Грело. Гаспар де Марсан

Глава 3. Цена болтовни.

Утром в дверь постучали раньше, чем Гаспар успел проснуться сам. Стук повторился три раза, после чего за дверью воцарилась тишина: человек снаружи явно знал, что хозяин комнаты услышал, и не собирался испытывать его терпение лишним шумом. Гаспар открыл глаза, несколько секунд смотрел на светлую полосу между ставнями, потом повернул голову к столу. Колпак лежал там же, где он оставил его ночью, рядом поблёскивал серебряный бубенчик, а в кубке осталось немного вина.

— Если Бельрив горит, начинайте с восточного крыла. Там всё равно давно пора делать ремонт, — произнёс он, садясь на кровати и нащупывая ногами сапоги. За дверью кто-то тихо фыркнул, однако голос пажа, когда тот ответил, снова стал почтительным.

— Его Величество велел передать, что малый совет собирается через четверть часа. Вас просят прийти, господин Грело, — юноша немного помедлил и, видимо решив, что поручение выполнено, уже сделал шаг от двери.

— Четверть часа? — Гаспар поднялся и налил воду в таз. — Передай Анри, что это оскорбительно мало для человека моей наружности. Хотя нет, ничего не передавай. Он обязательно решит проверить, сколько мне действительно требуется.

Паж рассмеялся уже открыто, пожелал ему доброго утра и ушёл. Гаспар плеснул холодной водой в лицо, вытерся и некоторое время стоял у умывальника, окончательно приходя в себя. Спал он меньше, чем следовало, но жаловаться на это было некому, да и особого желания не возникало. Через несколько минут он уже застёгивал зелёно-чёрный камзол, а перед самым выходом привязал к шее знакомый серебряный бубенчик и натянул колпак.

В коридоре Бельрив давно жил обычной утренней жизнью. Лакеи несли горячую воду в покои знати, секретари торопились из канцелярий с папками под мышкой, у лестницы два дворянина спорили о порядке подачи прошений. Один из них увидел Грело, недовольно отступил к стене и прижал свёрнутый лист к груди так, словно опасался, что шут отнимет его прямо по дороге.

— Только тебя с утра не хватало, — пробормотал он, пропуская Грело вперёд, а его собеседник тут же улыбнулся, предчувствуя ответ.

— Не тревожься, я быстро, — Грело прошёл несколько шагов спиной вперёд и указал на толстое прошение в руках дворянина. — А вот тебе, похоже, придётся задержаться. Если Анри дочитает это до конца, мы успеем состариться все втроём.

Второй мужчина рассмеялся, первый сердито спрятал бумагу под плащ. Грело уже отвернулся и пошёл дальше, не позволяя разговору задержать себя дольше необходимого. Малый совет собирался редко без причины, и если Анри велел поднять его с постели, значит, утро обещало оказаться интереснее обычного.

Перед дверью малой палаты стояли четверо гвардейцев. Старший молча открыл створку, но молодой солдат рядом всё-таки проводил Грело удивлённым взглядом. К подобным взглядам тот привык: люди могли месяцами видеть королевского шута возле трона и всё равно недоумевали, почему его пропускают туда, где даже знатное имя не всегда открывало дверь.

Малая палата была предназначена для работы, а не для впечатления гостей. Посередине стоял длинный дубовый стол, почти всю левую стену занимала карта королевства, у окна находился шкаф с папками и печатями. За столом уже сидели Анри, первый министр Этьен де Морне и адмирал де Шантре. Чуть в стороне, возле карты, стоял Матье Леклер — человек, которому король поручал тайные розыски, наблюдение за подозрительными людьми и сеть осведомителей, разбросанную от столичных таверн до приграничных крепостей. Официального громкого титула для этой работы у него не было, но при дворе прекрасно знали: если Леклер задаёт вопросы, значит, кто-то уже успел заинтересовать короля.

Грело вошёл, оглядел собравшихся и направился не к столу, а к окну. По дороге он снял с блюда небольшую грушу, стоявшую возле Анри, и устроился на широком подоконнике, словно оказался здесь исключительно ради завтрака.

— Я вижу, вы начали без меня. Это многое объясняет, — заметил он, рассматривая грушу и выбирая, с какой стороны откусить. Морне поднял глаза от бумаг, но отвечать не стал, тогда как Анри лишь едва заметно усмехнулся.

Адмирал де Шантре отреагировал иначе. Он некоторое время смотрел на Грело, затем повернулся к королю и сдержанно спросил:

— Ваше Величество, разговор, который нам предстоит, обязательно вести в его присутствии? — он произнёс последнее слово без особой неприязни, но достаточно ясно дал понять, что место шута на подоконнике рядом с государственными бумагами считает странным.

Грело первым посмотрел на дверь.

— Я могу выйти. Правда, тогда вам придётся потом пересказать самое интересное, а память у военных, говорят, портится от порохового дыма, — он откусил грушу и с любопытством посмотрел на адмирала, словно действительно ожидал решения от него.

Анри не дал Шантре продолжить.

— Пусть сидит, — король подвинул к себе несколько листов и взглядом вернул адмирала к делу. — Матье проверил вчерашний разговор Уолсингема с вами. Я хочу услышать всё ещё раз при тех, кто присутствовал на приёме.

Шантре недовольно сжал губы, однако спорить не стал. Леклер отступил от карты и положил ладонь на спинку свободного кресла.

— Сэр Эдмунд действительно интересуется нашими кораблями, государь. Но разговор начался не вчера и не по его инициативе, — Матье говорил спокойно, время от времени поглядывая в короткую записку перед собой. — Английская сторона ещё три недели назад предложила оплачивать часть расходов на сопровождение торговых судов по северному маршруту. Адмирал сообщил об этом моим людям почти сразу.

Шантре кивнул и провёл пальцем по краю стола.

— Уолсингем хотел знать, сколько кораблей мы сможем вывести до осени. Никаких других предложений он мне не делал, — адмирал бросил короткий взгляд на Грело, который как раз с невинным видом откусывал очередной кусок груши.

Анри тоже посмотрел на шута.

— Что скажешь, Грело?

В комнате на мгновение стало тише. Морне слегка повернул голову, адмирал нахмурился ещё сильнее. Со стороны вопрос государя выглядел именно так, как должен был выглядеть: король по привычке решил развлечься мнением собственного шута посреди серьёзного разговора.

Грело задумчиво посмотрел на Шантре.

— Скажу, что сэр Эдмунд любит наши корабли значительно больше, чем французские вина. На вино вчера он смотрел без расчёта, а на адмирала — каждый раз, когда речь заходила о море, — он доел грушу и попытался попасть огрызком в пустую чашу на столе. Промахнулся, огрызок прокатился между бумагами Морне, и первый министр молча подвинул чашу ближе.

Шантре фыркнул.

— Это всё?

— Нет. Ещё у вас ужасный портной, но, полагаю, к государственной безопасности это отношения не имеет.

Анри опустил глаза к бумагам, скрывая улыбку. Леклер же на короткое мгновение встретился взглядом с Грело и почти незаметно кивнул. Он услышал в ответе именно то, что требовалось; остальные получили обычную шутку.

— Значит, на Уолсингема пока время не тратим, — Анри перевёл взгляд на адмирала. — Если условия сопровождения изменятся или появится предложение, о котором вы не докладывали, я хочу знать раньше, чем английский посол успеет выйти из вашей комнаты.

Шантре спокойно подтвердил приказ. Морне тем временем раскрыл другую папку и положил перед королём лист с несколькими цифрами.

— Тогда у нас остаётся вопрос, который уже стоит казне денег. Вчера мы решили направить дополнительное зерно в Лоренн и две соседние области. Объявить решение должны были завтра после полудня, — первый министр говорил ровно, но по тому, как он придерживал документ двумя пальцами, было заметно раздражение. — Сегодня ещё до открытия большинства рынков три торговых дома начали скупать зерно в столице и окрестностях.

Анри откинулся на спинку кресла.

— Цена уже поднялась почти на десятую часть. Если закупки продолжатся ещё день, казна будет приобретать собственное зерно дороже из-за решения, которое сама ещё не объявила, — король провёл пальцем по строке и посмотрел на Морне. — Кто знал?

— Мы с вами, Бонне, два секретаря малого совета и трое чиновников, готовивших распоряжение, — Морне отсчитал людей на пальцах и положил ладонь на стол. — Кроме того, о направлении зерна должен был знать Леклер, поскольку часть обозов потребует охраны.

Матье кивнул.

— Мои люди получили сведения только ночью. До этого никто из них не имел доступа к решению, — он перевёл взгляд на короля. — Я уже начал проверять секретарей и канцелярских чиновников.

Грело молчал. Он ковырял ногтем маленькую трещину на деревянной раме окна и выглядел настолько незаинтересованным, что Шантре вскоре вообще перестал поглядывать в его сторону.

Анри, однако, снова обратился именно к нему.

— А ты чего притих?

Грело поднял голову.

— Наслаждаюсь редким зрелищем. Семь взрослых людей знали секрет, а виноваты пока бумаги.

Морне усмехнулся, хотя едва ли нашёл замечание особенно смешным.

— Возможно, ты предложишь допросить бумаги лично?

— Нет. Они слишком хорошо умеют молчать, — Грело почесал висок краем колпака и посмотрел на короля. — Я бы начал с людей. Люди обычно хуже.

Анри некоторое время держал его взгляд, потом вернулся к Леклеру.

— Проверь всех, кто имел доступ к решению. Без арестов, пока не будет причины. Мне не нужен скандал в канцелярии только потому, что один торговец оказался удачливее других.

Леклер наклонил голову. Совет продолжился, и Грело больше не вмешивался без приглашения. Обсудили состояние восточной дороги, задержку жалованья двум гарнизонам и жалобу духовенства Сен-Люка на сборщика налогов, который за один месяц умудрился поссориться с аббатом, городским советом и собственными стражниками. Грело дважды позволил себе замечания, когда Анри сам обращался к нему, а остальное время сидел у окна, ел вторую грушу и изредка смотрел на присутствующих так, будто действительно едва следил за разговором.

Когда бумаги закончились, Анри поднялся. Адмирал первым собрал документы и направился к двери; Морне задержался, чтобы уточнить время вечернего доклада, после чего последовал за ним. Секретарь, записывавший решения, тоже вышел и аккуратно прикрыл за собой створку.

Леклер остался.

Грело всё ещё сидел на подоконнике. Он дождался, пока шаги в коридоре удалятся, затем снял колпак и положил рядом. Анри подошёл к двери, проверил, плотно ли она закрыта, и только после этого вернулся к столу.

— Теперь без груш и адмирала, — король сел и кивнул Грело. — Что ты действительно увидел вчера?

Гаспар спрыгнул с подоконника. Он не стал садиться, а подошёл к столу и опёрся ладонью о край карты, лежавшей среди бумаг.

— По Уолсингему Матье, скорее всего, прав. Он следил за Шантре, когда речь заходила о море, но не пытался скрыть интерес. Если бы они договаривались о чём-то другом, посол должен быть либо очень глупым, либо очень уверенным в себе, — Гаспар повернул голову к Леклеру. — На первое он пока не похож.

— На второе вполне, — Матье взял стул и сел напротив. Теперь его голос изменился: исчезла сухая официальность, с которой он докладывал при адмирале. — Я проверю его людей ещё раз, но пока там ничего нет.

Анри кивнул.

— Монревель?

Гаспар посмотрел на короля.

— Вот там что-то есть, но я пока не знаю что. Вчера он слишком быстро отреагировал на имя Бонне, а ночью я дважды услышал одно и то же от людей, которые никак между собой не связаны, — он рассказал о разговоре в западном переходе и о слухах на кухне, не пытаясь приукрашивать услышанное. — Один человек, работавший с финансовыми реестрами, уверен, что люди Монревеля получили крупную сумму, которой нет в обычных реестрах.

Леклер провёл большим пальцем по подбородку.

— И ты опять шлялся по кухням после полуночи?

— Там кормят лучше, чем у твоих осведомителей, — Гаспар посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — И разговаривают значительно охотнее.

— У меня есть люди для подобных вещей.

— Именно поэтому при появлении твоих людей все вспоминают, что умеют молчать.

Матье хотел ответить, но Анри поднял ладонь.

— Не начинайте с утра. Матье, можешь проверить деньги Монревеля так, чтобы он не заметил?

— Если они прошли через кого-то из его обычных кредиторов — к вечеру буду знать. Если расчёт был частным, потребуется больше времени, — Леклер взял лист и быстро записал несколько слов. — В дом графа пока никого не отправляю.

— И правильно, — Гаспар выпрямился. — Монревель вчера едва не лопнул от одного вопроса о камзоле. Если возле его дома сегодня появится новый слуга, даже он начнёт думать.

Леклер бросил на него короткий взгляд.

— Иногда ты удивительно высокого мнения о человеческой наблюдательности.

— Нет. Просто Монревель подозрителен, когда дело касается денег. Это другое.

Анри отодвинул папку и подался вперёд.

— А теперь зерно. Матье хочет проверить людей официально. Ты вчера говорил, что этого делать не надо. Почему?

Гаспар на несколько мгновений задумался.

— Потому что человек, который продал сведения, будет готов к вопросам. Он заранее знает, что совершил. Я бы сначала поискал того, кто вообще не понимает, что сделал что-то опасное, — он потянул к себе список людей, имевших доступ к решению, и просмотрел имена. — Кто вчера после совета первым ушёл из дворца?

Леклер подвинул стул ближе.

— Пьер дЭскаль отправился домой. У него больная жена, это подтверждено. Клод Вернье вышел около девяти, вернулся через два часа. Антуан Лавер оставался в канцелярии почти до полуночи. Остальные трое разошлись между десятью и одиннадцатью.

— Куда ходил Вернье?

— Пока не знаю.

Гаспар поднял голову.

— Значит, узнай не ты.

Матье нахмурился.

— И кто?

— Я.

— Разумеется, — Леклер откинулся на спинку стула и посмотрел на Анри. — Когда-нибудь я всё-таки выясню, зачем мне вообще держать людей в городе.

— Чтобы делать то, что Гаспар не может, — спокойно ответил король. — И исправлять то, что он испортил.

Гаспар повернулся к нему.

— Вот это уже неблагодарность. Я хотя бы обычно предупреждаю, прежде чем портить.

Анри усмехнулся, затем снова стал серьёзен.

— До вечера. Если ничего не найдёшь, Матье начнёт свою проверку.

— До вечера хватит, — Гаспар взял список и сложил его пополам. Перед тем как убрать бумагу в рукав, он посмотрел на Леклера. — Кстати, ночью слышал ещё один разговор. Двое молодых господ обсуждали, что в понедельник снимут какого-то капитана, а вместо него поставят человека Морне.

Леклер на секунду задумался, затем усмехнулся.

— Арно Ферье. Комендант заставы у Сен-Бертена. Три недели назад упал с лошади, сломал бедро и сам попросил замену. Морне предложил человека, который служил с его племянником.

Гаспар немного помолчал.

— И всё?

— Тебе хотелось государственной измены?

— Хотя бы хорошего скандала.

— Извини. Обычное покровительство.

Гаспар сунул список в рукав.

— Начинаю разочаровываться во дворе.

Он вышел из малой палаты первым. В коридоре снова пришлось стать Грело прежде, чем дверь закрылась за спиной: молодой паж нёс навстречу поднос с письмами, чуть дальше разговаривали двое офицеров. Грело поправил колпак и, проходя мимо пажа, попытался вытащить верхнее письмо. Юноша успел поднять поднос выше головы.

— Нельзя, господин Грело.

— Вот так всегда. Человек хочет расширить образование, а ему мешает канцелярия, — Грело развёл руками и продолжил путь, слыша за спиной смех.

Клод Вернье работал в небольшой комнате рядом с архивом малого совета. Когда Грело появился в дверях, секретарь сидел за столом и переписывал какой-то приказ. Ему было около двадцати пяти, волосы он зачёсывал назад слишком тщательно, а на пальцах постоянно оставались следы чернил, как бы часто он ни вытирал руки.

Грело вошёл без приглашения и сел на край стола.

— Уйди, — Клод даже не поднял головы. Он продолжил писать, только отодвинул чернильницу подальше от гостя. — Сегодня у меня работы больше, чем желания тебя терпеть.

— У всех так, — Грело взял песочницу и переставил на другую сторону листа. Клод тут же вернул её обратно, а шут снова передвинул, теперь чуть дальше. — Ты просто первый, кто осмелился признаться.

Секретарь наконец поднял глаза.

— Если ты ещё раз её тронешь, я позову стражу.

— Хорошо, — Грело согласно кивнул и убрал руки на колени. Через мгновение он заметил тонкую голубую ленту, наполовину спрятанную под стопкой бумаг. — А это твоё?

Клод слишком быстро накрыл ленту ладонью.

— Не трогай.

Грело перевёл взгляд с руки секретаря на его лицо.

— Теперь обязательно потрогаю.

— Грело.

— Женщина?

Клод покраснел и раздражённо придвинул бумаги ближе.

— Тебе заняться нечем?

— Совершенно. Король занят, Морне скучный, Леклер не любит меня с утра, — Грело вытянул ноги и устроился удобнее. — Поэтому рассказывай. Красивая?

Секретарь старался не улыбаться, но получилось плохо.

— Очень.

— Богатая?

— Почему это первое, что тебя интересует?

— Потому что если богатая, тебе придётся страдать. Если бедная, ещё есть надежда страдать вместе.

Клод рассмеялся и отложил перо. Грело не торопил его, позволив разговору пройти через знакомство, имя девушки и обстоятельства встречи. Через несколько минут выяснилось, что её зовут Мари Фавр, она приходится племянницей столичному торговцу и вчера вечером действительно встречалась с Клодом в доме общей знакомой.

— Торговец чем? — Грело взял перо и покрутил его между пальцами, стараясь не смотреть на секретаря слишком внимательно.

— Всем понемногу. Зерно, ткани, вино, — Клод пожал плечами и протянул руку за пером. — Отдай, ты сломаешь.

Грело позволил забрать перо.

— И чем ты её развлекал? Неужели рассказывал о том, сколько документов переписал за день?

— Мы разговаривали нормально.

— Это я понял. О чём?

— Не помню. О городе, знакомых, её дяде, — Клод снова взялся за письмо, однако теперь писал медленнее. — Она жаловалась, что торговля в этом месяце плохая.

Грело наклонился и стал рассматривать печать на соседнем документе.

— Зерно дорого?

Клод перестал писать.

Пауза была короткой, но её хватило.

Грело поднял голову.

— Что ты ей сказал?

— Ничего.

— Я ещё не спрашивал, говорил ли ты что-нибудь.

Клод медленно положил перо. На лице появилось выражение человека, который внезапно вспомнил вчерашний разговор гораздо лучше, чем минуту назад.

— Я просто сказал, что цены могут измениться.

— Почему?

— Она сказала, что дядя собирается покупать зерно и не знает, ждать или нет, — секретарь провёл ладонью по волосам, потом посмотрел на дверь. — Я не называл Лоренн. Не говорил о решении совета. Просто сказал, что через несколько дней рынок может пойти вверх.

Грело перестал улыбаться.

— Зачем?

Клод несколько секунд молчал и наконец пожал плечами.

— Не знаю. Хотел... не выглядеть перед ней обычным писарем.

Грело смотрел на него достаточно долго, чтобы Клод начал ёрзать на стуле.

— Деньги она тебе давала?

— Нет.

— Подарки?

— Только эту ленту.

— Просила узнавать что-нибудь ещё?

— Никогда.

— Её дядя знает, где ты служишь?

Клод закрыл глаза.

— Конечно.

Грело слез со стола и прошёл к окну. Всё выглядело слишком просто, и именно поэтому объяснение ему не нравилось меньше, чем если бы секретарь признался в продаже сведений. Человек мог разрушить месячную работу не из-за золота и не ради политики, а просто потому, что захотел казаться интереснее перед девушкой.

— Что теперь будет? — Клод спросил тихо и уже без раздражения. Он сидел неподвижно, сцепив пальцы перед собой.

Грело повернулся.

— Сейчас ты останешься здесь и никому ничего не скажешь. Особенно Мари. Если решишь предупредить её или её дядю, разговор продолжит Леклер, а он значительно хуже меня шутит.

Клод побледнел ещё сильнее.

— Король узнает?

— Да.

— Грело...

— Не проси меня ничего скрывать, — Грело подошёл к столу и наклонился, чтобы секретарь смотрел прямо на него. — Если ты сказал правду и не продавал сведения, я так и передам. Если соврал хоть в одном месте, Матье найдёт это раньше вечера.

Клод кивнул. Грело снова надел обычную улыбку ещё до того, как открыл дверь, и вышел в коридор, где две девушки из канцелярии несли стопку документов. Одна из них улыбнулась ему, вторая спросила, что он делал у Вернье.

— Пытался научить его писать, — Грело указал большим пальцем на дверь. — Безнадёжный случай. Он знает слишком много букв.

До полудня Леклер проверил историю. Мари действительно рассказала дяде о разговоре с Клодом, тот связался с двумя торговыми домами, и ещё ночью из города выехали люди с распоряжениями начинать закупки. Ни денег, ни обещанных услуг, ни других сведений секретарь не получал. Глупость оказалась именно глупостью, хотя от этого она не стала дешевле для казны.

Анри выслушал доклад ближе к вечеру в небольшой комнате рядом с библиотекой. Морне стоял у окна, Леклер держал в руках результаты проверки, а Грело сидел на подлокотнике кресла и медленно вращал яблоко в ладони.

— Значит, один человек захотел произвести впечатление на девушку, девушка похвасталась перед дядей, а дядя за несколько часов успел поднять рынок, — Анри прошёл от стола к окну и остановился рядом с Морне. — Иногда мне кажется, что половина законов существует только потому, что люди не способны вовремя закрыть рот.

— Вторая половина существует потому, что первая всё равно не работает, — Грело подбросил яблоко и поймал его. Морне посмотрел на него, но на этот раз даже не стал комментировать.

Леклер раскрыл лист.

— Девушка и её дядя подтверждают рассказ Вернье. Предварительной договорённости не было. Торговец просто воспользовался сведениями сразу после того, как их получил.