Махаон. История исчезновения

- -
- 100%
- +
Кто-то был там ещё, на поле, получается… Когда шли в школу, она никого не видела, хотя спрятаться в высокой траве несложно.
Надо подумать, кто ещё мог увидеть там тогда, в поле, кого-то чужого…
Стоп.
Пацаны эти, девятиклассники: они ж от физрука побежали туда, в поле.
Надо завтра у них спросить.
Жалко, окна со школы почти не выходят на поле, да и урок был… Хотя с девчачьего туалета, с умывальной комнаты, окошко смотрит как раз туда, а в туалете девочек полно было.
Так, кто там был — надо вспомнить.
Эта рыженькая с седьмого, Ксюха с подругой, вроде, ржали в кабинке…
Ладно, завтра собирать информацию буду, решила Алеська, и ей как-то стало легче.
Её никто не обвинял ни в чём, но она чувствовала себя какой-то предательницей, как будто бросила подругу в трудную минуту.
Завтра и вообще, пока не найдёт способ, как помочь Динарке, она не успокоится.
Итак, всё — завтра.
На следующий день удивлённых школьников и педагогов на входе в фойе встречала не сторож баба Нюра, а два высоких и здоровых бугая в чёрной форме с фуражками, болтающимися дубинками на широком ремне и, что особо почему-то впечатлило англичанку, наручниками в чехле на поясе.
Новая охрана была назначена в школу полицией в связи с пропажей школьницы.
Но выглядела эта охрана так, будто только что приехала со съёмок какого-то голливудского или немецкого фильма.
Весь педсостав, исключая только физика Пал Палыча, за две минуты превратил учительскую в модный салон красоты.
В салоне клиентура лихорадочно накручивалась, взволнованно переговаривалась, пудрила носик, красила губы и надушилась так, что пришлось открыть окна в коридоре.
Ажиотаж, конечно, сбился, когда узнали, что пропала наша ученица — Динара из седьмого «А».
Поохав и обсудив случившееся, решили, что всё образуется, и надежда, как говорится, умирает последней.
Вот именно, надежда никогда не умирает, — с этими странными словами англичанка, которую, кстати, звали Надежда Александровна, поправила причёску и решительно пошла вниз, в фойе.
После известия о пропаже Динарки рабочая атмосфера в школе упала.
Теперь после звонка опаздывали на уроки не только дети, но и некоторые учителя.
Впрочем, и школьникам было не до уроков — особенно в 7 «А».
Событие было шокирующим.
Среди одноклассников, конечно, многие, бывало, желали друг другу исчезнуть, пропасть, навернуться или сломать что-нибудь, но как минимум не Динарке.
И вообще — всё понарошку.
Валентина Анатольевна была очень расстроена.
Вместо первого урока она провела классный час по поводу безопасного поведения.
Обсуждали на часе не только безопасное поведение, но и перебрали версии случившегося.
Версий было мало.
Посторонних людей в школе и около школы вчера никто не видел.
Выходит, Динара сама оставила в поле рюкзак, телефон, вещи и куда-то ушла — и уже там пропала? В это трудно было поверить.
В школе в этот день все было непривычно.
Например многочисленная администрация, растревоженная событиям вышла из кабинетов, и заполонила коридоры.
Всем своим видом она напоминала поднятого из спячки заспанного медведя.
Что именно делать замов никто не проинструктировал, а для самостоятельных поступков они были неприспособленны.
Поэтому часть административного ресурса школы просто стояла в коридорах, строго рассматривая проходящих мимо них учащихся и педагогов.
Другая же часть, набрав в руки побольше бумажек со столов, бесцельно ходила по этажам.
Особо ненормально вёл себя беспокойный мужчина, по фамилии Петров О. С, прибывавший в должности замдиректора по воспитательной работе.
Он вообразил, что наконец-то настал его час, очень быстро передвигался с озабоченным лицом по коридорам, приставал ко всем с требованием показать ему какие-то журналы по технике безопасности и после обеда зачем-то стал ходить по школе с рацией в руке, которая давным-давно не работала.
Физрук отменил занятия на улице, в столовой на всякий случай вместо обычных вилок на обед стали выдавать пластмассовые, а учителей поставили дежурить по двое на всех этажах.
Глава 10. Расследование
Следственная бригада из трёх полицейских мужчин и одной полицейской женщины приехала в школу ко второму уроку.
Расположились они в кабинете завучей и стали вызывать, как они сказали, просто на беседы, одноклассников Динарки.
С ними был школьный психолог, и, как случайно подслушал Сашка СЭС, они собирались узнать про какое-то конфликтное пространство в классе.
Что это за пространство такое, никто не понял.
Кто-то предположил, что, может, они имели в виду тот пятачок за школой, где иногда после уроков выходили махаться один на один пацаны.
Но зашедшая в класс Валентина Анатольевна разъяснила, что имеются в виду личные конфликты.
И что полицейским надо говорить всю правду.
Первой туда позвали по списку Артюхову Анжелку, главную сплетницу класса.
Когда прошло полчаса, а она всё не возвращалась, все приуныли.
Особенно Борька Эпштейн.
Ему кто-то из одноклассников напомнил про спор недельной давности с Алеськой и Динарой из-за ценников в магазине.
Борька, ненатурально посмеиваясь, сказал, что это был обычный, безобидный спор на желания.
Однако потом подошёл к Алеське и тихим, деловым голосом спросил, какие желания он ей должен.
Алеська загадала ему одно желание — исчезнуть.
Борька желание исполнил, сказав загадочно на прощание, что он всегда рядом.
Всю первую перемену Алеська прохаживалась перед кабинетом девятого класса, но тех вчерашних ребят — ни длинного, ни мелкого с собачьей физиономией — в школе не было.
Тогда Алеська переключилась на девочек с туалета.
Рыжая Ксюха с параллельного класса опять была в туалете.
Алеська позвала её на серьёзный разговор вниз.
Кто-то это услышал, кому-то передал — включился испорченный телефон, и по школе поползли слухи, что сегодня какие-то семиклассницы будут махаться после уроков на пустыре из-за пацанов.
Макс Беличенко, что принёс эту новость в класс, заявил, что в школе становится с каждым днём всё круче, и он, пожалуй, не хочет, чтоб она сгорела, как он желал ещё недавно.
А ещё очень хотелось бы узнать, что за девчонки сегодня будут биться и из-за каких таких пацанов.
Потом стало ещё интересней.
Вместо того чтобы носиться по коридорам, толпиться в туалете или занять очередь в столовую, вся школа вместе с учителями высыпала во двор и молча смотрела, как по полю ходят какие-то люди с собакой, с какими-то предметами и чемоданчиками в руках, фотографируют, записывают, что-то поднимают с земли и складывают себе в сумки.
Полицейская собака долго ходила по всем тропинкам, обнюхивала землю, часто оборачивалась к проводнику и как будто даже спрашивала у него что-то.
Те, у кого особо хорошее зрение и воображение, утверждали, что человек с поводком даёт ей нюхать ботинок Динарки и показывает ей её фотографию.
Тем временем Алеська убедилась, что с девочками из туалета каши не сваришь.
Они почему-то все категорически не соглашались, что посещали вчера туалет во время урока, как будто в этом было что-то криминальное.
Девочки говорили Алеське, что она дура, что ли, что в туалет они ходят только на перемене.
И не в окно смотреть, а пообщаться.
Зато к обеду появились оба девятиклассника.
И длинный с грустными глазами, и мелкий терьерчик были мрачнее тучи.
Найдя их на перемене разговаривающими вдвоём в коридоре, Алеська, немного стесняясь, спросила, не видали ли они на пустыре за школой вчера Динарку.
От такого простого вопроса оба почему-то шарахнулись от неё так, будто у неё змея в руках.
Алеська не привыкла ещё, чтобы от неё шарахались парни, совсем засмущалась и, повернувшись, быстро удалилась.
В общем, расследователь из неё получился так себе, и она, расстроенная, пошла после уроков побродить по полю и поискать что-то, что, может, не нашла полицейская собака.
Глава 11. Юра
Побродив полчаса по тропкам и не найдя ничего интересного, кроме останков пластмассового разломанного черепа обезьяны, пропавшей из кабинета биологии ещё в прошлом году, она вдруг услышала быстрые шаги за спиной.
Потом над высокой травой показалась лохматая голова вчерашнего девятиклассника.
— Привет, — сказал он.
— А я тебя ищу.
Не хотел в школе при всех говорить.
Потом помолчал и добавил:
— Хорошо, что увидел, как ты сюда пошла.
Тебя как зовут?
И неожиданно протянул Алеське руку:
— Меня Юра.
Ещё никто из ребят не знакомился с ней так необычно.
Она растерянно кивнула, торопливо потрясла руку и, спохватившись, сказала, откашливаясь:
— Очень приятно.
Меня зовут Алеся.
И с перепугу чуть не выполнила реверанс, как привыкла в балетной академии.
Они пошли медленно рядом друг с другом по тропинке.
Юра начал разговор первый:
— Слушай, так это твоя подруга вчерашняя пропала, да?
Алеська кивнула.
— А расскажи, пожалуйста, как это случилось.
Я не только из любопытства спрашиваю, — поправился он.
— Ты ведь просила нас сегодня тоже рассказать.
Давай, может, вместе друг другу всё и расскажем.
Вдруг будет полезно.
Тут сбоку затрещали кусты, и на тропинку выкатились два пятиклассника.
Один держал на вытянутых руках перед собой большой зелёный армейский компас с поднятой зеркальной крышкой.
Второй шёл за ним и что-то отмечал карандашом в развёрнутой карте.
— Вы чего, пацаны, тут клад ищете? — весело и удивлённо спросил их Юра.
Первый, с компасом, не ответил, так как напряжённо следил за стрелкой.
Второй что-то пробурчал про задание по ОБЖ, и они продолжили движение точно по прямой, в направлении школы.
Кусты и ветки закрылись за кладоискателями, и треск тоже затих вдали.
Алеська и Юра дружно рассмеялись.
— Во дают, — Юра покачал головой.
— Ну так что случилось-то? — напомнил он.
Алеська спохватилась и начала свой рассказ.
Рассказывать она почему-то стала не со вчерашнего дня, а с того времени, как они с Динаркой подружились, то есть с позапрошлого ещё лета.
А подружились они в столовой летнего лагеря.
Вернее, до столовой, в корпусе отряда, в первые же минуты прибытия.
Динарка тащила свои вещи в отряд и столкнулась в заставленном вещами коридоре с худощавой девочкой с огромными глазами.
Девочка, хоть и была худенькой, но пройти вдвоём с чемоданами было неудобно.
Кто-то должен уступить дорогу.
И глазастая худышка, улыбнувшись ей из-за огромного своего чемодана, кивнула головой — проходи, мол, — и отошла назад.
Чем, конечно же, сразу понравилась Динарке.
В столовой они сели вместе, и девочка отдала ей вначале свою котлету, а потом бутерброд и сок с батончиком.
Мне такое нельзя, объяснила она.
— Болеешь? — сочувственно поинтересовалась Динарка.
Девочка улыбнулась и сказала:
— Да, болею балетом.
С тех пор они всегда были вместе.
До вчерашнего дня.
Он молча слушал, не перебивал.
Только удивлённо переспросил про Динаркино увлечение бабочками и как-то странно посмотрел на неё.
— Ты знаешь, — сказал Юра, когда она закончила, — я думаю…
Тут он запнулся и замолчал.
Алеська с удивлением взглянула на него: что, слов не может подобрать или забыл, о чём думал? У неё такое бывало.
Юра же стоял и молча смотрел куда-то перед собой: то ли в пустоту, то ли увидел кого-то.
Странноватый парень.
Алеська скосила глаза и немножко наклонила голову, чтобы рассмотреть его получше.
У него оказалось, несмотря на лохматую причёску, довольно симпатичное и даже такое, как сказать, умное… или вот слово правильное — интеллигентное лицо.
Хоть и без очков.
И хорошо, что без очков.
Действительно, в лице самое главное — глаза.
Раньше, когда у Алеськи спрашивал кто-нибудь, та же Динарка, какие ей нравятся глаза, у неё обычно был такой ответ:
— Глаза? Что глаза… Мне всё равно, какие там у человека глаза.
Желательно, чтобы их было два, и всё.
Юрины глаза были грустные, как у коровы из мультика, и глубокие, как колодец в деревне.
Так поэтически пришло в голову Алеське.
Ладно, если так пялиться на его глаза, то свои можно вывихнуть и косоглазие заработать.
Юра наконец очухался, повернулся к ней и негромко продолжил:
— Я думаю, что это очень странная, очень странная история.
Но мне хочется помочь и тебе, и этой Динарке с бабочками.
У меня сейчас есть проблемы, по моей глупости всё, но я разберусь со всем.
И давай вместе будем разгадывать эту историю, если ты не против, конечно.
И он вопросительно посмотрел на неё.
Алеська, конечно, против не была.
Она была очень даже за.
Во-первых, одной сложно, трудно и не получается.
Во-вторых, ради подруги она согласилась бы на любую помощь, хоть от чёрта лысого.
А уж от такого, как Юра…
Помимо возраста, глаз и роста у него оказалась ещё куча преимуществ — пальцев не хватит подсчитывать.
Во-первых, он умный.
Во-вторых, хороший.
В-третьих, симпатичный.
В-четвёртых, в классе девки обзавидуются.
В-пятых, и самое главное, она привыкла к нему за последние десять минут так, как будто знала его ещё с садика.
— Давай, — быстро закивала она.
— Я не против.
Глава 12. Что-то проясняется
Пока они разговаривали и нарезали уже третий, а то и пятый круг по полю, Алеська ничего не замечала вокруг.
Но, проходя через самый центр, где перекрещивалось большинство путей-тропинок, она сразу узнала место и ту ямку с бугорком, где вчера лежали Динаркины вещи.
Сегодня здесь было сильно натоптано: трава кругом примята, сразу видно, как много людей тут шаталось.
После полицейских на это место оперативно прибыли все пятьсот учеников-мальчишек.
Каждый хотел лично, своими глазами и руками, обыскать, найти и узреть что-то крайне важное, что до него не увидели и не нашли пятьсот других пар глаз и рук.
Алеська остановилась и стала осматриваться.
Свежая земля показывала, что тут даже что-то копали.
— Ой, смотри, Юра, а вот здесь я нашла её вещи.
Вот так лежал рюкзак, сверху пакет… — Алеська торопливо начала рассказывать, показывала и чертила в воздухе руками.
— Значит, сверху рюкзак, а на нём сменка, потом пакет с плакатом и сверху телефон.
И самое главное — ты знаешь, это не Динарка укладывала, я уверена.
Она бы просто в кучке всё оставила! А тут всё квадратиком было сложено…
Юра внимательно выслушал её, оглядел и ямку, и бугорок, а потом стал осматриваться кругом — опять искать что-то взглядом где-то вдалеке.
Даже на цыпочки привставал.
Это с его-то ростом.
— Так, так… — бормотал он, и потом воскликнул: — Придумал!
Сразу став деловитым и собранным, он огляделся вокруг, что-то поискал глазами, нагнулся и поднял с земли какую-то длинную ветку, всучил её Алеське и заговорил торопливо и сбиваясь:
— Слушай, Аська, сейчас мы с тобой кое-что проверим.
Ты стой здесь, вот с этой поднятой палкой, чтобы я тебя видел.
Я отойду.
И если буду кричать: «Пройди вправо» или «влево», то ты иди.
Только палку не опускай, хорошо?
Алеська кивнула и спросила:
— А зачем это?..
Но тут же спохватилась:
— Конечно, хорошо!
И подняла руку с палкой как можно выше.
Она сразу заразилась его изменившимся настроем и почему-то заволновалась.
Юра быстро пошёл куда-то в сторону, и скоро раздался его далёкий голос:
— Ася, иди правее, шагов пятьдесят!
«Не Ася вообще-то, а Алеся», — подумала она, но послушно пошла считать шаги, правда, с волнения чуть не перепутала, где справа, где слева.
Пройдя шагов сорок, она услышала, как Юра закричал:
— Всё! Стой там!
И через минуту, запыхавшись, он появился сам и сразу стал внимательно осматривать землю, кусты и всё вокруг.
Алеська тоже стала вслед за ним смотреть кругом, но ничего необычного не увидела.
Разве только что…
Она остановилась и засмотрелась на кусочек земли перед собой.
Никак не могла вспомнить, что он ей напоминает.
Что-то такое, связанное с Динаркой.
Наморщив лоб, она стала щёлкать одновременно с двух рук пальцами — вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее.
Этому приёму её научила Динарка, а Динарку — какой-то военный из бабушкиной части.
Кто обучил военного, неизвестно.
Так вот: если нужно что-то вспомнить важное, а оно как назло не вспоминается, то пожалуйста — сейчас научим, есть способы.
Индейцы майя, когда нужно было запомнить что-то хорошо и надолго, нюхали растения с резким запахом, а потом, чтобы вспомнить обратно, нюхали опять это же растение — и, пожалуйста, всё вспоминалось.
Хороший способ.
Он, кстати, объясняет любовь некоторых (да что там некоторых — поголовно всех) девочек к разговорам именно в туалете.
Выслушивая рассказ подруги и вдыхая ароматы хлорного туалетного воздуха, всё запоминалось намертво.
Можно потом, хоть через двадцать лет, здесь же, в школе, на встрече выпускников, зайти опять в тубзик с той же самой старой своей туалетной приятельницей, которую не видела уже лет сто.
Встать, как раньше, за дверью, чтобы не видела завуч, и спросить:
— А помнишь?..
А если она скажет:
— Нет, не помню, —.
надо сказать:
— Ты что, дура? Ну-ка вспоминай скорее!
Дура вздохнёт поглубже, понюхает тот же хлорный воздух, наморщит лоб — и сразу же, конечно, всё вспомнит.
Кроме этого способа с запахом Алеська знала ещё способ вспоминания.
И не хуже.
Нюхать там особо ничего не надо.
Просто надо встать, нахмурить лоб, поднять две руки перед собой и начать поочерёдно щёлкать пальцами, только обязательно меняя скорость и ритм.
Нащёлкала — и вуаля: память вдруг начинает вспоминать такое, что ты и сама не помнишь, где и когда это было с тобой.
Пощёлкав мелодию барабанщика, Алеськина память тут же выдала картинку: ну точно же!
Как тем летом они в лагере собирали каких-то Динаркиных бабочек и козявок, и она показала ей на одно место:
— Видишь, на земле как пудрой насыпано? Здесь был танец фей.
Потом стала объяснять, что так называется место, где мотыльки или бабочки «посеяли» нектар, потому что их тут было очень много.
А почему их бывает много, Динарка точно не знала.
И вот прямо перед её ногами, рядом с кустиком можжевельника или чего-то другого (Алеська не сильна в биологии), на земле был отмечен такой же белой пудрой довольно большой кружок.
Алеська присела и осторожно, пальцем, потрогала землю.
— Что ты нашла? — наклонился рядом с ней Юра.
И только она захотела ему сказать, что ничего, как вдруг увидела такое, что у неё задрожали пальцы.
Алеська осторожно убрала несколько листочков и комочков.
На земле был вдавленный след обуви большого размера, а в нём — три кругленьких маленьких цветных кружочка.
— Юра… — прошептала она.
— Смотри, это Динаркины конфеты.
Она их тогда купила, и у неё как раз чуть-чуть оставалось.
Она мне половину отсыпала… И место тут такое — бабочки тут были, много.
Мне Динарка как-то показывала, видишь…
И она, жестикулируя руками, торопливо рассказала ему про танец фей.
Юра внимательно слушал, смотрел на землю, помолчал, а потом сказал:
— Я тебе сейчас расскажу.
Ты только никому не рассказывай.
Алеська напряглась.
— Короче, мы были тут вчера, недалеко, с Толяном.
Там, куда я бегал сейчас.
У меня из-за этого как раз сейчас проблемы… ну, это ладно.
И вот оттуда я увидел… Я думал, что мне тогда показалось.
Я увидел девочку, видимо твою Динарку, вот прям здесь, где мы стоим.
Алеська почувствовала, как у неё мурашки побежали по спине и рукам.
Юра негромко продолжал рассказывать:
— Она стояла и смотрела вверх.
И руки подняла обе к небу.
Так странно мне показалось… А потом, представляешь, вокруг нас, везде вдруг взлетела мошкара и полетела вот сюда, получается.
— Какая мошкара? — переспросила Алеська.
— Не знаю, — пожал плечами Юра.
— Я не очень-то разбираюсь в них.
Но разная: и бабочки, и жуки.
Их прям миллионы были… Потом мы ушли.
Но я и представить не мог, что ей опасность какая-то грозит.
Я бы никогда не ушёл, никогда.
Ты веришь? — тихо спросил он и посмотрел Алеське прямо в глаза.
— Я верю, — так же тихо ответила она.
Глава 13. Учитель, который нравится всем
Есть такие люди, которые нравятся всем.
Всем — в смысле всем детям.
Детям и животным.
Динарка не раз убеждалась: если взрослого любят дети, то его любят и животные.
И наоборот.
Собаки, кошки, птицы — все любят добряков.
А добряки любят и собак, и кошек.
В общем, вот такой любовный клубок получается.
Про взрослых сказать трудно: взрослые мало кого любят.
Динарка с Алеськой даже по себе заметили, что чем старше человек становится, тем больше вещей ему перестают нравиться.
Допустим, погода.
Динарке в детстве нравилась любая погода.
Она и в дождь, и в снегопад всегда готова была идти гулять на улицу.
Теперь же она выросла — седьмой класс как-никак, — и требования к погоде (вместе с прогулкой) тоже подросли.
Погода для гуляний не должна была испортить причёску, новую куртку, быстро нанесённый в подъезде лёгкий макияж (чтоб не видели родители) и прочий сногсшибательный внешний вид.
А то мало ли что.
Ведь кто-то обязательно (тот же Макс из соседнего подъезда) как назло встретится, когда ты с видом мокрой курицы вышагиваешь по двору домой.
И тогда — пожалуйста: все прошлые усилия произвести впечатление на этого слепого идиота пойдут насмарку.
А с возрастом, когда ей перевалит лет так за тридцать-тридцать пять, если, конечно, климат на Земле не поменяется в лучшую сторону, она наверняка станет домоседкой.
Но сегодня, несмотря на дождь, домой со школы она все ж таки добралась с комфортом.
Её опять на своей машине довёз до дома учитель по ОБЖ — Олег Борисович.
ОБЖист был одним из немногих учителей в школе, которые давали надежду поверить, что «учитель» и «мучитель» — это просто совпадение, этакая игра слов.
Таким учителям-исключениям дети, как правило, не давали даже прозвища, а называли между собой просто по имени — допустим, «Олег», — или, как старшеклассники, коротко и по-домашнему: «Борисыч».
Узнайте у своих детей, кого из учителей в школе называют просто «Борисычем», — и вот вам готовый образец редкого, исчезающего вида: «педагог нормальный».
Правда, в Динаркином 7 «Б» обычные имена или отчества людей всё равно мало кто использовал.
У всех одноклассников, кроме имени-фамилии, по которым их с детства знали родители и вызывали к доске учителя, было как минимум ещё по парочке дополнительных имён.
Это было необходимо для удобства, конспирации и скорости выговаривания.
Допустим, Васильев Антон у всех в телефонах был записан просто как «Мазай».
И дело, конечно, не в возрасте и не из-за любви к тонущим зайцам.
Прозвища всегда прилипают к тебе из-за собственной глупости и неосторожности.
В прошлом году зимой ему родственники привезли откуда-то (из далёкого прошлого, наверное) жуткую шапку-ушанку.
Видимо, в качестве наказания головной убор Дед Мороз подсунул под ёлку.
Жестокие родители надели ушанку ему на голову, сказали: «Зато тепло!» — и отправили в школу.
А он, по глупости, не выбросил её где-нибудь по дороге, а так и заявился пред глазами одноклассников.
По литре тогда как раз проходили Некрасова с иллюстрациями.
На одной из них был изображён вылитый Антон в ушанке — с зайцами, но без бороды.
Называлась картинка «Дед Мазай и зайцы».
Было то, повторяюсь, прошлой зимой.
А сейчас Антон так привык к своему второму имени, что отзывается в основном только на него.
И даже сам говорит, что удобное, мол, имя.
Антонов в школе пруд-пруди, а Мазай — один.
Второе другое имя у Антона-Мазая было «АП» — сокращённо от Антона Павловича.
«Как Чехов», — сказала бы русичка.
И у Алеськи, Динаркиной подружки, тоже было «АП», потому что её папу тоже зовут Павел.
И когда она вырастет и будет вместе с Динаркой работать в Баттерфляриуме (что это — я потом расскажу), её будут называть: Алеся Павловна.
Так получилось в классе сразу два «АП», и чтоб не было путаницы, умные головы придумали сокращать ещё и фамилию.
Алеся Павловна Антонова превращается в «АПА».
Известный поганец-юморист, одноклассник Савельев по кличке «СЭС», сразу придумал стишок:



