Гражданин хороший и черт с рогами

Проезд оказался бесплатным – никто даже и не думал спрашивать с пассажиров билеты. В отличие от земного, адский трамвай летел со скоростью пули! Нику и остальным грешникам пришлось вцепиться в поручни, чтобы не попадать на пол – иначе все свалились бы в кучу! Бесы же удобно расположились на сиденьях, не обращая внимания на своих «питомцев», вцепившихся, кто во что придётся. И гвозди с лезвиями им нисколечко не мешали – сидели рогатые, будто на мягких креслах! Ник пытался смотреть сквозь треснувшее стекло, но мир преисподней «летел» в обратную сторону слишком быстро, поэтому он все равно ничего толком не увидел, пока трамвай не остановился. Когда грохот и лязганье стихли, Аполлон кивком показал на открывающиеся двери:

– Приехали, выходи давай...

– Ух, слава богу! – выдохнул Ник и получил такую затрещину, от которой вывалился из вагона прямо на остановку.

– Мне не нравится, упоминание этого господина, понял?! Сколько можно повторять одно и то же... – недовольно проговорил Аполлон, пролетев следом в открытые двери. – Завязывай со своими богами, господами, всевышними и вот этими вот всеми!

Бес недовольно смотрел на Ника, сверкая зелёными глазами. Тот медленно приходил в себя, понимая, что за языком лучше следить, если не хочешь, чтобы из тебя выбили дух. Конечно, он понял свою ошибку и заверил Аполлона в исключительной понятливости сразу же, как только смог говорить.

Ник опять шагал следом за бесом, летящим чуть впереди, и смотрел по сторонам, узнавая привычные городские пейзажи, которые напомнили ему родной Энск. Он видел так называемые хрущевки, высотки и трехэтажные дома, построенные из кирпича, камня и чёрных панелей, обожженных в адском пламени. Черти спешили по своим делами, грешники тащились следом за ними или занимались общественно важными работами – вон там двое ассенизировали канализацию, чуть дальше три дамочки подметали улицу, рядом с ними стоял бес, оравший что есть мочи на человека, сидящего на одном из тысячей столбов, благодаря которым линия электропередачи висела в воздухе.

– Средневековье кончилось, – пошутил Аполлон, обернувшись. – Вот тебе реалии провинциального российского городка, ознакомься, созерцай, как говорится! Хотя, думаю, они тебе и так известны – твой родной Энск похож на тысячи таких же дыр в России-матушке. Вообще в аду полно самых разных планов. Тут, знаешь ли, античная Эллада может соседствовать с Южным Бутово, хе-хе!

– А ты откуда знаешь про Энск? А, мысли, да, да, понял... – проговорил Ник с досадой, вспомнив о рогатом цензоре.

– Угу, угу, мысли, – Аполлон заговорщически ухмыльнулся и хмыкнул, – пойдём, тут недалеко осталось.

Они вышли на широкую улицу, по которой носились машины, разукрашенные страшными рожами, автобусы, разумеется, без водителей и повозки, запряженные мужчинам и женщинами. Что удивительно, грешники были такими же быстрыми, как и большинство транспортных средств в преисподней.

Вдруг Аполлон свернул на узенькую улочку, и вскоре Ник, следовавший за ним по пятам, вошёл во двор, окруженный пятиэтажками и высотками. Их путь лежал через детскую площадку, на которой стояли качели, изготовленные из потемневших костей и окровавленных жил – на одной из них раскачивался озорной бесёнок, заливаясь радостным смехом. Ещё четверо таких же играли в песочнице, наполненной, как бы это ни было странно, самым обыкновенным песком. Кажется, они строили адовы врата – Ник точно не разобрал, что обсуждала рогатая малышня, возможно, ему показалось... да и так ли это важно, когда тебя ведут на вечную пытку?!

Аполлон открыл дверь в подъезд, врезав по домофону, который тотчас запиликал, приглашая гостей войти. Ник шёл за ним до самого лифта, опасаясь нарваться на какой-нибудь адский сюрприз и напрасно – они доехали до четвертого этажа без приключений. Аполлон надавил когтистым пальцем на звонок, торчавший справа от чёрной двери – раздался противный «пиликающий» звук, предупреждающий хозяина дома о визитёрах. Нежданных гостей встретил красноглазый чёрт, носивший круглые очки и стильную бородку. Вилус радостно поприветствовал гостей, в том числе и Ника, который был удивлён – к нему обратились как к старому приятелю, а вовсе не балласту на энергетической резинке, тьфу, то есть, связи!

В квартире беса царила тотальная разруха: на потолке чернели плиты, по углам валялась обвалившаяся штукатурка, обои почти отклеились, грозясь отвалиться полностью, старая мебель, казалось, вообще подобрана на свалке! Посреди комнаты стоял мольберт – Вилус рисовал некий пейзаж, правда, вместо красок великий маэстро использовал кровь и фекалии самых разных оттенков.

Быстро переговорив с Аполлоном на бесовской тарабарщине, Вилус обратился к Нику:

– Слушай, дружище, ты и мне не сильно нужен, понимаешь? Я не испытываю ненависти к роду человеческому. Знаешь, как-то так сложилось! Плевал я на вас, причём в самом лучшем смысле. Понимаешь, я – творец, я – мастер! Погляди-ка, – Вилус показал на свой этюд в «говёных» и багровых тонах, – Погляди-ка, разве этот шедевр не прекрасен?

– Прекрасен, прекрасен, – закивал Ник, стараясь не дышать вонючей «краской», – а палитра-то какая, а замысел, госп... великолепно, великолепно!

– Вот, ты понимаешь! – произнёс Вилус, гордо посмотрев на незаконченную картину. – Ну и скажи, по кой мне тратить время на садистские развлечения с тобой, когда у меня тут и так творчества до страшного суда?

Аполлон еле сдержал смех, глядя на то, как Ник, расхваливал, пожалуй, самый «дерьмовый» пейзаж на свете! Бес, имея полный доступ в голову своего визави, прекрасно знал, что тот понимает в живописи ровно столько же, сколько и в балете – ни черта, в общем!

– Но у меня есть дочка, она любит играть с куклами... с живыми, естественно, так что пойдём, посмотрим! – сказал он, хлопнув Ника по плечу, который только сейчас заметил в комнате ещё одну дверь.

Хозяин открыл её и повёл гостей по длинному коридору, петлявшему самым немыслимым образом, словно находился в некоем бесконечном пространстве. Вилус остановился возле двери из человеческих косточек, и постучал, спросив разрешения войти. С той стороны раздался голосок, принадлежавшей девочке лет пяти, которая пригласила гостей деловитым тоном: «Войдите!»

Папа открыл дверь, тихонько втолкнув Ника, у которого по спине побежали мурашки. И не напрасно! Он оказался в тёмной комнате, освещенной коптящими факелами. В углу у окна стояла кровать, шкафчики для одежды и коробка, набитая игрушками. Чуть левее висело ростовое зеркало... да, к чёрту всё это убранство! Внимание Ника мгновенно приковал к себе связанный человек, сидевший за столом, возвышавшимся посреди комнаты, и красноглазая девочка бесёнок с длинной косичкой, заплетенной желтой лентой.

Во рту несчастного торчали разноцветные детские носочки, из которых получился вполне себе годный кляп. Перед ним, прямо на столе, Ник увидел фарфоровую чашечку, наполненную расплавленным металлом, светившимся ярким светом: «О господи! – подумал он, посмотрев на самовар, у которого с носика падали шипящие капли, застывавшие на столе – Это что, отсюда?!»

«Чаёк», маленькая хозяйка определённо налила из самовара, стоявшего рядом с подносом и корзинкой, наполненной сладостями. Связанный человек пытался вырваться, дёргаясь из последних сил, но его, похоже, связал настоящий профессионал, не оставивший ему ни шанса на побег. Несчастный мычал, пытаясь выплюнуть разноцветный кляп, да куда там...

Девочка посмотрела на Ника, который уже мечтал убраться отсюда:

– Ку-кол-ка! – произнесла она по слогам, улыбнувшись. – Я люблю игрушки. Спасибо, папа! – сказала девочка, благодарно посмотрев на Вилуса, который буквально расцвёл, почувствовав искреннюю радость любимого ребёнка. – А ты, куколка, иди сюда! Мы будем пить чай...

– Не, не, не, погоди, не хочу! – закричал Ник. – Не надо чай! Не надо... я кофе люблю! Девочка, отпусти меня...

Он и сам не понял, как оказался за столом, будучи связанным крепко-накрепко, напротив другого гостя, который больше не пытался освободиться от верёвок и лишь обречённо сопел, глядя на чашечку раскалённого «чайку». Ещё одну девочка достала из неоткуда и наполнила её до краёв, повернув краник у самовара.

– Стой, стой! – завопил Ник, с трудом повернув голову к двери, возле которой стояли бесы. – Аполлон, погоди! Ты же сказал, что я могу выбирать?! Так вот, я это не выбираю! Да к чёртовой матери! Я не хочу пить раскалённый чай и закусывать конфетками с цианидом... или с чем они там!

– Ну ладно, ладно, не кричи, – добродушно пробурчал Аполлон. – Ты уверен?

– Уверен, уверен! – запричитал Ник, воротя физиономию от чашечки, которую поднесла Вилусова дочурка.

– Ладно, уговорил, – рассмеялся Аполлон, покачав головой.

Вилус понимающе кивнул и приказал дочурке оставить «куколку» до поры, до времени, пообещав, «что она ещё вернётся». Верёвки, плотно стягивающие тело новой игрушки, тотчас исчезли, вызвав радостный крик у самой «игрушки», которая была несказанно рада освобождению из лап маленькой садистки! Девочка, конечно, расстроилась, но Ник уже не видел обиженную мордашку, на которой появились слёзы – он пулей вылетел на лестничную площадку и колотил по кнопке лифта, что было сил! Следом за ним квартиру покинул хихикающий Аполлон, пожавший приятелю руку, перед тем как тот захлопнул дверь.

– Чего, Никитка, маленькой девочки испугался? Да, страшна! Чудовище прям! Молодец, что убежал! – глумился бес, ехидно хихикая.

– Слушай, да какая это девочка? Это чёрт с рогами! – возмутился Ник. – Да она правда чудовище!

– Подумаешь, в «посудку» играет, – невинно проговорил Аполлон и тихонько втолкнул Ника в открывшуюся дверь лифта.

– В гробу я видал такую посудку... – проворчал Ник, облегченно выдохнув, когда его нога ступила в кабину.

– Ну тогда есть ещё один вариантик, – сказал Аполлон, влетев следом и нажал кнопку первого этажа. – Последний. Потом тебе придётся выбирать, где остаться. У меня не так много друзей, которые могли бы взять пассажира на борт. Так что извиняй!

Аполлон развёл руками, ухмыльнувшись. Между тем лифт тронулся, от чего Нику стало ещё легче. Он точно, наверняка и со всей ответственностью мог сказать, что не будет играть в «посудку» ни за какие коврижки! Но в железную деву ему тоже не хотелось – сидеть, вернее, стоять с шипами во всём теле, истекая кровью часами, крайне неприятно! Оставалось надеяться на третий «вариантик»...

Теперь Аполлон вёл свою собственность к некоей Матильде, у которой, по его словам, всегда найдётся место для хорошего человека. Или не очень хорошего, или даже дрянного, или совсем уж мерзкой сволочи – одним словом, у неё все равны.

Подруга Аполлона жила в подобии частного сектора, до которого пришлось идти добрых полчаса. Бес петлял дворами и закоулками, там Ник встречал местных: чертей обоих полов, иногда детей, правда, нигде не было стариков. Возможно, рогатые преклонного возраста отсутствовали по той простой причине, что они попросту не стареют. Аполлон, «услышав» эту мысль в голове Ника обернулся и бросил, усмехнувшись: «В точку!»

Частный сектор состоял из ухоженных кирпичных домиков – очередной ареал обитания чертей напоминал элитный коттеджный поселок. В небе блестело солнышко, лужайки у всех подстрижены, как по линейке, цветочки благоухают, кустики зелёные растут... милота! Если абстрагироваться от воплей несчастных душ, прибитых к фасадам некоторых домов гвоздями, то здесь было прямо-таки прекрасно. Ника передёрнуло при виде зловещего «распятия»! Теперь он с тревогой думал о том, как бы и ему не уготовили такую юдоль. Аполлон вытянул руку, показывая на милый кирпичный домик, возвышающийся за зелёной изгородью. К счастью, на его фасаде не висело ни одного человека, и это внушало Нику определённый оптимизм.

Они прошли через калитку по асфальтовой дорожке, обложенной с обеих сторон камнями, за которыми благоухали разноцветные клумбы. Кто бы мог подумать, что здесь живёт самая настоящая «чертиха»!

У двери Аполлон знаком приказал Нику остановиться, затем взялся за чугунное кольцо, в котором уместилась пентаграмма, и постучал изо всех сил. Хозяйка не заставила себя ждать – дверь открыла приятной внешности дама, обладавшая бюстом пятого размера, который так и грозил вывалиться из обтягивающей блузки. Надо заметить, что от обычных женщин её отличали лишь маленькие рожки, торчащие из густых тёмных волос, да синие светящиеся глаза, игриво смотревшие на гостей, стоявших на пороге её дома.

Аполлон первым заговорил на бесовской тарабарщине. Он и хозяйка обменялись парой фраз, весело улыбаясь, затем обладательница роскошного бюста переключила внимание на стоявшего рядом Ника:

– Значит, это ты хочешь быть моим? – ласково спросила Матильда, улыбнувшись наиприятнейшей улыбкой.

– Лучше бы я был ничьим... – вздохнул Ник, пожав плечами.

– О, ты же должен понимать, что это невозможно! – проговорила Матильда и покачала головой, выражая искреннее сочувствие. – Аполлоша, отведи его в подвал, я сейчас подойду. Пускай там пока познакомится с мальчиками...

– Да не вопрос, Матильда! – воскликнул Аполлон, – Сейчас мы его уже определим, да я пойду... дела ждут...

Бес кивком позвал Ника за собой и полетел на задний двор. Очевидно, он знал, где находится подвал, поэтому не нуждался в провожатых. Аполлон остановился у деревянных дверей, закрытых на тяжеленный чугунный жезл, который прекрасно заменял замок. Вынув его лёгким движением руки, бес глумливо произнёс: «Милости прошу!» – и указал на ступени каменной лестницы.

Спускаясь, Ник чувствовал омерзительный запах нечистот. С каждым шагом «аромат» становился более явным и ближе к концу ему пришлось зажать нос, чтобы не задохнуться в зловонных испарениях.

Гость, оказавшийся в подвале Матильды, остановился на каменном пирсе, за которым начинался океан нечистот! Ну ладно, ладно... на самом деле всего лишь подвал, освещённый коптящими факелами. Он увидел странную картину: четыре мужика, будучи совершенно голыми, стояли по пояс в дерьме и курили.

«Здесь так смердит, что даже запах табака растворяется в вони! Да это просто царство говна!» – подумал Ник и снова почувствовал лютый никотиновый голод, который некоторое время не давал о себе знать. Он даже немного позавидовал мужикам, смотревшим на него безо всякого интереса, и попросил:

– Парни, угостите сигареткой, пожалуйста!

– Извини, у нас больше нет, – устало проговорил усатый и глубоко затянулся.

– Матильда даёт по одной, – добавил лысый, выпустив дымок, и сплюнул.

Остальные двое развели руками, подтверждая слова товарищей по несчастью. Ник вздохнул с досады, оглядевшись по сторонам:

– А что с вами тут делают? – спросил он. – Бьют, режут, рвут на части... может, варят? А?

– Если слушаться и делать, что велят, то ничего не делают, – проговорил усатый. – И лучше так и сделать, поверь. Иначе Матильда три шкуры спустит!

В этот самый момент Ник услышал звуки шагов, приближавшихся с каждой секундой.

«Женские туфли» – отметил он про себя, ожидая увидеть хозяйку дома и спросить, что тут, собственно, происходит.

Действительно, по лестнице спускалась Матильда. Остановившись на последнем оплоте суши перед океаном нечистот, в котором четверо несчастных нашли своей конец, она улыбнулась всем присутствующим, а Ника – так вообще погладила по физиономии. В руке она держала серебряный поднос, накрытый крышкой. Матильда, оглядела всех присутствующих:

– Ну что, мальчики, как ваши дела? – поинтересовалась хозяйка.

– Хорошо! Хорошо... хорошо, госпожа! – отвечали остальные и, подойдя ближе, послушно встали, словно ожидали чего-то.

– Ну как покурили? – весело спросила Матильда. – Вот и отлично, теперь доедаем!

Она поднял крышку, и Ник увидел на подносе большой половник, под которым лежали серебряные ложки. Тут были столовые, чайные, десертные – короче говоря, на любой вкус! Мужики взяли, кому какая досталась, чтобы продолжить самый «дерьмовый» обед в своей жизни. Лысый решил схитрить – он выбрал чайную, самую маленькую. Половник же не взял ни один едок. Заметив хитрый ход, Матильда поманила лысого пальчиком:

– Иди-ка сюда, умник! – проговорила она, подмигнув. – Остальные все, значит, дураки, а ты один у нас хитрец, да? Нет, так не пойдёт! Давай ложечку обратно и возьми вот это, – Матильда показала на половник.

– Да, госпожа... – лысый вздохнул и выполнил просьбу, которая на самом деле была приказом.

Ник смотрел, как четверо мужиков уплетают омерзительную субстанцию и чувствовал надвигающуюся тошноту. Он думал о том, как бы сбежать куда подальше, потому что обедать вместе с честной компанией ему совершенно не хотелось. Матильда, посмотрев на него, спросила:

– Как тебе у нас? Просто кушаешь и всё! – бесовка весело улыбнулась. – Никаких пыток, мучений, изуверств, ничего такого, если будешь послушным! Просто ешь и всё. Каждые четыре часа будешь получать сигаретку, на День рождения – тортик! Знаешь, какой вкусный? Ух, просто пальчики оближешь! Ну как, согласен остаться?

– Я... я... мне надо поговорить с Аполлоном, – уклончиво ответил Ник и поспешил наверх.

Бес едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Он смотрел на обескураженного Ника глумливо и издевательски, словно говоря: «А чего ты хотел, старина?»

– Так, настало время определиться, – произнёс Аполлон, посерьёзнев. – Железная дева, куколка малышки или дерьмоед у прекрасной леди?

– Если что, я рада тебя видеть в своём подвале, – услышал Ник за спиной – обернувшись, он увидел Матильду, которая собиралась домой. – Ты очень милый и, я думаю, мы сработаемся! – сказала она, подбирая чугунный жезл, валявшийся на земле, и просунула его в дверные ручки.

Матильда удалилась, помахав Нику, и кокетливо произнесла: «Не прощаюсь!»

– Аполлон, погоди, погоди, я не хочу, понимаешь?! – затараторил Ник. – Это же кошмар, это просто жесть!

– Что я тебе могу сказать... как жил – так и заслужил, – бес пожал плечами. – Если тебя это утешит, то мучения тех, кто нагрешил больше тебя, куда страшнее. Заметь, я тебе ещё предложил выбрать свою участь. Таскаюсь тут с тобой, а мог бы оставить в железной деве и уйти, насвистывая!

– Слушай, я на всё готов, я сделаю всё, что скажешь! – взмолился Ник, готовый расплакаться, – Только бы мне снова ожить... что ты хочешь, а? Я всё сделаю, честно!

Аполлон испытующе посмотрел на дрожащего человека, который действительно был готов на всё – хоть прыгнуть выше головы, хоть фашистам присягнуть. Он посмотрел в умоляющие глаза и заговорил неторопливо:

– Есть у меня одно важное дельце в мире живых. Я бы и сам справился, но сила бесов в вашем мире слабеет и возможности совершенно не те, что здесь. Мне нужен помощник, который будет слушаться меня, как батюшку-царя.

– Правда? Правда?! – воскликнул Ник, всплеснув руками. – Так я же буду, буду, честно! Как батюшку-царя! Как не знаю, кого... буду!

– Хм, – Аполлон ухмыльнулся, – может быть, может быть. Вижу, ад тебя впечатлил, хоть ты и видел с гулькин клюв. Да и дело как раз по твоему профилю... не совсем, но почти. Ты готов стать моим верным слугой? Когда мы закончим, я воскрешу тебя. Видишь ли, умер ты не совсем в своё время. Тебя ожидали десятилетиями позже, скажем так, поэтому можно слегка изменить... ход событий и, как бы это сказать, отменить твою смерть. Главное, чтобы мы успели за сорок дней. Иначе все, жить тебе, Никитка, в аду!

– Не надо в аду, я готов! – радостно воскликнул Ник. – Готов, хоть прямо сейчас!

– Тогда слушай! – приказал Аполлон. – Твоё первое задание – явиться по адресу, который я тебе назову. Сразу, как вернёшься к жизни! Там тебя будет ждать некто Сигизмунд Иванович... Смит!

– Как? – удивлённо переспросил Ник, сомневаясь, действительно ли это имя, фамилия, отчество или просто очередной бесовский каламбур.

– Да, да, его так зовут, ты не ошибся, – проговорил Аполлон. – А фамилия его, знаешь ли... зачем она тебе? Пусть будет Смит и нахуй!

Ухмыльнувшись, рогатый продиктовал адрес. Скривив морду, он посмотрел на Ника, вероятно, подумав о том, как бы «человечкина» память не подвела своего хозяина. Бес крепко схватил Ника за руку:

– Давай-ка всё запишем, что б не забыть! – ехидно произнёс он, сжимая руку словно тисками.

– Да я запомню, запомню, не беспокойся! – убеждал его Ник, пытаясь вырваться.

В другой руке Аполлона появилось золотое перо с раскалённым наконечником, которым он тотчас воспользовался: Ник возмущался и откровенно вопил, пока хихикающий бес писал адрес, выводя каждую буковку на предплечье. Закончив, бессовестный садист выбросил перо:

– Вот и всё, теперь точно запомнишь! – сказал Аполлон, изобразив невинную улыбку.

– Ещё скажи, что для меня стараешься, мать твою... – обиженного пробубнил Ник, скривившись от боли.

– Конечно, конечно, всё для тебя, мой друг, – заговорил Аполлон голосом заботливой мамочки, – это что бы ты ни забыл и понял, что шутки со мной плохо заканчиваются. Итак, куда ты сейчас идёшь?

– Я по этому адресу, – Ник показал руку, горевшую от боли, и добавил про себя: «А ты идёшь на ху...» – он тотчас осёкся, вспомнив о том, что бес прекрасно знает о происходящем в его голове или, по-крайней мере, «смотрит» в неё время от времени.

– Вот-вот, замолкни-ка лучше, пока я на тебе всю историю рода человеческого не написал! – рассмеялся Аполлон и заговорщически подмигнул «двуногой бумаге», которая всё стерпит.

Бес набрал воздуха в грудь и подул, что было сил! Поток ветра, исходящего из глумливой пасти, ничуть не уступал по силе урагану или смерчу, который подхватил грешную душу, поднимая всё выше и выше, туда, где за кроваво-красным небом светило солнце. Нику сдавило грудь так сильно, что он не мог даже вскрикнуть или обругать Аполлона по матушке, хотя ему очень хотелось, видит бог! А потом свет внезапно померк...

Через некоторое время возвращенец, побывавший в аду, смог открыть глаза. Он увидел офис фирмы «Рога», в которой с некоторых пор был единственным сотрудником. С тех самых, когда секретарша Олечка уволилась из-за долгов по зарплате. Что поделать – заказов в последние месяцы получалось маловато, поэтому босс платил красавице только половину оклада.

Ник чувствовал, как его голова раскалывалась от боли. Он потянулся к пробитой черепушке и с удивлением обнаружил, что раны, окончившей его жизненный путь, теперь попросту нет. Придя в себя, директор фирмы закурил – он выдыхал дым в открытое окно и плевать хотел на штрафы, предусмотренные арендодателем.

На улице стоял сентябрьский вечер. Глядя на машины, проезжающие мимо, людей, спешащих куда-то, чёрт знает куда, парковку перед офисным центром, в котором Ник арендовал кабинетик, как-то даже не верилось в прогулку по преисподней! Тем не менее, адрес, выжженый на руке, ещё давал о себе знать, красноречиво говоря о том, что всё произошедшее в аду было абсолютно реальным...

Если бы кто-то знакомый увидел сейчас Ника, то не заметил бы в нём никаких перемен. Всё те же русые волосы, короткая стрижка, рост выше среднего, не страдающий анорексией, не страдающий булимией – самый обыкновенный парень, которому пару месяцев назад исполнилось тридцать два года. Ах, да, ещё ему по-прежнему принадлежала фирма «Рога». Ник занимался слежкой за чужими мужьями и жёнами – его нанимала вторая половинка, подозревающая в адюльтере другую половинку своего брака. Он следил за «жертвой», чтобы собрать доказательства вины или наоборот невиновности. Обычно заказчику было достаточно фото. Нельзя сказать, что Ник был сыщиком или детективом. Скорее, агентом по наблюдению и специалистом по сбору информации, как он сам себя называл.

«Что он там говорил? Задача по профилю? Интересно, интересно. Что же это за Сигизмунд Иванович, мать его, Смит, который дружит с чертями?..» – размышлял Ник над словами Аполлона, пока собирался в дорогу.

Хозяин фирмы «Рога» накинул куртку, взял пачку сигарет и покинул офис, проклиная чёртового «писателя», который нацарапал адрес клиента на его руке. Выйдя из офисного центра, он поспешил на парковку, где стояла его машина – старенький «форд»... пожалуй, модель мы оставим втайне, да и номер тоже, потому как всё это – конфиденциальная информация, которую нельзя разглашать без разрешения, а Ник был бы против, несомненно. Он сел в тачку, завёл мотор и поехал по адресу Садовый переулок, дом № «9»

Примерно через четверть часа Ник остановил машину на парковке возле элитной «девятиэтажки», у которой, почему-то, не было ни одного балкона. Стоянка пустовала, поэтому найти местечко для авто оказалось проще простого. Сидя в машине, Ник курил, разглядывая дом и прилегающую территорию, обнесённую высоким металлическим забором. Въезд был всего один, рядом с ним стояло небольшое КПП, возле которого болтали двое охранников, вооруженных, что немаловажно! Один носил пистолетную кобуру, в которой лежала явно не хлопушка. У второго была пушка посолиднее – АК-47, висевший на плече. Ещё два вооруженных типа прогуливались по территории, высматривая врага, который, наверняка, где-нибудь да притаился.