Пират. Война

И тогда он струсил.

Будь она проклята.

Трусость.

Она всегда его догоняла.

Но не сейчас. Сейчас-то зачем приходить к нему? Истязать? Так, что ли? Призрак явился, чтобы мучить его? Жаждет смерти? Искупления? Этого он ждёт?

— Призрак из прошлого? — хохотнул Фазиль, убеждаясь, что лекарство подействовало даже сильнее, чем казалось. — Ты мёртв! И всё равно приходишь ко мне? Почему именно сейчас все жаждут общества дядюшки Фазиля?

— Ты жив... — прошелестел призрак.

— Да! Жив! И буду жить...

Фазиль старался говорить уверенно. Даже сумел справиться с вялым языком. Вот только прозвучали его слова совсем не так уверенно, как хотелось. Тень шевельнулась, и Фазилю показалось, что призрак сейчас исчезнет. Уйдёт, заставив чувствовать себя ещё хуже и постоянно ждать момента его возвращения.

Сейчас умерший был здесь. Совсем рядом.

Мужчина испуганно вскинулся, насколько позволяло тело, и воскликнул:

— Прости старого дурака! Не уходи, прошу, дай сказать...

Призрак молчал, смотря на него тёмными провалами глазниц. И всё, что мог Фазиль, — цепляться за холодные прутья решётки и верить. Верить, что его смогут понять, простить и отпустить.

— То, что произошло, даже на том свете тебя терзает, раз ты ко мне пришёл. Чувствуешь, наверное, что приду к тебе скоро... Да, всё так. Я виноват. Подставил тебя, оставил единственного друга, не смог принять, сбежал, как жалкий трус...

Фазиль бормотал это, желая покаяться, оправдаться, получить прощение. Он не понимал, сон это или явь, потому что картинка перед глазами скакала, двоилась и размывалась. В какой-то момент лицо призрака оказалось совсем рядом, и Фазиль отстранённо удивился тому, что призраки тоже умеют взрослеть. Но эта мысль сразу утонула в покаянии старого дурака.

Да.

Именно дураком он себя и считал.

— Я хотел... хотел вернуться, как только первый испуг прошёл... Но было уже поздно. Я был далеко...

— Ты трус...

— Да, я трус!

Фазиль тряхнул решётку, насколько хватило сил, и понурился, чувствуя полнейшее бессилие.

— Трус! Всю жизнь трусил. Даже когда познакомился с Таграном и он начал помогать мне осуществлять наши общие планы. Ох уж это время... На остров я прибыл молодым, самоуверенным юнцом. Там жизнь свела меня с Таграном, познакомила, а затем и вовсе сдружила с лучшим человеком на всех планетах.

В голове Фазиля замелькали образы, воспоминания о тех днях, о смешных и не очень моментах, общих драках, сюрпризах и неудачах. Мужчина окунулся в этот океан воспоминаний, полный тепла и принятия, чувствуя, как глубоко запрятанная внутри скорбь начинает поглощать его, выдавливая наружу слёзы.

— Другом?

Слова прозвучали равнодушно и даже с некоторым недовольством.

— Можешь не верить, но мы дружили. Тагран был моим самым настоящим другом, хоть я и не заслужил его дружбы. Я планировал вместе с ним идти дальше, старался соответствовать, стать лучше, но постоянно то одно обваливалось, то другое. Это подрывало силы, веру в себя...

Фазиль тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, даже не замечая слёз.

— И постепенно удачливость и сила духа Таграна стали меня тяготить. Ведь что огорчает сильнее: когда не везёт всем или когда только тебя преследует постоянная череда неудач рядом с другом, у которого всё получается?

Невесело усмехнулся.

— Правильно. Когда друг лучше тебя. Во всём… Я… Я завидовал ему. Сильно завидовал. Прятал свои реакции, старался реже общаться, но всё равно продолжал завидовать...

Фазиль говорил и говорил, практически сползая на пол, и уже не мог остановиться. Речь становилась всё более невнятной, слова путались между собой.

— Он был. И его не стало. Так просто. И нет больше зависти, нет ничего... Только пустота. Но что больнее: пустота или зависть? Я понял это только спустя несколько лет, когда начал жить по-новому и смог взглянуть на всё... так... как мог Тагран...

Голос окончательно дрогнул.

— Прости...

Фазиль замолчал, проваливаясь в сон. В темнице повисла тишина. Тень постояла неподвижно ещё минуту, затем отступила, убрала нож обратно, и исчезла в темноте.

Глава 2

Ибрис

Утро привнесло в мою жизнь новые сюрпризы. Проснулась, как ни странно, намного раньше обычного и поначалу даже не поняла, что же не так. Чего-то как будто не хватало. Чувство было неприятное, поэтому решила осмотреться и сразу поняла — не хватало богомола. Реально не хватало. За эти дни настолько привыкла просыпаться вместе с ним, что отсутствие гигантского насекомого на привычном месте восприняла почти как пропажу личного оружия.

Озадаченно моргнула. Я что, настолько сильно привязалась к этому странному зверьку?

От нечего делать провалялась в кровати ещё немного, лениво наслаждаясь редкими минутами, когда никому ничего не надо, а мир кажется невероятно спокойным и мирным. Но неожиданно краем глаза заметила движение со стороны двери, резко повернула голову и не поверила своим глазам. В щель между косяком и полом протискивался или, скорее, перетекал богомол, практически полностью деформируясь. Лишь полностью оказавшись в каюте, он будто выполнил свою задачу, замер, словно встряхнулся и начал собираться обратно. Всё это заняло от силы секунд двадцать, но показалось, что прошло несколько минут.

Завершив, насекомое посеменило в мою сторону, ненадолго исчезло из поля зрения, а затем появилось прямо напротив лица. Огляделось по сторонам — именно так я расшифровала его телодвижения — и замерло, поняв, что его появление заметили. Где оно было, догадалась, заметив обрывок мушиного крылышка на лапке.

— Ну здравствуй. Значит, именно так ты появляешься у меня в каюте?

Вопрос, заданный вслух, разумеется, остался без ответа. Не верила же я в самом деле, что мне явят ещё одно чудо и ответят на все вопросы? Однако богомола будто успокоила моя спокойная интонация. Он наконец отмер, полностью выпрямился, уселся и начал умываться как ни в чём не бывало. Поразительная непосредственность...

— Значит, ты у нас не просто крупное насекомое и ловец мух. Ты ещё и необычными навыками владеешь?

В ответ всё то же умывание.

— Да и слишком умный ты! Как ни погляди, ведёшь себя излишне уверенно и словно понимаешь многое из того, что происходит вокруг.

Я, конечно, про богомолов ничего не знала, кроме коротких фактов, но понять, что это насекомое явно не так просто, смогла сразу. Поэтому рискнула пойти на импровизацию. Приподнялась на кровати, скрестила ноги и постаралась найти способ общения с богомолом, так сказать, поконтактировать.

Опробовала несколько вариантов стандартной дрессировки животных и собак, изучение контактов на цвета, слова и действия. Всё это увлекло настолько, что перестала искать новые способы проверки богомола только после того, как где-то на корабле раздался далёкий грохот, словно что-то уронили. Пришлось оперативно сворачиваться.

В конце своего импровизированного занятия поняла, что насекомое действительно может понимать некоторые слова. Когда называла предметы и указывала на них, а после просто произносила название, богомол слегка поворачивал голову в нужную сторону.

— Подушка. Палец. Нож. Ключ. Лампа. Карандаш. Муха.

На слове «муха» насекомое оживилось и немного пощёлкало, водя лапками в воздухе.

— Да. Ты охотишься на мух, кушаешь их, — кивнула, понимая, на что именно отреагировал питомец.

Никак иначе, кроме как своим питомцем, невольно привязавшегося зверька я назвать не могла. Но вот имя придумать не получилось, поэтому оставила всё как есть. Пока и так сойдёт. Судя по всему, самого зверька такое положение дел полностью устраивало. Пока было время, ещё раз прогнала перед богомолом вещи, показывая, как перемещаю их и где они должны лежать, после чего решила закончить занятие, заметив, что ему стало уже не так интересно.

— Муха.

Новая порция стрекотания, и я невольно улыбнулась.

Надо будет проверить.

В следующий раз попробую тренировать его с непосредственным использованием насекомых. Вдруг пригодится. Да и кока своим желанием набрать насекомых сильно удивлю. На сборы потратила всего пару минут, сразу окунаясь в корабельную жизнь. Настроение поднялось, поэтому на вопрос, точнее, на в наглой степени провокационное предложение, которое озвучили подсевшие ко мне за столик знакомые лица, ответила спокойным отказом:

— Я не буду этого делать.

Ишь чего придумали!

— Но Ибрис, — потянул Роб, — капита-ан... Мне столько рассказали про ваше невероятное преображение, что я не имею сил отказаться от возможности увидеть вас в платье.

— Нет.

Сок был невероятно вкусным. Торо сегодня хорошо постарался.

— Пожалуйста, покажитесь в нём. Если не команде, то хотя бы нам двоим... — продолжал ныть Роб, всем своим видом показывая, как страдает.

Начинаю жалеть, что всё-таки взяла женский наряд с собой. В голове проскользнула вполне разумная мысль о том, что с командой делает скука на корабле. Что там Эхсан говорил? Развлечений им не хватает? Похоже, стоит вплотную заняться их досугом.

— Капитан, мы всего-то одним глазком... — честно захлопал глазами сидящий справа от меня Игги.

— Знаю я ваши честные глазки. Оглянуться не успею, как вся команда сбежится полюбоваться на капитана.

— Но если красиво, как мы можем отказать себе в подобном зрелище?! — даже не подумал оспаривать мои слова Игги, явно задумав именно то, о чём догадалась. — Тем более это не чужой, а вполне себе родной капитан...

— Я уже сказала нет. Я вам не представление по заявкам.

Поднялась и понесла посуду в мойку. Мужчины заметно завяли, и я, испытав лёгкое чувство вины, решила всё-таки пойти навстречу. Но в разумных пределах, конечно.

— В любом случае платье всё ещё со мной...

Когда вернулась обратно, с надеждой посмотрели уже все присутствующие. Не только эта двойка, отправленная на передовую. Как ещё только Навазиша не додумались ко мне подослать.

Вот заговорщики.

Пока эти двое «скрытно» уговаривали меня на преображение, остальные старательно делали вид, что совершенно ни при чём. То-то в кубрике сегодня на удивление много народа.

— И рано или поздно, когда представится возможность, я покажусь вам в том самом наряде, как вы и хотите. Но не сейчас. В будущем.

Очевидно, в это самое неизвестное будущее матросы верили гораздо больше, чем я сама. В ответ на мои слова они сразу просияли и перестали строить грустные моськи. Добрая я, однако... Как бы то ни было, дальнейшие дела полностью захватили моё внимание. Прилететь на Текру мы должны были только к пяти-шести вечера по нашему времени, а пока...

— Все готовы?

Пробежалась внимательным взглядом по лицам, выискивая тех, кто готов был струсить или отступить. Таких не нашлось. В ответ раздались нестройные голоса согласия, а взгляды то и дело возвращались к чаше и кодексу, лежащим на столе.

Пожалуй, давно в моей каюте не собиралось столько народа. Больше десяти новеньких, любопытствующие Лисандр и Бальтир, давно мечтавший попасть на посвящение. В уголке ютились Мико и Рогоз, с интересом поглядывая на остальных. Мико уже через это прошёл. Рогоза в команду, как меня ни просили, брать отказалась, ссылаясь на его возраст. В восемь-девять лет, если ребёнок был достаточно крепким, его могли взять в юнги, но не раньше. На своём корабле придерживалась именно этого принципа.

Славин, увы, пока отказался от посвящения, объяснив своё решение тем, что я разрешила ему думать столько, сколько потребуется. Торопить не стала, признавая за мужчиной право выбрать любое другое время. Пока он мог выполнять только простую работу, и мне было немного непонятно, почему Славин не хочет увеличить свою прибыль.

— Прошу каждого, кто готов пройти посвящение и поклясться на кодексе чтить и уважать правила Свободного, по очереди подойти к столу, положить руку на кодекс и испить из чаши.

Эти слова старалась произнести как можно торжественнее и таинственнее, не уточняя при этом, что именно налито в чашу.

— После этого все вы произнесёте слова клятвы и поставите свою подпись, которая позволит вам участвовать в жизни команды.

Замерла, рассматривая взволнованные лица взбудораженной группы, готовой вступить в ряды матросов Свободного. Сильнее всех, как ни странно, волновался Бальтир. Он то и дело вытягивал шею, пытаясь заглянуть в кодекс, чашу, охватить взглядом всю картину целиком. Как мне кажется, будь у него талант писателя, сейчас строчил бы со скоростью света обо всём происходящем в каюте. Но, поскольку писать доктор не додумался, приходилось довольствоваться собственным любопытством и складывать всё в память.

Думала, что именно он первым сунется к чаше, опередив матросов, которым предстояло пройти посвящение в обязательном порядке. Однако доктор неожиданно решительно отступил в сторону, не мешая остальным. Первым подошёл один из бывших рабов, которых привела я. Мужчина смело шагнул вперёд, протянул руку и положил ладонь на кодекс. В протянутую вложила чашу.

— Испей.

Решительно и чуть быстрее, чем следовало, матрос поднёс её ко рту и сделал глоток. Жидкость окутала язык солоноватым привкусом с нотками вина. Не ожидая такого вкуса, он всё проглотил и только потом слегка скривился. Смесь была специфической: вино, вода и морская соль — весьма специфические компоненты.

Забрала у мужчины опустевшую чашу и поставила её обратно на стол, продолжая посвящение.

Бальтир с интересом заглянул матросу в рот, к счастью, не прерывая процесс. На всякий случай смерила доктора строгим взглядом. Тот сразу попятился и скрылся за чужими спинами, где начал что-то шептать Лисандру, обсуждая происходящее.

Посмотрела на матроса.

— Повторяй за мной. Я...

— Я...

Все вокруг затаили дыхание, прислушиваясь к словам клятвы.

— Назови своё имя.

— Гош.

— Буду почитать кодекс и правила на Свободном...

— Буду почитать кодекс и правила на Свободном.

— С момента принесения клятвы и до своего выхода из состава команды живым или мёртвым.

— ...живым или мёртвым, — на последних словах голос дрогнул, но Гош не прервался и завершил присягу.

— Можешь убрать руку и поставить подпись.

Подвинула к матросу журнал, куда вписывался каждый, кто жил на Свободном. Страниц в нём было более чем достаточно. Намного больше, чем матросов сейчас на корабле. Как и прежде, это вызвало лёгкую грусть, хотя я прекрасно понимала: все мы живём ровно столько, сколько нам отмеряно.

Гош взял перо и поставил небольшую закорючку напротив строчки, где уже было записано его имя.

— Теперь ты матрос Свободного. Неси с честью свой статус и волю кодекса.

Новоиспечённый член команды благодарно поклонился.

— Благодарю за ваше доверие, капитан.

После чего отошёл в сторону.

— Следующий.

Дальше всё пошло как по маслу. Посвящение прошёл и Кобрин, также испив напиток, но совершенно не показав неприятия вкуса, хотя ему я специально налила больше, чем остальным. Вот такая я вредная. Последним вызвался пройти посвящение Бальтир.

— Ты же знаешь, что не обязан этого делать? — всё равно уточнила, желая точно понять, готов ли мужчина к своему выбору.

— Я этого хочу.

Глаза Бальтира сияли, когда он прикасался к страницам, когда пил напиток и когда приносил клятву.

Никто из тех, кто проходил посвящение или просто любопытствовал, не покидал каюту, ожидая окончания церемонии. Поэтому, когда Бальтир поставил свою аккуратную красивую подпись и отступил назад, его проводили множеством задумчивых и уважительных взглядов.

Всё дело было в том, что перед уходом мужчина добавил:

— Моя жизнь, будущее и цель теперь только со Свободным и с вами, капитан Ибрис. Я вас не подведу.

— Принимаю твою клятву, судовой врач Свободного Бальтир. Я ценю твой выбор.

Хоть выбор этот был достаточно рисковым и необычным. Со временем среди пиратов сложилось правило: судовые врачи не спешили связывать себя подобными обещаниями и оставляли себе возможность в любой момент покинуть корабль. И это было нормальным среди пиратов. Врач был слишком важной фигурой, и отсутствие клятвы зачастую позволяло ему избежать виселицы.

И всё-таки… такая поразительная верность неизменно вызывала уважение. Ко всем, кто жил на Свободном, делил его судьбу и держался за пиратский промысел.

Таких людей хотелось иметь рядом.

Закрыла словно потяжелевший журнал и вернула его на место. Затем протянула мужчинам кодекс, позволяя тем, кто прошёл посвящение, ещё раз внимательно ознакомиться с текстом. Хотя возможность прочитать его до принесения клятвы была у каждого.

Мальчишки быстро ускакали, поняв, что всё закончилось. Следом и остальные матросы начали покидать каюту один за другим. До меня доносились приветственные выкрики и поздравления — команда принимала в свои ряды новых членов экипажа. Я даже позволила отпраздновать это событие. Не сейчас, конечно, а немного позже, когда вокруг станет поспокойнее.

В комнате, кроме меня, остался только Лисандр. Повернулась к нему вопросительно.

— Хочешь о чём-то спросить?

Лисандр вынырнул из своих мыслей и непонимающе посмотрел на меня, пытаясь понять, о чём речь.

— Ты можешь уходить, всё закончилось, — пояснила, но мужчина отрицательно покачал головой.

— Я хочу провести с вами следующий сеанс, пока есть время. Слышал, что совсем скоро вы снова приземлитесь на планете, и неясно, когда мы сможем поработать в следующий раз.

Новый сеанс? Не то чтобы я была против, только...

Но психолог и не думал останавливаться. Продолжая говорить, он как-то незаметно и настойчиво потащил меня в сторону своей каюты. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что я, по сути, молчаливо согласилась на это предложение, послушно устраиваясь в удобном кресле и рассматривая знакомые грамоты и дипломы на стене.

Всё это время Лисандр говорил на простые, отвлечённые темы. Рассказывал о своих успехах, о возникших впечатлениях от посвящения, поэтому вопрос, заданный неожиданно обеспокоенным тоном, заставил меня встрепенуться.

— Скажите, ещё вчера вы были замкнуты и мрачны. Что-то произошло?

В голосе психолога не было укора. И неожиданно для себя призналась:

— Встретила старого знакомого.

Лисандр прищурился, обдумывая мой ответ, и осторожно попытался узнать подробности.

— О, встреча прошла не очень хорошо?

— Встреча прошла на отлично, только...

Как бы потактичнее ответить?

— Только что?

Лисандр раскрыл свою заманчивую папку, перелистнул несколько страниц и приготовился писать.

Вот ведь прицепился.

— Воспоминания о прошлом оказались намного болезненнее и злее, чем я ожидала, — с удивлением признала, что теперь благодаря воспоминаниям о Фазиле могла гораздо чётче расшифровать собственные чувства.

Появилось понимание, что мне больно, радостно, злостно и много-много чего ещё.

— Понимаю... — пробормотал психолог.

Посмотрела на Лисандра, думая, что тот юлит, говоря о том, что понимает мои чувства. Но на его лице читалась только задумчивость. Мужчина смотрел словно вдаль, оторвавшись от своих записей и вспоминая что-то своё.

— Довольно часто наши воспоминания становятся не просто моментами из прошлого. Они начинают жить вместе с нами и влиять на настоящее. Это единственное, что я совершенно ясно уяснил из своей практики, — Лис внимательно посмотрел на меня.

— Не стоит игнорировать свои чувства и то, что тянут за собой воспоминания, весь тот пласт неприятных ощущений. Тормозя процесс переживания своих чувств, мы лишь глубже затягиваем петлю на собственной шее. И чем дольше она остаётся на тебе, тем выше шанс либо задохнуться под весом собственного тела, либо оставить шрамы на всю оставшуюся жизнь.

Эта мысль заставила и меня задуматься. Дальнейшие приготовления прошли словно мимо, не оставив в голове почти никаких воспоминаний. В себя пришла только от деловито прозвучавшего вопроса:

— Скажите, снились ли вам сны в последнее время? Вернулись ли они после того, как пропали?

Покачала головой.

— Нет. Снов до сих пор нет.

— Вы рады этому?

— Конечно, — буркнула.

Ещё бы. Теперь ничто не мешает мне высыпаться.

— А если бы они неожиданно вернулись?

По телу скользнул холодок, и психолог словно уловил мою реакцию.

— Вижу, вас немного пугает такая перспектива.

— И ничего она меня не пугает. Перспектива возвращения этих снов, — слегка нахмурилась. — Просто мне было бы очень неприятно вновь оказаться в тех местах, где я бываю во сне, — постаралась как можно убедительнее объяснить свою реакцию.

Но Лисандра мои слова, очевидно, не очень убедили.

— Возможно, сейчас вам кажется лучшим вариантом закрыться своими словами, убеждая себя, что всё в порядке. Но то, что находится внутри, что не даёт полностью отпустить и принять эту ситуацию, всё ещё остаётся с вами, постепенно подтачивая силы. Вспомните своё состояние до того, как появились сны. Когда они вернутся...

— Если, — поправила.

— Если, — послушно исправился доктор, — они вернутся, их приход может оказаться ещё более болезненным, чем раньше.

Доктор говорил спокойно, размеренно и совершенно не давил, словно констатировал простой факт, с которым был знаком лично. Наверное, именно эта уверенность и заставила меня выслушать его до конца.

— И что вы предлагаете сделать?

— Лучшим вариантом в вашем случае, если вы доверяете мне как психологу, будет взглянуть на то событие, что стало для вас ключевым, через форму сна. Мы попробуем постепенно разобрать завал всего, что находится внутри, и выделить из него то, что действительно важно именно вам. Готовы попробовать избавиться от сидящего внутри чувства неприятия? Познакомиться с тем, чего сами можете не осознавать? Сразу предупреждаю: сделать это будет весьма непросто.

Готова ли я?

Возможно, всё это время упрямилась и не желала признавать то, что на самом деле ощущала. Но проснувшееся внутри любопытство и желание проверить, сможет ли доктор хоть что-нибудь сделать, всё же подтолкнули к ответу.

А вдруг действительно получится?

Кроме того, совсем скоро мне предстояло весьма непростое дело. Разумеется, придётся столкнуться и с критикой, и с неприятием в свой адрес. Так что даже такая помощь могла стать ещё одним козырем в рукаве.

— Готова.

Такие слова заметно обрадовали психолога. Он даже улыбнулся, прежде чем быстро спрятать от меня свою реакцию. Краем глаза всё равно заметила, как отреагировал Лисандр, хоть и не поняла причин. Чему он рад? Тому, что решилась проверить, сможет ли мужчина справиться с поставленной задачей? Или его порадовало что-то другое?

— Закройте глаза и постарайтесь расслабиться, — тихо произнёс он.

Послушно погрузилась в темноту, вслушиваясь в голос и привычный тихий перестук. Тело, поначалу напряжённое и тяжёлое, постепенно начало расслабляться.

— Дышите спокойно. Медленно. Глубокий вздох и выдох... Вы чувствуете, как прохладный воздух согревается в лёгких и с теплом выходит наружу... Почувствуйте этот процесс. Почувствуйте, как поднимается ваша грудная клетка...

Знакомые слова и такие же знакомые ощущения. Чувство, что уплываешь куда-то, улетаешь, покачиваешься на волнах, которые затягивают всё глубже и глубже. Словно лежу на плоту и медленно плыву на зов голоса.

— Вы в безопасности, — тихо произнёс психолог. — В месте, где есть только вы и никто не может вам навредить. Сейчас я очень хочу, чтобы вы вспомнили девочку из сна. И вспомнили слова, которые раньше говорили мне о том, как её видите. Какой воспринимаете.

Перед глазами возникла картинка той самой девочки, что появилась в галлюцинации. Та же чёлка, та же туника. Почувствовала, как сразу начала напрягаться, не желая с ней контактировать.

Ненавижу.

— Что вы чувствуете?

Слова процедила буквально сквозь зубы: