.

— Это другое.

Рабочий наконец выпрямился.

— Убили? Девочка, если бы мы умели их убивать, здесь давно было бы тихо.

— Тогда чему все радуются?

Мужчина указал куда-то за стену.

— Сбросили.

— Куда?

— Со скалы.

Мита помолчала.

— И всё?

Женщина у пушки улыбнулась.

— Ей теперь почти день обратно лезть.

— Вы празднуете один день? — медленно спросила Мита.

Смех вокруг стих. Мужчина пожал плечами.

— Один день, когда она не пытается нас разобрать на части. — Он хлопнул ладонью по пушке. — У нас хорошие праздники.

Мита опустила взгляд.

— Понятно.

Эйнар мягко толкнул её плечом.

— Не красней.

Она моментально повернулась к нему.

— Я не краснею.

Антар усмехнулся.

— Очень убедительно.

— Иди в библиотеку.

Он замер.

— Это сейчас было оскорбление?

— Да.

Ближе к центру город становился теснее. Там почти не было пушек, зато появились склады, мастерские и места, где раздавали еду. Еда выглядела так, будто её заранее наказали за попытку быть вкусной.

Мита покрутила в руках плотный серый брусок.

— Это что?

Женщина за столом посмотрела на неё.

— Еда.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Эйнар уже откусил кусок. Несколько секунд жевал, потом посмотрел на брусок.

— Она права.

Антар осторожно попробовал свой.

— Это специально такое?

Женщина пожала плечами.

— Сухое. Долго хранится. Не портится.

Мита осмотрела ближайшие здания.

— А поля где?

— Какие поля?

— Где вы выращиваете еду?

Женщина усмехнулась.

— На стенах?

Мита ничего не ответила.

— Мы ничего не выращиваем, — продолжила женщина. — Что привозят, то и едим. Остальное запасено давно.

Антар посмотрел на брусок в руке.

— Очень давно?

Женщина отвернулась к следующему человеку.

— Ешь и не думай.

Эйнар проглотил ещё кусок.

— Теперь мне хочется думать ещё меньше.

После еды они снова вернулись к расспросам о городах, но ответы быстро начали повторяться. Кто-то знал только о Луговом, кто-то слышал, что остались ещё два города, но не мог назвать ни одного. На вопрос, кто знает больше, им неизменно советовали спросить кого-нибудь другого.

Через полчаса Эйнар остановился посреди улицы.

— Такое ощущение, что никому вообще не интересно.

Антар посмотрел вслед очередному местному, уже вернувшемуся к работе.

— Им интересно то, что может добраться до стены.

Мита нахмурилась.

— Но там же люди.

— Здесь тоже, — ответил Эйнар. — И этих они хотя бы видят.

Антар медленно оглядел город.

— Вместе мы будем задавать одни и те же вопросы одним и тем же людям.

— Разделяемся? — спросил Эйнар.

— Да.

Мита сразу посмотрела на Антара.

— Только не говори, что я опять с тобой.

— Даже не собирался, — улыбнулся он.

Эйнар кивнул в сторону стены.

— Я туда. Посмотрю, как они держат оборону. Если не выгонят, помогу.

Антар показал на небольшой навес между двумя зданиями. Над входом висела деревянная табличка, почти полностью стёртая временем.

— Там, сказали, хранят записи.

— Это библиотека? — спросила Мита.

— По местным меркам.

— А я?

Эйнар пожал плечами.

— Поговори с людьми.

Она скривилась.

— Очень ответственное задание.

— Для тебя самое опасное, — бросил Антар, уже отходя.

Мита показала ему вслед кулак. Он не обернулся.

Под навесом пахло пылью, тканью и старой бумагой. Библиотекой это место называлось исключительно из уважения к книгам. Несколько шкафов стояли прямо на земле. Часть свитков лежала в ящиках, книги были сложены стопками на досках. Между ними сидел худой мужчина с пришитым ухом другого цвета и что-то записывал на широком листе.

Антар остановился перед ним.

— Ты здесь главный?

Мужчина поднял глаза.

— Здесь нет главных.

— Уже слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Антар посмотрел на книги.

— Мне нужны сведения о других городах.

— Мне тоже.

— Хорошее начало.

Мужчина вернулся к записи. Антар постоял ещё немного.

— Луговой город.

Перо остановилось.

— Что именно?

— Где он.

Мужчина посмотрел внимательнее.

— Зачем?

— Хотим туда попасть.

— Тогда ждать.

— Сколько?

Он задумался.

— Если маршрут не изменился, через восемь дней будет ближе всего к нам.

Антар сразу присел напротив.

— Где?

Мужчина прикрыл лист рукой.

— А это уже не бесплатно.

— Деньги?

— Не нужны.

— Еда?

— Тоже.

Мужчина перевёл взгляд на меч Антара. Тот замер.

— Нет.

— Тогда маршрута нет.

— Это мой меч.

— А маршрут мой.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Антар медленно снял оружие.

— Он стоит намного дороже одного маршрута.

— Тогда можешь уйти.

Антар прикрыл глаза.

— Ненавижу торговцев.

Мужчина усмехнулся.

— Я библиотекарь.

— Это хуже.

Антар положил меч на стол. Мужчина сразу подвинул к себе лист и развернул другой. На нём была грубо нарисована карта равнин с несколькими линиями и отметками старых дорог.

— Луговой идёт вот так.

Антар наклонился.

— Постоянно?

— Почти. — Палец библиотекаря прошёл по линии. — Здесь вода. Здесь старые склады. Здесь обычно меняют направление из-за тварей. Через восемь дней должны пройти ближе всего.

Антар запоминал каждую отметку.

— Насколько близко?

— Если не изменят маршрут, день пути.

Антар посмотрел на свой меч.

— Очень дорогой день пути.

— Ты сам согласился.

— Я ещё могу передумать.

Мужчина положил ладонь на рукоять.

— Уже нет. Теперь мой.

Антар тяжело выдохнул.

— Ненавижу этот город.

На стене Эйнар чувствовал себя заметно лучше. Там хотя бы всё было понятно. Если механизм сломан, его чинят. Если тварь поднимается, в неё стреляют. Если кого-то сбило ударом, его вытаскивают и ставят на его место другого. Никаких речей. Никаких командиров.

Один из расчётов пытался поднять тяжёлый металлический короб на верхнюю площадку. Эйнар подошёл.

— Куда?

Мужчина показал наверх.

— Туда.

Эйнар подхватил короб.

— Один?

— Если можешь.

— Могу.

Он поднялся по лестнице, поставил груз возле орудия и сразу услышал:

— Ещё три внизу.

Эйнар посмотрел на мужчину.

— Спасибо.

— Ты сам предложил.

Через несколько минут Эйнар уже таскал ящики вместе со всеми. Никто не спрашивал, кто он. Никому не было интересно, откуда у него взялись крылья. Если человек способен нести, стрелять или чинить, значит, он полезен. Эйнару такой подход нравился.

Мита осталась внизу. Сначала действительно просто разговаривала: спрашивала имена, слушала истории, помогала переносить воду. Потом заметила женщину с глубокой старой раной на боку. Ткань была стянута десятками швов, часть кожи отличалась по цвету.

Мита остановилась.

— Можно?

Женщина посмотрела на неё.

— Что?

— Я попробую помочь.

Свет появился почти сразу — мягкий, тёплый. Жизнь откликнулась следом. Женщина удивлённо посмотрела на сияние.

— Не двигайтесь, — попросила Мита с улыбкой.

Сила вошла в повреждённую плоть. Ничего не произошло. Мита нахмурилась и попробовала сильнее. Свет стал ярче, Жизнь прошла глубже, но рана осталась прежней.

Женщина посмотрела на неё почти с жалостью.

— Не трать.

Мита опустила руку.

— Подождите.

Она попыталась снова, на этот раз осторожнее. Почувствовала ткани, кровь, нервы. Жизнь там была, но тело не отвечало, будто само понятие восстановления перестало существовать.

— Почему...

Женщина спокойно поправила одежду.

— Здесь так.

Мита смотрела на свою ладонь, пока Свет не погас. Через несколько минут она попробовала помочь другому человеку. Потом ещё одному. Не менялось ничего: ни плоть, ни кость, ни старые швы. Даже мелкий порез не затянулся.

Наконец мужчина, которому она пыталась восстановить два пальца, мягко отвёл её руку.

— Хватит.

Мита посмотрела на него.

— Я могу лечить.

— Верю.

— Тогда почему...

— Потому что здесь не можешь.

Он встал и ушёл. Мита осталась сидеть. Вокруг продолжали работать: кто-то смеялся, кто-то ругался, на стенах снова загрохотали орудия. Она смотрела на свои руки. Ещё недавно Свет казался чем-то огромным, чем-то, что должно было помогать. Здесь он не мог даже закрыть порез.

Мита сжала пальцы и неожиданно вспомнила мать. Дом. Отца. Место, где сейчас должны были находиться все те, кого она знала всю жизнь. Где-то далеко — настолько, что она даже не знала, в каком направлении смотреть.

Она закрыла глаза.

— Отлично.

Никто не услышал. Мита провела ладонью по лицу и поднялась. Если она не могла лечить, оставались другие способы быть полезной. Хотя бы таскать воду. Хотя бы слушать. Хотя бы не сидеть.

Следующие семь дней крепость жила в одном ритме: утром грохотали мастерские, днём стреляли со стен, вечером латали то, что успело развалиться. Эйнар почти поселился наверху. Он таскал снаряды, помогал расчётам менять повреждённые механизмы и через пару дней перестал быть для местных чем-то необычным. Если мог поднять тяжёлый короб туда, куда остальные тянули его лебёдкой, значит, был полезен; остальное никого не волновало. Антар большую часть времени проводил среди книг и свитков под навесом, а Мита помогала там, где могла: носила воду, перебирала бинты, разговаривала с людьми. Лечить тех, на ком Свет и Жизнь уже несколько раз оказались бессильны, она больше не пыталась.

На третий день вернулась тварь. Земля задрожала задолго до того, как её увидели, а потом из-за края скалы показались первые конечности, вцепившиеся в камень. Город отреагировал почти буднично: расчёты заняли места, пушки заговорили, маги начали бить по тем участкам плоти, которыми существо цеплялось за склон. Эйнар быстро понял, что задача даже не в том, чтобы ранить тварь сильнее, а в том, чтобы снова сорвать её вниз.

Два дня она лезла к стенам, теряла куски тела, цеплялась чужими руками, снова поднималась и несколько раз почти добиралась до верхних площадок. На пятый день один из тяжёлых расчётов выстрелил почти в упор. Склон под чудовищем треснул, десятки конечностей одновременно потеряли опору, и вся масса рухнула вниз.

Крепость взорвалась радостными криками. Кто-то обнял Эйнара так, будто они были знакомы всю жизнь, кто-то уже тащил бочонок воды на стену, кто-то просто смеялся. Эйнар посмотрел вниз и увидел, как далеко под ними тварь снова начала шевелиться. Мужчина рядом заметил его взгляд и пожал плечами.

— Вернётся.

— И вы снова будете сбрасывать?

— Если получится.

Эйнар хмыкнул и отвернулся. Здесь победой называли не смерть врага, а несколько дней, когда тот не мог дотянуться до стены.

На шестой день город вернулся к обычной работе так, будто двух суток боя не было вовсе. На седьмой Антар нашёл Эйнара на стене.

— Собирайся. Выходим сегодня.

Эйнар отложил крепёж и нахмурился.

— Луговой?

— Если будем ждать его здесь, можем разминуться. Выйдем заранее и перехватим маршрут.

Миту нашли внизу, где она помогала сортировать припасы. Она только спросила, когда идти, и уже через час трое вышли через боковой проход. Никто не провожал. Человек у ворот мельком посмотрел на них.

— Если вернётесь, тварь за собой не ведите.

Мита обернулась на закрывающиеся створки.

— И всё?

Эйнар расправил крылья.

— А ты оркестр ждала?

— Хотя бы чтобы заметили.

Антар усмехнулся.

— Здесь слишком заняты, чтобы делать событие из каждого ухода.

За пределами крепости снова началось обучение полёту — теперь уже без падений со склона и попыток удержаться одной стихией. Эйнар летел чуть впереди, время от времени оглядываясь на Миту и Антара, но сам всё ещё привыкал ко второй паре. Верхними крыльями он разгонялся, нижними удерживал положение и подправлял курс. Старая привычка, однако, то и дело заставляла его работать обеими парами одинаково. Один раз нижнее крыло задело верхнее, Эйнар резко дёрнулся и выругался.

Мита подлетела ближе.

— Сильно?

— Как если бы тебе руку вывернули.

Она сразу перестала улыбаться.

— Я думала, перья почти не чувствуются.

— Чувствуются. И крыло тоже. Это не украшение.

Антар пролетел рядом, осторожно изменил угол крайних маховых перьев и плавно сместился в сторону. Эйнар заметил движение и кивнул.

— Вот так. Не выворачивай всё крыло ради каждого поворота. Иногда пары перьев достаточно.

Антар посмотрел на него.

— Первый раз за день похвалил.

— Не привыкай.

К вечеру крепость исчезла за горизонтом. Антар поднялся выше, долго всматривался вперёд и наконец указал рукой. Очень далеко на равнине двигалось что-то огромное. Даже с такого расстояния было понятно, что это одна из тварей, но пока она находилась достаточно далеко, чтобы не менять маршрут.

Чуть позже земля начала уходить вниз, и впереди открылось большое пресноводное озеро. У самого берега скалу прорезала широкая пещера. Антар первым снизился, осмотрел вход и камни вокруг, после чего махнул остальным.

— Следов нет. Ночуем здесь.

Эйнар опустился рядом и посмотрел сначала на тёмный вход, потом на далёкую тварь.

— Слишком спокойно.

Мита приземлилась последней.

— После крепости любое место будет слишком спокойным.

Антар вошёл внутрь, ещё раз сверился с картой и убрал её.

— Тем лучше. Нам ещё Луговой город перехватывать. Если маршрут не изменился, он должен остановиться у этого озера и набрать воды.