Махаон. История исчезновения

Глава 10. Расследование

Следственная бригада из трёх полицейских мужчин и одной полицейской женщины приехала в школу ко второму уроку.

Расположились они в кабинете завучей и стали вызывать, как они сказали, просто на беседы, одноклассников Динарки.

С ними был школьный психолог, и, как случайно подслушал Сашка СЭС, они собирались узнать про какое-то конфликтное пространство в классе.

Что это за пространство такое, никто не понял.

Кто-то предположил, что, может, они имели в виду тот пятачок за школой, где иногда после уроков выходили махаться один на один пацаны.

Но зашедшая в класс Валентина Анатольевна разъяснила, что имеются в виду личные конфликты.

И что полицейским надо говорить всю правду.

Первой туда позвали по списку Артюхову Анжелку, главную сплетницу класса.

Когда прошло полчаса, а она всё не возвращалась, все приуныли.

Особенно Борька Эпштейн.

Ему кто-то из одноклассников напомнил про спор недельной давности с Алеськой и Динарой из-за ценников в магазине.

Борька, ненатурально посмеиваясь, сказал, что это был обычный, безобидный спор на желания.

Однако потом подошёл к Алеське и тихим, деловым голосом спросил, какие желания он ей должен.

Алеська загадала ему одно желание — исчезнуть.

Борька желание исполнил, сказав загадочно на прощание, что он всегда рядом.

Всю первую перемену Алеська прохаживалась перед кабинетом девятого класса, но тех вчерашних ребят — ни длинного, ни мелкого с собачьей физиономией — в школе не было.

Тогда Алеська переключилась на девочек с туалета.

Рыжая Ксюха с параллельного класса опять была в туалете.

Алеська позвала её на серьёзный разговор вниз.

Кто-то это услышал, кому-то передал — включился испорченный телефон, и по школе поползли слухи, что сегодня какие-то семиклассницы будут махаться после уроков на пустыре из-за пацанов.

Макс Беличенко, что принёс эту новость в класс, заявил, что в школе становится с каждым днём всё круче, и он, пожалуй, не хочет, чтоб она сгорела, как он желал ещё недавно.

А ещё очень хотелось бы узнать, что за девчонки сегодня будут биться и из-за каких таких пацанов.

Потом стало ещё интересней.

Вместо того чтобы носиться по коридорам, толпиться в туалете или занять очередь в столовую, вся школа вместе с учителями высыпала во двор и молча смотрела, как по полю ходят какие-то люди с собакой, с какими-то предметами и чемоданчиками в руках, фотографируют, записывают, что-то поднимают с земли и складывают себе в сумки.

Полицейская собака долго ходила по всем тропинкам, обнюхивала землю, часто оборачивалась к проводнику и как будто даже спрашивала у него что-то.

Те, у кого особо хорошее зрение и воображение, утверждали, что человек с поводком даёт ей нюхать ботинок Динарки и показывает ей её фотографию.

Тем временем Алеська убедилась, что с девочками из туалета каши не сваришь.

Они почему-то все категорически не соглашались, что посещали вчера туалет во время урока, как будто в этом было что-то криминальное.

Девочки говорили Алеське, что она дура, что ли, что в туалет они ходят только на перемене.

И не в окно смотреть, а пообщаться.

Зато к обеду появились оба девятиклассника.

И длинный с грустными глазами, и мелкий терьерчик были мрачнее тучи.

Найдя их на перемене разговаривающими вдвоём в коридоре, Алеська, немного стесняясь, спросила, не видали ли они на пустыре за школой вчера Динарку.

От такого простого вопроса оба почему-то шарахнулись от неё так, будто у неё змея в руках.

Алеська не привыкла ещё, чтобы от неё шарахались парни, совсем засмущалась и, повернувшись, быстро удалилась.

В общем, расследователь из неё получился так себе, и она, расстроенная, пошла после уроков побродить по полю и поискать что-то, что, может, не нашла полицейская собака.

Глава 11. Юра

Побродив полчаса по тропкам и не найдя ничего интересного, кроме останков пластмассового разломанного черепа обезьяны, пропавшей из кабинета биологии ещё в прошлом году, она вдруг услышала быстрые шаги за спиной.

Потом над высокой травой показалась лохматая голова вчерашнего девятиклассника.

— Привет, — сказал он.

— А я тебя ищу.

Не хотел в школе при всех говорить.

Потом помолчал и добавил:

— Хорошо, что увидел, как ты сюда пошла.

Тебя как зовут?

И неожиданно протянул Алеське руку:

— Меня Юра.

Ещё никто из ребят не знакомился с ней так необычно.

Она растерянно кивнула, торопливо потрясла руку и, спохватившись, сказала, откашливаясь:

— Очень приятно.

Меня зовут Алеся.

И с перепугу чуть не выполнила реверанс, как привыкла в балетной академии.

Они пошли медленно рядом друг с другом по тропинке.

Юра начал разговор первый:

— Слушай, так это твоя подруга вчерашняя пропала, да?

Алеська кивнула.

— А расскажи, пожалуйста, как это случилось.

Я не только из любопытства спрашиваю, — поправился он.

— Ты ведь просила нас сегодня тоже рассказать.

Давай, может, вместе друг другу всё и расскажем.

Вдруг будет полезно.

Тут сбоку затрещали кусты, и на тропинку выкатились два пятиклассника.

Один держал на вытянутых руках перед собой большой зелёный армейский компас с поднятой зеркальной крышкой.

Второй шёл за ним и что-то отмечал карандашом в развёрнутой карте.

— Вы чего, пацаны, тут клад ищете? — весело и удивлённо спросил их Юра.

Первый, с компасом, не ответил, так как напряжённо следил за стрелкой.

Второй что-то пробурчал про задание по ОБЖ, и они продолжили движение точно по прямой, в направлении школы.

Кусты и ветки закрылись за кладоискателями, и треск тоже затих вдали.

Алеська и Юра дружно рассмеялись.

— Во дают, — Юра покачал головой.

— Ну так что случилось-то? — напомнил он.

Алеська спохватилась и начала свой рассказ.

Рассказывать она почему-то стала не со вчерашнего дня, а с того времени, как они с Динаркой подружились, то есть с позапрошлого ещё лета.

А подружились они в столовой летнего лагеря.

Вернее, до столовой, в корпусе отряда, в первые же минуты прибытия.

Динарка тащила свои вещи в отряд и столкнулась в заставленном вещами коридоре с худощавой девочкой с огромными глазами.

Девочка, хоть и была худенькой, но пройти вдвоём с чемоданами было неудобно.

Кто-то должен уступить дорогу.

И глазастая худышка, улыбнувшись ей из-за огромного своего чемодана, кивнула головой — проходи, мол, — и отошла назад.

Чем, конечно же, сразу понравилась Динарке.

В столовой они сели вместе, и девочка отдала ей вначале свою котлету, а потом бутерброд и сок с батончиком.

Мне такое нельзя, объяснила она.

— Болеешь? — сочувственно поинтересовалась Динарка.

Девочка улыбнулась и сказала:

— Да, болею балетом.

С тех пор они всегда были вместе.

До вчерашнего дня.

Он молча слушал, не перебивал.

Только удивлённо переспросил про Динаркино увлечение бабочками и как-то странно посмотрел на неё.

— Ты знаешь, — сказал Юра, когда она закончила, — я думаю…

Тут он запнулся и замолчал.

Алеська с удивлением взглянула на него: что, слов не может подобрать или забыл, о чём думал? У неё такое бывало.

Юра же стоял и молча смотрел куда-то перед собой: то ли в пустоту, то ли увидел кого-то.

Странноватый парень.

Алеська скосила глаза и немножко наклонила голову, чтобы рассмотреть его получше.

У него оказалось, несмотря на лохматую причёску, довольно симпатичное и даже такое, как сказать, умное… или вот слово правильное — интеллигентное лицо.

Хоть и без очков.

И хорошо, что без очков.

Действительно, в лице самое главное — глаза.

Раньше, когда у Алеськи спрашивал кто-нибудь, та же Динарка, какие ей нравятся глаза, у неё обычно был такой ответ:

— Глаза? Что глаза… Мне всё равно, какие там у человека глаза.

Желательно, чтобы их было два, и всё.

Юрины глаза были грустные, как у коровы из мультика, и глубокие, как колодец в деревне.

Так поэтически пришло в голову Алеське.

Ладно, если так пялиться на его глаза, то свои можно вывихнуть и косоглазие заработать.

Юра наконец очухался, повернулся к ней и негромко продолжил:

— Я думаю, что это очень странная, очень странная история.

Но мне хочется помочь и тебе, и этой Динарке с бабочками.

У меня сейчас есть проблемы, по моей глупости всё, но я разберусь со всем.

И давай вместе будем разгадывать эту историю, если ты не против, конечно.

И он вопросительно посмотрел на неё.

Алеська, конечно, против не была.

Она была очень даже за.

Во-первых, одной сложно, трудно и не получается.

Во-вторых, ради подруги она согласилась бы на любую помощь, хоть от чёрта лысого.

А уж от такого, как Юра…

Помимо возраста, глаз и роста у него оказалась ещё куча преимуществ — пальцев не хватит подсчитывать.

Во-первых, он умный.

Во-вторых, хороший.

В-третьих, симпатичный.

В-четвёртых, в классе девки обзавидуются.

В-пятых, и самое главное, она привыкла к нему за последние десять минут так, как будто знала его ещё с садика.

— Давай, — быстро закивала она.

— Я не против.

Глава 12. Что-то проясняется

Пока они разговаривали и нарезали уже третий, а то и пятый круг по полю, Алеська ничего не замечала вокруг.

Но, проходя через самый центр, где перекрещивалось большинство путей-тропинок, она сразу узнала место и ту ямку с бугорком, где вчера лежали Динаркины вещи.

Сегодня здесь было сильно натоптано: трава кругом примята, сразу видно, как много людей тут шаталось.

После полицейских на это место оперативно прибыли все пятьсот учеников-мальчишек.

Каждый хотел лично, своими глазами и руками, обыскать, найти и узреть что-то крайне важное, что до него не увидели и не нашли пятьсот других пар глаз и рук.

Алеська остановилась и стала осматриваться.

Свежая земля показывала, что тут даже что-то копали.

— Ой, смотри, Юра, а вот здесь я нашла её вещи.

Вот так лежал рюкзак, сверху пакет… — Алеська торопливо начала рассказывать, показывала и чертила в воздухе руками.

— Значит, сверху рюкзак, а на нём сменка, потом пакет с плакатом и сверху телефон.

И самое главное — ты знаешь, это не Динарка укладывала, я уверена.

Она бы просто в кучке всё оставила! А тут всё квадратиком было сложено…

Юра внимательно выслушал её, оглядел и ямку, и бугорок, а потом стал осматриваться кругом — опять искать что-то взглядом где-то вдалеке.

Даже на цыпочки привставал.

Это с его-то ростом.

— Так, так… — бормотал он, и потом воскликнул: — Придумал!

Сразу став деловитым и собранным, он огляделся вокруг, что-то поискал глазами, нагнулся и поднял с земли какую-то длинную ветку, всучил её Алеське и заговорил торопливо и сбиваясь:

— Слушай, Аська, сейчас мы с тобой кое-что проверим.

Ты стой здесь, вот с этой поднятой палкой, чтобы я тебя видел.

Я отойду.

И если буду кричать: «Пройди вправо» или «влево», то ты иди.

Только палку не опускай, хорошо?

Алеська кивнула и спросила:

— А зачем это?..

Но тут же спохватилась:

— Конечно, хорошо!

И подняла руку с палкой как можно выше.

Она сразу заразилась его изменившимся настроем и почему-то заволновалась.

Юра быстро пошёл куда-то в сторону, и скоро раздался его далёкий голос:

— Ася, иди правее, шагов пятьдесят!

«Не Ася вообще-то, а Алеся», — подумала она, но послушно пошла считать шаги, правда, с волнения чуть не перепутала, где справа, где слева.

Пройдя шагов сорок, она услышала, как Юра закричал:

— Всё! Стой там!

И через минуту, запыхавшись, он появился сам и сразу стал внимательно осматривать землю, кусты и всё вокруг.

Алеська тоже стала вслед за ним смотреть кругом, но ничего необычного не увидела.

Разве только что…

Она остановилась и засмотрелась на кусочек земли перед собой.

Никак не могла вспомнить, что он ей напоминает.

Что-то такое, связанное с Динаркой.

Наморщив лоб, она стала щёлкать одновременно с двух рук пальцами — вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее.

Этому приёму её научила Динарка, а Динарку — какой-то военный из бабушкиной части.

Кто обучил военного, неизвестно.

Так вот: если нужно что-то вспомнить важное, а оно как назло не вспоминается, то пожалуйста — сейчас научим, есть способы.

Индейцы майя, когда нужно было запомнить что-то хорошо и надолго, нюхали растения с резким запахом, а потом, чтобы вспомнить обратно, нюхали опять это же растение — и, пожалуйста, всё вспоминалось.

Хороший способ.

Он, кстати, объясняет любовь некоторых (да что там некоторых — поголовно всех) девочек к разговорам именно в туалете.

Выслушивая рассказ подруги и вдыхая ароматы хлорного туалетного воздуха, всё запоминалось намертво.

Можно потом, хоть через двадцать лет, здесь же, в школе, на встрече выпускников, зайти опять в тубзик с той же самой старой своей туалетной приятельницей, которую не видела уже лет сто.

Встать, как раньше, за дверью, чтобы не видела завуч, и спросить:

— А помнишь?..

А если она скажет:

— Нет, не помню, —.

надо сказать:

— Ты что, дура? Ну-ка вспоминай скорее!

Дура вздохнёт поглубже, понюхает тот же хлорный воздух, наморщит лоб — и сразу же, конечно, всё вспомнит.

Кроме этого способа с запахом Алеська знала ещё способ вспоминания.

И не хуже.

Нюхать там особо ничего не надо.

Просто надо встать, нахмурить лоб, поднять две руки перед собой и начать поочерёдно щёлкать пальцами, только обязательно меняя скорость и ритм.

Нащёлкала — и вуаля: память вдруг начинает вспоминать такое, что ты и сама не помнишь, где и когда это было с тобой.

Пощёлкав мелодию барабанщика, Алеськина память тут же выдала картинку: ну точно же!

Как тем летом они в лагере собирали каких-то Динаркиных бабочек и козявок, и она показала ей на одно место:

— Видишь, на земле как пудрой насыпано? Здесь был танец фей.

Потом стала объяснять, что так называется место, где мотыльки или бабочки «посеяли» нектар, потому что их тут было очень много.

А почему их бывает много, Динарка точно не знала.

И вот прямо перед её ногами, рядом с кустиком можжевельника или чего-то другого (Алеська не сильна в биологии), на земле был отмечен такой же белой пудрой довольно большой кружок.

Алеська присела и осторожно, пальцем, потрогала землю.

— Что ты нашла? — наклонился рядом с ней Юра.

И только она захотела ему сказать, что ничего, как вдруг увидела такое, что у неё задрожали пальцы.

Алеська осторожно убрала несколько листочков и комочков.

На земле был вдавленный след обуви большого размера, а в нём — три кругленьких маленьких цветных кружочка.

— Юра… — прошептала она.

— Смотри, это Динаркины конфеты.

Она их тогда купила, и у неё как раз чуть-чуть оставалось.

Она мне половину отсыпала… И место тут такое — бабочки тут были, много.

Мне Динарка как-то показывала, видишь…

И она, жестикулируя руками, торопливо рассказала ему про танец фей.

Юра внимательно слушал, смотрел на землю, помолчал, а потом сказал:

— Я тебе сейчас расскажу.

Ты только никому не рассказывай.

Алеська напряглась.

— Короче, мы были тут вчера, недалеко, с Толяном.

Там, куда я бегал сейчас.

У меня из-за этого как раз сейчас проблемы… ну, это ладно.

И вот оттуда я увидел… Я думал, что мне тогда показалось.

Я увидел девочку, видимо твою Динарку, вот прям здесь, где мы стоим.

Алеська почувствовала, как у неё мурашки побежали по спине и рукам.

Юра негромко продолжал рассказывать:

— Она стояла и смотрела вверх.

И руки подняла обе к небу.

Так странно мне показалось… А потом, представляешь, вокруг нас, везде вдруг взлетела мошкара и полетела вот сюда, получается.

— Какая мошкара? — переспросила Алеська.

— Не знаю, — пожал плечами Юра.

— Я не очень-то разбираюсь в них.

Но разная: и бабочки, и жуки.

Их прям миллионы были… Потом мы ушли.

Но я и представить не мог, что ей опасность какая-то грозит.

Я бы никогда не ушёл, никогда.

Ты веришь? — тихо спросил он и посмотрел Алеське прямо в глаза.

— Я верю, — так же тихо ответила она.

Глава 13. Учитель, который нравится всем

Есть такие люди, которые нравятся всем.

Всем — в смысле всем детям.

Детям и животным.

Динарка не раз убеждалась: если взрослого любят дети, то его любят и животные.

И наоборот.

Собаки, кошки, птицы — все любят добряков.

А добряки любят и собак, и кошек.

В общем, вот такой любовный клубок получается.

Про взрослых сказать трудно: взрослые мало кого любят.

Динарка с Алеськой даже по себе заметили, что чем старше человек становится, тем больше вещей ему перестают нравиться.

Допустим, погода.

Динарке в детстве нравилась любая погода.

Она и в дождь, и в снегопад всегда готова была идти гулять на улицу.

Теперь же она выросла — седьмой класс как-никак, — и требования к погоде (вместе с прогулкой) тоже подросли.

Погода для гуляний не должна была испортить причёску, новую куртку, быстро нанесённый в подъезде лёгкий макияж (чтоб не видели родители) и прочий сногсшибательный внешний вид.

А то мало ли что.

Ведь кто-то обязательно (тот же Макс из соседнего подъезда) как назло встретится, когда ты с видом мокрой курицы вышагиваешь по двору домой.

И тогда — пожалуйста: все прошлые усилия произвести впечатление на этого слепого идиота пойдут насмарку.

А с возрастом, когда ей перевалит лет так за тридцать-тридцать пять, если, конечно, климат на Земле не поменяется в лучшую сторону, она наверняка станет домоседкой.

Но сегодня, несмотря на дождь, домой со школы она все ж таки добралась с комфортом.

Её опять на своей машине довёз до дома учитель по ОБЖ — Олег Борисович.

ОБЖист был одним из немногих учителей в школе, которые давали надежду поверить, что «учитель» и «мучитель» — это просто совпадение, этакая игра слов.

Таким учителям-исключениям дети, как правило, не давали даже прозвища, а называли между собой просто по имени — допустим, «Олег», — или, как старшеклассники, коротко и по-домашнему: «Борисыч».

Узнайте у своих детей, кого из учителей в школе называют просто «Борисычем», — и вот вам готовый образец редкого, исчезающего вида: «педагог нормальный».

Правда, в Динаркином 7 «Б» обычные имена или отчества людей всё равно мало кто использовал.

У всех одноклассников, кроме имени-фамилии, по которым их с детства знали родители и вызывали к доске учителя, было как минимум ещё по парочке дополнительных имён.

Это было необходимо для удобства, конспирации и скорости выговаривания.

Допустим, Васильев Антон у всех в телефонах был записан просто как «Мазай».

И дело, конечно, не в возрасте и не из-за любви к тонущим зайцам.

Прозвища всегда прилипают к тебе из-за собственной глупости и неосторожности.

В прошлом году зимой ему родственники привезли откуда-то (из далёкого прошлого, наверное) жуткую шапку-ушанку.

Видимо, в качестве наказания головной убор Дед Мороз подсунул под ёлку.

Жестокие родители надели ушанку ему на голову, сказали: «Зато тепло!» — и отправили в школу.

А он, по глупости, не выбросил её где-нибудь по дороге, а так и заявился пред глазами одноклассников.

По литре тогда как раз проходили Некрасова с иллюстрациями.

На одной из них был изображён вылитый Антон в ушанке — с зайцами, но без бороды.

Называлась картинка «Дед Мазай и зайцы».

Было то, повторяюсь, прошлой зимой.

А сейчас Антон так привык к своему второму имени, что отзывается в основном только на него.

И даже сам говорит, что удобное, мол, имя.

Антонов в школе пруд-пруди, а Мазай — один.

Второе другое имя у Антона-Мазая было «АП» — сокращённо от Антона Павловича.

«Как Чехов», — сказала бы русичка.

И у Алеськи, Динаркиной подружки, тоже было «АП», потому что её папу тоже зовут Павел.

И когда она вырастет и будет вместе с Динаркой работать в Баттерфляриуме (что это — я потом расскажу), её будут называть: Алеся Павловна.

Так получилось в классе сразу два «АП», и чтоб не было путаницы, умные головы придумали сокращать ещё и фамилию.

Алеся Павловна Антонова превращается в «АПА».

Известный поганец-юморист, одноклассник Савельев по кличке «СЭС», сразу придумал стишок: