Спасти мир и не стать депутатом

— Добровольно отказаться можно от своего будущего. Но вы используете его для чужого.

— Неиспользованная возможность является бесхозяйной.

Дом Эраста заговорил через маленькую золотую дыру, которую Вера всё-таки сумела открыть.

— Возможность принадлежит тому, кто может к ней вернуться.

Отмена Павловна ударила печатью.

— Недвижимость не уполномочена толковать судьбу.

— Зато я видел больше возвращений, чем вы, — ответил Дом.

Никанор раскрыл список имён. В нём появились названия отделов, но имени самого Управления не было.

— Это место никем не создано?

— Учреждение возникло естественным образом, — сказала Отмена Павловна. — Как только первый человек произнёс «если бы».

Тень сожалений поднялась за её спиной и заполнила потолок.

Теперь стало видно, что инспектор не управляла тенью. Тень держала её за плечи тонкими руками несделанных решений.

— Кто вы без должности? — спросил Никанор.

— Отмена Павловна.

— Это имя или функция?

Она попыталась ответить, но изо рта выпал чистый бланк.

Аркадий приложил линейку к её тени.

— У неё нет прошлого. Она собрана из чужих вариантов.

— Значит, письмо отправила не она, — сказала Вера.

— Его отправило Управление, — ответил Эраст. — Оно хочет отменить нашу свадьбу, чтобы получить всю жизнь после неё: спасённые миры, встречи, детей, решения.

Тень зашелестела тысячами голосов:

— Непрожитое должно служить порядку.

— Кому? — спросила Мира.

— Тем, кто выбирает правильно.

— А кто решает, что правильно?

— Те, кто не ошибся.

— Как вы узнаёте?

Тень замолчала.

Тарас кивнул.

— Хорошая система. Правильными назначают тех, кто не жил достаточно, чтобы ошибиться.

Управление дрогнуло. Из шкафов посыпались альтернативные биографии. В одной Эраст был богат, но не помнил имён друзей. В другой Вера никогда не рисковала и поэтому никогда не выигрывала. В третьей Тарас всегда давал разумные советы и от этого стал совершенно невыносим.

— Последнюю уничтожьте, — попросил он. — Она подрывает мою репутацию.

Отмена Павловна подняла печать.

— Корректировка будет завершена. Через три дня встреча Кунилиных не состоится. Текущая линия исчезнет, а накопленные возможности пополнят резерв.

— Мы уже знаем, где произойдёт встреча, — сказал Эраст.

— Место изменено.

— На какое?

— На то, куда ни один из них не придёт.

Все дороги на стенах карты начали расходиться.

Молодые Эраст и Вера теперь шли по разным городам, разным дням и разным версиям самих себя.

Глава сто тридцать шестая

Холостой заговор

Управление не просто отменяло встречу. Оно строило вокруг молодых Эраста и Веры две идеальные жизни.

Перед молодым Эрастом появилась выгодная работа в другом городе. Начальник обещал кабинет, уважение и отсутствие необходимости отвечать за последствия решений выше своего оклада.

Молодой Эраст собирал чемодан и всё чаще забывал, что хотел подумать о странном договоре.

Молодой Вере предложили место в академии спокойных судеб. Там изучали риски чувств теоретически и выдавали диплом, подтверждавший, что выпускница готова никогда ими не пользоваться.

— Их не заставляют, — сказала Вера. — Им предлагают именно то, что трудно отвергнуть.

— Поэтому это опаснее приказа, — ответил Эраст.

Из дальней двери вышел другой Эраст — тот, который не женился. На нём была депутатская мантия, но теперь она сидела свободно, как одежда человека, привыкшего к чужому решению.

— Ты отправил письмо? — спросил настоящий Эраст.

— Да.

— Зачем?

Другой посмотрел на Управление.

— Мой мир умирает. В нём никто не рискует. Люди не создают семьи, не меняют работу, не вмешиваются, когда кому-то плохо. Каждый живёт правильно и отдельно. Даже конец света не наступает — он боится нарушить личные границы.

— И ты решил уничтожить нашу жизнь?

— Я хотел получить ваши возможности. Управление обещало перенести их в мой мир.

— Чужая смелость не пересаживается, как дерево, — сказала Вера.

— Мне нечего больше предложить людям.

Тарас подошёл к двойнику.

— Начни с неправильного решения.

— Какого?

— Откажись от плана, который уже почти сработал. Очень неприятно и полезно.

Другой Эраст сжал письмо.

— Если я помогу вам, мой мир останется пустым.

— Нет, — сказал Эраст. — Он останется твоим. Впервые.

Тень сожалений опустилась ниже.

— Не слушай. Ты уже выбрал безопасность. Выбор должен быть последовательным.

— Жизнь не обязана быть последовательной, — сказала Маргарита Всеволодовна. — Она обязана быть живой.

Другой Эраст долго смотрел на свою мантию. Потом снял депутатский значок.

— Я не знаю, как спасти свой мир.

— Отличное начало, — ответил Тарас. — Люди особенно опасны, когда знают заранее.

Он протянул двойнику шляпу. Тот не взял.

— Это слишком неправильное решение.

— Значит, работает.

Другой Эраст подошёл к пульту Управления. На нём были две кнопки: «ОТМЕНИТЬ ВСТРЕЧУ» и «ОТМЕНИТЬ ОТМЕНУ». Вторая была закрыта стеклом, опечатана и снабжена предупреждением «МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ЖИЗНИ».

Он разбил стекло депутатским значком.

Тень сожалений закричала.

Отмена Павловна стала прозрачной.

— Если отмена отменена, встреча всё равно не произойдёт, — сказала она. — Дороги уже разведены. Молодые версии не знают друг о друге.

Аркадий сверился с линейкой.

— До первоначальной встречи осталось четыре часа. Но место исчезло из времени.

— Где они должны были встретиться? — спросила Мира.

Эраст и Вера переглянулись.

— Мы не помним, — сказали они одновременно.

Управление забрало не саму встречу, а память о причине, по которой она стала возможна.

Глава сто тридцать седьмая

Выбор без пророчества

Чтобы вернуть встречу, нужно было создать её заново и не подсказать молодым, что именно должно произойти.

— Иначе они выберут нас, а не друг друга, — сказала Вера.

Герои разделились.

Тарас отправился задерживать выгодную карету молодого Эраста. Он лёг посреди дороги и объявил себя временной дорожной реформой.

— Объезд предусмотрен? — спросил кучер.

— Предусмотрен, но ещё не утверждён.

Пока кучер искал согласование, Гриша незаметно съел заднее колесо. Карета не могла уехать, но выглядела вполне перспективно.

Маргарита Всеволодовна пришла в академию спокойных судеб. На вступительном собеседовании её спросили, умеет ли она избегать конфликтов.

— Умею, — ответила она. — Но редко вижу смысл.

Через десять минут академия сама перенесла набор на следующий год.

Молодая Вера вышла на улицу без плана. Это было её первое свободное время за неделю, и оно немедленно повело себя подозрительно.

Молодой Эраст, оставшийся без кареты, пошёл пешком. У перекрёстка он увидел указатель, на котором все стрелки были стёрты Управлением.

— Куда теперь? — спросил он.

Дом Эраста открыл маленькую золотую дыру в стене прошлого.

— Иди туда, где тебя пока никто не ждёт.

— Кто говорит?

— Недвижимость с опытом семейной жизни.

Молодой Эраст выбрал дорогу наугад.

Тень сожалений бросилась к нему, предлагая подсказки. Никанор называл каждую подсказку чужим именем, и она теряла силу.

— «Будет выгоднее» — страх бедности. «Будет спокойнее» — страх боли. «Все так делают» — страх собственного лица.

Мира и Аркадий шли между молодыми версиями, сокращая не расстояние, а вероятность разминуться. Линейка показывала десятки вариантов: в одном Эраст задерживался у витрины, в другом Вера сворачивала за книгой, в третьем начинался дождь и оба прятались под разными крышами.

— Нельзя выбрать правильный вариант, — сказала Мира.

— Тогда оставим им несколько неправильных.

Аркадий сломал линейку пополам.

Будущее перестало измеряться. Дождь пошёл сразу во всех вариантах.

Молодая Вера раскрыла зонт. Ветер вывернул его и понёс по улице.

Молодой Эраст увидел зонт, поймал и пошёл искать хозяйку.

Тень сожалений попыталась загородить дорогу, показывая ему кабинет, деньги и тихий завтрак без неприятностей.

Другой Эраст встал перед тенью.

— Это мои картинки. Оставь его.

— Ты выбрал их.

— И теперь выбираю перестать.

Он сорвал с себя депутатскую мантию. Под ней оказался обычный человек, которому впервые было страшно не из-за будущего, а из-за собственного поступка.

Тень отступила.

Молодой Эраст догнал молодую Веру у моста.

— Ваш зонт?

— Был мой. Теперь у него отдельная жизнь.

— Могу вернуть.

— А вы всегда возвращаете то, что случайно нашли?

— Нет. Поэтому решил начать с зонта.

Они посмотрели друг на друга.

Настоящие Эраст и Вера стояли вдалеке и молчали.

— Это не так было, — прошептал Эраст.

— Теперь так, — ответила Вера.

Встреча происходила иначе, без пророчества и подсказки. Но выбор в ней оставался тем же: продолжить разговор, хотя можно было уйти.

Молодая Вера кивнула на зонт.

— Пройдёмте. Раз уж он познакомился первым.

Молодой Эраст пошёл рядом.

Мир вздохнул.

Обручальное кольцо на руке Веры вспыхнуло снова. Гриша обрёл вес и провалил карету окончательно. Никанор вернулся целиком, включая пуговицу, которой раньше не замечал.

Управление несостоявшихся судеб начало рушиться. Но свадебная дата в будущем оставалась пустой.

— Встреча вернулась, — сказал Аркадий, соединяя половинки линейки. — Свадьбу они ещё не выбрали.

— И не должны выбирать сейчас, — сказала Вера. — Это их дорога.

Тень сожалений улыбнулась тысячью ртов.

— Тогда у меня ещё есть время.

Глава сто тридцать восьмая

Дважды женат на одной женщине

Время вернуло героев домой после ужина, за что Антонина Марковна объявила прошлому выговор.

Дом пересчитал всех и обнаружил одного лишнего Эраста.

Другой, неженатый Эраст стоял в прихожей без мантии и не знал, куда деть руки.

— Его мир ещё существует, — сказал Аркадий. — Но дверь закрыта.

— Останется у нас, — решила Мира.

— Временно, — добавил Дом. — Пока не научится хотеть чего-нибудь кроме покоя.

Тарас выдал двойнику запасную рубашку и предупредил, что в этом доме даже тишина обычно приходит с поручением.

Утром история догнала настоящее.

Молодые Эраст и Вера прожили свой изменённый путь, снова встретились, снова выбрали друг друга и снова дошли до свадьбы. Для героев прошла одна ночь, для прошлого — годы. Новые воспоминания наложились на прежние.

Эраст помнил сразу две первые встречи: старую, которой уже не было, и новую — с беглым зонтом. Вера помнила два признания, две ссоры перед свадьбой и один ответ, который в обоих случаях оказался одинаковым.

— Получается, мы женились второй раз, — сказал Эраст.

— Нет. Мы второй раз выбрали пожениться.

— Для семейного бюджета разницы нет?

— Для него всё всегда впервые.

Маргарита Всеволодовна появилась из золотой дыры с двумя свадебными альбомами.

— В одном ты опоздал на церемонию на семь минут. В другом — на девять.

— Значит, стал пунктуальнее в старой версии.

— Нет. В новой я пришла раньше и успела заметить.

Управление несостоявшихся судеб исчезло. Все отказы вернулись владельцам в виде снов. Кто-то утром сделал первый шаг, кто-то снова отказался, но теперь собственными словами. Отмена Павловна растворилась, оставив после себя пустой зонт.

Другой Эраст нашёл в кармане ключ от своего мира.

— Я могу вернуться.

— Что будешь делать? — спросил настоящий.

— Сначала признаюсь людям, что спокойствие не спасает от пустоты. Потом сложу депутатские полномочия.

— Второе сложнее, — сказал Тарас. — Но у нас есть инструкция на двадцать семь минут.

Двойник улыбнулся впервые без усталости.

— А потом?

— Ошибись, — сказала Вера. — Только своей ошибкой.

Он открыл дверь и ушёл в свой мир. Перед тем как проход закрылся, оттуда донёсся звонок. Кто-то пришёл к нему без записи.

Вечером Эраст и Вера поставили две семейные чашки на стол.

— Если бы пришлось выбирать ещё раз? — спросил Эраст.

— Ты только что проверил.

— И всё-таки?

— Я бы сначала прочла мелкий текст.

— А потом?

— Согласилась бы на крупный.

Они рассмеялись.

В дверь постучали.

На пороге стоял худой человек в форменном сюртуке. На груди висела табличка «ПАЛАТА СЕМЕЙНЫХ АЛЬТЕРНАТИВ». Под мышкой он держал два свидетельства о браке.

— Кунилин Эраст Акакиевич?

— Боюсь, да.

— Инспектор Единобрачий Семёнович Повторнов. В результате изменения прошлого зарегистрированы два действительных брака.

— С одной и той же женщиной, — сказал Эраст.

— Закон не запрещает любить одну женщину дважды. Он запрещает состоять одновременно в двух браках, даже если супруга совпадает до последней буквы.

Вера взяла свидетельства. Даты были одинаковыми, но подписи отличались на один штрих.

— Что требуется?

— Аннулировать один брак.

— Какой? — спросил Эраст.

Инспектор развёл руками.

— Палата не установила, какая история настоящая. Поэтому супругам предстоит доказать это в суде семейных альтернатив.

— А если оба брака настоящие? — спросила Мира.

— Тогда господин Кунилин считается двоеженцем с одной женой, а госпожа Кунилиная — собственной соперницей.

Маргарита Всеволодовна медленно положила на стол оба свадебных альбома.

— Кто судья?

Инспектор побледнел.

— Вы, Маргарита Всеволодовна. Вас избрали обе стороны.

Тарас снял шляпу.

— Эраст, поздравляю. Ты не стал депутатом, зато стал сразу двумя мужьями. Карьерный рост всё-таки нашёл лазейку.

Часть восемнадцатая

Суд над единственным браком

Глава сто тридцать девятая

Повестка на двоих

Инспектор Единобрачий Семёнович Повторнов вошёл в дом только после того, как Дом потребовал предъявить намерения, сменную обувь и уважительную причину для визита.

Причина оказалась гербовой, с тремя печатями и запахом чужой уверенности.

— Суд состоится завтра, — объявил инспектор. — Явка обоих супругов обязательна.

— Нас и так двое, — сказал Эраст.

— По нашим сведениям, вас четверо.

Вера перечитала повестку. В ней значились: Кунилин Эраст Акакиевич первый, Кунилин Эраст Акакиевич второй, Кунилиная Вера настоящая и Кунилиная Вера тоже настоящая.

— Второй Эраст ушёл в свой мир.

— Палату не интересует местонахождение гражданина, если его отсутствие удобно для обвинения.

Тарас одобрительно кивнул.

— Серьёзное учреждение. Человека нет, а виноват исправно.

Единобрачий Семёнович разложил два свидетельства. Между ними сразу возникла тонкая трещина. Одна половина стола помнила первую свадьбу, другая — вторую.

На первой стоял пирог с драконьей свечой. На второй — тот же пирог, но свечу уже кто-то съел.

Гриша виновато отвернулся.

— Суду предстоит определить, какой брак оставить в истории, — продолжил инспектор. — Проигравшая история будет аннулирована вместе со всеми последствиями.

— Какими именно? — спросила Мира.

— Знакомствами, спасёнными мирами, детьми, дружбой, приобретёнными привычками и совместно нажитой посудой.

Антонина Марковна вышла из кухни с половником.

— Посуду я никому не отдам. Она пережила три конца света и одного гостя, который ел ножом.

— Имущество можно будет обжаловать отдельно.

— Тогда конец света тоже обжалуем отдельно. Он у нас по средам.

Маргарита Всеволодовна взяла повестку двумя пальцами.

— Почему судьёй назначили меня?

— Обе версии семьи указали вас как лицо, которого боятся одинаково.

— Это не основание для доверия.

— В семейном праве одно часто заменяет другое.

Аркадий приложил линейку будущего к документу. Линейка показала две даты суда и ни одного приговора.

— Кто-то закрыл исход, — сказал он.

Никанор раскрыл Список имён. На странице судей было записано только одно имя: «Маргарита Всеволодовна», а ниже мелким почерком — «если согласится».

— Не соглашусь, — сказала она.

Надпись тут же изменилась на «когда согласится».

— Бумага наглая.

— Государственная, — уточнил инспектор.

В этот момент второе свидетельство зашевелилось. Из подписи Веры поднялась прозрачная женская фигура.

Она была похожа на Веру, только смотрела на Эраста так, будто уже выиграла с ним спор, который настоящая Вера ещё не начинала.

— Наконец-то, — сказала фигура. — Я требую отдельного адвоката, отдельную спальню и половину мужа.

Эраст сел.

— Какую половину?

— Ту, которая не храпит.

Вера оглядела мужа.

— Тогда придётся делить очень мелко.

Глава сто сороковая

Вера против Веры

Прозрачная Вера представилась Верой Второбрачной и сразу потребовала не называть её копией.

— Копия — это когда оригинал можно найти, — сказала она. — А у нас обе истории настоящие.

Дом выделил ей стул, чашку и временное право возмущаться в гостиной.

— Постоянное занято, — пояснил он.

Вторая Вера помнила свадьбу с зонтом, девятиминутное опоздание Эраста и совершенно другую первую семейную ссору.

— Он купил кресло, которое не проходило в дверь, — сказала она.

— Наш тоже, — ответила настоящая Вера.

— Значит, это не судьба. Это характер.

Эраст попытался уйти за чаем, но обе Веры одновременно попросили его остаться.

Он впервые понял, почему слово «согласие» иногда звучит как окружение.

— Чего вы хотите? — спросил он.

— Сохранить свою жизнь, — ответила Вера Второбрачная.

— И я, — сказала Вера.

— Очень удобно, — заметил Тарас. — Осталось найти жизнь, которая согласится сохранить вас обеих.

Вторая Вера принесла воспоминания из своей истории. Они вылетали из свадебного альбома маленькими сценами.

В одной Эраст впервые признался ей в любви на мосту, потому что под мостом дрались два пророка и перекрикивали всё остальное.

В другой Маргарита Всеволодовна проверяла жениха на честность, задавая вопросы, на которые сама заранее отвечала неправильно.

В третьей Тарас произнёс тост длиной в сорок минут и успел за это время поссориться с будущим.

— У нас этого не было, — сказала Вера.

— Зато у вас был дракон в торте.

Гриша поднял лапу.

— Я был украшением с функцией спасения гостей.

Обе Веры посмотрели на него.

— Ты съел свечу?

— Спас её от возгорания.

Маргарита Всеволодовна потребовала тишины.

— До суда никто не выясняет, кто настоящая жена. Особенно с помощью бытовых подробностей: они у всех одинаково компрометирующие.

— А где будет суд? — спросила Мира.

Единобрачий Семёнович указал на два свидетельства.

— Внутри брака.

— Как внутри?

— Суд семейных альтернатив не располагается в здании. Здания слишком легко покинуть. Он возникает в общем прошлом супругов.

Дом заскрипел.

— Моё прошлое без разрешения не занимать.

— Вы тоже вызваны свидетелем.

— Я недвижимость.

— В семейном деле это отягчающее обстоятельство.

Вера Второбрачная подошла к обычной Вере.

— Завтра одна из нас исчезнет.

— Не обязательно.

— Ты всегда так говоришь перед тем, как нарушить закон?

— Нет. Иногда я говорю: «Эраст, держи дверь».

Они улыбнулись одинаково.

Эрасту стало страшнее.

Глава сто сорок первая

Адвокат первого брака

Утром к дому подъехала карета, запряжённая четырьмя аргументами. Три хромали, четвёртый требовал гонорар.

Из кареты вышел адвокат Осип Фомич Разводцев — широкий человек с узким взглядом и портфелем, который закрывался только после признания вины.

— Я представляю первый брак, — сообщил он. — У него приоритет по времени, стаж по любви и подтверждённый ущерб от родственников.

Маргарита Всеволодовна подняла бровь.

— Какой ущерб?

— Я пока считаю.

— Считайте со двора.

Осип Фомич перенёс расчёты на крыльцо и вернулся с более скромной папкой.

Второй брак представляла молодая защитница Лидия Ничьяновна Совместная. Она вошла через окно, объяснив, что двери юридически относятся к первой истории.

— Мой доверитель возник позднее, но включает исправленное прошлое, — сказала она. — Следовательно, он моложе, современнее и имеет право на преимущество как обновлённая версия.

— Брак не сапоги, — возразил Разводцев.

— Поэтому его труднее вернуть в течение четырнадцати дней.

Тарас устроился между адвокатами и открыл тетрадь.

— Я записываю полезные выражения. Вдруг когда-нибудь женюсь и понадобится отступать организованно.

— Вам сначала понадобится женщина, — сказала Лидия Ничьяновна.

— Не торопите процедуру.

Адвокаты потребовали вещественные доказательства любви.

Эраст принёс кольцо, два свадебных альбома и список обещаний, которые не успел нарушить только потому, что забыл дать.

Вера принесла старый билет, засохший цветок и записку Эраста: «Вернусь к ужину, если мир не закончится раньше».

Вера Второбрачная предъявила тот же билет, другой цветок и записку: «Мир закончился. Ужин не трогай».

Осип Фомич изучил бумаги.

— Первая записка романтичнее.

— Вторая точнее, — сказала Лидия.

— Точность убивает романтику.

— Нет. Обычно это делает совместный ремонт.

Дом заявил, что готов дать показания о ремонте только под защитой стен.

Никанор сверял имена. В Списке появились ещё два участника: Брак Первый и Брак Второй.

— Они считаются лицами? — спросил он.

— В Палате всё, что можно расторгнуть, сначала признают лицом, — ответил Повторнов.

Свидетельства поднялись со стола и сложились в двух бумажных мужчин. Один был в старомодном свадебном фраке, другой — в таком же фраке, но с зонтом.

Брак Первый поклонился Вере.

Брак Второй поклонился Вере Второбрачной.

Потом оба повернулись к Эрасту.

— Мы требуем верности, — сказали они одновременно.

— Я вам обоим верен, — ответил Эраст.

— Тем хуже, — прошептал Разводцев. — Признание зафиксировано.

Бумажные браки начали спорить, кто из них пережил больше трудностей.

Первый перечислил конец света, драконов и знакомство с тёщей.

Второй перечислил то же самое, но добавил зонт.

— Зонт не считается испытанием, — возмутился первый.

— Вы не видели его в боковой ветер.

Маргарита Всеволодовна стукнула по столу двумя альбомами.

— Суд разберётся.

В комнате открылись двери в общее прошлое.

За ними уже сидели присяжные — двенадцать возможных детей Эраста и Веры, ни один из которых пока не родился.

— Вот теперь, — сказал Тарас, — семейный разговор действительно стал неудобным.

Глава сто сорок вторая

Свидетели, которых ещё нет

Суд разместился в свадебном дне, разделённом пополам.

Слева шла первая церемония. Справа — вторая. Посередине стояла судейская кафедра Маргариты Всеволодовны и мешала обеим версиям вовремя начать банкет.

Двенадцать возможных детей заняли места присяжных. Они отличались возрастом, характером и степенью неодобрения родителей.

Самая старшая девочка представилась Аглаей Эрастовной.

— Мы не существуем, потому можем быть беспристрастными.

— Поразительная квалификация, — сказал Тарас. — Половина чиновников теперь почувствовала конкуренцию.

Маргарита Всеволодовна предупредила присяжных, что исчезновение одной истории может отменить часть из них.

— Тогда мы заинтересованы, — сказала Аглая.

— Поздравляю. Теперь вы настоящие присяжные.

Первым свидетелем вызвали Дом.

Он явился целиком, поэтому суду пришлось заседать внутри него.

— Какой брак вы считаете подлинным? — спросил Разводцев.

— Тот, в котором жильцы платят за разбитые окна.

— А такой существует?

— Именно поэтому я не даю заключения.

Лидия Ничьяновна показала Дому две кухни из разных историй.

— Какую вы помните?

— Обе. В первой Эраст обжёг чайник. Во второй чайник обжёг Эраста. Справедливость улучшилась.

Следующим вызвали Гришу.

Дракон поклялся говорить правду, всю правду и ничего, что может уменьшить ужин.

— Кого из Вер вы любите больше? — спросил Осип Фомич.

— Ту, у которой еда.

Обе Веры одновременно достали по пирожку.

— Вопрос снят, — сказал адвокат.

Аркадий представил линейку будущего. Она показывала, что при сохранении первого брака возможны семь счастливых исходов и три крайне поучительных.

При сохранении второго — тоже семь счастливых, три поучительных и один ремонт.

— Ремонт может считаться обоими, — уточнил Эраст.

— Тогда счастливых станет меньше.

Присяжные потребовали вызвать свидетеля из будущего, который знает результат.