Грело. Гаспар де Марсан

Глава 6. Прошение.

К полудню следующего дня в Малом зале Бельрива становилось душно. За высокими окнами стояло ясное утро, но распахнуть их настежь не позволяли лежавшие на столах бумаги: первый же сильный порыв ветра разнёс бы по залу прошения, справки и выписки, которые трое секретарей раскладывали перед королём уже больше двух часов. Поэтому створки держали приоткрытыми лишь сверху, и свежего воздуха едва хватало тем, кто стоял ближе к окнам.

Грело устроился на широком каменном подоконнике. Одна нога была согнута, вторая почти касалась пола, а на коленях лежала небольшая деревянная миска с орехами, которую он без всякого стеснения утащил со стола для просителей. Иногда шут лениво раскалывал скорлупу рукоятью ножа, иногда вмешивался в разговор, но большую часть времени словно скучал и разглядывал людей, ожидавших своей очереди.

Анри сидел за длинным столом под гербом де Валье. Справа от него работал Этьен де Морне, перед которым успели вырасти две аккуратные стопки бумаг: одну следовало передать дальше, вторую вернуть просителям с замечаниями. Слева менялись секретари. Чуть поодаль стояли несколько придворных, ожидавших личного разговора с королём после окончания приёма. Среди них Гаспар заметил герцога Эмиля де Лароша. Тот держал под мышкой тонкую папку, время от времени переговаривался с пожилым советником и пока не проявлял ни малейшего недовольства тем, что приходится ждать.

Перед королём стоял барон дЭрвиль, уже четверть часа объяснявший, почему прошлогодний неурожай делает совершенно невозможной уплату налога с двух его владений.

— Град уничтожил почти треть виноградников, государь, — говорил барон, прижимая к груди шляпу с длинным белым пером. — В северной части поместья сбор оказался худшим за последние пятнадцать лет. Если казна не даст хотя бы год отсрочки, мне придётся занимать деньги под совершенно грабительский процент.

Морне посмотрел в лежавшую перед ним справку.

— Ваш управляющий сообщает о потере двадцати двух процентов урожая.

— Он составлял отчёт до окончательного сбора.

— И до покупки двух новых карет? — лениво поинтересовался Грело с подоконника.

Барон повернул голову.

— Что?

Шут расколол очередной орех и, не торопясь, выковырял ядро кончиком ножа.

— Кареты. Красная и синяя. Вторая особенно хороша. Я видел её вчера во дворе и теперь тоже страдаю от последствий вашего неурожая.

Кто-то из ожидавших просителей тихо засмеялся. ДЭрвиль заметно напрягся.

— Покупка была согласована ещё до града.

— Тогда совершенно другое дело, — сочувственно кивнул Грело. — Стихия хотя бы имела приличие подождать, пока вы выберете обивку.

Анри прикрыл рот пальцами, но Гаспар успел заметить улыбку. Морне, которому приходилось сохранять серьёзность за всех присутствующих, пролистал ещё одну бумагу.

— Вы также увеличили расходы на конюшню на сто восемьдесят экю.

Барон бросил на шута мрачный взгляд.

— У меня появились новые обязанности при дворе.

— Которые едят овёс? — уточнил Грело.

— Грело, — негромко остановил его король.

Шут поднял обе ладони и снова занялся орехами.

Анри выслушал ещё несколько объяснений, после чего предоставил барону отсрочку лишь на половину запрошенной суммы и велел казначейству повторно проверить состояние виноградников. ДЭрвиль поклонился, явно недовольный результатом, но спорить не посмел. Когда он отошёл от стола, Грело поймал его взгляд и поднял орех в знак прощания. Барон отвернулся так резко, что белое перо на шляпе ударило его по щеке.

Следующим оказался купец из столицы, просивший разрешить расширение складов возле речной пристани. Там всё было проще: Морне обнаружил, что «временные» навесы уже три года стоят на королевской земле, Анри потребовал оплатить прошлое пользование, а Грело поинтересовался, можно ли и ему поставить временный дом возле дворца лет на двадцать. Купец рассмеялся слишком громко, понял это и сразу перестал.

После него в зал пригласили вдову мелкого чиновника, просившую сохранить за ней комнату в доме, принадлежавшем ведомству её покойного мужа. Здесь Грело не сказал ни слова. Женщина говорила тихо, нервно теребя край рукава, а Анри задал всего несколько вопросов и распорядился оставить ей жильё до конца года. Морне отметил решение на полях, секретарь забрал прошение, и вдова вышла, несколько раз оглянувшись, будто до конца не поверила, что всё действительно закончилось.

Пока служитель называл следующего просителя, у бокового стола неожиданно возник спор.

Сначала Гаспар обратил внимание только на голос — молодой, раздражённый и слишком громкий для человека, который хотел чего-нибудь добиться от королевского секретаря.

— В этой бумаге есть копия казначейской записи, — говорил кто-то. — Там указана и сумма, и дата выплаты.

— Я вижу, господин, — терпеливо ответил секретарь. — Но нет заверения провинциального бальи.

— Потому что бальи назначен де Ровеном.

— Это не отменяет порядка подачи прошений.

Грело расколол ещё один орех и повернул голову.

Возле стола стоял молодой дворянин, которого он прежде не видел. Лет двадцати одного или двадцати двух, среднего роста, с дорожным загаром и светло-каштановыми волосами, которые придворный цирюльник наверняка счёл бы нуждающимися в немедленном вмешательстве. Камзол был хорошего сукна, но далеко не новой моды; сапоги тщательно вычищены, хотя на правом ещё оставалась тонкая полоска засохшей дорожной грязи. На поясе висела шпага. Рядом с молодым человеком переминался невысокий седой мужчина в простом коричневом кафтане, прижимавший к груди старую шляпу.

Секретарь вернул бумаги через стол.

— Получите печать бальи, и прошение будет принято.

Молодой человек не взял их.

— Вы предлагаете попросить человека де Ровена заверить жалобу на де Ровена?

Секретарь устало вздохнул.

— Я ничего не предлагаю. Я объясняю вам установленный порядок.

— А пока мы будем соблюдать порядок, с людей продолжат брать деньги, которые уже однажды заплатила корона.

Несколько ожидавших обернулись. Седой спутник осторожно потянул дворянина за рукав.

— Господин Тео...

Тот словно не почувствовал.

Грело бросил скорлупу в миску, соскользнул с подоконника и подошёл ближе.

— Если собираетесь драться с секретарём, сначала отдайте старику бумаги, — посоветовал он. — Кровь плохо отстирывается с королевских прошений.

Молодой дворянин резко повернулся. На мгновение в его лице появилось раздражение от нового вмешательства, потом он узнал придворный костюм и бубенцы.

— Я не собираюсь ни с кем драться.

— Жаль, — Грело остановился рядом и с интересом осмотрел секретаря. — Приём сегодня не особенно весёлый.

Тот нахмурился.

— Господин Грело, я всего лишь выполняю правила.

— Именно это все говорят перед тем, как становится скучно.

Седой мужчина опустил голову, скрывая улыбку. Молодой дворянин, напротив, продолжал смотреть на шута с плохо скрываемым нетерпением.

— Вы можете передать бумагу королю? — спросил он наконец.

Грело перевёл взгляд на сложенные листы.

— Могу.

Тео протянул их.

— Тогда...

Шут не пошевелился.

— Но пока не понимаю зачем.

Юноша на несколько секунд замер с протянутой рукой.

— Потому что два года с людей берут незаконную пошлину.

— Вот теперь уже интереснее. — Грело всё-таки забрал бумаги, но вместо того чтобы читать, повернулся к седому спутнику. — А вы кто?

Старик немного растерялся.

— Мартен Брессе, господин. Староста Вержи.

— Вержи... — Грело припомнил название и развернул верхний лист. — Это где мост через Льенну?

Брессе сразу оживился.

— Да, господин. Королевская дорога на Ормэ проходит через нас.

— И кто собирает деньги?

— Люди сеньора де Ровена. По четыре су с каждой гружёной повозки, по два — с пустой. С гуртов отдельно.

Гаспар быстро просмотрел первые строки. Бумаги были составлены не рукой простого сельского старосты. Здесь имелась копия распоряжения королевской казны трёхлетней давности и список выплат. Он поднял глаза на Тео.

— А вы здесь при чём?

— Я привёз прошение.

— Это я уже понял. Почему?

Молодой человек явно не ожидал вопроса.

— Потому что его дважды возвращали.

Грело подождал.

Тео нахмурился.

— Что?

— Я надеялся услышать продолжение. Может быть, де Ровен отобрал у вас любимую лошадь? Убил собаку? Собирает эти четыре су лично с вашей семьи?

— Нет.

— Тогда зачем вам это?

Юноша бросил взгляд на Брессе, потом снова посмотрел на шута.

— Я ехал в столицу через Вержи. У моей повозки сломалось колесо, пришлось задержаться на два дня. Я увидел, как они собирают пошлину, а господин Брессе рассказал про распоряжение короля. Их бумаги уже возвращали из столицы, потому что не хватало этой проклятой печати. Я всё равно ехал сюда и взял прошение с собой.

Грело медленно сложил документы.

— То есть вы третий день таскаете чужую жалобу только потому, что случайно сломали колесо?

Тео сжал губы.

— Если приказ отменил сбор, деньги брать не должны.

— Вы удивительно опасный человек, господин...

— Тео де Монталь.

Гаспар слышал фамилию. Небогатый провинциальный род, без заметного влияния при дворе, но достаточно старый, чтобы никто не сомневался в праве его представителей носить шпагу. Больше в памяти ничего не всплыло.

— Де Монталь, — повторил Грело и наконец посмотрел в бумаги внимательнее. — А что именно здесь не нравится нашему несчастному секретарю?

Тот, до сих пор вынужденный слушать разговор, сразу вмешался:

— Никакого подтверждения из провинции. Только подписи жителей и копия казначейской записи. По таким бумагам можно обвинить любого человека в чём угодно.

— Видите? — Грело протянул бумаги Тео. — Можно обвинить любого. А вы выбрали человека побогаче. Неразумно.

— Здесь есть расписка о выплате де Ровену, — раздражённо ответил молодой дворянин. — Корона компенсировала ему отказ от права брать пошлину.

— Я умею читать.

— Тогда прочитайте.

На мгновение в голосе Тео появилось такое нетерпение, что Брессе снова осторожно тронул его за локоть. Грело медленно поднял на юношу глаза.

— А вы умеете разговаривать с людьми, которые могут вам помочь?

Тео понял, что сказал лишнее. Судя по тому, как напряглась челюсть, извинения давались ему значительно тяжелее спора.

— Иногда, — ответил он после паузы.

— Сегодня получается хуже обычного.

— Сегодня меня уже три раза отправили за печатью к человеку, на которого мы жалуемся.

Грело хмыкнул и перевёл взгляд на старосту.

— Сколько времени собирают пошлину после выплаты?

— Третий год, господин.

— А называют её как?

— Теперь говорят, что деньги идут на содержание моста. Раньше называли проездным сбором.

— Мост ремонтируют?

Брессе немного подумал и почесал седую щетину на подбородке.

— Весной две доски поменяли.

— За три года?

— Ещё перила красили.

Грело посмотрел на Тео.

— Всё слышали? У человека крашеные перила, а вы жалуетесь.

Юноша сначала принял слова всерьёз, потом заметил выражение лица шута и шумно выдохнул через нос.

— Вы передадите прошение или нет?

— Теперь, пожалуй, передам.

Гаспар сунул бумаги под мышку и направился обратно к королевскому столу. За спиной секретарь пробормотал что-то о нарушении порядка, но спорить с человеком, которому король позволял перебивать герцогов, было бессмысленно.

Анри как раз закончил разговор с представителем ткацкой гильдии. Пока секретарь убирал документы, Грело приблизился к столу и положил перед королём прошение Брессе.

— Нашёл кое-что, государь.

Морне посмотрел на бумагу и нахмурился.

— Это не из принятой стопки.

— Именно поэтому она такая свежая.

— Грело.

— Я проверил. На вкус обычная.

Анри откинулся на спинку кресла и посмотрел сначала на него, затем на стоявших у бокового стола Тео и Брессе.

— Что случилось?

Грело взял верхний лист и помахал им, словно веером.

— Молодой человек у стены пытается доказать, что если корона заплатила дворянину за отмену пошлины, тот не должен продолжать собирать её под другим названием. Я объяснил ему, что он слишком многого хочет от жизни.

По залу прошёл лёгкий смешок. Тео покраснел, но промолчал.

Анри протянул руку.

— Дай сюда.

Грело вложил бумаги ему в ладонь и вернулся к подоконнику, снова изображая человека, которого дальнейшее совершенно не касается.

Морне подвинулся ближе. Они с королём несколько минут просматривали документы, время от времени переговариваясь вполголоса. Затем первый министр поднял голову.

— Нет заверения бальи.

— Об этом мне уже сообщили, — заметил Анри.

— Без него мы не знаем, продолжается ли сбор в действительности и на каком основании.

Тео сделал шаг вперёд.

— Ваше Величество, люди де Ровена стоят у моста каждый день.

Морне повернулся к нему.

— Вас спрашивали?

Молодой дворянин остановился. В глазах мелькнуло раздражение, но на этот раз он заставил себя промолчать.

Анри заметил это и слегка приподнял бровь.

— Подойдите, господин.

Тео приблизился вместе с Брессе. По пути он успел бросить на Грело короткий взгляд, в котором смешались благодарность и опасение, что шут снова вмешается.

— Ваше имя? — спросил король.

— Тео де Монталь, государь.

— Вы из Монталей Шаренской провинции?

Юноша явно не ожидал, что Анри знакома фамилия его рода.

— Да, Ваше Величество.

Король присмотрелся к нему внимательнее.

— Я помню вашего отца. Он служил у моего дяди.

Тео поклонился.

Анри снова перевёл внимание на бумаги.

— Вы утверждаете, что де Ровен получил компенсацию за полный отказ от дорожного сбора.

— Здесь копия казначейской записи, государь, — Тео осторожно указал на второй лист. — Деньги выплачены три года назад. После этого сбор продолжился, только теперь его называют платой за содержание моста.

— Это не одно и то же, — заметил Морне. — Некоторые соглашения действительно запрещают только старый феодальный сбор, оставляя владельцу право взимать плату за содержание переправы.

— Но...

Тео запнулся. Гаспар увидел, как пальцы юноши сжались вокруг края шляпы.

— Но что? — спросил Анри.

— Мост содержат сами жители, государь. Весной плотники из Вержи меняли настил. Де Ровен не заплатил им ничего.

Брессе энергично кивнул.

— Всё верно, Ваше Величество. Мы сами собирали деньги. И лес свой был.

Морне уже собирался что-то сказать, когда со стороны ожидавших придворных раздался спокойный голос:

— Если речь идёт о Вержи, я помню соглашение.

Гаспар повернул голову. Эмиль де Ларош оставил своего собеседника и подошёл ближе, по-прежнему держа папку под мышкой. Король жестом позволил ему говорить.

— Три года назад я видел свод расходов по западным дорогам, — объяснил герцог. — Казна выкупала несколько частных пошлин, чтобы открыть торговый путь на Ормэ. Де Ровен был одним из самых дорогих.

Грело негромко присвистнул с подоконника.

— Приятно узнать, что даже отказ брать чужие деньги может стоить целое состояние.

Ларош бросил на него короткий взгляд, в котором скорее мелькнуло веселье, чем раздражение.

— Иногда, Грело, люди дорожат своими привычками.

— Это я понимаю.

Анри положил ладонь на бумаги.

— Компенсация была за полный отказ от сбора?

Герцог не стал отвечать сразу. Он подошёл к столу, просмотрел копию казначейской записи и покачал головой.

— По одной этой выписке не скажу. Насколько помню, общая сумма включала право проезда и часть рыночных сборов. Но в самом соглашении могли оставить небольшую плату на ремонт моста. Если позволите, государь, оригинал должен храниться в дорожном архиве вместе с отчётом комиссии.

Тео не выдержал:

— Четыре су с каждой гружёной повозки — не небольшая плата.

Ларош повернулся к нему без раздражения.

— Возможно. Но прежде чем обвинять де Ровена, стоит узнать, что именно он подписал.

— Он три года берёт...

Грело спрыгнул с подоконника и хлопнул ладонью по колену.

— Вот сейчас господин де Монталь скажет «вор», государь. Предлагаю дать ему воды, пока у нас не появилось ещё одно прошение — уже от де Ровена о защите чести.

По залу снова прошёл смешок. Тео резко повернулся к шуту, но Анри опередил его:

— Грело прав.

Это прозвучало настолько буднично, что несколько человек возле стены переглянулись. Сам Грело сделал удивлённое лицо.

— Государь, повторите. Здесь есть свидетели.

Анри не обратил внимания.

— Господин де Монталь, вы можете считать де Ровена кем угодно, но пока передо мной нет самого соглашения, я не стану объявлять его виновным.

Тео опустил голову.

— Да, Ваше Величество.

— Однако проверка будет.

Юноша сразу поднял глаза.

Анри повернулся к Морне.

— Поднять оригинал соглашения сегодня. До выяснения условий отправить в Вержи распоряжение: сбор не увеличивать, никаких наказаний за отказ жителей платить спорную часть до решения короны. И отдельно запросить отчёт о расходах на мост за последние три года.

Морне взял чистый лист для заметки.

— Если в соглашении право на ремонтный сбор сохранено?

— Тогда установим, сколько он вправе брать и куда ушли деньги.

Первый министр кивнул.

— А если не сохранено?

Анри мельком посмотрел на Тео.

— Тогда господину де Ровену придётся объяснить, почему он три года собирал то, за отказ от чего уже получил деньги.

Брессе шумно вдохнул и несколько раз поклонился.

— Спасибо, государь. Спасибо.

Тео тоже склонил голову, но в отличие от старика ничего не сказал сразу. Гаспар видел, как с его лица постепенно уходит напряжение. Вероятно, молодой человек до последнего ожидал, что бумаги снова окажутся у него в руках с советом получить нужную печать.

Анри передал прошение Морне и уже хотел вызвать следующего просителя, когда Ларош обратился к Брессе:

— Кто ремонтировал мост этой весной?

Староста растерялся от прямого вопроса герцога.

— Наши плотники, ваша светлость. Из Вержи и Сен-Марена.

— Сохранились записи о расходах?

— У церковного старосты должны быть.

Ларош кивнул.

— Пришлите копию вместе с ответом на запрос. Если казна начнёт сравнивать счета, пригодится.

Брессе снова поклонился.

— Сделаем, ваша светлость.

Грело наблюдал за герцогом, ковыряя ножом оставшийся орех. Ларош больше не сказал ничего. Он отошёл к прежнему месту, открыл свою папку и продолжил ждать разговора с королём, словно только что помог разобраться с самым обычным хозяйственным спором.

Так это, собственно, и выглядело.

Приём продолжился.

Следующий час оказался менее интересным. Один дворянин добивался должности для старшего сына и старательно делал вид, что способности молодого человека имеют к просьбе хоть какое-то отношение. Представители небольшого города спорили с казной из-за права проводить вторую ежегодную ярмарку. Какой-то аббат просил лес для ремонта монастырской крыши и в ответ на вопрос Грело, не проще ли сначала прекратить продавать монастырский дуб корабельщикам, внезапно потерял охоту к подробным объяснениям.

Анри закончил приём далеко за полдень. Последние просители покинули зал, секретари начали собирать бумаги, а придворные, ожидавшие личных разговоров, постепенно перебрались в соседнюю галерею. Грело потянулся, забрал миску с оставшимися орехами и обнаружил возле двери Тео де Монталя.

Староста Брессе стоял чуть дальше, разговаривая с одним из королевских писцов. Тео ждал явно не его.

Грело остановился.

— Если вы снова принесли бумагу, предупреждаю: сегодня я больше ничего не читаю.

Молодой дворянин чуть помедлил.

— Я хотел вас поблагодарить.

— Не надо. Это занимает время.

Тео нахмурился, словно пытался понять, издевается над ним шут или действительно хочет уйти.

— Вы помогли нам попасть к королю.

Грело выбрал из миски орех, осмотрел его и вернул обратно.

— Вы сами стояли в двадцати шагах от него. Не такая уж впечатляющая помощь.

— Моё прошение не принимали.

— Потому что вы принесли его без печати.

— Вы сами слышали, почему её нет.

— Слышал.

Тео сдержал раздражение, но Гаспар заметил, какого труда это ему стоило.

— Тогда зачем вы сейчас защищаете секретаря?

— Я его не защищаю, — спокойно ответил Грело. — Он выполнял свою работу. Вы мешали ему её выполнять.

— Если работа состоит в том, чтобы возвращать справедливую жалобу из-за печати...

Шут поднял палец.

— Осторожнее. Сейчас снова начнёте спорить с человеком, который вам помог.

Тео осёкся. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего молодой человек неожиданно усмехнулся.

— Вы специально это делаете?

— Что именно?

— Злите людей.

Грело задумался, почесав орехом кончик носа.

— Иногда они после этого начинают говорить интереснее.

Ответ заставил Тео посмотреть на него внимательнее, но Гаспар уже расколол скорлупу и отправил половину ядра в рот.

— А если бы я тогда ударил секретаря? — спросил де Монталь.

— Тогда я бы ошибся в вас.

— Вы ожидали, что я его ударю?

— Нет. Хотел посмотреть, насколько близко подойдёте.

Тео невольно посмотрел в сторону стола, за которым сидел секретарь.

— И насколько?

Грело пожал плечами.

— Ещё минуты две — и вы бы назвали его идиотом. Через пять, наверное, объяснили бы Морне, как управлять королевской канцелярией. Я решил вмешаться раньше.

Юноша фыркнул.

— Я не настолько глуп.

— Это и проверяли.

На этот раз Тео рассмеялся. Негромко и скорее против воли, но напряжение наконец исчезло.

Грело опёрся плечом о дверной косяк.

— Теперь другой вопрос. Что вы вообще делаете при дворе?

— Ищу службу.

— Уже нашли хороший способ начать. Поссориться с секретарём короля, перебить первого министра и почти обвинить влиятельного сеньора в воровстве перед половиной двора.

— Я не обвинял его.

— Только не успели.

Тео провёл ладонью по волосам и оглянулся на Брессе.

— Я приехал с письмами от отца. Он надеется устроить меня в одну из королевских рот или к кому-нибудь из военного двора.

Грело оценивающе посмотрел на шпагу у его пояса.

— Служили?

— Два года при гарнизоне Сен-Клера. Ничего серьёзного. Несколько пограничных стычек.

— Ранены?

Тео покачал головой.

— Тогда совсем ничего серьёзного.

Молодой человек явно хотел возразить, но передумал.