Загон

Она подняла руку, ткнула пальцем себе в грудь и сказала медленно, по слогам:

- Тил-ли-я.

- Тиллия, - повторил он сверху, и получилось у него почти правильно.

Она кивнула так, что кивок было видно со дна ямы, и показала пальцем вверх, на него.

- Аркан, - сказал он и ударил себя кулаком в грудь. - Аркан.

Она повторила. Он кивнул. На этом весь их общий словарь и закончился, и оба это поняли.

Дальше Аркан пробовал ещё. Он показывал рукой то на себя, то на лес, то на разбросанные по поляне тела Бивианов, силясь объяснить, что нашёл её случайно, что бой здесь был не его, что зла он ей не желает. Тиллия слушала, хмурясь, ловя интонацию, потому что больше ловить было нечего, и вынесла из всего потока ровно один вывод, что этот человек, кажется, не собирается её убивать. Для начала хватало и этого.

Тогда Аркан, поняв тщетность слов, поднялся на ноги, отступил от края и огляделся. Взгляд его остановился на молодом деревце, растущем неподалёку, стройном, с длинным гибким стволом. Он подошёл, вынул меч и несколькими точными, сильными ударами срубил его под корень. Обрубил лишние ветки, оставив редкие сучья, за которые удобно будет цепляться.

Вернувшись к провалу, он лёг на живот, для верности зацепившись ногами за ближайший корень, и опустил ствол вниз.

- Держи, - сказал он, зная, что его не поймут.

Тиллия, глядя на протянутую жердь, не колебалась ни секунды. Она ухватилась обеими руками за крепкие сучья, упёрлась ногами в осыпающуюся стену и начала карабкаться вверх, пока Аркан удерживал деревце всем своим весом, стиснув зубы от напряжения.

Земля крошилась под её ногами, и несколько раз она соскальзывала, повисая на одних руках, но каждый раз находила опору заново. Наконец её рука дотянулась до края провала, и Аркан, отбросив жердь, перехватил её запястье широкой ладонью и одним рывком вытащил наверх.

Тиллия рухнула на траву рядом с ним, тяжело дыша, перепачканная землёй с головы до ног, но живая и свободная.

Несколько мгновений оба молчали, лёжа на примятой траве, - воин чужого, незнакомого мира и женщина из мира, о существовании которого он даже не подозревал. Два незнакомца, которых свела одна и та же ловушка Загона.

Наконец Тиллия приподнялась на локте, посмотрела на Аркана долгим, изучающим взглядом и коротко, устало улыбнулась. Это выражение в переводе не нуждалось.

Аркан улыбнулся в ответ и тут же спохватился, что улыбается женщине, о которой не знает даже, откуда она взялась посреди Загона в доспехе, какого не сковать ни одному кузнецу Азмира.

Она села, стянула перчатку и начала, было, объяснять, показывая рукой на небо, на лес, на яму, на себя. Аркан вслушивался честно, до ломоты в висках, и не поймал ничего. Тогда Тиллия попробовала снова, медленнее, отчётливее выговаривая каждое слово, будто это могло помочь. Не помогло. Слова, произносимые по слогам, остались такими же чужими, только теперь их стало вдвое больше.

Она замолчала на середине фразы и коротко, зло выдохнула.

Аркан хмыкнул. Он и сам однажды, в первый свой оборот в Загоне, вот так же орал на человека, который не отвечал. Только тот не отвечал, потому что был уже мёртв, а эта была живая, и оттого выходило ещё нелепее.

- Толку-то, - произнёс он.

Тиллия развела руками, и в этом жесте была вся её досада, и Аркан её понял. Первый раз за всё время он понял её точно.

Она поднялась на ноги, поморщившись от боли в ушибленном колене, и сделала жест ладонью в сторону леса, потом ребром ладони себе поперёк горла, потом опять на лес. Аркан истолковал это как «здесь опасно, уходим», и не ошибся. Он кивнул и пошёл первым.

Они двинулись к опушке, туда, где тень деревьев укрывала от палящего солнца и, что немаловажнее, от зорких Глаз, что могли парить где-то в вышине.

Под кронами Тиллия остановилась и снова сделала жест рукой к земле, будто приглашая сесть. Сама опустилась первой, скрестив ноги и положив своё странное оружие рядом на траву, рукоятью к себе. Аркан сел напротив, на расстоянии вытянутого меча. Не из недоверия уже, а по многолетней воинской привычке всегда оставлять себе пространство для манёвра.

Тиллия надела шлем и опустила забрало.

Изнутри по кромке обзора побежали строки. Она вызвала лингвистический модуль - тот, которым в жизни пользовалась дважды, оба раза на учениях, и оба раза с языком, который в базе уже был.

«Языковых соответствий не найдено. Построение с нуля. Требуется массив связной речи носителя не менее двух тысяч слов. Расчётное время работы от трёх до пяти часов. Расход энергии высокий».

Она посмотрела на индикатор скафандра. Восемьдесят два процента. Скафандр, шлем, анализатор, обогрев, фильтры - всё это ело один и тот же заряд, и запасных батарей к скафандру у неё не было, только к бластеру.

«Три часа болтовни, - подумала Тиллия, - и я останусь с шестью десятками. А без языка я тут вообще никто».

Она подняла забрало, поймала взгляд Аркана, указала на него пальцем, потом сделала ладонью жест - говори, мол, - и опустила забрало обратно.

Аркан замешкался, не сразу поняв, чего от него хотят. Незнакомка повторила жест настойчивее, потом указала на его рот, потом на себя.

«Хочет, чтобы я говорил, а она слушала», - сообразил он и, откашлявшись, начал.

Говорил он поначалу неловко, обращаясь то ли к ней, то ли в пустоту, не зная толком, слышит ли она вообще хоть что-то через этот свой гладкий шлем.

- Меня зовут Аркан. Я стражник с Азмира. Пятьдесят пять оборотов уже как я в Загоне… - он говорил медленно, простыми словами, будто обращался к ребёнку, хотя чувствовал в этой женщине силу, никак не детскую. - Загон - это место, куда попадают люди против своей воли. Здесь хищники, здесь ловушки, здесь есть Ворота, через которые можно выйти и стать чемпионом…

Он рассказал про Корчму. Про Затон. Про Глаза в небе и про Зыбь. Замолчал, решив, что довольно.

Женщина не шевельнулась. Только подняла руку и покрутила пальцем в воздухе, предлагая говорить дальше.

Аркан вздохнул и стал рассказывать дальше. Как выглядит Шершень и почему от него не убежать в поле. Как отличить след Бивиана от следа Зубастика. Он выговорил всё, что знал о Загоне, за час с небольшим и понял, что знает удивительно мало для человека, прожившего здесь без малого два месяца.

Она снова покрутила пальцем.

Тогда он начал рассказывать про Азмир. Про городскую стражу и про то, как в ночной обход берут не меньше троих. Про сестру. Про то, как на праздник урожая в его квартале жарят на углях речную рыбу, и как её надо солить, чтобы не пересушить. Он спел половину солдатской песни, охрип, сплюнул и допел вторую половину. Солнце сместилось на добрую четверть небосвода. Аркан рассказывал, как чинить прохудившийся сапог, и чувствовал себя при этом полным дураком.

Женщина слушала. Один раз она подняла руку и жестом попросила повторить последние слова медленнее, и Аркан повторил, послушно, как ученик.

Он замолчал только тогда, когда у него всерьёз пересохло в горле. Тиллия подняла забрало и не шевелилась ещё долго, глядя, как ему показалось, в никуда.

Потом она сняла шлем.

И заговорила.

- Аркан. Стражник. - Голос звучал ровно и странно, будто она читала список. - Загон. Место. Люди. Не хотеть. Хищник. Ловушка. Ворота. Выход.

Аркан отшатнулся так, что чуть не опрокинулся назад.

- Ты… - выговорил он. - Ты говоришь по-нашему.

- Плохо, - сказала Тиллия. И, подумав, добавила: - Слова есть. Порядок слов нет. Прибор в шлеме. Он слушать тебя. Он давать мне слова. - Она постучала пальцем по виску.

- В голову? - Аркан невольно отодвинулся на полшага. - Это что же, колдовство?

Она не поняла последнего слова и наклонила голову набок. Он повторил медленнее. Она поискала что-то во внутреннем словаре, нашла и покачала головой:

- Не колдовство. Наука. Как… - она поискала снова и не нашла. - Как мельница. Работать. Не понимать, зачем.

Аркан сидел, глядя на неё во все глаза. За пятьдесят пять оборотов он видел в Загоне гигантскую осу с жалом в локоть, Химер и небесный глаз, что смотрит сверху. Но женщину, которая выучила азмирский, просто послушав его три часа, он видел впервые, и почему-то именно это оказалось страшнее всего остального.

- Ладно, - сказал он, наконец. - Наука так наука.

- Ты. Стражник, - повторила Тиллия, и в этот раз в её голосе появилось что-то новое. - Стражник. Это кто? Это который… держать людей? В яме? В клетке?

Аркан не сразу сообразил, что она спрашивает.

- В какой клетке?

- Который стеречь. Который не пускать. - Она уже стояла. Он даже не увидел, как она поднялась. Бластер теперь она держала в руке, стволом вниз. - Меня взять. Бросить сюда. Ты тот, который стеречь. Да?

- Ты что, - Аркан развёл руками, медленно, очень медленно, следя за её лицом. - Ты решила, что я твой тюремщик?

Слово «тюремщик» её словарь знал. Она не ответила.

- Дура, - сказал Аркан беззлобно и вдруг рассмеялся, коротко и хрипло, потому что напряжение надо было куда-то деть. - Стража - это те, которые в городе. Ночной обход. Пьяных разнимать. Воров ловить. У себя дома, в Азмире, за жалованье. - Он ткнул пальцем себе в грудь, потом обвёл рукой лес. - А тут я такой же, как ты. Меня сюда тоже никто не спрашивал.

Он говорил, а сам смотрел на её руку. Рука не поднялась.

- Пятьдесят пять оборотов, - сказал он. - Пятьдесят пять раз солнце вставало и садилось с тех пор, как я тут. Считаю каждый. Больше тут считать нечего.

Она долго молчала. Потом опустила бластер и села обратно на траву. Медленно, чтобы он видел, как она садится.

- Прибор дать мне слово неправильно, - сказала она. Помолчала и добавила, старательно выговаривая чужие звуки: - Прошу простить.

- Бывает, - сказал Аркан. - У нас в страже за такое «прошу простить» иной раз рёбра ломали.

Она этого не поняла и переспросила. Он махнул рукой, показывая что это неважно.

- Оборот, - сказала вдруг Тиллия. - Пятьдесят пять оборотов. Я думать, что оборот - это круг. Планета вокруг звезды. Пятьдесят пять кругов. - Она посмотрела на него очень внимательно. - Тебе не пятьдесят пять кругов.

- Мне тридцать один, - сказал Аркан. - А оборот - это день. Сутки. От восхода до восхода.

- Хорошо, - сказала она с явным облегчением. - Так лучше.

Помолчали.

- Загон, - сказала она затем. - Прибор дать мне слово. Загон - это где скот. Забор. Внутри - овца, корова. Хозяин смотреть.

Аркан открыл было рот, чтобы поправить, и не поправил. Он сидел и думал, что за пятьдесят пять оборотов ни один человек, включая его самого, не сказал об этом месте так коротко и так точно.

- Ну да, - сказал он, наконец. - Примерно так и есть.

Тиллия сняла с плеча ранец, покопалась в нём, достала плоскую флягу и протянула ему. Аркан взял, отпил и вернул. Она отпила тоже, из того же горлышка, и это тоже был жест, который перевода не требовал.

- Теперь ты, - сказал Аркан. - Кто ты такая и откуда взялась.

- Я говорить, - ответила она. - Но у меня мало слово. Много вещь я не мочь сказать. - Она развела руками, и жест вышел совсем азмирский, будто подцепленный у него. - Тогда лучше ты меня слушать. Шлем.

Она взяла шлем и протянула ему.

Аркан не пошевелился.

- Ты хочешь, чтобы я надел эту штуку на голову, - сказал он. - И чтобы она мне туда что-то положила.

- Слова. Только слова.

- А ты знаешь, что она туда кладёт? Ты сама сказала как мельница. Работает, а зачем, ты не знаешь.

Тиллия не нашлась что ответить. Она держала шлем на вытянутых руках, а он смотрел на него, как смотрят на незнакомое оружие, брошенное на дороге. И подобрать хочется, а поднимать боязно.

Аркан думал долго. Думал о том, что за пятьдесят пять оборотов в Загоне он не встретил ни одного человека, которому стоило бы верить на слово. Думал о том, что Горн в Корчме говорил ему верные вещи и всё равно наврал в главном. Думал о хлюпике, который остался за спиной, потому что Аркан убедил себя, что с ним ничего не случится.

А потом подумал совсем просто.

«Если я буду знать её язык, - подумал он, - то, когда она станет врать, я это услышу. Хоть раз в жизни услышу заранее».

Он протянул руку и взял шлем.

- Ладно, - сказал он. - Только если ты мне из головы что-нибудь вынешь вместо того, чтобы положить, я тебя достану даже с того света.

- Не понимать, - честно сказала Тиллия.

- И хорошо, - сказал Аркан и натянул шлем на голову.

Внутри шлем оказался тесноват. Забрало изнутри было прозрачным, хотя снаружи выглядело сплошным и тёмным. Прямо перед глазами вспыхнули слабые синеватые знаки, ему непонятные, а в затылке, у самого основания черепа, возникло покалывание, будто под кожу тянули невидимые нити.

Тиллия заговорила на своём, звучном, отрывистом наречии. Про звезду Шеба. Про войну с крафами, что идёт восьмой год. Про свой отряд и про то, как отряда больше нет. Про корабли, которые ходят между звёздами, и про планеты, которых тысячи, и на каждой свои законы, свои народы, своя история.

Поначалу Аркан не понимал ничего. Потом в голове начали проступать образы - не слова ещё, а именно образы, - и они складывались во что-то, что почти можно было назвать смыслом. Покалывание в затылке стало ощутимее, потом заболело, ровно и тупо, как больной зуб. Он стиснул челюсти и не подал виду.

Многих слов в языке Аркана попросту не было, и прибор подменял их тем, что находил ближе. «Реактор» пришёл к нему как «сердце огня», «бластер» - как «огненный самострел», а слова «капитан» прибор не нашёл вовсе и выдал «десятник», отчего Аркан на мгновение представил её командиром десятка городской стражи и чуть не расхохотался прямо в шлеме.

Когда он, наконец, стянул шлем, в глазах плыло. Он потрогал верхнюю губу - на пальце осталась кровь, немного, две капли.

Тиллия молча протянула ему тряпицу.

- Так и должно быть? - спросил он.

- Не знать, - сказала она. - На человек с Азмира - первый раз.

- Утешила.

Он вытер лицо. Голова гудела, но внутри этого гудения появилось что-то новое. И если бы она сейчас заговорила по-своему, он бы понял. Он это чувствовал так же ясно, как чувствуют вернувшуюся после болезни силу в руке.

- Крафы, - сказал он, пробуя чужое слово на вкус. Слово было колючее и вставало в горле неудобно. - Это враги твоего народа.

Тиллия замерла и посмотрела на него грустно.

- Да, - сказала она.

Они помолчали, разглядывая друг друга. Солнце уже висело низко и било сквозь стволы длинными рыжими полосами.

- Занятно, - произнесла наконец Тиллия, и в этом коротком слове было и облегчение, и усталость от пережитого. - Теперь мы говорить каждый свой язык. И понимать. Не всё. Но понимать.

- Половину понимать, - уточнил Аркан.

- Половина - тоже хорошо, - сказала она. - Дальше будет лучше. Нужна… - она поискала слово, не нашла и показала руками что-то круглое, повторяющееся.

- Практика, - подсказал Аркан.

- Практика, - повторила Тиллия, и по губам её скользнула тень улыбки.

- Значит, будет практика, - согласился Аркан.

Он поднялся, отряхнул штаны, протянул ей руку. Этот жест, который на Азмире означал предложение союза, но, спохватившись, что она может не знать этого обычая, тут же пояснил:

- У нас так скрепляют слово. Рукопожатием.

Тиллия поднялась легко, одним движением, без усилия, и крепко ответила на рукопожатие.

- На Шебе тоже есть такой обычай, - сказала она. - Значит, идём вместе?

- Идём вместе, - кивнул Аркан. - Одному в Загоне трудно выжить. Вдвоём уже не так безнадёжно. Но при этом большинство игроков здесь бродят в одиночку.

- Почему? - Спросила Тиллия.

- Здесь никто никому не доверяет. Каждый сам за себя. И большинство гибнет.

Он помолчал, потом добавил, будто сам себе, тихо:

- Я слишком долго ходил один.

Тиллия не переспросила, что он имеет в виду, то ли не расслышала, то ли поняла и без объяснений, что это были слова не для ответа, а просто вырвавшиеся вслух.

Они закинули за плечи то немногое снаряжение, что у каждого было, и двинулись через лес, два чужака из двух совершенно разных миров, объединённых теперь одной на двоих бедой.

Тиллия по дороге расспрашивала Аркана обо всём, что он знал про Загон ранее и что узнал уже здесь. Она старалась выстроить ясную картину в своей голове. Уточняла про Ворота, про то, как часто появляются новые участники, про то, кто такие Глаза и как от них укрываться, про хищников, про безопасные места. Заодно, с помощью шлема, продолжала улучшать свои языковые навыки в разговоре с Арканом.

- Значит, эти Глаза следят за нами и показывают всё это где-то… зрителям? - уточнила она, нахмурившись.

- Да, - кивнул Аркан. - На больших чёрных кубах в тавернах и трактирах Азмира. Люди смотрят, как мы тут выживаем и даже делают ставки.

- Забавы ради смотрят, как гибнут люди и зарабатывают на этом деньги, - процедила Тиллия сквозь зубы, и в голосе её прозвучал холод, какого Аркан до этого не слышал.

- Забавы ради, - подтвердил он мрачно. - Такой уж этот мир. Каждые девять оборотов здесь появляется пять новых игроков. Вот вчера как раз одного из новых встретил, … - Аркан помолчал, вспоминая хлюпика, которого оставил в Корчме.

« Не оставил, а просто бросил!» - злясь на себя, подумал он.

- Теперь вот встретил тебя.

- Вчера? - удивилась Тиллия. - Я только сегодня утром сюда попала.

- Да. Новых должно было закинуть вчера, - Аркан остановился и посмотрел на девушку. - Ты точно сегодня попала?

Тиллия кивнула, и удивлённо посмотрела на Аркана, развела руками.

- Сегодня утром. Говорю же.

- Сегодня… это странно? - Аркан потёр подбородок. - Что-то поменялось видимо? Впрочем, тут всё время что-то меняется.

Они прошли ещё немного молча, каждый, думая о чём-то своём. Лес постепенно менялся, деревья становились ниже, кора светлее, под ногами появилась влага, а воздух наполнился особым сырым, чуть тухловатым запахом стоячей воды и гниющих трав.

- Болото впереди, - заметил Аркан, останавливаясь и принюхиваясь. - Нужно обойти. В таких местах живут Крежабы. Твари большие и прыгучие, языком бьют издалека, точно хлыстом.

- Обойдём, - согласилась Тиллия, тоже останавливаясь и вглядываясь в заросли впереди, где сквозь стволы уже проглядывали блики стоячей воды.

Они свернули в сторону, огибая топкий участок краем, где почва казалась твёрже. И тут оба разом замерли. Где-то впереди, за деревьями, раздался резкий звук, сухой, похожий на быстрый треск ломающихся деревянных палок. Звук был слитный, долгий, будто кто-то одним махом переломил целую вязанку хвороста.

Аркан выхватил меч, Тиллия вскинула бластер, и оба синхронно, не сговариваясь, развернулись в сторону звука.

- Что это было? - тихо спросила Тиллия.

- Не знаю, - покачал головой Аркан. - Не похоже ни на один голос зверя, что я слышал прежде.

Они осторожно двинулись на звук, укрываясь за стволами, и вскоре сквозь просветы в зарослях увидели широкую топь, затянутую ряской, с редкими кочками и островками густой осоки.

Через эту топь, спотыкаясь и падая, поднимая фонтаны грязной воды, бежал молодой парень.

Он был весь перепачкан болотной жижей с ног до головы, так что трудно было разглядеть настоящий цвет его одежды. Аркан лишь разглядел, что на парне была одета пятнистая куртка неизвестного кроя, синие плотные штаны странного, чужого материала. На шее парня, из стороны в сторону, болтался какой-то предмет, не похожий ни на меч, ни на арбалет, ни на что-либо знакомое.

А за ним, разбрызгивая болотную воду огромными скачками, неслась туша Крежаба. Это было приземистое, широкое земноводное, покрытое склизкой бугристой кожей, с выпученными глазами на макушке и с пастью, полной острых зубов. Тварь прыгала мощно, всем телом, покрывая за один скачок добрый десяток шагов, и с каждым прыжком настигала беглеца.

- Крежаб! - выдохнул Аркан. - Догонит его, точно догонит, эти твари в воде и по грязи быстрее человека!

Тиллия уже вскинула бластер, ловя тварь в прицел. Крежаб как раз оттолкнулся для очередного прыжка, и тело его взмыло по дуге над водой, нацеленное прямо на бегущего парня.

Тиллия выстрелила и первым же выстрелом попала точно в грудь твари в момент прыжка, оборвав его на середине траектории. Крежаб дёрнулся в воздухе, потерял направление и рухнул в воду в стороне от парня, забился, поднимая тучу брызг. Не дав, твари опомниться, Тиллия выстрелила второй раз. Выстрел оказался добивающий и попал точно в основание черепа. Крежаб дёрнулся последний раз и затих, наполовину погрузившись в мутную жижу.

Парень, не помня себя от ужаса, из последних сил рванулся вперёд ещё несколько шагов и, наконец, выбрался из топи на твёрдую землю, рухнул на четвереньки, тяжело дыша и дрожа от изнеможения, и от того холодного, отпускающего только через минуту-другую ужаса, что накатывает после того, как смерть прошла совсем рядом.

Аркан и Тиллия переглянулись и одновременно шагнули вперёд, к болоту, туда, где, обессиленный, стоял на четвереньках в грязи незнакомый парень.