Спасти мир и не стать депутатом

— Именно так обычно говорят незаконные перепланировки.

Антонина Марковна постучала скалкой по конторке.

— Молодой человек, а у вас бумага на весь мир имеется?

Владлен улыбнулся с уважением чиновника, который дождался единственного вопроса, на который подготовил ответ.

Он вынес свиток. Тот размотался через зал, обогнул шкафы, ушёл в тоннель и вернулся с другой стороны слегка постаревшим.

Вверху было написано: «ПЕРВИЧНЫЙ АКТ ПЕРЕДАЧИ ВСЕГО ТОМУ, КТО ПЕРВЫМ ПРЕДЪЯВИТ». Внизу стояла подпись, похожая на молнию, и отпечаток чего-то круглого.

— Кто передал? — спросила Вера.

— Первоначальный отчуждатель.

— Имя?

— До имён.

— А что за печать? — Эраст наклонился.

Гриша понюхал свиток.

— След от кружки.

Владлен прикрыл пятно ладонью.

— В древности печати были человечнее.

Ключ в руках Тараса задрожал. На его кольце возникла новая строка: «ПРЕДЪЯВИТЕЛЬ НЕ РАВЕН ВЛАДЕЛЬЦУ».

Владлен быстро набросил на ключ чехол.

— Имущество не должно толковать право. Оно пристрастно к свободе.

— Значит, ключ вам не принадлежит, — сказал Эраст.

— Напротив. Именно поэтому его следует немедленно передать мне на ответственное хранение без ответственности.

Он протянул руку.

В этот момент все шкафы одновременно открылись.

Из папок донёсся гул миллионов домов.

Каждый спрашивал одно и то же: почему у него появился хозяин, которого никто никогда не видел.

Глава сто девятая

Квартплата за существование

Владлен ответил домам самым убедительным способом — выставил счета.

Квитанции посыпались с потолка белым снегом. На каждой стояла сумма, которую невозможно было выплатить деньгами, потому что деньги тоже принадлежали Владлену.

Эрасту начислили плату за пользование телом, занимающим часть мирового объёма. Вере — за естественное освещение взгляда. Тарасу — за тень от шляпы. Грише — за дым, огонь, чешую и преждевременный износ героических обстоятельств.

— За воздух отдельно? — спросил Тарас.

— Воздух включён в тариф «Дыши пока дают», — пояснил Владлен.

— Мы только что отменили налог на воздух.

— Налог берёт государство. Я беру арендную плату. Разница принципиальная: налог вызывает возмущение, аренда — пеню.

Мира развернула свою квитанцию.

— Здесь написано, что дети должны платить будущими воспоминаниями.

— У них пока нет дохода. Зато прекрасная память.

Аркадий спрятал линейку за спиной.

— А если не платить?

— Сначала отключим удобства. Потом неудобства. Затем право отличать одно от другого.

Подвал дрогнул. Где-то наверху в миллионах домов погасли окна.

Дом Эраста вскрикнул.

— У меня отключили уют!

Стены остались на месте, печь горела, крыша не протекала, но всё сразу стало похоже на временное жильё, из которого хозяин вышел за хлебом двадцать лет назад.

Антонина Марковна вернулась на кухню и через минуту спустилась с жестяной коробкой.

— Вот квитанции за свет, воду, мусор, ремонт и одну услугу, которую никто не смог объяснить. Всё оплачено.

Владлен просмотрел бумаги.

— Это платежи за обслуживание. Собственнику они не мешают требовать плату за то, что обслуживание было возможно.

— А кто обслуживал мир до вас?

— Мир обслуживал себя.

— Тогда ему и платить.

Владлен улыбнулся.

— Мир не является субъектом права.

Ключ снова нагрелся. Чехол загорелся, но Гриша из уважения к чужому огню не вмешивался.

На металле проступило: «ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ ВКЛЮЧАЕТ ПРАВО ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СОБСТВЕННИКА».

— Неправильный перевод с первичного языка, — объявил Владлен. — Там нет глагола «отказаться». Только «потерпеть ещё».

Никанор заглянул в список имён.

— Мир там есть.

— Как объект.

— Нет. Как имя. Одно слово, без владельца.

По трубам прошёл тихий голос. Сначала он звучал как вода, затем как ветер в печной трубе, потом как скрип половиц во всех домах сразу.

— Я…

Владлен ударил печатью по свитку.

Голос оборвался.

— Объект попытался заговорить, — сказал он. — Зафиксировано нарушение порядка молчания имущества.

Вера подошла к конторке.

— Вы боитесь, что мир назовёт себя.

— Мир слишком велик для самостоятельных решений.

— Поэтому вы решаете за него?

— Кто-то должен.

— Кто именно поручил?

Владлен указал на свиток.

Свиток поспешно свернулся, но Гриша прижал конец лапой.

Под слоем старого сургуча обнаружилась приписка: «Плата за предъявление взимается ежемесячно». Ещё ниже стояла первая задолженность.

Должником значился Владлен Всеволодович Собственников.

Срок просрочки составлял три тысячи восемьсот сорок два года.

— Получается, вы не хозяин, — сказал Тарас. — Вы самый старый квартиросъёмщик.

Владлен впервые перестал улыбаться.

— Задолженность не отменяет статус.

— Зато объясняет тарифы, — заметил Эраст. — Вы собираете с мира, чтобы расплатиться за мир.

Все квитанции повернулись к Владлену чистой стороной.

Он поднял печать.

— В таком случае придётся взыскать главный залог.

Наверху тяжело застонал Дом Эраста.

На его фасаде сама собой появилась красная надпись: «АРЕСТОВАНО ВМЕСТЕ С ЖИЛЬЦАМИ».

Глава сто десятая

Арест недвижимости

Дом арестовали быстро, потому что недвижимость редко убегает.

На входной двери выросла сургучная печать размером с мельничный жернов. Окна затянуло красными лентами. Дымоходу запретили покидать пределы крыши, и дым вынужден был писать объяснительную прямо в небе.

Эраст дёрнул золотую дыру. Вместо кухни показался официальный план помещения.

На плане Вера была обозначена как «временная перегородка», Тарас — как «предмет неясного назначения», Антонина Марковна — как «несущая конструкция». С последним никто не спорил.

— Меня превратили в адрес, — сказал Дом. — Даже не в хороший. В адрес с корпусом и дробью.

— Держись, — ответил Эраст.

— За что? Ручки описаны.

Владлен объявил, что до погашения долга жильцы являются частью обеспечения. Чтобы вернуться домой, им следовало выкупить собственное присутствие.

— Чем? — спросила Мира.

— Тем, что ещё не заложено. Именами, поступками, будущим.

Аркадий побледнел.

— Будущее нельзя отдавать целиком. Там много незавершённых вариантов.

— Незавершённость повышает ликвидность, — сказал Владлен.

Никанор снял с пояса список имён.

— Моё имя уже однажды отобрали. Второй раз не дам.

— Тогда останетесь здесь имуществом без идентификатора.

Гриша расправил крылья, заполняя половину подвала.

— А если я сожгу бумаги?

— Право не горит.

— Проверим научно.

Эраст остановил дракона. За Владленом стояли шкафы с делами домов. Огонь мог уничтожить не власть, а память о том, кому что принадлежало на самом деле.

— Нам нужен не пожар, а опись, — сказала Вера.

Тарас вздохнул.

— Любая революция взрослеет до инвентаризации.

Они разделились. Мира и Аркадий искали первое дело Владлена. Никанор читал имена на папках. Гриша изображал угрозу повышенной сказочности. Эраст, Вера и Тарас отвлекали собственника вопросами, от которых тот покрывался мелкими пунктами.

— Если вам принадлежит всё, — спросил Эраст, — вам принадлежат и долги?

— Долги принадлежат должникам.

— Но должники принадлежат вам.

— В пределах использования.

— Значит, их пределы тоже ваши?

Владлен сделал вид, что не услышал. Однако один бакенбард загнулся вопросительным знаком.

Вера указала на свиток.

— Вы владеете документом?

— Разумеется.

— Тогда пятно от кружки тоже ваше.

— Это печать.

— И кружка?

— Предмет утрачен.

— Значит, вы не владеете всем.

Второй бакенбард опустился.

Тарас поднял палец.

— А ваша левая мысль принадлежит правой?

— Мысли не являются объектом…

— Тогда есть часть вас, которой вы не владеете.

Владлен схватился за голову, стараясь не думать ничем отдельным.

Тем временем Аркадий нашёл тонкую папку, спрятанную внутри толстой. На ней значилось: «СОБСТВЕННИКОВ В. В. Происхождение права». Внутри лежал единственный лист.

Мира прочла вслух:

— «Назначен хранителем ключа до появления собственника. Ключ не передавать предъявителю, объявившему себя собственником».

Тишина стала просторнее подвала.

Владлен отпустил голову.

— Это устаревшая должностная инструкция.

— Зато вы её великолепно нарушили, — сказал Эраст. — Объявили себя хозяином, спрятали ключ и сдали мир самому себе в аренду.

— Я обеспечивал порядок.

— Вы арестовали дом за долг, который должны сами.

— Это тоже порядок. Плохой, зато привычный.

Владлен ударил печатью по полу.

Шкафы разъехались, открывая круглую площадку. Над ней загорелось слово «ТОРГИ».

— Раз право оспаривается, — объявил он, — мир будет продан тому, кто предложит больше.

— А выручка кому? — спросил Тарас.

— Собственнику.

— Которого ещё нет?

— Именно. Поэтому получить её смогу я как единственное лицо, присутствующее при его отсутствии.

Глава сто одиннадцатая

Собственник без имущества

Торги назначили немедленно, чтобы здравый смысл не успел зарегистрироваться участником.

В подвал начали прибывать покупатели. Они входили через двери банков, замков, пещер и один очень уверенный шкаф.

Первой явилась княгиня Недвижимая — женщина в платье из крепостных стен. Она предложила за мир три столицы, одну династию и право остальным считать себя свободными по воскресеньям.

Вторым прибыл купец Пространтий Безмерный. Он торговал расстояниями и принёс мешок коротких дорог. За мир он обещал платить ежегодно по одному горизонту.

Третьим пришёл человек без багажа, но с двадцатью помощниками. Его звали Кандидат Обещанович Завтрашний.

— Предлагаю всем всё, — сказал он. — Оплата после приобретения, выполнение после уточнения полномочий.

— Валюта принимается, — кивнул Владлен. — Обещания особенно выгодны: места не занимают.

Кандидат заметил Эраста и просиял.

— Вот подходящее лицо! Народное, спасённое и слегка уставшее. Станете моим депутатом по вопросам недвижимости.

— Нет.

— Вы ещё не слышали условий.

— Поэтому отказ пока особенно чист.

— Неприкосновенность, кабинет, помощник и право говорить «мы» даже в пустой комнате.

Тарас наклонился к Эрасту.

— Кабинет можно взять. Потом вынесем оттуда стул.

— Вместе с депутатом?

— Лучше без него. Стул меньше обещает.

Владлен поднял молоток. Молоток оказался арендованным и потребовал аванс за удар.

— Лот первый и единственный: мир со всеми улучшениями, недостатками, героями, драконами и неузаконенными надеждами. Начальная цена — право распоряжаться чужой жизнью.

Покупатели подняли таблички.

Мира шагнула на площадку.

— Мир не продаётся.

— Несовершеннолетние к торгам не допускаются, — сказал Владлен.

Аркадий поднял линейку будущего.

— Через три минуты она будет старше начала торгов.

— Возраст определяется участником, а не временем.

— Значит, вы только что признали, что время вам не принадлежит.

Владлен посмотрел на часы. Часы снялись с цепочки и отошли к Аркадию.

— Мы давно хотели уточнить статус, — сказали они.

Княгиня предложила полтора моря. Купец — пятьдесят лет без расстояний. Кандидат — всеобщее счастье в первом чтении.

Ключ лежал в центре площадки и становился всё тяжелее. На нём появлялись новые зубцы — по одному за каждую сделанную ставку.

Никанор попытался поднять его.

— Он набирает обещания.

— Скоро ими можно будет запирать правду, — сказала Вера.

Эраст подошёл к Кандидату.

— Вы хотите купить мир?

— Исключительно для людей.

— Каких?

— Которые поддержат покупку.

— А остальные?

— Они тоже люди, но менее своевременно.

Кандидат сунул Эрасту удостоверение. В строке «должность» уже стояло: «депутат собственника мира». Фамилия оставалась пустой.

— Подпишите — и сможете защищать всех изнутри системы.

— А система где?

— Внутри мира.

— Значит, защищать мир изнутри мира от владельца мира?

— Именно. Звучит как программа.

Эраст порвал удостоверение.

Обе половины превратились в двух заместителей и убежали искать кабинет.

Тарас проводил их взглядом.

— Опасная бумага. Размножается при критике.

Владлен уже собирался ударить молотком, когда Дом Эраста заговорил через план помещения.

— Я делаю ставку.

— Арестованное имущество не участвует в торгах.

— Я предлагаю то, чего нет ни у одного покупателя.

— Что именно?

— Согласие тех, кто во мне живёт.

Молоток замер.

В подвале открылась первая дверь без ключа.

За ней стояли дома. Не один и не сто — все, которые услышали спор. Каменные, деревянные, карточные, родовые, съёмные, недостроенные и один шалаш, считавший себя дачей.

— Требуем общее собрание, — сказали они.

Владлен побледнел.

— У имущества нет кворума.

— Зато у жильцов есть ноги, — ответил Дом. — И они уже идут.

Глава сто двенадцатая

Аукцион конца света

Жильцы пришли отовсюду.

Через печные трубы спускались семьи, через колодцы поднимались деревни, из шкафов выходили люди, давно подозревавшие, что за зимними пальто находится другой мир. Каждый держал квитанцию, ключ или предмет, который невозможно было выбросить, потому что он «ещё пригодится». Последних оказалось большинство.

Подвал расширялся, но не успевал. Стены попросили не давить и впервые получили ответное извинение.

Владлен объявил перерыв для проверки полномочий присутствующих.

— Мы живём в мире, — сказала Вера. — Этого достаточно.

— Проживание не подтверждает владение.

— А ваше подтверждает только проживание при ключе.

Княгиня Недвижимая потребовала продолжить торги. Её замки уже выбрали места для морей. Пространтий Безмерный раскатывал короткие дороги, чтобы быстрее вывезти горизонты. Кандидат Завтрашний раздавал листовки: «МИР — ЛЮДЯМ. ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ — НАМ».

Гриша прочитал лозунг и аккуратно откусил вторую строку.

— Теперь честнее.

— Порча агитации! — возмутился Кандидат.

— Улучшение смысла, — поправил Тарас.

Владлен поднял молоток второй раз.

— Продано Кандидату Обещановичу за всеобщее счастье и пять дополнительных обещаний!

Молоток ударил.

Мир дёрнулся.

Небо над домами стало листом договора. Реки превратились в строки, горы — в печати, границы участков поднялись из земли железными заборами. Даже закат получил кадастровый номер и перестал наступать без разрешения.

Кандидат надел корону из предвыборных плакатов.

— Благодарю всех за доверие, которое вы ещё окажете задним числом.

— Вы обещали мир людям, — напомнил Эраст.

— Разумеется. Но сначала необходимо принять его на баланс, оценить, разделить и определить людей.

— Я человек, — сказала Антонина Марковна.

Кандидат посмотрел на скалку.

— Спорный случай, но возражать не буду.

Антонина Марковна ударила его по короне. Плакаты разлетелись и начали обещать друг другу достойную жизнь.

Однако сделка уже работала. Под ногами людей появлялись ценники. Мир делился на лоты: воздух, вода, память, право пройти короткой дорогой, право вернуться длинной.

Аркадий провёл линейкой по договорному небу.

— Сделка закончится через две минуты.

— Чем? — спросила Мира.

— Концом света как единого объекта. Потом останется много дорогих частей.

Дом Эраста затряс окнами.

— Нужно отменить удар молотка.

— Прошлое не переписывается, — сказал Владлен.

— Зато документы переписываются постоянно, — ответил Тарас. — И обычно без предупреждения.

Эраст поднял порванные половины депутатского удостоверения. Заместители, успевшие вырасти из бумаги, подбежали и отдали ему пустые обороты — им пообещали должности, но не выделили лицевую сторону.

Вера соединила листы. Аркадий отметил на них будущую дату. Никанор вписал имена всех присутствующих, но список не помещался.

— Не надо всех, — сказала Мира. — Напиши одно имя.

— Чьё?

Мира положила ладонь на пол.

— Мира.

Имя девочки отозвалось именем целого мира.

Ключ поднялся с площадки. Все его зубцы сложились в один.

На удостоверении появилось: «ПРЕДСТАВИТЕЛЬ МИРА». Ниже возникло место для подписи.

Кандидат бросился первым.

Эраст перехватил его руку.

— Вы уже купили мир.

— Поэтому я и должен представлять его!

— Покупатель представляет только цену.

Владлен шагнул к бумаге.

— Я хранитель.

— Вы забыли, что храните, — сказал Никанор.

Княгиня потянулась каменной перчаткой.

— У меня больше недвижимости, чем у всех.

— Но ни одного дома, который пришёл за вас, — ответил Дом Эраста.

Оставалась минута.

Все посмотрели на Эраста.

— Нет, — сказал он заранее.

— Мы ещё ничего не предложили, — заметила Вера.

— Поэтому отказ пока особенно чист.

Тарас взял удостоверение.

— Тогда проведём собрание. Если мир хочет представителя, пусть сам решит, нужен ли ему человек, который не хочет им становиться.

Глава сто тринадцатая

Общее собрание жильцов

Общее собрание началось за сорок секунд до конца света и сразу столкнулось с вопросом регламента.

— Кто ведёт протокол? — спросил Владлен.

— Некогда, — сказала Вера.

— Без протокола решения недействительны.

Аркадий положил линейку на пол.

— Она запишет то, что мы успеем решить в будущем.

— Будущие протоколы не имеют силы.

— Тогда почему имеют силу будущие обещания Кандидата?

Владлен задумался, и собрание выиграло три секунды.

Тарас встал на конторку.

— Первый вопрос: может ли мир принадлежать тому, кто без него не существует?

— Слишком философски! — закричал купец Пространтий. — Просьба сформулировать в денежных единицах.

— Хорошо. Кто кому должен за существование?

Люди, дома, реки и одна особенно шумная водонапорная башня заговорили одновременно.

— Порядок! — крикнул Владлен.

— Ваш порядок привёл к аукциону, — сказала Антонина Марковна. — Теперь послушаем бардак. Он хотя бы наш.

Никанор поднял список имён. Каждое названное имя светилось.

— Голосовать могут те, кто готов назвать себя и отвечать за голос.

Многие опустили руки. Особенно быстро — помощники Кандидата. Им привычнее было учитывать чужие голоса.

— Кто считает, что мир должен иметь хозяина над собой?

Поднялись Кандидат, Владлен, княгиня, купец и человек, торговавший табличками «ЧАСТНАЯ ТЕРРИТОРИЯ».

— Кто считает, что мир принадлежит всем?

Поднялся лес рук, ветвей, крыш и дымовых труб.

— Плохая формулировка, — сказал Эраст.

Тарас посмотрел на него.

— Сейчас не время быть точным.

— Именно сейчас. Если мир принадлежит всем, каждый сможет решить, что чужая часть тоже его.

Княгиня одобрительно кивнула.

— Разумный молодой человек. Продам ему маленькое герцогство.

— Мир не должен принадлежать никому? — предложила Вера.

Никанор вздрогнул.

— Осторожнее со словом «никому». Мы только что видели, как из него получается король.

Оставалось двадцать секунд.

Мира подняла руку.

— А почему мир не может принадлежать себе?

В подвале стало тихо.

Даже договорное небо перестало шелестеть пунктами.

Владлен первым нашёл возражение.

— Потому что объект и собственник не могут совпадать.

Дом Эраста распахнул окна на плане.

— Я принадлежу себе.

— Вы одушевлены незаконно.

— Зато давно.

Гриша хлопнул крыльями.

— Я тоже принадлежу себе. Хотя несколько принцесс подавали встречные заявления.

Река поднялась из трубы прозрачной рукой.

— И я.

Гора пошевелила печатью.

— И я.

— Они не субъекты! — закричал Владлен.

— Они только что возразили, — сказала Вера. — У имущества появилась точка зрения.

Оставалось десять секунд.

Тарас поставил вопрос на голосование:

— Кто за то, чтобы мир принадлежал миру, а каждый живущий в нём — себе, пока не пытается присвоить остальных?

Руки поднялись.

Потом поднялись крыши.

Потом волна прошла по трубам, корням, дорогам и стенам.

Ключ повернулся сам, хотя замка не было.

Кандидат бросился к молотку. Антонина Марковна оказалась ближе.

Она прижала молоток скалкой.

— Сиди. У тебя избирательный участок закончился.

На последней секунде Мира подписала удостоверение одним словом: «Мир».

Сделка завершилась.

Небо треснуло.

Но вместо конца света закончился договор.

Ценники оторвались от земли и превратились в осенние листья. Заборы кадастровых границ сложились в аккуратные рулоны. Закат вернул себе право наступать без предварительной записи.

Владлен схватил первичный свиток.

Тот стал чистым.

— Где моё право?

— Вернулось владельцу, — сказал Эраст.

— Кому?

Подвал ответил голосами всего мира:

— Мне.

Глава сто четырнадцатая

Право мира на собственника

После собрания выяснилось, что стать собственником самого себя проще, чем жить с последствиями.

Мир получил право заключать договоры, отказываться от продажи и требовать бережного обращения. Уже через минуту он выставил Владлену счёт за три тысячи восемьсот сорок два года хранения ключа в ненадлежащем человеке.

— Я служил! — возмутился тот.

— Служба зачтена, — сказал подвал. — Самоназначение вычтено.

Владлен лишился цепи из скважин. Бакенбарды распрямились. Без должности он оказался невысоким усталым мужчиной, который когда-то действительно охранял ключ, а потом слишком долго сидел возле чужого права и решил, что близость равна владению.

— Что со мной будет?

— Назовите себя без должности, — предложил Никанор.

— Владлен.

Список имён принял его.

— Теперь можете начать возвращать квартплату.

— Всю?

— Можно частями. Вечность отменили, но рассрочку оставили.

Княгиня Недвижимая увела свои замки. Пространтий Безмерный свернул короткие дороги и обнаружил, что одна ведёт к нему самому. Кандидат Завтрашний попытался объявить победу над собственной победой, но помощники уже перешли к следующему кандидату, который обещал вчера.

Дом Эраста освободили из-под ареста. Сургучная печать отвалилась и попросилась работать подставкой под горячее.

— Уют вернулся, — сказал Дом. — Но теперь я хочу знать, кому принадлежат жильцы.

— Себе, — ответила Вера.

— Даже когда не моют посуду?

— Особенно тогда. Иначе ты бы давно продал Тараса за долги по чашкам.

— Покупателя не нашлось бы, — сказал Тарас. — Я обременён шляпой.

Антонина Марковна осмотрела кухню. Стол вернулся из гостиной и демонстративно занял прежнее место.

— Хорошо, мир спасли. Кто будет заделывать дыру в фундаменте?

Все посмотрели на Эраста.

— Почему я?

— Дом твой, — сказала она.

— Он принадлежит себе.

— А живёшь в нём ты.

Эраст понял, что свобода собственности отличается от семейной жизни в основном количеством свидетелей.

Ключ уменьшился до обычного размера. На одной стороне осталось: «ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ НА МИР». На другой появилось продолжение: «ПРИНАДЛЕЖИТ МИРУ».

Мира повесила его у двери.

— Теперь он от дома?

— Нет, — ответил Дом. — От самоуважения. Замок пока не изобрели.

Вечером герои сели ужинать. Гриша получил отдельную кастрюлю. Никанор составлял список возвращённых имён. Владлен в подвале сортировал квитанции на тех, кому предстояло вернуть годы, воспоминания и уют.

— Кажется, всё закончилось, — осторожно сказал Эраст.

Тарас снял шляпу.

— Не произноси такие фразы в доме, который умеет слушать фундаментом.

В дверь постучали.

На пороге стоял почтальон в форме Высшего собрания миров. За его спиной терпеливо ждали три избирательные урны. Одна была обычной, вторая кусалась, третья уже считала себя избранной.

— Кунилин Эраст Акакиевич?

— Допустим.

— Вам уведомление.

Эраст отступил на шаг.

— Я никуда не выдвигался.

— Это учтено как признак независимости.

— Я отказался от депутатского удостоверения.

— Это повысило доверие избирателей.

— Каких избирателей?

Почтальон развернул свиток.

— Домов, дорог, рек, мостов, двух гор, одного шалаша и мира как самовыдвиженца. По итогам общего собрания вы избраны депутатом от недвижимого имущества в Высшее собрание миров.

Эраст побледнел.

— Я не согласен.

— Именно поэтому за вас проголосовали единогласно. Все остальные соглашались.

Тарас заглянул в свиток.

— Здесь есть право отказаться?