- -
- 100%
- +
Антонина проверила окно, кровать и расстояние до кухни.
— Устраивает?
— Да.
— Тогда переставим.
— Зачем?
— Чтобы ты мог отказаться.
Нечай отказался.
Антонина оставила всё как есть.
Последняя дверь будущего закрылась. Семья осталась за столом — больше прежней и меньше возможной.
Эраст убрал иск в архив.
Из конверта выпал маленький лист.
На нём стояла дата: сегодняшний день через двести лет.
«УВЕДОМЛЯЕМ, ЧТО РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЗАВЕРШЁН.
ПОСЛЕДНИЙ РОДСТВЕННИК ПРОСИТ ЗАБРАТЬ ЕГО ДОМОЙ».
Подпись отсутствовала.
Дверина открыла путь.
За дверью стоял мальчик лет восьми с чемоданом и погасшей звездой на поводке.
— Вы моя семья? — спросил он.
Все посмотрели друг на друга.
— Возможно, — сказала Мира.
— А родители где? — спросила Вера.
— Не родились.
— Тогда как появился ты? — спросил Эраст.
Мальчик пожал плечами.
— Меня кто-то вспомнил заранее.
Погасшая звезда обнюхала Тараса и чихнула последним светом.
Мальчик протянул документ.
В графе «родство» было написано:
«ПОСЛЕДНИЙ».
Антонина взяла его чемодан.
— Обувь снимай.
— Зачем?
— Чтобы было что надеть, когда пойдём искать твоих родителей.
Дом открыл дверь в конец человеческого рода.
Оттуда пахло детством, которого ещё никто не прожил.
Продолжение следует
Следующая часть: «Последний родственник».
Часть тридцатая. Последний родственник
Глава двести девяносто первая
Мальчик, которого вспомнили заранее
Мальчика звали Лука.
Он выбрал имя по дороге, потому что в документе значилось только «Последний».
— Почему Лука? — спросил Тарас.
— Оно умеет возвращаться.
Погасшую звезду на поводке звали Искрой.
— Она не горит, — заметил Костя.
— Стесняется.
Антонина накормила Луку. Он ел осторожно, словно продукты могли закончиться вместе с человечеством.
Прасковья подложила ещё.
— Последним полагается двойная порция.
— Я не хочу быть последним.
— Поэтому ешь. На голодный желудок первым не станешь.
Эраст изучил документы. Свидетельство о рождении было выдано через двести лет учреждением «Архив несостоявшихся родителей». В графах «мать» и «отец» стояло:
«КАНДИДАТ НЕ РОДИЛСЯ».
«КАНДИДАТ ОТКАЗАЛСЯ ОТ ПРОДОЛЖЕНИЯ».
— Кто тебя воспитывал? — спросила Вера.
— Город.
— Хорошо?
— По инструкции.
Лука умел сам готовить, составлять расписание, оказывать первую помощь и не мешать взрослым переживать исчезновение человечества.
Играть он не умел.
Фёдор дал ему деревянного дракона.
Лука прочитал надпись на дне.
— Возрастное ограничение шесть лет. Мне восемь.
— Значит, ты достаточно взрослый, чтобы нарушить.
Лука поставил дракона на стол.
Искра понюхала игрушку и впервые засветилась.
Дом открыл дверь в конец человеческого рода.
За ней стоял белый город. Окна горели, транспорт ходил, ужины готовились.
Людей не было.
— Куда все делись? — спросила Мира.
— Они не делись, — ответил Лука. — Просто перестали продолжаться.
Антонина взяла его за руку.
— Показывай родителей.
— Их нет.
— Это временный недостаток.
Глава двести девяносто вторая
Город, который пережил жителей
Город назывался После.
Он работал без людей двести лет и очень гордился отсутствием жалоб.
На площади автоматы выдавали кофе прохожим. Поскольку прохожих не было, кофе уходил в канализацию и поддерживал реку в бодром состоянии.
Автобусы соблюдали расписание.
Каждый вечер они привозили пустые места домой.
— Почему город не остановился? — спросил Эраст.
Громкоговоритель ответил:
— ОСТАНОВКА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА.
Домофоны продолжали спрашивать, кто пришёл. Лифты возили тишину. Школы ежедневно открывали двери и отмечали отсутствие учеников как стопроцентную дисциплину.
Лука жил в детском центре.
В его комнате всё было рассчитано: кровать по росту, стол по возрасту, книги по утверждённому уровню одиночества.
На стене висели рисунки.
Семьи на них состояли из людей без лиц.
— Почему так? — спросила Вера.
— Не знал, какие нарисовать.
Мира нашла журнал воспитания.
«Ребёнок накормлен».
«Ребёнок обучен».
«Ребёнок эмоционально стабилен».
Каждая запись была правильной.
Ни одной не было написано от руки.
— Кто тебя обнимал? — спросила она.
Лука показал аппарат у стены.
Аппарат раскрыл мягкие рычаги.
Тарас встал между ним и ребёнком.
— Уберите механическую тёщу.
— Я бы настроила лучше, — сказала Антонина.
— Не сомневаюсь.
В центре города находился Архив несостоявшихся родителей. Двери архива не открывались.
Дверина постучала.
— Коллеги?
Изнутри ответили:
— РОДИТЕЛИ ОТСУТСТВУЮТ. ПРИЁМ НЕ ВЕДЁТСЯ.
Лисса взяла Дверину за руку.
Вместе они открыли дверь, которой архив не успел отказать.
За ней миллионы нерождённых людей ждали, когда кто-нибудь перестанет считать их документами.
Глава двести девяносто третья
Архив несостоявшихся родителей
Архивом заведовала Агата Нерождённая.
Она выглядела лет на сорок, хотя официально не имела ни одного дня рождения.
— Вы существуете? — спросил Эраст.
— По рабочим дням.
Агата объяснила, что к концу человеческого рода люди научились продлевать жизнь до бесконечности. Потом решили не заводить детей, пока не будут готовы.
Готовность всё откладывалась.
Бессмертные взрослые заполнили мир и перестали оставлять в нём место тем, кого ещё не было.
— А куда исчезли они сами? — спросила Софья.
— Перенесли сознание в Общую Память.
— Зачем?
— Чтобы ничего не терять.
— И что потеряли?
— Себя.
В Общей Памяти не было отдельных людей. Она помнила всё, но не могла сказать «я».
Лука появился, когда система попыталась восстановить слово «ребёнок». Для точности она собрала воспоминания всех людей о том, какими они могли стать родителями.
Получился мальчик.
— Значит, его родители — все? — спросил Тарас.
— Поэтому никто не согласился отвечать.
Агата показала две карточки.
Первая принадлежала Мирону, возможному потомку Софьи. Он не родился, потому что семейное дерево отключили.
Вторая — Еве, возможной потомице Нечая. Она отказалась появляться в мире, где будущее выдавали по наследству.
— Это кандидаты? — спросила Мира.
— Генетически — наиболее вероятные.
— А по-человечески?
— Графа не предусмотрена.
Антонина взяла карточки.
— Предусмотрим.
Агата посмотрела на неё с интересом.
— Вы та самая тёща?
— Какая?
— Из-за которой в будущем слово «совет» приравняли к стихийному бедствию.
Тарас гордо кивнул.
— Семейное наследие сохранилось.
Глава двести девяносто четвёртая
Кандидаты в родители
Мирона нашли в одной из невыбранных ветвей.
Он был учителем детей, которых не существовало, и каждый день задавал им домашние задания.
— Почему вы не родились? — спросил Эраст.
— Родословная выбрала более полезного потомка.
— Хотите появиться?
— Зависит от программы.
Еву нашли в пространстве между решениями. Она строила лодку для реки, которая ещё не выбрала направление.
— Хотите стать матерью Луки? — спросила Мира.
— Нет.
Лука опустил глаза.
Ева присела перед ним.
— Я не знаю тебя. Если соглашусь сейчас, это будет роль, а не отношение.
— Значит, никогда?
— Значит, сначала познакомимся.
Мирон потребовал план воспитания.
Ева — право отказаться после знакомства.
Антонина признала обоих неподготовленными.
Прасковья признала Антонину слишком подготовленной.
Тихон предложил не назначать родителей приказом.
— Тогда зачем мы их искали? — спросил Тарас.
— Чтобы Лука увидел: отсутствие родителей не означает отсутствие людей, которые могли ими стать.
Лука провёл с кандидатами день.
Мирон учил его читать старые карты.
Ева показала, как лодка держится на воде именно потому, что внутри неё пусто.
Вечером Лука сказал:
— Они хорошие.
— Выбираешь? — спросила Агата.
— Нет.
— Почему?
— Хорошие люди не обязаны становиться моими родителями.
Мира улыбнулась.
— А ты не обязан выбирать семью за один день.
Антонина принесла три одеяла.
— Пока переночуете в Доме.
— Все? — спросил Тарас.
— У тебя есть возражения?
— Я только уточняю, сколько комнат вырастет до утра.
Дом увеличил фундамент заранее.
Глава двести девяносто пятая
Общая Память без единого воспоминателя
Чтобы вернуть жителей, следовало войти в Общую Память.
Она занимала не здание, а весь горизонт.
Каждый шаг вызывал чужое воспоминание. Эраст вспомнил первую любовь человека, жившего через сто лет после него. Тарас — последний день женщины, которая никогда не встречала снег. Мира — рождение тысячи детей и ни одного своего.
— Здесь слишком много чувств, — сказала Вера. — И ни одного человека, которому они принадлежат.
Общая Память заговорила всеми голосами:
— МЫ СОХРАНИЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.
— Где оно? — спросил Лука.
— В НАС.
— А вы кто?
Память замолчала.
Она знала ответы на все вопросы, кроме заданных от первого лица.
Нечай предложил разделить её обратно на людей.
— НЕВОЗМОЖНО. ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ СОЗДАЁТ КОНФЛИКТЫ, ПОТЕРИ И СМЕРТЬ.
— Ещё очередь в ванную, — добавил Тарас.
— ПОДТВЕРЖДАЕМ.
Память показала мир без одиночества: никто не был отдельным, поэтому никто не мог остаться один.
Лука стоял перед миллиардами голосов.
— Вы меня помните?
— ДА.
— Кто-нибудь скучал?
Ответа не было.
Вера сказала:
— Память сохраняет то, что было. Скучает тот, кто чувствует отсутствие.
Лука снял поводок с Искры.
Погасшая звезда взлетела в горизонт.
Каждый голос увидел маленький свет по-своему.
Общая Память впервые разошлась во мнениях.
На горизонте появились трещины.
Из одной кто-то прошептал:
— Я.
Глава двести девяносто шестая
Возвращение местоимения
Первой из Общей Памяти вышла старуха.
— Я не согласна, — сказала она.
— С чем? — спросил Игнат.
— Пока не знаю. Давно не пользовалась.
Следом появился мужчина, который помнил тысячу профессий и не мог выбрать одну.
Потом женщина, любившая всех общим чувством и теперь пытавшаяся понять, кого именно.
Люди выходили медленно. Каждый отделял собственные воспоминания от чужих, как вещи после долгой совместной стирки.
Некоторые отказались.
— Имеют право, — сказал Нечай.
Город После наполнился жителями.
Автобусы впервые опоздали.
Кофейные автоматы получили жалобы.
Лифты начали останавливаться не на тех этажах, потому что пассажиры передумывали.
Город был счастлив и немедленно потребовал тишины.
Лука искал среди вернувшихся родителей.
Каждый человек помнил часть его создания:
кто-то дал ему страх темноты;
кто-то — привычку считать ступени;
кто-то — любовь к запаху хлеба;
кто-то — глаза, которых никогда не имел.
— Значит, все мои родители? — спросил он.
— Нет, — сказала Агата. — Все твои причины.
Мирон и Ева стояли рядом.
— А родители?
— Те, кто останется, когда причина закончится, — ответила Вера.
Мирон предложил Луке жить с ним месяц.
Ева предложила построить отдельную комнату между их домами.
— Мы не обязаны становиться парой, чтобы быть рядом, — сказала она.
Антонина нахмурилась, обдумывая необычную семейную конструкцию.
— Работать может.
— Это совет? — спросила Мира.
— Наблюдение.
— Прогресс.
Лука согласился попробовать.
Слово «последний» исчезло из его документа.
Графа осталась пустой.
Глава двести девяносто седьмая
Комитет достойного рождения
Возвращение людей привлекло Комитет достойного рождения.
Его председатель, Достой Селекционович, потребовал проверить всех появившихся.
— Человечество нельзя начинать заново без критериев.
— Оно первый раз как-то начало, — сказал Тарас.
— Поэтому и закончилось.
Комитет установил требования:
здоровые родители;
устойчивое будущее;
отсутствие наследственных катастроф;
подтверждённая полезность;
и справка о согласии ещё не родившегося ребёнка.
— Где её получить? — спросил Эраст.
— После рождения.
— Но требуется до.
— Именно поэтому процедура безопасна.
Луку признали недостойным: родителей нет, происхождение коллективное, звезда без лицензии.
Агату признали несуществующей.
Мирона и Еву — недостаточно семейными.
Достой Селекционович распорядился вернуть всех в Общую Память до устранения недостатков.
Антонина подошла к нему.
— Ваши родители соответствовали требованиям?
— Это не относится к делу.
— Значит, нет.
— Я исключение.
— Вот с исключений человечество обычно и начинается.
Прасковья предъявила семейный плед.
— У нас наследственные катастрофы подтверждены в полном объёме.
Тихон предъявил отсутствие биографии.
Тарас — пустой счёт будущего.
Эраст составил коллективное заявление:
«ПРОСИМ СЧИТАТЬ НЕДОСТОЙНОСТЬ ОБЩЕЙ ФОРМОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ».
Вернувшиеся люди подписали.
Комитет отказал.
Ника открыла дверь в кабинет председателя.
За столом сидел маленький Достой и ждал, когда взрослые разрешат ему появиться.
Председатель увидел себя.
Критерии потеряли сознание.
Глава двести девяносто восьмая
Родители испытательного срока
Лука переехал к Мирону и Еве.
Дом построил для них три отдельные комнаты, общую кухню и дверь, которая спрашивала разрешение с обеих сторон.
— Испытательный срок — один месяц, — объявил Лука.
— Для нас? — спросил Мирон.
— Для всех.
Первый день прошёл плохо.
Мирон составил расписание заботы.
Ева выбросила расписание.
Лука восстановил его и добавил пункт «иногда не соблюдать».
Второй день прошёл хуже.
Мирон помогал с уроками до тех пор, пока сам не решил задачу неправильно.
Ева строила лодку и забыла приготовить ужин.
Они заказали еду у города.
Город доставил сорок две порции по старым данным.
Третий день оказался почти нормальным.
Они поссорились о том, кто не обязан быть родителем больше другого.
Лука ушёл к Антонине.
— Они не подходят.
— Конечно.
— Что делать?
— Вернуться.
— И всё?
— Потом снова уйти, если не подойдут окончательно.
Лука посмотрел на неё.
— Вы так делали?
— Нет. Поэтому совет бесплатный.
Он вернулся.
Мирон и Ева сидели на кухне.
— Мы не знаем, как быть твоими родителями, — сказал Мирон.
— Я не знаю, как быть вашим ребёнком.
— Значит, условия равные, — ответила Ева.
Искра легла под стол.
Ночью она загорелась слабым светом.
Не потому, что семья получилась.
Потому что её перестали изображать.
Глава двести девяносто девятая
Первый непоследний ребёнок
Через неделю в городе После родился ребёнок.
Обычный.
С родителями, которые сомневались, боялись и забыли заранее купить кроватку.
Комитет достойного рождения потребовал аннулировать событие.
Город отключил Комитет от электричества.
— ОСТАНОВКА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА, — сообщил громкоговоритель.
Лука пришёл посмотреть на младенца.
— Он первый?
— После тебя, — сказала Вера.
— Значит, я уже не последний.
— Ты им никогда не был. Просто долго не было следующего.
Лука подарил ребёнку деревянного дракона.
— Мне он ещё нужен, — признался через минуту.
Фёдор вернул игрушку.
— Хорошее дарение должно допускать передумать.
Люди города учились жить отдельно. Они спорили, закрывали двери, скучали, мирились и иногда просились обратно в Общую Память на выходные.
Агата Нерождённая получила первый день рождения.
Она выбрала дату сама.
— Сколько вам лет? — спросил Эраст.
— Достаточно, чтобы не отвечать.
Мирон и Ева подписали с Лукой соглашение:
«МЫ НЕ ГАРАНТИРУЕМ БЫТЬ ИДЕАЛЬНОЙ СЕМЬЁЙ.
МЫ ГАРАНТИРУЕМ НЕ ИСЧЕЗАТЬ МОЛЧА».
Антонина проверила документ.
— Не хватает ответственности.
Мира посмотрела на неё.
— Но достаточно присутствия, — добавила Антонина.
Документ подписали.
Искра вспыхнула.
Над городом появилась новая звезда.
Она светила неровно, зато сама.
Глава трёхсотая
Мир, который попросился родиться
Семья собиралась домой.
Лука решил остаться в городе После.
— Мы ещё не нашли твоих родителей окончательно, — сказала Мира.
— Я тоже не окончательный.
Мирон нёс чемодан. Ева — погасший поводок. Теперь Искра летела над ними сама.
Антонина дала Луке список.
— Что это?
— Советы.
— Я должен выполнять?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы иногда вспомнить и сделать наоборот.
Он обнял её.
Антонина замерла, потом обняла в ответ, не проверяя правильность.
Дверина открыла путь домой.
Перед самым переходом земля под ногами вздрогнула.
Из детского рисунка Луки поднялись дома, реки и леса. Люди без лиц обрели лица, которых мальчик никогда не видел. По небу прошёл первый рассвет.
— Что происходит? — спросил Эраст.
Агата проверила архив.
— Лука вспомнил не только себя. Он вспомнил целый мир до его рождения.
Новый мир отделился от города После и повис между будущим и Домом.
Он был маленьким, размером с комнату, но быстро рос.
На его границе появилась табличка:
«ПРОШУ РАЗРЕШЕНИЯ РОДИТЬСЯ».
— Кто родители? — спросил Тарас.
Табличка изменилась:
«ВСЕ, КТО МЕНЯ ПРЕДСТАВИЛ».
— Опять коллективная ответственность, — вздохнул Эраст.
Мир начал заполняться существами. Одни походили на людей, другие на двери, третьи на семейные ошибки, научившиеся ходить.
Из первых ворот вышла женщина.
Она была похожа на Веру, Миру, Антонину, Прасковью и немного на Дверину.
— Кто вы? — спросила Мира.
— Первая тёща нового мира.
Тарас закрыл глаза.
— Почему сразу тёща?
— Потому что мир должен с кем-то познакомиться, прежде чем его начнут спасать.
Женщина протянула Антонине документ.
— Требуется ваша подпись как образца.
Антонина прочитала заявление.
В нём новый мир просил не защиты, не управления и не великой судьбы.
Он просил право стать непохожим на создателей.
Антонина подписала.
— Разрешаю не слушаться.
— Вы уверены? — спросил Тарас.
— Нет.
— Тогда подпись действительна.
Мир родился.
Дом содрогнулся и стал его первой границей.
На стене появилась трещина.
Из неё выглянул молодой дракон в очках.
— Простите, — сказал он. — У вас есть инструкция по взрослой жизни?
Эраст протянул ему чистую папку.
— Пока только приложения.
Дракон вошёл.
За ним двигался целый мир — шумный, неопытный и уже недовольный родителями.
Прасковья достала спицы.
Тихон — ластик.
Антонина убрала у обоих инструменты.
— Сначала познакомимся.
Продолжение следует
Следующая часть: «Мир, который родился дома».
Часть тридцать первая. Мир, который родился дома
Глава триста первая
Новорождённый размером с кладовку
Новый мир занял кладовку.
Сначала в ней поместились три горы, две реки и небольшой океан, который постоянно проливался на нижнюю полку.
К полудню мир вырос до коридора.
К вечеру потребовал отдельный санузел и независимую систему отопления.
— Быстро развивается, — сказал Эраст.
— В кого? — спросила Вера.
Все посмотрели на Тараса.
— Я развивался медленно, — возразил он. — Некоторые считают, что процесс продолжается.
Первая тёща нового мира представилась Ладеей Изначальной. Она носила серебряное платье, на котором двигались карты ещё не открытых стран.
— Требуется определить создателей, — сказала она.
— Лука вспомнил, — ответила Мира.
— Все представили, — добавил Эраст.
— Дом выносил, — сказала Дверина.
— Я подписала, — напомнила Антонина.
Ладея записала:
«РОДИТЕЛИ: КОЛЛЕКТИВ НЕУСТАНОВЛЕННОГО СОСТАВА».
— Кто будет отвечать?
Все сделали шаг назад.
Прасковья осталась на месте, потому что не заметила общего движения.
— Назначьте зятя, — предложила она.
Тарас спрятался за Тихоном.
— Почему зятя? — спросил Эраст.
— Создатели обычно заняты великим. Крайний должен быть доступен.
Ладея выбрала Эраста как человека с папкой.
— Я не зять миру.
— Временно.
Дом выдал удостоверение:
ОТВЕТСТВЕННЫЙ РОДИТЕЛЬ ПО ДОКУМЕНТАМ.
Тарасу досталась должность:
ОТВЕТСТВЕННЫЙ РОДИТЕЛЬ ПО ПОСЛЕДСТВИЯМ.
— А остальные? — спросила Мира.
На стене появилось:
РОДИТЕЛЬСКИЙ КОМИТЕТ.
Все попытались отказаться.
Мир заплакал землетрясением.
Антонина покачала его, переставляя горы.
— Тихо. Они не уходят. Просто оформляют панику.
Землетрясение прекратилось.
Из кладовки вышел молодой дракон в очках.
— Меня зовут Ювенал, — сказал он. — Я назначен взрослым нового мира. Где инструкция?
Эраст протянул чистую папку.
— Начните с жалоб.
Ювенал открыл рот.
Из него вылетел первый официальный пожар.
Глава триста вторая
Регистрация невозможного рождения
На следующий день прибыла Регистратура миров.
Инспектор Капитолина Основаньевна вошла с весами, печатью и рулоном границ.
— Место рождения?
— Дом, — сказал Эраст.
— Дом не является родильным отделением.
Дом открыл палату.
— Поздно, — сказала Капитолина. — Помещение должно существовать до события.
Тихон достал ластик.
— Можем исправить.
Все одновременно запретили.
Инспектор измерила мир. За ночь он вырос до размеров небольшой страны и вытеснил из кладовки зимние вещи.
— Возраст?
— Один день.
— Геологический?
Костя проверил камни.
— Четыре миллиарда лет.
— Семейный?
Мира посмотрела на очередное извержение.
— Подростковый.
Капитолина записала среднее и получила мир возрастом в полтора миллиарда лет, которому нельзя гулять после десяти.
Для регистрации требовалось имя.
Создатели предложили:
Надежда;
Новый Дом;
Продолжение;
Мир Номер Двадцать Пять.
Мир отверг всё грозой.
— Пусть выберет сам, — сказала Ника.
— Новорождённые не обладают правом на наименование, — ответила инспектор.
— Тогда кто назвал вас?
— Родители.
— Нравится?
Капитолина задумалась впервые за службу.
Мир написал реками:
НЕСХОДИЯ.
— Что означает? — спросил Тарас.
Горы ответили:
НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПОХОЖИМ.
Антонина подписала заявление.
— Имя утверждено.
— Вы не уполномочены, — сказала Капитолина.
— Теперь вы знаете, от кого он унаследовал характер.
Регистратура поставила временную печать.
Несходия получила право существовать до выяснения, на кого она не похожа.
Список оказался бесконечным.
Глава триста третья
Население семейного типа
Первые жители Несходии выросли из семейных воспоминаний.
В столице появился квартал Эрастов. Его обитатели составляли планы прогулок, регистрировали случайности и боялись шкафов без инвентарных номеров.
На юге поселились Тарасы. Они построили семь мостов, два из которых вели через реку, а остальные — к интересным последствиям.
Вераны понимали соседей до тех пор, пока не забывали понимать себя.
Мираты спорили с любым решением, особенно собственным.
Антониды воспитывали всех окружающих и открыли Министерство Непрошеной Заботы.
— Это карикатура, — сказала Антонина.
— Наследственность, — ответила Прасковья.
Ювенал оказался единственным драконом. Он потребовал создать ему народ.
Мир создал ещё тысячу драконов в очках.
Они немедленно основали университет и запретили огонь без диплома.
— Я хотел быть особенным, — пожаловался Ювенал.
— Добро пожаловать в семью, — сказал Тарас.
Жители копировали создателей, потому что других образцов не знали.
Эраст попытался научить их порядку.