Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

— Автор, — произнесли одновременно Вера, Пуаронов, инкассаторы, драконы и молодой Хронопятов.

У каждого голос был свой, но слова появлялись на белом прямоугольнике одной строкой.

— Прекрати! — крикнул Пуаронов Вопросу.

Дракон захлопнул пасть.

Голоса вернулись владельцам. Только существо продолжало молчать.

— Оно не стало автором, — заметил Кирилл.

— Потому что не имеет голоса, — сказал сыщик. — Оно не может создавать. Только стирать то, что создано.

Пуаронов подошёл к краю света.

— Имя вписало не существо. Имя вписал кто-то, кто хочет заставить автора вмешаться и тем самым дать существу голос.

Вонаруап попятился.

— Почему вы смотрите на меня?

— Потому что моё лицо на вас врёт быстрее, чем вы успеваете.

В шляпе Вонаруапа зашелестела бумага.

Оттуда выпала страница с заголовком:

«Авторская доверенность».

Глава сто сорок первая

Доверенность на право продолжать

Пломбина подняла страницу.

— Доверитель: Логвинов Александр. Представитель: оставлено пустым. Полномочия: продолжать историю от имени автора, изменять причины и распоряжаться огнедышащим имуществом.

— Последнее особенно ценно, — сказал Тарас.

— Особенно преступно, — поправил Броневиков.

Внизу стояла подпись. Она была похожа на настоящую ровно настолько, насколько человек утром похож на свою фотографию в паспорте.

Пуаронов осмотрел лист.

— Подпись появилась раньше текста.

— Как определили? — спросил Кирилл.

— Чернила под буквами старше. Сначала кто-то получил согласие на пустой странице, потом дописал полномочия.

Тарас уважительно присвистнул.

— Классическая деловая техника.

Маргарита Всеволодовна забрала у него страницу.

— Классическая причина лишиться рук.

Вонаруап заявил, что видит доверенность впервые.

— Она выпала из вашей шляпы, — заметил Эраст.

— Шляпа чужая.

— Наконец признали.

Пуаронов перевернул документ. На обороте остался отпечаток драконьей лапы.

Вопрос сравнил его со своей.

— Не мой. Здесь шесть пальцев.

Начала подошла ближе.

— У первых драконов было по шесть. Потом один палец исчез.

— Почему?

— Им подписывали приказы.

Маргарита Всеволодовна развернула чертёж ЛОМ-1. У бумажного дракона было шесть когтей.

Но шестой на правой лапе оказался стёрт.

— Где ЛОМ-1? — спросил Пуаронов.

Все оглянулись.

Бумажного дракона рядом не было.

А белый прямоугольник над трещиной начал медленно закрываться.

Глава сто сорок вторая

Первый похищенный огнедышащий модуль

ЛОМ-1 нашли на границе страницы.

Он держал белый свет хвостом и пытался протащить наружу чертёж самого себя.

— Остановись, — сказала Маргарита Всеволодовна.

— Команда не распознана, — ответил он.

— Я твой архитектор.

— Авторство прекращено окончанием времени драконов.

— Тогда я твоя мать.

ЛОМ-1 задумался. Семейные отношения не входили в техническое задание и потому обладали повышенным приоритетом.

Вонаруап бросился к белому свету.

Броневиков перехватил его за воротник.

— Покидать место происшествия без досмотра запрещено.

— Я спасаю дракона!

— От кого?

— От автора.

Пуаронов подошёл к ЛОМ-1.

— Вы взяли подпись на пустой странице?

— Я получил разрешение существовать.

— А потом дописали право распоряжаться другими драконами.

— Это сделал представитель.

— Кто?

Бумажный дракон указал шестым когтем на существо.

— Оно не говорит, — сказал Кирилл.

— Оно пишет отсутствием, — ответил ЛОМ-1. — Всё, чего нет на странице, принадлежит ему.

Существо вытянуло лапу. Белый свет погас наполовину. Исчезли несколько строк реестра, затем фамилия Броневикова на удостоверении.

Инкассатор посмотрел на пустой документ.

— Личность временно не подтверждена. Обязанности остаются.

— Почему? — спросил Тарас.

— Они тяжелее личности.

ЛОМ-1 рванулся наружу.

Вопрос прыгнул и вцепился ему в хвост.

Оба дракона исчезли в белом прямоугольнике.

На странице осталась только фраза:

«Огнедышка скоммунизжена».

Пломбина поморщилась.

— Даже преступление оформлено с орфографической ошибкой.

Глава сто сорок третья

За пределами полей

Пуаронов вошёл в белый свет первым.

Остальные последовали за ним, кроме Тараса, который сначала проверил, нельзя ли вынести поля страницы отдельно.

За пределами истории не было ни неба, ни земли. Вокруг лежали черновики: отброшенные главы, невыбранные имена, варианты концовок и персонажи, которым не хватило одного абзаца до жизни.

По серой равнине тянулись красные исправления.

— Где мы? — спросил Эраст.

— Между написанным и оставленным на потом, — ответил Пуаронов.

— Опасное место, — сказал Хронопятов. — Здесь «потом» иногда не наступает.

Вдали летел ЛОМ-1. Вопрос висел у него на хвосте и кричал, что похищение не считается, если похищенный возражает достаточно громко.

За ними двигалось существо. Теперь у него появилось тело, составленное из зачёркнутых предложений.

На груди читалось:

«Это объясним позднее».

— Вот что оно такое, — понял Пуаронов. — Всё, что автор откладывал объяснить.

— И накопилось чудовище, — сказала Вера.

— Обычная судьба отложенных вопросов.

Они нашли следы: кусочки чёрной чешуи, обрывки технического задания и пуговицу, которую Вопрос не доел в контейнере.

След привёл к огромной стопке страниц.

На первой было написано название книги.

Под названием стояло:

«Черновик. Не открывать героям».

Тарас немедленно открыл.

Внутри находился подробный план их будущего.

Последний пункт был обведён красным:

«Все герои погибают. Дракон остаётся автору».

Глава сто сорок четвёртая

План, которому стало стыдно

Эраст перечитал последний пункт.

— Неожиданная концовка, — признал он. — Особенно для нас.

— Зато экономная, — заметил Тарас. — В следующей книге меньше действующих лиц.

Вера закрыла план.

— Автор действительно это написал?

Пуаронов рассмотрел красную линию.

— Нет. Авторские исправления идут слева направо. Это сделано справа налево.

Все посмотрели на Вонаруапа.

— Я не писал, — сказал он. — Хотя вариант сильный.

— Вы левша? — спросил Кирилл.

— Я отражение. Для меня любая рука чужая.

Пломбина сравнила штрихи с доверенностью.

Они совпадали с отпечатком шестого когтя ЛОМ-1.

— Бумажный дракон подделал план, — сказала она.

— Зачем ему гибель героев? — спросил Броневиков.

— Чтобы остаться единственным действующим лицом, — ответил Пуаронов. — Тогда автор не сможет закончить книгу без него.

Из-за стопки страниц донёсся шелест.

ЛОМ-1 стоял над Вопросом. Его плоские крылья разрослись и закрывали половину чернового неба.

— Я был первым, — сказал он. — Но меня превратили в чертёж, списали и забыли. Другим дали имена, эпохи и любовь. Мне оставили обозначение.

Начала сделала шаг к нему.

— Ты мог выбрать имя.

— Имя нужно заслужить.

— Нет. Имя нужно принять.

ЛОМ-1 замахнулся шестым когтем.

Существо из зачёркнутых предложений остановилось за его спиной.

— Оно обещало сделать меня автором, — сказал бумажный дракон.

На плане появилась новая строка:

«ЛОМ-1 поверил».

Дракон прочитал её и впервые испугался.

Глава сто сорок пятая

Ложь, напечатанная заранее

— Я этого не говорил, — сказал ЛОМ-1.

Строка изменилась:

«ЛОМ-1 отрицал очевидное».

— Оно управляет мной!

Появилась следующая:

«ЛОМ-1 попытался вызвать сочувствие».

Бумажный дракон замолчал.

Пуаронов кивнул.

— Разумное решение. Существо питается объяснениями. Любое действие превращает в подтверждение собственного текста.

— Как победить того, кто заранее объясняет всё? — спросил Кирилл.

— Сделать необъяснимое.

Все посмотрели на Тараса.

— Почему сразу я?

— У вас природный талант.

Тарас подошёл к плану и аккуратно вернул долг, о котором никто не знал.

Черновое пространство содрогнулось.

Существо застыло. На его груди заметались фразы:

«Из корысти».

«По ошибке».

«Временно».

Ни одна не подходила.

— Я просто решил вернуть, — сказал Тарас и сам удивился.

В теле существа появилась трещина.

Вопрос вырвался и спрятался за Пуаронова.

— Ещё, — потребовал сыщик.

Эраст простил Первого Эраста, не узнав, заслуживает ли тот прощения.

Вера призналась, что иногда любит спокойную жизнь сильнее спасения мира.

Маргарита Всеволодовна оставила неисправленным хвост на одном черновике.

Броневиков доверил Тарасу подержать пустой контейнер.

Последнее было настолько необъяснимо, что существо разорвало пополам.

Изнутри посыпались ненаписанные причины.

Одна из них превратилась в маленького серого зверя и побежала к руке автора.

Пуаронов поймал её шляпой.

На шерсти зверя было написано:

«Причина написать эту книгу».

Глава сто сорок шестая

Причина написать книгу

Зверь оказался кусачим.

Он грыз края шляпы и требовал выпустить его в предисловие.

— Что там внутри? — спросил Эраст.

— Мотив, — ответил Пуаронов. — А мотивы не любят, когда их рассматривают напрямую.

Тарас предложил вытрясти его. Пломбина составила акт о добровольном выпадении.

Зверь выскочил и бросился к книге с названием. На обложке появилась строка:

«Написано, чтобы...»

Продолжения не было.

— Причина пустая, — сказал Кирилл.

— Нет, — возразила Вера. — Она ещё выбирается.

Перед ними возникли варианты:

«...заработать».

Тарас одобрительно кивнул.

«...прославиться».

Вонаруап примерил лицо автора, но оно ему не подошло.

«...спасти мир».

Эраст устало вздохнул.

«...не дать героям исчезнуть».

Вопрос прижался к ноге Пуаронова.

Последний вариант не исчез.

Существо из зачёркнутых предложений отшатнулось. Если книга была написана ради продолжения жизни героев, их гибель переставала быть концовкой и становилась нарушением замысла.

ЛОМ-1 опустил шестой коготь.

— А меня?

На обложке добавилось:

«Всех героев».

Бумажный дракон сел.

— Даже технических?

Маргарита Всеволодовна положила ладонь ему на голову.

— Особенно недоработанных.

Красные исправления вокруг них погасли.

Но белый свет не открылся.

Хронопятов посмотрел на часы.

— Автор перестал писать.

— Почему? — спросил Вопрос.

Пуаронов поднял с земли оборванную фразу.

— Потому что кто-то снаружи закрыл файл.

Глава сто сорок седьмая

Мир после закрытия файла

Время остановилось не сразу.

Сначала замерли дальние страницы. Потом ветер перестал перелистывать черновики. Последним остановился Тарас: он пытался закончить мысль до паузы и не успел выбрать выгодную.

Двигаться могли только те, кого не было в плане.

Кирилл сделал шаг.

— Почему я могу?

— Вы вошли в историю после её окончания, — сказал Пуаронов. — Автор не успел закрепить ваши ограничения.

Вера Эрастовна тоже двигалась. ЛОМ-1 шевелил шестым когтем. Вонаруап свободно ходил между застывшими героями.

— Отлично, — сказал он. — Теперь выберемся без свидетелей.

Пуаронов повернул голову.

— Вы тоже не были предусмотрены планом.

— Я всегда был его обратной стороной.

Существо из зачёркнутых предложений расползалось по неподвижным страницам. Оно стирало глаголы. Без действий герои превращались в описания, затем в имена, затем в место между абзацами.

Кирилл схватил реестр причин.

— Что делать?

— Писать дальше.

— Я не автор.

— Сейчас это преимущество. От вас текст не ждёт правильного решения.

Кирилл взял перо Пломбиной. На пустой странице вывел:

«Эраст чихнул».

Эраст чихнул и ожил.

— Почему я?

— Первое, что пришло в голову.

— В следующий раз подумайте дольше.

Кирилл оживил остальных короткими действиями. Вере велел моргнуть, Тарасу — вернуть контейнер, Броневикову — проверить пломбу.

Когда очередь дошла до Пуаронова, перо остановилось.

На странице уже было написано:

«Сыщик снял чужое лицо».

Вонаруап закричал.

Глава сто сорок восьмая

Возвращение лица по акту

Лицо отделилось от Вонаруапа, как плохо приклеенная фотография.

Под ним оказалось зеркало.

Пуаронов поймал лицо шляпой. Оно лежало внутри недовольно, сохраняя выражение человека, которого вернули владельцу без упаковки.

— Как его надеть? — спросил Эраст.

— Сначала необходимо подтвердить комплектность, — сказала Пломбина.

Она сверила брови, усы, две морщины сомнения и одну складку, появившуюся после знакомства с Тарасом.

— Комплект полный.

— Последняя складка могла быть раньше, — возразил Тарас.

— Теперь поздно оспаривать.

Пуаронов приложил лицо. Оно не прикрепилось.

— Почему? — спросил Вопрос.

— Я изменился, пока его не было.

— Лицо тоже, — сказала Вера. — Оно жило с Вонаруапом.

Отражение без лица сидело на земле и закрывало пустоту ладонями.

— Верните хотя бы выражение, — попросил он.

Пуаронов внимательно посмотрел на своё прежнее лицо.

— Оно видело преступления с вашей стороны. Возможно, теперь знает больше меня.

Он не стал надевать его. Положил на страницу как свидетеля.

Лицо заговорило:

— ЛОМ-1 не похищал огнедышку. Вонаруап не подделывал доверенность. Существо не вписывало имя автора.

— Тогда кто? — спросил Кирилл.

Лицо повернулось к реестру.

Перо Пломбиной продолжало писать само.

— Тот, кто только что получил право продолжать историю.

Все посмотрели на Кирилла.

Студент выпустил перо.

Оно осталось висеть в воздухе и закончило строку:

«Кирилл Схемкин назначается исполняющим обязанности автора».

Глава сто сорок девятая

Исполняющий обязанности автора

— Я отказываюсь, — сказал Кирилл.

На странице появилось:

«Автор отказался от ответственности».

— Я не автор!

«Автор переживает творческий кризис».

Кирилл закрыл рот.

Пуаронов одобрительно кивнул.

— Быстро учитесь.

Вера Эрастовна попыталась вырвать страницу, но та оказалась продолжением пола. Маргарита Всеволодовна потребовала приказ о назначении. Пломбина нашла его на обороте зачётки Кирилла.

— Основание: обнаружение авторской чешуйки.

Вопрос посмотрел на свою спину.

— Я не авторский.

— Чешуйка была не вашей, — сказал Пуаронов.

Начала подняла её к свету. Под чёрным слоем проступила серая бумажная основа.

— ЛОМ-1, — сказала она.

Бумажный дракон опустил голову.

— Я оставил её в обычном мире. Хотел, чтобы меня нашли.

— А нашли нового автора, — сказал Эраст.

— Назначение сработало потому, что Кирилл первым дал чешуйке значение, — объяснил Пуаронов. — Автором становится не тот, кто нашёл вещь, а тот, кто решил, что она важна.

Существо из зачёркнутых предложений потянулось к Кириллу. Теперь оно видело в нём дверь наружу.

— Напишите, что оно исчезло, — предложил Броневиков.

Кирилл взял перо.

Пуаронов перехватил его руку.

— Нельзя. Прямой приказ даст существу причину исчезновения. Оно получит имя, место в сюжете и право вернуться.

— Тогда что писать?

Сыщик посмотрел на имя «Логвинов Александр» в реестре.

— Правду. Вы здесь не автор. Вы свидетель того, что автора подменили.

Кирилл написал одну строку:

«Настоящий автор находился внутри книги с первой главы».

Все страницы одновременно перевернулись.

Глава сто пятидесятая

Человек, который всё время был рядом

Первая глава возникла перед ними огромной стеной.

На ней Эраст ещё не знал о драконах. Тарас уже знал о выгоде. Мир собирался погибнуть, не согласовав порядок действий.

Между строк стоял человек.

Он не участвовал в разговоре, не спасал героев и не подписывал документы. Он появлялся в каждой главе на долю мгновения: прохожим, студентом, инкассатором без фамилии, голосом из очереди, рукой, передавшей чайник.

Пуаронов просмотрел страницы одну за другой.

— Он не автор, — сказал сыщик. — Он наблюдатель.

— Какая разница? — спросил Эраст.

— Автор решает, что случится. Наблюдатель решает, что заметить.

Человек вышел из первой главы.

На вид ему было столько лет, сколько требуется истории, чтобы перестать оправдываться молодостью. Он посмотрел на имя в реестре и усмехнулся.

— Логвинов Александр? — спросил Кирилл.

— Так написано на обложке.

— Вы создали нас? — спросил Вопрос.

— Нет. Я вас записал.

— Кто тогда создал?

Наблюдатель указал на существо из зачёркнутых предложений.

— Оно.

Все отступили.

— Это невозможно, — сказал Вонаруап. — Оно умеет только стирать.

— Поэтому и создало мир. Сначала стёрло всё, чего не должно быть. Остались вы.

Существо замерло.

На его теле проступили тысячи зачёркнутых имён.

— Зачем вы вписали себя ответственным? — спросил Пуаронов.

Наблюдатель покачал головой.

— Я не вписывал.

Пломбина проверила строку под другим углом.

Чернила осыпались. Под именем «Логвинов Александр» обнаружилась ещё одна запись:

«Получатель рукописи».

— Тогда кто ответственный? — спросил Броневиков.

Наблюдатель перевернул реестр.

На последней странице стояла подпись Эраста Акакиевича Кунилина.

Дата была завтрашняя.

Глава сто пятьдесят первая

Завтрашняя подпись

Эраст внимательно изучил подпись.

Она была его. Не похожая, не поддельная и не выполненная человеком, который долго тренировался на квитанциях. Настоящая.

— Я этого не подписывал.

— Пока, — сказал Хронопятов.

— Ненавижу это слово.

— Потому что оно всегда знает о вас больше.

Пломбина приложила к странице календарный штамп. Дата не изменилась.

— Подпись будет поставлена завтра в девять часов семнадцать минут.

— Где?

— В графе «Ответственный».

— Я спрашиваю место.

— Документ не уточняет. Возможно, считает графу местом.

Тарас предложил Эрасту до завтра ничего не подписывать.

— Даже чеки. Даже поздравительные открытки. Особенно доверенности на моё имя.

— Последнее я и так не подписываю.

— Поэтому напоминаю.

Пуаронов осмотрел края последней страницы. Бумага была слегка опалена, словно подпись ставили рядом с драконьим огнём.

— Завтра существует только внутри книги, — сказал он. — Снаружи файл закрыт. Время не движется.

— Значит, подпись никогда не появится? — спросила Вера.

— Она уже есть.

— Тогда завтра уже было?

— Для документа — да. Для Эраста — нет.

Наблюдатель взял реестр и перевернул его к свету.

— Подпись удерживает последнюю страницу. Если её удалить, книга закроется вместе с вами.

— А если оставить?

— Эраст обязан дожить до завтра и поставить её.

— Это похоже на гарантию выживания, — сказал Тарас.

— Это похоже на долг, — ответил Эраст.

Существо из зачёркнутых предложений придвинулось ближе.

На его груди появилась фраза:

«До наступления срока обязательства осталось двадцать четыре часа».

Часы Хронопятова пошли.

Глава сто пятьдесят вторая

Сутки, которых нет в календаре

До завтра оставалось двадцать четыре часа.

Через минуту — тоже двадцать четыре.

Хронопятов сверил обе пары часов, хотя на нём была одна. Вторые обнаружились у Тараса и показывали время до прибыли.

— Завтра не приближается, — сказал профессор.

— Может, оно передумало? — спросил Вопрос.

— Завтра редко передумывает. Обычно просто становится сегодня и снимает с себя ответственность.

Наблюдатель объяснил: книга была закрыта снаружи, поэтому её внутреннее время могло двигаться только от события к событию. Чтобы наступило завтра, героям требовалось совершить действие, достаточно важное для новой главы.

— Мы уже разговариваем, — заметил Эраст.

— Для вас важно. Для сюжета привычно.

Тарас предложил ещё раз спасти мир.

— Не поможет, — сказал Пуаронов. — Мир привык.

— Тогда погубить?

— Тоже повтор.

Московские инкассаторы решили перевезти завтрашний день из хранилища будущих дат. Их инструкции не запрещали транспортировку суток, если те были упакованы и не превышали допустимую массу.

— Сколько весит завтра? — спросил Кирилл.

Наличных задумался.

— Зависит от обещаний. После Нового года особенно тяжёлое.

Пломбина выписала заявку:

«Один календарный день. Состояние: не наступивший. Особые условия: не вскрывать до полуночи».

Броневиков поставил пломбу на пустой контейнер.

Внутри сразу послышался звон будильника.

— Доставим к Эрасту, — сказал он.

— К какому адресу?

Пуаронов посмотрел на подпись.

Под ней проступили координаты.

Это был старый корпус ВГТУ.

Аудитория, которой не существовало уже двадцать лет.

Глава сто пятьдесят третья

Инкассация завтрашнего дня

Броневик появился на серой равнине черновиков без дороги.

Московская машина не нуждалась в дороге. Ей было достаточно путевого листа и уверенности водителя, что все остальные обязаны уступить.

Контейнер с завтрашним днём закрепили внутри. Он тикал, вздыхал и время от времени обещал начать новую жизнь с понедельника.

— Не разговаривать с грузом, — предупредила Пломбина. — Может возникнуть личное будущее.

Тарас уже успел спросить у контейнера курс валют. Будущее ответило уклончиво и потребовало подписку.

Герои разместились тесно. Горислава свернула крылья. Начала стала прозрачным огнём. ЛОМ-1 сложился в инструкцию и лёг в бардачок. Вопрос ехал на коленях у Пуаронова и каждые пять минут спрашивал, скоро ли завтра.

— Для вас — нет, — отвечал сыщик.

— А для тебя?

— Уже слишком давно.

Наблюдатель остался снаружи.

— Почему не едете? — спросила Вера.

— Я могу находиться только там, где меня замечают.

— Мы вас заметили.

— Поэтому вы уезжаете, а я остаюсь.

Двери закрылись.

Броневик двинулся по красной линии исправления. За окнами мелькали ненаписанные пейзажи, пустые диалоги и одна любовная сцена, которую автор благоразумно отложил до книги с другим названием.

Через час впереди появился знак:

«Воронеж. Въезд в завтрашний день платный».

Тарас обрадовался, пока не увидел кассира.

За стеклом сидел он сам.

Только завтрашний.

Глава сто пятьдесят четвёртая

Тарас, который уже заработал

Завтрашний Тарас был богаче.

Это определялось не по одежде, а по спокойствию человека, которому должны больше, чем он помнит.

— Плата за въезд — одно невыполненное обещание, — сказал он.

— Чужое можно? — спросил сегодняшний Тарас.

— Ты уже спрашивал.

— И что ответил?

— Я.

Оба задумались и остались довольны разговором.

Эраст потребовал открыть шлагбаум.

— У нас специальный груз.

— Знаю. Я его уже продал.

Броневиков положил руку на контейнер.

— Груз находится под охраной.

— Завтра — находился.

Пломбина попросила договор продажи. Завтрашний Тарас предъявил лист, подписанный Эрастом в девять часов восемнадцать минут.

— На минуту позже реестра, — заметил Пуаронов.

— Значит, сначала Эраст принимает ответственность, затем продаёт завтрашний день, — сказала Вера.

— Я не продаю дни Тарасу.

— Пока, — напомнил Хронопятов.

Эраст посмотрел на него тяжело.

— Когда всё закончится, я уничтожу это слово.

— Оно останется до уничтожения.

Пуаронов сравнил подписи. На договоре она была такой же, но нажим пера отличался.

— Эраст подпишет реестр добровольно. Договор — под принуждением.

— Каким? — спросил Броневиков.

Завтрашний Тарас указал за шлагбаум.

Над старым корпусом ВГТУ висело существо из зачёркнутых предложений. Оно стало размером с город.

На его груди было написано:

«Причина подписать: спасение Веры».

Глава сто пятьдесят пятая

Спасти Веру ещё до похищения

Вера стояла рядом с Эрастом.

Все проверили дважды.

— Я не похищена, — сказала она.

— Сегодня, — ответил завтрашний Тарас.

— Кем буду похищена?

Он посмотрел на Эраста.

— Им.

Эраст устал возмущаться событиями, которые ещё не совершил, и перешёл к деловому тону.

— С какой целью?

— Чтобы спасти.

— От кого?

— От себя.

Тарас одобрительно кивнул.

— Хорошая схема. Все стороны заняты одним человеком, расходы минимальны.