Хроники Равновесия. «Прах Бессмертия». Том 4

— Могу хотя бы...

— Не можешь. Здесь четыре человека и один пациент. Пятый пациент нам не нужен.

Лут медленно убрал руку. Система появилась сама.

【Редкий пример рационального решения. Рекомендуется запомнить.】

— Замолчи.

【Принято к рассмотрению.】

В свою избу он вернулся только после того, как Реми практически заставил его уйти.

Первый день прошёл во сне. Лут просыпался несколько раз, каждый раз первым делом проверял Орна через ощущение внутреннего мира и снова проваливался в темноту. Система не мешала. Только однажды, когда он попытался подняться среди ночи, перед глазами появилось короткое:

【Нет.】

Лут лёг обратно.

На второй день края дыры в боку начали удерживать форму дольше. Туман больше не расходился при каждом движении, хотя плоть всё ещё не возвращалась полностью. Правая половина лица продолжала рябить, временами становясь почти прозрачной. Отражение в воде выглядело так, будто два разных состояния пытались существовать одновременно и ни одно не собиралось уступать.

Орн не проснулся. Люди меняли повязки, очищали раны, следили за состоянием и почти не отходили от него. Когда один уставал, его сменял другой. Никто не жаловался. Никто не спрашивал, зачем рисковать ради существа, которое большую часть времени выглядело как огромный хищник.

На третий день Лут уже мог ходить по посёлку без того, чтобы пространство перед глазами начинало плавать. Он впервые внимательно рассмотрел дома. У каждого человека была отдельная изба, а внутри — печь, кровать, стол, простая мебель и место для хранения вещей. Такие же дома стояли у Эйнара и Антара. Пустые, но готовые к возвращению хозяев. Дом Орна отличался только размером.

Лут задержался возле него дольше обычного.

— Ты каждый раз надеешься, что сегодня он проснётся? — спросил Реми.

— Да.

— И каждый раз заходишь проверить.

— Да.

Реми кивнул.

— Тогда хотя бы не делай вид, что пришёл случайно.

Лут ничего не ответил.

На четвёртый день человеческая часть лица почти полностью стабилизировалась. Рябь возвращалась только при сильной усталости. Дыра в боку затягивалась медленнее. Не плотью в обычном смысле: сначала туманная структура становилась плотнее, затем поверх неё постепенно восстанавливался привычный человеческий облик.

Система наблюдала молча, пока Лут сам её не вызвал.

— Состояние.

【Восстановление оболочки идёт в пределах расчётной модели. Отклонения: допустимые. Оставшееся время: 2 суток 17 часов.】

— Орн?

【Без изменений. Стабильно. Без сознания.】

Лут помрачнел.

— Уже четвёртый день.

【Время не является самостоятельным показателем ухудшения.】

— Мне от этого легче?

После короткой паузы появился ответ:

【Нет.】

Он даже удивлённо поднял бровь.

— Никакого издевательства?

【Неуместно.】

На этот раз Лут ничего не ответил.

Пятый день прошёл тише остальных. Он почти восстановил обычный вид, хотя в глубине тела всё ещё ощущалась странная пустота. Не слабость — скорее несоответствие. Сила внутри возвращалась быстрее, чем оболочка успевала приспосабливаться к её объёму.

Система называла это переполнением сосуда. Лут называл это крайне неприятным предчувствием.

Орн оставался без сознания. К вечеру Лут сидел возле его кровати, пока один из людей менял повязку на боку. Раны выглядели значительно лучше, воспаление ушло, повреждённая плоть постепенно восстанавливалась, но глаз Орн так и не открыл.

— Он тебя слышит? — спросил мужчина.

Лут посмотрел на него.

— Не знаю.

— Тогда говори всё равно.

— Зачем?

Тот пожал плечами.

— Иногда людям проще возвращаться, когда есть куда.

Лут некоторое время молчал.

— Он не человек.

Мужчина затянул повязку.

— Очень важное уточнение.

Лут хмыкнул.

— Орн тебе нравился.

— Значит, он наш друг. И тот, за кем мы пошли.

На шестой день дыра в теле исчезла. Не резко: утром она ещё оставалась размером с ладонь, к полудню края сомкнулись почти полностью, а ближе к вечеру Лут провёл рукой по боку и впервые не почувствовал ни пустоты, ни тумана. Кожа была целой. Лицо тоже перестало рябить. Человеческая форма снова держалась без усилий.

Он стоял у океана, рассматривая отражение, когда перед глазами открылось окно.

【Восстановление текущей оболочки завершено. Структурная целостность: восстановлена. Стабилизация формы: завершена. Энергетический сосуд переполнен.】

Лут медленно выпрямился.

— Я уже понял.

【Сомнительно.】

— Начинаешь раздражать.

【Возвращение носителя к нормальному состоянию подтверждено.】

Он усмехнулся.

— Значит, всё?

Интерфейс исчез. Лут нахмурился: впервые за шесть дней Система не ответила сразу.

Он почувствовал изменение через несколько секунд. Не боль, не давление — что-то глубже. Словно восстановленная оболочка наконец закрыла последнюю незавершённую связь, и то, что всё это время ожидало за ней, получило возможность двигаться дальше.

Реми, стоявший неподалёку, резко повернулся.

— Лут?

Перед глазами вновь появился интерфейс.

【Все предварительные условия выполнены. Эволюция доступна.】

Лут ещё раз посмотрел в сторону посёлка. На дым из труб. На пустые дома Эйнара и Антара. На избу Орна, где тот шестой день лежал без сознания. Потом перевёл взгляд на сообщение.

— Начинай.

【Подтверждено.】

Лут успел только крикнуть:

— Реми!

В следующий миг оба оказались на вершине Пика Мира.

— Вечно ты сначала делаешь, а потом думаешь, — недовольно пробурчал Реми и сел на трон.

Лут хотел ответить, но тело уже оторвало от камня. Его медленно подняло в воздух, и почти сразу весь внутренний мир потемнел. Лес отозвался тонким звоном, каждая Тень на новом острове повернула голову к Пику, но никто не успел ничего сделать. Давление обрушилось мгновенно. Людей в посёлке прижало к земле, двери распахнулись, посуда посыпалась со столов. Человек, промывавший Орну раны, рухнул лицом прямо в таз. Ему ещё повезло, что вода выплеснулась раньше, чем он успел вдохнуть её.

Орн не пошевелился. Он по-прежнему лежал без сознания.

Над миром начали загораться звёзды: сначала единицы, затем десятки и сотни. Вместе с ними проступили девять лун. Три сияли особенно ярко — золотая, серебряная и чёрно-красная. Их свет смешался над Пиком и растёкся по внутреннему миру.

Потом ответило всё остальное. От каждой звезды, дерева, камня, дома, тени и живого существа начали отделяться искры. Они различались цветом, яркостью и плотностью, но все тянулись к Луту. Потоки становились всё гуще, пока весь мир не оказался связан с зависшей над вершиной фигурой бесчисленными светящимися нитями.

Первая золотая искра вошла в ладонь Лута и исчезла. За ней — серебряная. Потом ещё одна. И ещё. Сотни. Тысячи.

Человеческая форма не выдержала. Она исчезла почти мгновенно, уступив место густому туманному телу, пронизанному золотыми и серебряными бликами. Фигура то раздувалась, теряя привычные пропорции, то снова сжималась примерно до трёх метров. На месте лица проступила гладкая маска, а в глубоких провалах глаз горело теневое пламя с серебряным отливом.

Крылья начали собираться вновь. За спиной проступили пары Света и Тени, следом начали складываться крылья Тьмы. Они только успевали обрести форму, как тут же рассыпались в туман и через несколько секунд начинали складываться заново. Корона появлялась следом, держалась мгновение и исчезала вместе с ними.

Реми смотрел молча. Он чувствовал происходящее слишком хорошо. Всё-таки это был не чужой мир и не чужое тело. Каждый толчок, каждое изменение отзывались и в нём самом, но понять, что именно происходит с Лутом, он не мог. Связь позволяла ощущать процесс, но не объясняла его.

Мир пульсировал вместе с фигурой. Когда тело Лута расширялось, дрожал лес. Когда сжималось, по поверхности океана расходились круги. Когда возникали крылья, звёзды становились ярче. В какой-то момент уже невозможно было понять, меняется ли Лут вместе с миром или сам мир перестраивается вслед за ним.

Боль пришла вскоре. Луту казалось, что тело распустили на бесчисленные тонкие нити, а затем начали скручивать их обратно в толстые канаты. Каждое движение отзывалось внутри, будто перестраивали не только плоть, но и саму основу его существования.

Когда-то такая боль выбила бы его из сознания. После перестройки души всё воспринималось иначе. Не легче — просто знакомо.

Лут не сопротивлялся. Он смотрел, запоминал и пытался понять, что происходит. И тогда заметил письмена. До этого они едва угадывались в тумане, но теперь становились всё чётче. Золотые линии переплетались с серебряными, символы появлялись прямо внутри тела и исчезали прежде, чем он успевал разобрать их. Некоторые задерживались дольше, менялись и складывались в последовательности, которые вызывали странное чувство узнавания.

Лут сосредоточился. Теневое пламя в глазницах маски погасло. Вместо него открылся золотой зрачок. Алый свет на мгновение накрыл весь мир, и один из фрагментов текста стал почти читаемым.

— AuiiReus_Too_a__Dia... — пробормотал Лут. — Что это такое?..

Перед глазами сразу появилась знакомая надпись.

【Можешь повторить?】

Реми резко выпрямился.

— Молчи, Лут!

Маска повернулась к нему.

— Молчи! Просто молчи!

Фигура повернула к Реми гладкую маску, остановилась и кивнула. Надпись исчезла.

Так прошёл почти весь день. Туманное тело становилось плотнее, золотые и серебряные узоры проступали всё отчётливее, крылья собирались и распадались снова, корона появлялась всё чаще и держалась дольше. Реми оставался рядом, чувствуя каждое изменение, но всё меньше понимая, к чему оно ведёт. Связь с Лутом не исчезала, однако привычного ощущения формы больше не было. Там, где раньше находилось что-то знакомое, постепенно складывалось нечто новое.

К концу суток фигура почти перестала менять размер. Тогда всё исчезло.

Звёзды погасли одна за другой. Девять лун пропали вместе. Исчез золотой свет, следом серебряный и чёрно-красный. Весь космос над внутренним миром погрузился во тьму.

Грохот пришёл снизу. Первый удар прошёл через Пик. Второй заставил содрогнуться весь внутренний мир. Третий уже невозможно было принять за обычное движение камня. Грохотала сама гора: что-то перестраивалось внутри неё.

Когда свет вернулся, вершина выглядела иначе. На месте прежней открытой площадки лежал широкий пол будущего тронного зала. Стен ещё не было. По краям поднимались только низкие основания и отдельные зачатки тёмной кладки. Через всю площадку шла широкая лестница, ведущая к возвышению и трону.

Тому самому. Он никуда не исчез и не изменился — просто теперь находился в другом месте. Пятиметровый трон из адамантита, золота и сапфиров со спинкой, в которой были вырезаны шесть крыльев, оказался в конце лестницы, словно весь новый зал начал строиться вокруг него.

Реми перевёл взгляд с прежнего места трона на новое.

— Даже спросить боюсь.

Он поднялся по ступеням и сел. Пол, лестница и зачатки стен были сделаны из тёмного антрацитового камня. Если смотреть дольше нескольких секунд, поверхность начинала слегка рябить, и тогда становились видны письмена. Они покрывали почти всё пространство вокруг.

Сам внутренний мир внешне изменился мало. Лес остался на месте, океан тоже, посёлок и новый остров Теней никуда не исчезли. Но ощущался он иначе. Гораздо больше.

Реми чувствовал это так же отчётливо, как раньше чувствовал дыхание самого Лута, но объяснить не мог. Пространство стало шире, глубже, тяжелее, будто прежний мир внезапно оказался только небольшой частью чего-то значительно большего.

Он хотел разобраться, но не успел. Рядом с новым тронным залом появился кокон.

Реми остановился перед коконом и прикрыл глаза.

— Опять...

Он ещё немного подождал, будто всерьёз надеялся, что кокон передумает. Тот, разумеется, решил иначе. Сначала внутри вспыхнул свет, по поверхности почти сразу побежали тонкие яркие трещины, налившись золотом, серебром и густой тьмой. Первый удар разнёсся по вершине Пика глухим громом, второй прокатился по всему внутреннему миру, третий сорвал тишину окончательно. Над океаном поднялись тяжёлые волны, лес ответил низким звоном, а зачатки нового тронного зала задрожали вместе с камнем под ногами.

Реми медленно поднялся с трона.

— Ну давай. Удиви ещё чем-нибудь.

Кокон разорвало. Свет ударил вверх сразу несколькими потоками: золото вспыхнуло над вершиной, серебро разошлось широкими кольцами, между ними прошли чёрно-красные разряды. Всё небо над Пиком на несколько секунд заполнилось искрами, будто кто-то устроил фейерверк размером с половину мира. Грохот шёл один за другим, воздух дрожал, а по поверхности океана ещё долго расходились широкие волны.

Внизу, в доме Орна, это сработало лучше любого лекарства. Он резко вдохнул и дёрнулся всем телом. Боль мгновенно вцепилась в бок и ноги, заставив зашипеть сквозь зубы, но глаза уже были открыты.

— Какого хрена?..

Человек рядом едва не выронил таз.

— Ты очнулся.

Новый удар прошёл над посёлком, заставив стены дома дрогнуть. Орн повернул голову в сторону Пика.

— Это Лут?

Ответ ему, в общем-то, уже не требовался.

На вершине свет начал стягиваться обратно. Искры продолжали падать, но реже. Всё, что разлетелось по небу, теперь собиралось в одной точке над новым полом тронного зала. Сначала возник силуэт, затем тело налилось плотностью. Свет и тьма стекались к нему слоями, пока в центре вершины не осталась одна фигура.

Лут медленно опустился на камень. Серебряные волосы спадали почти до колен; в прядях то гасло, то вновь проступало золото вперемешку с тьмой. Лицо стало заметно более андрогинным: тонкие, почти безупречно ровные черты, слишком правильные, чтобы казаться вполне человеческими, но всё ещё узнаваемо его. Новое тело выглядело стройнее, цельнее и будто собрано по другой, более точной форме.

Одежды в первое мгновение не было. Потом по телу скользнули тьма, золото и серебро, собираясь в свободный длинный халат мужского восточного кроя. Ткань ложилась мягко и текуче, грудь и спина оставались распахнутыми, рукава и полы свободно спадали вниз и едва заметно двигались даже там, где не было ветра.

Только крылья остались прежними. Всё те же три пары: Свет, Тьма и Тень. Крылья Света и Тени раскрылись за спиной, следом развернулись крылья Тьмы. Потом все шесть сложились плотнее, будто сами ещё привыкали к новому телу.

Реми смотрел молча. Лут тоже не двигался. Несколько секунд он рассматривал свои руки, новый пол зала, лестницу, трон, океан, лес и остров Теней, но нигде не задерживал взгляд. Всё видел, ничего не узнавал.

Реми нахмурился.

— Лут.

Никакой реакции. Только взгляд чуть сместился в его сторону, но так и не сфокусировался.

Тогда Реми оттолкнулся от ступеней и плавно поднялся в воздух. Он и раньше чаще парил, чем ходил, и сейчас это выглядело почти естественным продолжением его тела. За время перестройки изменился и он: те же тонкие андрогинные черты, те же серебряные волосы, только у Реми они спадали почти до пяток, длиннее и легче, свободно тянулись за ним в воздухе. Тело оставалось меньше, но облик теперь был почти таким же, как у Лута.

Реми подлетел ближе и остановился напротив. Несколько мгновений всматривался в пустоватый взгляд Лута, потом без предупреждения положил обе ладони ему на голову.

— Возвращайся.

Мир исчез.

Память ударила вся сразу — не образами и не отдельными эпизодами, а жизнью. Детство, родители, учёба, Земля ещё до того, как всё сломалось, сны, слишком длинные для обычных снов, первые встречи с тем, чего он тогда не умел назвать, Система, первый страх, первая смерть, первая сила, первый раз, когда пришлось убить самому.

За этим пришло всё остальное. Сильвия, Орн, Эйнар, Ренар, люди, которых он спас, те, кого не успел, те, кого убил, и те, чьи лица предпочёл бы забыть, но не смог. Врата, чужие миры, души, тени, Свет, Тьма, Умбра, Тенебрис, Люкс. Каждый бой, каждое ранение, каждый раз, когда ломались кости, рвалась плоть, тело переставало быть телом и собиралось заново, а душа трещала под нагрузкой.

Вернулись знания. Ощущение потоков энергии, работа крыльев, клинки в руках, пространство, время, всё, чему его учили, всё, до чего он дошёл сам, всё, что когда-либо понял, запомнил, украл у мира, пережил или выстрадал.

И вместе с этим вернулась боль. Не память о ней — сама боль. Все смерти, все переломы, все ожоги, все разрывы, каждая перестройка души, каждый чужой кошмар, который он пропустил через себя. Потери, вина, страх, ярость. Сильвия. Орн. Земля. Лица мёртвых. Лица живых. Всё одновременно.

Лута выгнуло. Руки вцепились в голову, все шесть крыльев раскрылись одним ударом. По вершине прошла волна силы, камень под ногами дрогнул, по зачаткам стен побежали трещины. Воздух сдавило так, будто сам Пик на мгновение оказался внутри чужого вдоха.

— ХВАТИТ!

Реми рук не убрал. Лут уже не видел ни его, ни вершину, ни новый тронный зал. Всё существовало одновременно: слишком много мест, слишком много лиц, слишком много боли. Дыхание сорвалось, пальцы сильнее впились в виски, но спустя несколько долгих секунд хаос начал сходиться обратно. Не исчезать — вставать на свои места. Отдельные жизни снова стали одной, отдельные боли снова стали прошлым, знания вернулись туда, где должны были быть.

Лут медленно выпрямился. Крылья опустились, давление ушло, камень перестал дрожать. Он открыл глаза, и теперь в них снова было узнавание.

Лут долго смотрел на Реми — почти зло.

— Можно было... помедленнее.

Только после этого Реми убрал ладони.

— Нет.

Лут прикрыл глаза, сделал медленный вдох, потом ещё один. Внутри всё ещё гудело от возвращённой жизни, но паника уже отступала.

— Я помню. — Он помолчал ещё мгновение. — Всё.

Лут уже собирался идти за Реми, когда пространство вокруг внезапно перестало делиться на близкое и далёкое. Он видел трещину у трона и одновременно понимал, как напряжение в камне связано с давлением глубоко под Пиком, с движением воды у берегов и с тем, как лес удерживает почву. Ни один из этих процессов не существовал отдельно. Мир не показывал ему отдельные предметы: он на миг открылся целиком, как множество законов, которые действуют сразу и меняют друг друга. Лут попытался задержаться на одном участке — понять, что произойдёт, если изменить хотя бы малую связь, — и ощущение сразу распалось на слишком большое число последствий. Он отступил, уцепившись взглядом за ступень перед собой. Тело выдержало бы этот взгляд и дольше. Сам Лут пока не умел с ним обращаться. Новая оболочка уже стала сосудом для силы иного масштаба, но владеть уровнем Изначального ему ещё предстояло научиться.

Лут спустился с Пика вместе с Реми. Первые шаги в новом теле ощущались непривычно: движения получались слишком точными, будто тело выполняло их раньше, чем он успевал до конца сформулировать намерение. Серебряные волосы спадали почти до колен, свободный халат мягко двигался вслед за ним, крылья Света и Тени были плотно сложены за спиной, а крылья Тьмы оставались свёрнутыми.

Внизу находились только четверо людей. Увидев Лута, все четверо замерли. Они знали его прежний облик, поэтому перемена была слишком заметной, чтобы её можно было списать на обычную эволюцию. Один из них так и остался стоять у двери, второй перестал перевязывать Орна, остальные просто молча смотрели. Внешность Лута изменилась настолько, что узнавали его скорее по голосу, крыльям и присутствию, чем по лицу.

Орн уже пришёл в себя и сидел, прислонившись спиной к стене. Повязки всё ещё закрывали повреждённые участки тела, движения давались ему тяжело, но сознание было ясным.

Лут подошёл ближе. Орн поднял на него взгляд и почти сразу ощутил неприятный холод внутри. Причины он не понимал. Лут просто смотрел на него, но казалось, будто взгляд проходит глубже кожи, глубже костей, будто в нём нет ничего, что можно спрятать.

Орн нахмурился.

— Не смотри так.

Лут слегка склонил голову.

— Как?

— Не знаю. Просто неприятно.

Лут отвёл взгляд и опустился рядом. Теперь его внимание полностью переключилось на раны.

— Дай руку.

Орн протянул её. Лут положил ладонь поверх его кисти и привычно потянулся к Свету.

Ничего не произошло.

Он нахмурился и повторил попытку. В памяти всё было на месте. Он прекрасно помнил, как чувствуется Свет, как входит в поток, как проходит через тело, как направляется в повреждённую ткань. Само знание никуда не исчезло. Но сила не отвечала.

Лут убрал ладонь и сжал пальцы, словно пытался нащупать в них прежний отклик.

— Подожди.

Он снова коснулся Орна и попытался вызвать Свет уже сознательно, без привычки, шаг за шагом повторяя то, что раньше делал почти автоматически. Ни тепла, ни свечения, ни отклика.

Орн внимательно смотрел на него.

— Не получается?

Лут не ответил. Он встал и вытянул руку в сторону свободного пространства.

Свет. Ничего.

Тьма. Пусто.

Тень. Та же тишина.

Лут медленно опустил руку. Реми наблюдал за ним молча. Лут попробовал снова, по очереди обращаясь к Свету, Тьме и Тени. Он помнил каждое ощущение, каждую связку, каждую технику, но новое тело больше не отвечало на старые способы управления силой. И вот это выбило его сильнее, чем невозможность исцелить Орна.

Он посмотрел на свои крылья. Те оставались на месте. Свет, Тьма и Тень были буквально частью его тела, но использовать сами силы он не мог.

— Не понимаю.

Реми приблизился.

— Память на месте?

— Вся.

— Знания?

— Тоже.

Лут снова попробовал вызвать Свет. Безрезультатно.

— Я знаю, как это делать. Помню всё. Но тело больше не откликается.

Он поднял взгляд на Пик.

— Мне надо обратно.

Реми понял сразу.

— Разобраться с новым телом?

— Со всем. Начну с основ.

Орн пошевелился, собираясь подняться.

— Я пойду с тобой.

Лут посмотрел на него.

— Нет. Ты остаёшься здесь.

Орн хотел возразить, но после короткой попытки выпрямиться только сильнее поморщился и снова опёрся спиной о стену.

Лут перевёл взгляд на Реми.

— Побудь с ним.

Реми кивнул. В следующий момент Лут исчез.

На вершине Пика он появился почти там же, где закончилось пробуждение. Несколько секунд просто стоял, затем расправил крылья и медленно поднял руки перед собой. Теперь — без спешки, без привычки, без попытки заставить новое тело работать по старым правилам. Сначала он собирался понять, что вообще осталось от прежней системы управления силой.

Внизу Орн некоторое время молчал. Реми оставался рядом.

— Реми.

— Что?

Орн помедлил.

— Его глаза.

Реми повернул голову.

— Что с ними?

Орн нахмурился, явно пытаясь подобрать точное описание.

— Не знаю. Когда он смотрит прямо, ощущение такое, будто рентгеном прошили. Не больно, но очень неприятно. Будто он видит не лицо и не тело. Будто взгляд проходит насквозь. От этого хочется отвернуться.

Реми медленно посмотрел в сторону Пика.

— Он сам этого не заметил.

— Я понял.

— Пока и не надо.

Орн кивнул. Некоторое время они оба смотрели наверх, туда, где Лут уже заново учился пользоваться тем, что ещё утром считал собственными силами.

Позже четверо людей и Орн сидели у большого костра в центре посёлка. После шума на Пике никто не спешил возвращаться по домам: слишком многое изменилось за один день, а пламя хотя бы давало ощущение привычного порядка. Реми сидел рядом с Орном и время от времени поглядывал в сторону горы. Остальные говорили мало. Новый облик Лута всё ещё обсуждали, но уже тише, без попыток подобрать ему нормальное объяснение.

Пламя вдруг качнулось в сторону. Не от ветра.

Над ними пронёсся короткий блик — настолько быстро, что человеческий глаз почти не успел поймать фигуру. Костёр вытянулся вслед за движением, языки огня резко легли набок, закрутились и только через несколько секунд вернулись в нормальное положение.

Орн поднял голову.

— Лут.

Реми проследил за исчезающим следом.

— Похоже на то.

Блик уже уходил в сторону острова Теней.

Лут не пытался лететь красиво. Ему вообще было не до этого. Свет не отвечал, Тьма не отвечала, Тень не отвечала. Всё, что он умел раньше, осталось в памяти, но ни один старый способ не работал. Даже крылья сейчас использовались почти механически, без привычного усиления.

Он пересёк пролив и опустился на остров. Здесь изменения были заметны сразу. После его эволюции Тени стали плотнее. Не полностью материальными, но уже не такими текучими и неопределёнными, какими были раньше. Их тела лучше держали форму, движения стали тяжелее, увереннее, а серебристая поверхность больше не расплывалась при каждом изменении позы.