Пятый угол

Глава 7

Анна зашла во внутрь, переступив порог котельной. Сразу же она почувствовала, как по лицу ударил жар, после холодной погоды на улице, это было даже немного приятно. Спертый воздух, пропитанный угольной пылью и машинными отходами заставил дышать её через рот. Внутри было мрачно и некомфортно, только одна лампочка, болтавшаяся на проводе, горела вполнакала и немного освещала здание. Внутри массивного чугунного котла мерно гудел огонь, и этот вибрирующий звук заполнял всё пространство, отдаваясь в груди глухим отзвуком. Анна расстегнула пуговицу пальто, потому что её быстро бросило в жар. Николай Михайлович сел на перевернутый деревянный ящик перед верстаком и начал что-то перебирать. Какой-то механизм.

— Замерзли, Анна Дмитриевна? — Поднял голову Николай

— Да у вас внутри тут не замерзнешь. — с улыбкой ответила Анна, пытаясь расстегнуть ещё пару пуговиц на своем пальто.

— Ну рассказывайте, как там наши детишки? — Николай отложил деталь, которую ковырял в руках. — Как продвигается лечение?

— Сегодня двум уже получше, но я не уверена что это надолго. — опустила глаза Анна.

— Была похожая история, ещё до того как я тут стал работать. Много слухов ходило. Даже не в самом интернате, а в нашем городе.

— А вы что-то знаете об этом? — Анна немного надавила своим вопросом, будто хотела узнать всё, что здесь происходило.

Михалыч повернулся к Анне всем телом, упёрся руками в колени и несколько секунд сидел и молча смотрел на неё. Его лицо, изрезанное мелкими морщинами было не пропорциональным, но в глазах читалась какая-то выдержанная мудрость.

— Я человек просто, Анна. — начал Николай. — Я в эти все штучки не верю, и верить даже не собираюсь. В призраков, чертей, домовых — нет. Мне они не интересны. У меня работа такая, с трубами, с давлением, с углем. Если что и сломалось, я сразу чиню. Если я что-то не понимаю, я сажусь и разбираюсь. Но это, о чем тут все говорят. — он обвел рукой пространство котельной, будто имел ввиду что-то гораздо большее, чем просто котельная, —с этим я разбираться не могу и не хочу. Потому что я уже давно понял, что есть вещи, которые лучше не трогать. Это себе дороже.

Он замолчал. Достал из кармана пачку сигарет. Своим большими пальцами он обхватил сигарету и поднес её ко рту. Он посмотрел на Анну, и протянул ей сигареты. Она отмахнулась. Но, после попросила сигарету, и Николай протянул ей открытую пачку. Он встал и подкурил ей спичками. Анна закашляла, не сильно, но было ясно, что она не первый раз закуривает сигареты. Она посмотрела на Михалыча, когда тот уселся обратно. Анна не торопила его, она понимала, что такие люди как Николай, не любят когда из них тянут слова. Им нужно дать время.

— И давно вы курите? — ухмыльнулся Михалыч.

— Это я балуюсь, — Анна засмущалась, — сейчас очень нервно просто, вот и решила, раз вы ещё предложили.

— Хмм, ну вы заходите, на перекур. — улыбнулся Николай.

— Хорошо.

— В общем, я не закончил. Я тут уже четырнадцать лет. — продолжил он, сделав глубокий вдох. — Ой, уже получается пятнадцать лет. Суть не в этом. Такое уже было здесь, лет десять, а может двадцать назад. До того, как я сюда устроился работать. Но, было и при мне, в семьдесят восьмом или девятом, тянуло вот таким холодом, как сейчас с углов. И запах этот мерзкий стоял, будто из старого погреба тянет. Я в тот момент на трубы все списал. Думал может трещина или вообще сквозняк. Починил, вроде прошло. А теперь опять. И дети начали мучаться от кошмаров. Но в мое время с детьми ничего не было, все было хорошо. Насколько я помню.

Он посмотрел внимательно на Анна, и в его глазах чувствовалась, что-то похожее на беспомощность.

— Я честно не знаю, что происходит Анна. Может тут место такое, странное, со своим прошлым, а может в земле что-то сидит. Хрен его знает. Я в это не верю, но факт остается фактом. Через какой-то период времени тут что-то происходит, будто что-то просыпается. Я не ученый, не могу объяснить это всё объяснить. Но детей очень жалко, они то в в чем виноваты? Они просто тут живут. И так жизнью покалеченные, а ещё это...

Анна внимательно слушала, что говорил Николай. Она затушила сигарету и бросила её в ведро с мусором, стоявшее в углу. Она обратила внимание на слова слесаря, что всё происходит снова, возвращаясь раз за разом. Когда-то просто запахом, когда-то со страхом. Она достала блокнот и пометила у себя, о возвращении этой "заразы".

Они продолжили общаться, о детях, о здании, о людях которые тут работали, даже о старых трубах. Николай оживлялся, когда речь заходила о работе, но каждый раз, когда Анна пыталась разговор к странностям, к страхам и детям, он мрачнел и уходил в себя. Она поняла, что больше не стоит давить на человека. Они вместе покурили ещё раз, Анна попрощалась и покинула котельную.

— Вы заходите, на перекуры, дети вас тут не найдут. — с ухмылкой сказал Николай, вслед Анны.

— Хорошо, была рада нашему знакомству, спасибо вам! — откликнулась Анна.

Анна неспеша направилась обратно в интернат. В мыслях у неё засело то, что говорила и Вера Павловна и Николай Михайлович. То, что происходит сейчас не просто совпадение или первый раз. Это уже повторялось. И случаи были разные.

Зайдя внутрь, Анна увидела тихий сумрачный коридор интерната. Она медленно поднялась по лестнице вверх, и остановилась перед спальней мальчиков. Тихий час уже кончился, но дети не выходили из своих спален. Анна приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Никого не было, только Никита сидел на кровати уставившись в угол комнаты. Руками он обхватил ноги. В тот самый угол, который был на его рисунках. Как в прошлый раз, когда Анна его увидела ночью. Выражение лица ребенка было тем же самым. Застывшее, будто он не здесь. Внимательно насторожившиеся, будто что-то слушает. Зрачки так же расширены до неестественных размеров. У Анны заколотилось сердце. Она подошла к Никите, и попыталась поговорить с ним.

— Привет, Никита. — тихо произнесла Анна. — Ты чего там видишь?

Ребенок молчал, он продолжал сидеть уставившись в угол, челюсти были сомкнуты и зубы иногда скрежетали друг о друга. Его губы едва шевелились, будто иногда он с кем то разговаривал, но беззвучно. Анна боялась вывести ребенка из этого состояния быстро, потому что он может испугаться ещё сильнее. Она положила ему руку на плечо и мягко, но настойчиво привлекла его внимание к себе.

— Никита, дорогой мой, я здесь. Посмотри на меня.

Он немного вздрогнул, и перевел свои расширенные зрачки на неё. В его глазах была тьма, глубокая и страшная. Лицо было спокойное, но обреченное.

— Уходи отсюда! — сказал неестественным голосом Никита.

Анна вскочила с кровати, она смотрела на мальчика, и не понимала что делать. Она перестала дышать. Рот пересох, а в горле стал ком, который можно было пробить только стаканом воды. Она не понимала, что ей делать, но осознавала, что ей нужно вывести Никиту из этого состояния.

В комнату открылась дверь и зашла Галина Степановна. Никита сразу поменялся в лице, небольшой оскал пропал, глаза стали естественных размеров, но на них накатились слезы. Мальчик был перепуган. Он весь дрожал, как тополя от ноябрьского ветра, за окном спальни Анны. Она взяла его на руки.

— Что случилось, Анна Дмитриевна? — Подбежала Галина Степановна.

— Никита, я не знаю. Он опять сидел смотрел в угол. — Анна говорила с дрожью в голосе, а во рту всё так же не хватало воды.

— Господи, бедный ребенок. Пойдемте попьем чаю, у меня есть очень вкусное печенье и там обсудим.

— Конечно, уйдем из этой спальни. — Анна прижала мальчика ещё сильней, боясь за него, как за своего сына.

Они вышли в коридор, Галина прикрыла двери спальни за Анной и Никитой и направились в комнату отдыха персонала. Анна усадила на кресло ребенка, Галина Степановна быстро сбегала набрала воды в чайник и вернулась чтобы его согреть уже на включенной плите.

— Ну что случилось, рассказывайте. — Галина Степановна сама была перепугана, не меньше Анны.

— Я зашла проведать Никиту, увидела, что он опять сидит смотри в угол. Решила его отвлечь и забрать к себе. — Анна не могла перевести дух. — Я подошла к нему, и он мне сказал не своим голосом "Уходи отсюда"!

Анна стояла и вся тряслась, она искала глазами кувшин, чтобы немного себя успокоить. Галина Степановна не отводя от неё глаз, поняла, что ей нужна вода и налила ей в стакан.

— Держи моя дорогая. Сядь, успокойся. Попей водички.

— Спасибо, Галина Степановна.

Никита сидел, и смотрел как воспитательницы были испуганы сильней его самого. Его так же трясло, как и Анну. Анна встала с кресла, взяла на руки Никиту и посадила его на колени.

— Мальчик мой, что с тобой было, скажи мне пожалуйста?

Ребенок смотрел на нее и не знал, что ответить, он ничего не понимал, он был просто напуган.

— Там был дядя, он был немного ближе обычного. И всё, я больше ничего не помню. Я помню, как только мы шли по коридору с вами.

— Анна Дмитриевна, успокойтесь пожалуйста. — Галина Степановна показала взглядом, что нужно прийти в себя, а уже потом думать о том что произошло.

— Хорошо, Галина Степановна. — Анна кивнула в ответ, понимая, что нужно остыть.

Анна решила, что нельзя в такой ситуации, что-то делать, это стресс для всех. Сейчас нужно привести свои эмоции в порядок. Иначе так можно навредить ребенку. Холод внутри Анны уже уходил, она начала понимать, что она показала свой испуг ребенку. Это не профессионально и не простительно ей. Она его обняла и сказал, тихо и спокойно:

— Я с тобой. Я рядом! Я больше ни куда не уйду. Слышишь? Я тебя не оставлю одного! Ты сегодня спишь со мной!

Никита вжался в Анну, как в родную мать. Слезы на халате оставили мокрые пятна и мальчик тихо прошептал:

— Спасибо!

Анна погладила ребенка по голове, ощущая, как собственная дрожь начала утихать. Холод внутри уже ушел. Она понимала, что ей нужно исправить ситуацию действиями, потому что показать свой страх это подтвердить ребенку, что всё реально. Она посмотрела на Галину Степановну, которая стояла у плиты и наводила чай для них, она молчала, но всё понимала без лишних слов.

— Галина Степановна, я хочу забрать ещё Лену, — сказала Анна. Голос звучал уверенно и ровно, почти буднично. — Девочка не должна оставаться одна, я их уложу у себя. Сегодня они будут спать вместе. Им нужно передохнуть.

Галина Степановна кивнула в ответ. Она не стала спрашивать для чего и зачем. Она понимала, и ответила:

— Побудьте здесь, попейте чаю, а я схожу за Леной и поищу раскладушку для вас, не спать же вам в кресле.

— Спасибо вам, Галина Степановна, огромное.

Анна взяла за ладонь Галины, и посмотрела на неё, как на единственный луч солнца, который мелькал в этом темном месте.

Галина Степановна поставила чай на столик, и вышла за дверь. Анна осталась с Никитой. Мальчик уже успокоился, молча сидел на коленях жевал печенье которое положила Галина на стол. Анна взяла кружку чая одной рукой и аккуратно отпила глоток. Мальчик смотрел в окно, за которыми постепенно сгущались сумерки. Анна ощущала, как его маленькое сердце колотится где-то у самого горла. Она поняла, что сегодня он вряд ли заснет сам, но она и сама не особо собиралась спать, после всего произошедшего.

Спустя несколько минут, дверь открылась и на пороге комнаты отдыха стояла Галина Степановна, державшая за руку Лену. Девочка была растеряна, но живая, не потерянная. Волосы были растрепаны, как и всегда. Она посмотрела на Анну и потом на Никиту и без слов приблизилась к ним. Анна протянула ей руку и Лена аккуратно без страха вложила в неё свою ладонь. Холодную и тонкую, как веточку.

— Лена ты будешь чай? — спросила Галина Степановна.

— Буду. — стесняясь ответила Лена.

— Идите в спальню Анны Дмитриевны, располагайтесь там, а я вам принесу чаю. И да, раскладушка стоит на входе в вашу комнату.

— Ещё раз спасибо, Галина Степановна.

Анна взяла детей за руки, и они пошли в спальню. Коридор их встретил их уже давно привычной тишиной. Дневные лампы уже не горели, только вдалеке у лестницы горели желтый дежурный свет, разливаясь тусклым пятном на полу. Анна шла медленно, чувствуя, как дети прижимаются к ней с обеих сторон. Она впустила их в комнату, а сама вернулась за раскладушкой. Она уложила их на кровать, укрыла их одеялом, Подушки всего было две, и она решила, чтобы детям было уютнее, положила под голову Лены вторую. Сама поспит просто на матрасе. Но уселась на кресло, чтобы понаблюдать за детьми и записать заметки в блокноте. За окном шумел сильный ветер. Иногда между рамами проскакивал свист, чуть заметный, но ощущалось как холод проскальзывает во внутрь. Она сидела и смотрела, как засыпают дети. Никита уснул быстро. Лене нужно было немного времени, чтобы привыкнуть, что в спине есть тепло, от мальчика, который спит рядом. Она смотрела на Анну и через несколько минут провалилась в сон.

Анна подошла к детям, поправила одеяло и уселась обратно в кресло. Она не спала почти до утра. Слушала звук комнаты. Звук интерната. Как скрипят звуки половиц, когда, кто-то проходит мимо. Несколько раз ей казалось, что дверь вот-вот откроется. Она даже вставала проверить задвижку. Та была плотно заперта. Она списывала это на сегодняшний стресс и испуг. Но всё же ощущение, что за дверью кто-то стоит, её твердо не покидало, почти до самого рассвета. Она позволила себе лечь на раскладушку и закрыть глаза. Она быстро ушла в короткий и поверхностный сон.

Проснулась она оттого, что кто-то тронул её за плечо, а рядом ей кто-то мешался. Она открыла глаза, а на раскладушке вместе с ней лежала Лена. А Никита стоял рядом и смотрел на неё выспавшимися глазами.

— Доброе утро, — сказал он тихо. — Я очень хочу кушать.

Анна улыбнулась, но она не хотела тревожить Лену. Но та сама уже открыла глаза.

— Здравствуйте, — сказала Лена, — простите меня, что легла к вам, Никита забрал у меня одеяло и мне было холодно.

— Всё хорошо, солнышко. Одевайтесь, сейчас пойдем кушать. Но вначале мы приведем себя в порядок.

В углу стояла раковина, о которой Анна всё время забывала, предпочитая ходить в общий умывальник. Она умыла детей, причесала Лену, а после и себя. Анна с детьми направились в сторону столовой и встретили Галину Степановну.

— Дети мои, мне сейчас нужно сходить по делам. А вы пока побудьте с Галиной Степановной. Хорошо?

— Хорошо, — хором ответили дети.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — сказала Анна. — Если что-то понадобится, вы знаете, где меня искать.

— Не волнуйтесь, Анна Дмитриевна, — ответила Галина Степановна. — Идите. Я пригляжу за ними.

Анна присела перед Никитой и Леной, заглянула им в глаза. Никита уже не выглядел испуганным, только сонным. Лена молча смотрела на неё, но в её взгляде больше не было той пугающей пустоты.

— Я ненадолго, — сказала Анна. — Вы побудете с Галиной Степановной, хорошо?

Анна вернулась в свою комнату, накинула пальто. Взяла блокнот, проверила адрес. И решила перед выходом заскочить к слесарю.

— Доброе утро, Николай Михайлович. — с улыбкой сказала Анна.

— О, Анна, доброе, доброе. Не хотите чаю? Или сигарету?

Анна замялась: ей хотелось и того и другого.

— Ну если угостите, я буду не против.

— Конечно. — сказала Николай и протянул ей пачку сигарет со спичками. — Я вам пока заварю чаю.

— Спасибо вам большое.

— Как прошла ночка? — не оборачиваясь, наливая чай, спросил Николай.

— Я после вас вчера вышла и вы не представляете. Дети вообще перепуганные были, забрала их к себе ночевать. Страшно мне за них. И немного даже стало за себя.

— За себя? А с вами то чего случилось? — развернулся Михалыч с удивленным лицом.

— Да детишки так пугаются, что я сама верить начинаю в эту чушь. Столько работаю, всегда понимала страхи, поведение, причины. А тут... Я незнаю...

— Не пугайтесь вы, всё будет хорошо. Разберетесь вы с этим.

Николай сказал очень уверенно последнюю фразу, Анна даже немного ободрилась. Он протянул ей кружку чая, и они вместе молча, смотря через дверь на задний двор интерната, пили чай. Закончив чаепитие. Анна протянула руку Николаю.

— Спасибо вам за утреннее настроение!

— Всегда рад, Анна. Забегайте когда удобно!

Анна вышла за территорию интерната, вдохнула холодный, пахнущий дымом воздух и решительно зашагала в сторону окраины. Сегодня она сделает следующий шаг. Сегодня она узнает то, о чём молчат стены этого старого здания.

Глава 8

Дом возник перед Анной неожиданно, хоть Анна и шла к нему целенаправленно, сверяя с адресом на вырванном листе блокнота. Дом стоял на самом краю улицы, там, где заканчивались заброшенные участки и начинался луг. Пустой и бескрайний луг, где ветер гулял по нему свободно. Анна замедлилась возле калитки, чтобы немного перевести дух и осмотреться. Дом был большим и старым. Он немного накренен и со стороны это сильно бросалось в глаза. Брёвна, из которых был сложен дом, потемнели от сырости и морозов. Крыша была крыта старым и потресканным шифером, который порос мхом. Над трубой поднимался легкий, почти прозрачный дым. Деревянный забор был завален у задней части дома, но он ещё держался на честном слове. Калитка, возле которой остановилась Анна, была покрыта трещинами из краски, и сквозь них, точно вздох времени, проступала ещё более старая, глухая и выцветшая.

Анна толкнула калитку, та отозвалась протяжным скрипом, который разнёсся по всей улице. Тропинка к крыльцу была выложена старым кирпичом, который уже давно врос в землю, а между трещин пробивалась желтая трава. Анна шла не торопясь, рассматривая все вокруг. Во дворе стояла старая собачья будка, пустая. Цепь возле неё уже давно покрылась ржавчиной. У забора лежала большая стопка нарубленных дров, рядом стоял пенек с вбитым в него топором. Недалеко стоял сарай, из которого доносились звуки домашней птицы.

Старое крыльцо было деревянным, с несколькими ступенями, стертыми посередине. Анна поднялась и постучала в давно выцветшую дверь. Постояв около минуты, она постучала ещё раз, но уже не в дверь, а в окно которое смотрело во двор. За дверью что-то зашуршало и дверь немного приоткрылась. На пороге появилась старушка. Она была небольшого роста, ниже Анны почти на целую голову, и очень худой. Платок поверх головы был завязан под подбородком, обрамлял лицо, которое от возраста уже было изрезанно морщинами. Но взгляд был очень живым и острым, с особой цепкостью, которая не имеет ничего общего с возрастом старушки. В основном так смотрят люди, которые в своей жизни много видели, но мало забыли. На ней был надето старое потрепанное платье с рукавами, поверх которого была накинута жилетка из овечьей шкуры. Ноги были закрыты теплыми толстыми колготками. А на ступнях шерстяные носки, которые судя по всему она вязала сама. Ладони старушки были уже скрючены от возраста, а грязь, которая находилась в глубоких трещинах, не вымывалась уже ни чем. Это руки рабочей женщины, которая не знала ни дня без труда. Обычно такие люди считали, что отдых нужно было заслужить и по-настоящему они отдохнут только на небесах. Старушка внимательно осмотрела Анну, хотела что-то сказать, но Анна её опередила.

— Добрый день! София Андреевна. — сказала Анна. — Я Анна, работаю в интернате. Вера Павловна дала мне ваш адрес. Можно мне с вами пообщаться?

Старушка несколько секунд смотрела на Анну, немного склонив голову набок. После чего молча отступила назад, вглубь прихожей.

— Здравствуйте. Проходите. Только вытрите ноги. Я тут одна вожусь, гостей уже давно не было.

Анна переступила крыльцо и вошла в дом. В доме было тепло, даже немного жарко. Запах трав и свежей выпечки сразу же свел Анну с ума. Она рассматривала дом с особым вниманием. На стенах висели старые фотографии в обычных деревянных рамках, а на подоконнике красовались горшки с геранью. Цветы были ухоженные, листья свежие без единой пылинки, и это говорило о хозяйке намного больше, чем какие-либо слова. Мебель была старой, но опрятной. Небольшая печь издавала небольшой гул от огня. Анна прошла за старушкой в комнату, похожую на гостиную. Посередине стоял круглый деревянный стол, накрытый кружевной скатертью. А по обе стороны — большие деревянные кресла, поверх которых было вязаное покрывало. Женщина указала ей на кресло, а сама села напротив, сложив руки на коленях в ожидании, что скажет ей собеседница.

Анна не стала ходить вокруг да около. И приступила сразу же к разговору, кто она, чем занимается, зачем приехала и что происходит в интернате. Она рассказывала всё в мельчайших деталях, вплоть до ночных инцидентов с Никитой. София Андреевна слушала Анну внимательно, не перебивая. Только её пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжимались и разжимались. Когда Анна замолчала, старушка ещё долго сидела неподвижно, смотря, то в пол, то на проход комнаты. После она подняла глаза на Анну.

— Опять началось, — сказала она негромко.

Анна почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло, потому что она не ожидала такого принятия факта от старушки.

— Вы сказали "опять"? — осторожно переспросила Анна. — Значит это уже было получается?