Загон

Квадрокоптер взмыл, зажужжав куда громче, чем хотелось бы в этой звенящей тишине, и Игнат тут же пожалел, что не подумал об этом раньше, ведь жужжание разносилось над болотом далеко и отчётливо. Но выбора не было, и он поднял «птичку» повыше и медленно повёл её по кругу, глядя на маленький экран пульта.

Картинка не радовала. Болото тянулось во все стороны, насколько хватало разрешения камеры. Всюду кочки, чёрная вода, редкие сухие островки вроде того, на котором сидел он сам, кривые мёртвые деревья, торчащие из воды, как обглоданные кости. Игнат послал квадрик дальше, экономя каждую секунду полёта, стараясь охватить максимум пространства минимальным числом манёвров.

И вот, уже почти решив вернуть «птичку» обратно, чтобы не спалить заряд впустую, он заметил на самом краю картинки, там, где болото сливалось с горизонтом в мутную дымку, странную перемену рельефа. На экране пульта он чётко увидел тёмную полосу, которая явно была не водой и не трясиной, а чем-то плотным, возвышенным. То ли лес, то ли гряда возвышенности.

- Есть, - выдохнул Игнат с облегчением, хотя расстояние даже приблизительно прикинуть не мог. - Хоть что-то не мокрое.

Он вернул квадрокоптер обратно, аккуратно поймал его руками, выключил и убрал в кофр. Включать снова решил только в самом крайнем случае, когда действительно нужно будет свериться с курсом.

- Вооружусь-ка я, пожалуй, - решил Игнат и снова сел на землю.

Он взял автомат, разложил на коленях запасные магазины, и не спеша, стал набивать патронами каждый до отказа. Патронов было не так уж много, всего шесть армейских упаковок по тридцать штук, да те, которые он вытащил из уже непригодного магазина. Всего двести десять патронов.

Хотя нет.

Два патрона были не совсем качественными. Да ещё тот ржавый из самого автомата. Но Игнат всё же оставил их. Пригодятся, если порох не отсырел. Полностью набив магазины, он рассовал по карманам лишние.

После того, как всё приготовления были закончены, Игнат поднялся с земли. Определил направление по солнцу, насколько мог, поправил лямки рюкзака, повесил автомат на шею стволом вниз и, тяжело вздохнув, шагнул с твёрдой земли в первую жижу.

Первые сотни метров ему дались относительно спокойно. Кочки шли достаточно часто, чтобы прыгать с одной на другую, придерживая равновесие руками. Но, чем дальше Игнат забирался, тем реже становились островки суши, и тем гуще ржавая жижа между ними. Очень скоро прыгать стало некуда и приходилось просто месить грязь по колено, а местами и по пояс, предварительно проверяя путь длинной жердиной, которую Игнат подобрал в самом начале. И он брёл, чувствуя, как холодная вода наполняет ботинки, а под ногами то и дело что-то предательски проседает, норовя утянуть глубже.

Один раз он провалился почти по грудь. Левая нога ушла в мягкое, вязкое нечто, и, дёргаясь, стараясь вытащить ногу, он только сильнее вязнул. Выбрался весь в чёрной пахнущей тиной жиже, трясущимися руками, отплёвываясь.

- Ятское болото, - единственное, что он мог из себя выдавить, привалившись к пружинистому кусту какой-то местной растительности, похожей на смесь ивы с осокой.

Он старался идти по кромке, где, судя по цвету воды и плотности растительности, дно было потвёрже, но и это не всегда спасало. Рюкзак с «птичкой» он берёг больше собственной шкуры, стараясь при каждом падении заваливаться так, чтобы кофр не касался воды. Автомат держал повыше, стволом кверху.

Часа через полтора, а может, и больше он выбрался на относительно сухой пятачок, заросший кустарником, и просто рухнул, не выбирая места, прямо в траву.

- Всё, - сказал он в пустоту неизвестно кому. - Привал. Хоть режьте.

Он снял ботинки, вылил из них грязную воду, отжал носки и разложил их сушиться на ветке ближайшего куста, хотя понимал, что толком просохнуть они не успеют. Развернул фольгу и достал один бутерброд. Откусил от него половину и начал есть, тщательно пережёвывая и растягивая удовольствие. Вторую половину заботливо завернул обратно и убрал, потому что неизвестно, сколько ещё идти, и голод потом будет не тише, а бутербродов осталось всего два. Проглотил еду и запил парой глотков из бутылки, экономя воду.

Минут двадцать он, потом, просто лежал, глядя в незнакомое небо. Облака здесь были обычными, белыми, и это почему-то немного успокаивало, будто хоть что-то в этом бедламе осталось прежним.

Потом, кряхтя, обулся в сырые ботинки, поморщился от неприятного мокрого ощущения и поднялся, закинув автомат на плечо.

Дальше идти стало легче. Земля под ногами становилась плотнее и твёрже, кочки попадались реже, и вода становилась прозрачнее. Игнат приободрился, прибавил шагу, насколько это было возможно в раскисшей одежде.

- Ну, наконец-то, - бормотал он себе под нос, шлёпая по обмелевшим лужам. - Скорее бы кончилось это треклятое болото.

Именно в этот момент, когда он позволил себе на секунду расслабиться, сбоку, метрах в пятидесяти, раздался тяжёлый, гулкий шлепок по воде. Такой мощный, что по поверхности ближайшей лужи побежали круги.

Игнат замер, как вкопанный, вслушиваясь. Сердце заколотилось где-то в горле.

- Это что за... - начал он и не договорил.

Из зарослей высокого тростника поднялось что-то огромное, бугристое, зеленовато-бурое, с широкой лягушачьей пастью и выпученными, немигающими глазами размером с суповую тарелку. Неизвестное существо, то ли гигантская жаба, то ли ещё какая-то немыслимая тварь, заметило человека почти сразу же, как он сам его увидел, и с неожиданной для такой туши прытью оттолкнулось от кочки мощными задними лапами, преодолев в один прыжок добрую половину разделяющего их расстояния.

- Твою ж ять!!! - заорал Игнат, уже не сдерживаясь и, сдёрнув автомат с плеча, быстро передёрнул затвор и открыл огонь, толком не целясь, просто поливая свинцом надвигающуюся тушу.

Очередь за очередью впивались в бугристую шкуру существа, но толку от этого было немного. Пули словно вязли в шкуре. Тварь дёрнулась, взревела низким утробным рёвом, от которого у Игната заложило уши, но не упала, а лишь разъярилась ещё сильнее. Магазин закончился слишком быстро, Игнат почувствовал, как боёк вхолостую щёлкнул по пустому патроннику, и в панике даже не сразу сообразил менять магазин. Вместо этого просто развернулся и рванул со всех ног обратно к более сухой на вид земле.

- Не убью я его так, - процедил он сквозь зубы уже на бегу. - Патронов не хватит, ять его дери!

Существо, судя по всему, раненое, разозлённое до предела, кинулось следом огромными прыжками, каждый раз перелетая метров по семь-десять и вздымая фонтаны грязной воды. Дистанция то сокращалась, то немного увеличивалась. Тяжёлая тварь явно уступала человеку в манёвренности среди кочек, но каждый прыжок покрывал такое расстояние, что преимущество быстро таяло.

Игнат бежал, не разбирая дороги, шлёпая по воде, спотыкаясь о скрытые кочки, судорожно хватая воздух. «Ксюха», повешенная на шею, болталась из стороны в сторону, сбивая ритм бега. Впереди, уже довольно близко, темнела кромка настоящего леса. Плотная стена деревьев, гораздо выше и гуще того одинокого странного дерева на поляне. Твёрдая земля. Спасение, если, конечно, он успеет добежать.

- Давай, давай, - хрипел он себе. - Ещё чуть-чуть...

Очередной прыжок твари обрушился уже рядом, обдав его волной вонючей болотной жижи, и Игнат, поскользнувшись на раскисшей земле, растянулся во весь рост, отчаянно рванувшись руками вперёд в последней попытке уцепиться хоть за что-то. Он поднялся, весь перемазанный, отплёвываясь от грязи, попавшей в рот, и снова кинулся бежать, теряя последние силы, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, а грудь разрывает жгучая боль от бега.

И тут, сквозь собственное хриплое дыхание, сквозь рёв твари позади, он различил новый звук. Резкий, короткий, будто плеть щёлкнула по воздуху. Следом ещё один. Что-то яркое, огненное, мелькнуло у него над плечом и врезалось в существо с оглушительным треском. И существо позади него вдруг взвыло совершенно иначе. Не яростью, а болью, и с оглушительным всплеском рухнуло в воду позади.

Игнат по инерции пробежал ещё несколько шагов, запнулся о корень, торчащий уже на границе леса, и упал на четвереньки, чуть не вспахав носом мягкую лесную землю, усыпанную прелой листвой. Он стоял на коленях уперевшись руками в землю, задыхаясь, весь в грязи с ног до головы, и смотрел мутным взглядом в переплетение ветвей перед собой.

Он не понимал, что произошло. Попытался, было приподняться, но руки предательски дрожали и подкашивались. Он поднял голову, отплёвываясь от грязи, и увидел, как к нему подходят двое.

Первым он разглядел мужчину, Высокого, крепкого, в тёмно-красной рубахе без рукавов, с мечом в руке. Лицо мужчины было спокойным, почти будничным, будто встреча с чудовищами было для него делом столь же привычным, как для Игната поход в магазин.

Рядом с ним стояла девушка, а точнее, женщина, судя по уверенной осанке и какой-то особой, отточенной пластике движений. Платиновые короткие волосы, загорелая кожа, синие глаза. Синие глаза смотрели на него внимательно и оценивающе, но без враждебности. Одета она была в облегающий костюм серо-зелёного цвета странной незнакомой конструкции, явно не одежда в обычном смысле, а что-то среднее между комбинезоном и бронежилетом, с застёжками и карманами. На плече у неё висело, стволом вниз, неизвестное Игнату оружие, ещё дымящееся после выстрела.

Игнат замер, глядя на них снизу вверх, весь мокрый, перемазанный грязью, с колотящимся сердцем, и единственное, что смог из себя выдавить, было:

- Вы... - прохрипел Игнат, силясь сесть. - Вы меня... спасли, что ли?

Ответом ему были слова на совершенно незнакомом языке. Мужчина что-то произнёс низким спокойным голосом, обращаясь, судя по интонации, скорее к женщине, чем к нему. Женщина в боевом костюме ответила коротко, кивнула, и оба снова перевели взгляд на Игната.

Он не понял ни слова. Но одно было предельно ясно и без перевода: эти двое только что не дали какой-то твари его сожрать. И это, пожалуй, был самый весомый аргумент в пользу того, чтобы им довериться, по крайней мере, на первое время.

- Спасибо, - выдавил он на чистом русском, понимая, что его тоже вряд ли поймут, но других слов у него не было. - Спасибо, ребят. Реально спасли.

Двое незнакомцев смотрели на него и продолжали молчать.

- Вы не представляете ребята, как вы меня выручили, - Игнат продолжал бормотать всякие слова благодарности.

Он говорил и говорил. Нёс всякую околесицу, про себя, про болото, про этого монстра, от которого едва спасся, просто, чтобы выговорится. Снять напряжение после пережитого ужаса. Ему было всё равно, понимают эти двое его или нет. Ему необходимо было перевести дух и унять дрожь, которая до сих пор трясла его.

Он только заметил, что женщина в странном боевом костюме, как-то с интересом прислушивается к его словам, в то время как её спутник просто молча смотрит на Игната, с невозмутимым лицом. Словно ему всё равно, что тот несёт.

Когда Игнат уже начал сбивчиво рассказывать по второму кругу, женщина, что-то коротко сказала своему спутнику. Тот, так же коротко, ей ответил.

- Ладно, - сказал Игнат вслух сам себе, отряхиваясь от налипшей грязи, насколько это было возможно. - Коли уж вы не по-нашему шпарите, придётся как-то выкручиваться.

Женщина повернулась к Игнату, который, наконец, замолчал в растерянности, не зная, что дальше делать и вдруг произнесла не совсем правильно, но по-русски:

- Эта тварь, звать Крежаб, - она улыбнулась. - Мог жрать тебя. Мы помочь, - она показала на себя и своего спутника.

Игнат открыл рот от удивления, женщина между тем продолжила.

- Тиллия! Аркан! - она показала сперва на себя, а потом на своего спутника.

- Игнат, - с трудом произнёс Игнат, сглатывая слюну. - Ты говоришь по-нашему?

Тиллия шагнула ближе, присела рядом на корточки, оглядела его с ног до головы внимательным, спокойным взглядом человека, привыкшего быстро оценивать обстановку.

- Ещё нет, - она улыбнулась. - Мало слов. Мало времени.

Видя недоумение в глазах Игната, она пояснила:

- Мой шлем, - Тиллия прикоснулась к шлему. - Там есть устройство. Он помогать тебя понимать. Твой мысль. Твой слово. Образ. Записывать мой мозг.

- Обалдеть, - произнёс Игнат. - Так быстро?

- Да, - Тиллия снова улыбнулась. Губы, кстати, как заметил Игнат, были у Тиллии красивые, приятной, естественной полноты и изящной формы. - Больше времени лучше знать.

Спутник Тиллии, всё это время, молча смотревший на обоих, что-то сказал. Тиллия выслушала и снова повернулась к Игнату.

- Надо идти. Здесь опасно. Искать где не опасно.

Она что-то сказала своему спутнику. Тот кивнул, убрал меч в ножны и протянул Игнату широкую мозолистую ладонь. Игнат, помедлив секунду, ухватился за неё и с помощью нежданного спасителя поднялся и встал на дрожащие ноги. Посмотрел на заляпанный грязью автомат.

- Секундочку, ребята, - сказал Игнат, отстёгивая пустой магазин.

Он сунул магазин в карман, подошел к краю берега. Опустил автомат в стоячую воду, где она выглядела более чистой, и прополоскал «ксюху», смывая с неё грязь, насколько это было возможно. Оба незнакомца молча с интересом, наблюдали за его действиями.

- Почистить бы его надо, - произнёс, наконец, Игнат, отряхивая автомат, сливая остатки воды.

Они пошли в глубь леса, подальше от проклятого болота. Первые минуты шли в неловком молчании, прерываемом только короткими фразами женщины и мужчины обращенными друг к другу. Игнат заметил, что, похоже, эти двое говорили на разных языках. По крайней мере, так выглядело на слух - уж очень разное у них было произношение. Но они, судя по лёгкости, с которой обменивались репликами, прекрасно понимали один другого. Игнат не знал, что думать и как себя вести.

- Вы хоть знаете, куда идти? - спросил Игнат, обращаясь к Тиллии.

- Аркан говорит, - ответила девушка. - Надо искать место, где можно спать. Скоро ночь.

- И где такое место?

- Аркан пока не знает. Здесь много деревьев. Хочет искать открытое место. Там можно смотреть.

Игнат, услышав это, сразу оживился, вспомнив о своём главном козыре.

- Погодите, - сказал он, доставая из кофра «птичку». - У меня для этого дела кое-что есть. Правда, заряд беречь надо, но раз такое дело, думаю, что рискнуть можно.

- Ты говори, - сказала Тиллия и прикоснулась рукой к шлему. - Подробно. Я запоминать.

Игнат кивнул.

Он коротко объяснил, как работает его «птичка», рассказал, как она устроена и для чего используется и, дождавшись одобрительного кивка Тиллии, запустил квадрик в воздух. На этот раз он поднял его максимально высоко, стараясь охватить как можно большую площадь одним заходом, экономя каждую секунду полёта.

Лес оказался огромным. Плотная зелёная масса тянулась во все стороны, насколько хватало разрешения камеры, без единого просвета поблизости. Игнат медленно повёл квадрокоптер по широкой дуге, вглядываясь в экран пульта, пока Тиллия и Аркан заглядывали через его плечо.

Если Тиллия понимала, что это такое, поскольку была из мира, где подобные, а за частую и более совершенные устройства, не только не были в диковинку, а наоборот широко применялись повсеместно, то Аркан зачаровано наблюдал за невиданной для себя техникой.

- Не выберемся мы отсюда до темноты, это точно, - пробормотал Игнат, разглядывая бескрайнее зелёное море. - Постой-ка...

Он заметил вдалеке, в нескольких километрах небольшой просвет в сплошной зелёной кроне и крохотную поляну с одиноким деревом посередине.

- Вон там, - сказал Игнат, ткнув пальцем в экран. - Глядите, вроде как прогалина. И дерево одно посреди неё торчит.

Аркан всмотрелся в крошечное изображение на экране, прищурился и, кажется, впервые за всё их знакомство позволил себе облегчённо выдохнуть. Что-то сказал Тиллии.

- Аркан говорит, что это Затон, - перевела Тиллия. - Там безопасно переночевать можно, родник под корнями найдётся.

- Значит, туда и пойдём, - заключил Игнат, поправляя автомат на плече. - Далеко хоть, до темноты успеем?

Тиллия снова переговорила со своим спутником.

- Говорит, что успеем, если поторопимся, - ответил она.

Игнат, поспешно вернул «птичку», поймал на лету и бережно упаковал обратно в кофр.

- Пошли, - сказал он, закидывая рюкзак на плечи и перевешивая автомат поудобнее. - Надеюсь, там болот нет. Я больше по болоту не хочу. Хватит с меня.

- Тут лес, - усмехнулась Тиллия.

Путь через лес и вправду дался легче, чем изматывающее болото, но лёгким его назвать всё равно было трудно. Подлесок стоял густой, переплетённый низкими цепкими ветвями, то и дело хватающими за одежду, будто нарочно норовя задержать путников. Корни деревьев вздымались буграми прямо из-под земли, скрытые толстым слоем палой листвы, и приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться в очередной раз.

Аркан шёл первым, привычно раздвигая ветви мечом, прорубая узкую тропу там, где заросли смыкались особенно плотно. Тиллия двигалась следом, чутко прислушиваясь к каждому шороху, то и дело, поглядывая по сторонам. Сказывалась выучка, отточенная годами разведочных вылазок. Игнат замыкал маленькую колонну, стараясь не отставать, хотя после изнурительного марша через болото ноги гудели, а мышцы ныли при каждом шаге.

Тиллия всё время что-то спрашивала у Игната, и тот рассказывал, про себя, про Землю, про университет и друзей, понимая, что девушка, таким способом учит русский язык. И, как понял Игнат, устройство в шлеме справлялось с этим прекрасно. Тиллия всё лучше и более свободно говорила. Игнат и сам спрашивал Тиллию обо всем, что творится вокруг. Так он узнал, что это совсем другой мир и что место, в котором они сейчас находятся называется Загон. Тиллия рассказала Игнату все, что сама недавно узнала от Аркана.

- А у вас там, на Земле, - спросила вдруг Тиллия, обернувшись через плечо. - Тоже такие леса есть?

- Ну, леса-то ещё и не такие есть, - отозвался Игнат, перепрыгивая через очередной поваленный ствол. - Только у нас там комары не в пример мельче, да зверьё вроде этой Крежабы не водится. Разве что медведь по осени вылезет, но с медведем как-то договориться можно, если не дразнить.

Аркан шёл впереди и прислушивался к тому, что переводила ему Тиллия. Когда девушка пересказала ему про медведя, воин заинтересовался.

- Аркан спрашивает, про медведя, - передала она вопрос Игнату. - Это что за тварь такая?

- Здоровенный такой зверюга, мохнатый. Вот на футболке у меня такой, - Игнат остановился и показал оскаленную морду медведя на своей футболке, невольно улыбнувшись при мысли, что рассказывает людям из другого мира про самого обыкновенного медведя, как про диковинку. - У нас в городе, на гербе, между прочим, медведь красуется. Символ, значит.

Тиллия перевела. Аркан коротко хмыкнул, разглядывай рисунок, и по его тону Игнат догадался, что тот, при всей своей суровости, вовсе не прочь послушать байки из иного мира, коль скоро выпадает такая редкая возможность.

Так, перебрасываясь короткими фразами, помогая друг другу перебираться через особо неудобные завалы, они и продвигались вперёд, пока лес постепенно не начал редеть, а сквозь поредевшие кроны не проступил тусклый, вечерний, но всё же явно более открытый свет.

Запах они почуяли раньше, чем увидели что-либо.

Сладковатый, тяжёлый, липнущий к нёбу душок гнили, смешанный с чем-то ещё, таким резким, металлическим, знакомым Игнату по разделочному столу на даче у Михаила, когда тот разделывал мясо. Только здесь этого запаха было в разы больше.

Аркан остановился так резко, что Тиллия едва не налетела на его спину. Поднял руку подавая сжатым кулаком сигнал, который Игнат уже научился понимать без перевода. Тихо, ни звука.

- Что там? - одними губами спросил Игнат.

Тиллия не ответила. Она принюхивалась, чуть прищурившись, и лицо её стало сосредоточенным, отстранённым.

Аркан раздвинул мечом последние ветви, и подлесок расступился, открывая небольшую прогалину.

Игнат увидел её через плечо Тиллии.

Земля здесь была перепахана, вздыблена, будто по ней прокатили борону. Вырванные с корнем пучки травы, взрытая почва, тёмные бурые пятна, уже подсохшие по краям, но ещё липко блестевшие в середине. Обломанный, ощетинившийся щепками ствол молодого деревца лежал наискось поперёк прогалины. Что-то тяжёлое и сильное впечатало его в землю в разгар схватки.

А посреди всего этого лежали тела.

Три… нет, четыре туши Химер лежали вразброс, скрюченные, с застывшими в судороге лапами. У одной бок был вспорот от лопатки до задней ноги, будто раскрытая книга, у другой была снесена половина черепа, аккуратно, одним ударом. Кто бы ни дрался здесь, дрался умело и зло.

А в центре, привалившись спиной к вывернутому корню, сидел человек.

Точнее, то, что от него осталось.

Самодельный доспех из кожаных ремней и клёпаной кости всё ещё держался на плечах, в руке торчал обломанный по самую рукоять клинок, тёмный от засохшей крови. Голова была запрокинута назад, рот приоткрыт, будто он всё ещё пытался что-то сказать или прокричать. Одна глазница была пуста. Просто рваная дыра, из которой торчал белесый обрубок хряща.

Его тело копошилось.

По изодранной груди, по лицу, по вспоротому боку ползали твари размером с крупную крысу, безглазые, с влажной серо-жёлтой кожей, испещрённой поперечными складками, и множеством коротких цепких лапок, семенящих быстро и суетливо. Морда у каждой заканчивалась не пастью, а круглым присасывающимся отверстием, усаженным рядами мелких крючковатых зубов, которое то раскрывалось широко, то сжималось в тугой узел, вгрызаясь и провёртываясь внутрь плоти с влажным чавкающим звуком.

Звук стоял ровный, монотонный, отвратительно деловитый. Не рычание, не хруст - просто мокрое, влажное чавканье, помноженное на десятки пастей одновременно. К нему примешивалось тонкое, надоедливое жужжание - мухи вились над телами плотным, переливающимся на свету облаком.

- Слизни, - перевела слова Аркана Тиллия..

Их были десятки. Они облепили не только человека, но и туши хищников тоже, деловито, без всякой суеты, растекаясь по мёртвой плоти ровным шевелящимся ковром. Один из них, самый крупный, зарылся почти по самую спину в развороченный живот Химеры и методично вздрагивал всем телом, что-то там перемалывая. Другой выполз наружу через прогрызенную в боку человека дыру, волоча за собой полупрозрачную склизкую нить, и, покачивая безглазой мордой из стороны в сторону, будто принюхиваясь, двинулся дальше, к лицу.

К лицу, на котором ещё оставались черты и открытый в последнем крике рот, застывшие, подёрнутые уже мутной плёнкой глаза.

Тварь наползла на подбородок и остановилась ровно над правой глазницей.

Игнат почувствовал, как земля под ногами качнулась.

- Не смотри, - коротко сказала Тиллия, но сама не отвела взгляда, только челюсти у неё побелели, сжались так, что на скулах заходили желваки.

Игнат не смог отвести взгляд. Он смотрел, будто прикованный, на то, как один из Слизней, самый крупный, неторопливо вполз мертвецу в пустую глазницу, будто ища там что-то, и на секунду задержался, покачиваясь, прежде чем скрыться внутри целиком.

Горло само свело судорогой.

Он согнулся пополам, и его вырвало, резко, мучительно, желчью и остатками того тёплого пива, что он допил ещё утром. Его выворачивало снова и снова, хотя рвать было уже нечем, только сухими, болезненными спазмами, а перед глазами всё ещё стояла картинка: пасть, погружающаяся в глазницу.

- Ять… - прохрипел он между спазмами, вытирая рот трясущейся рукой. - Твою ж… ять…

Аркан не смотрел на него с осуждением. Он стоял, чуть развернувшись, спиной к прогалине, наблюдая за кромкой леса, будто зрелище его не касалось вовсе. Только челюсть его тоже была сжата чуть плотнее обычного.

- Такое здесь не редкость, - глухо сказал он, и Тиллия, помедлив, тихо перевела. - Слизни быстро находят мертвечину. День, может два и не останется ничего. Даже костей.

Игнат наконец разогнулся, вытер рот тыльной стороной ладони, и на лице у него было что-то среднее между стыдом и ненавистью.

- Простите, - выдавил он. - Не сдержался.

- Ничего, - перевела Тиллия, а Аркан положил руку ему на плечо, коротко, неловко. - Я в первый оборот тоже блевал. От такого зрелища все блюют, кроме тех, кто уже мёртв внутри. Стыдиться нечего.

- Кто это был? - выдавил Игнат, отплёвываясь. - Человек. Игрок?

Тиллия перевела вопрос. Аркан пожал плечами, не оборачиваясь.

- Игрок, - коротко ответил он через Тиллию. - Судя по клинку, он был из старых. Дрался, видно, долго. Четверых Химер уложил, прежде чем те его достали. Хорошо дрался.

- И что с того? - голос у Игната сорвался. - Он же их убил! Всех! А сдох всё равно!

Аркан посмотрел на Игната долгим, тяжёлым взглядом, в котором не было ни насмешки, ни жалости, а только усталая, притёртая грусть.