Пират. Война

— Я не хочу, чтобы она была.

— Почему вы этого не хотите? — спокойный, уточняющий вопрос.

И ответ я знала.

— Она слабая, жалкая...

Всё верно. Зачем быть рядом с ней, с такой, какая она есть? Разве от таких бывает хоть что-то полезное?

— Вспомните, кто называл вас в такие моменты жалкой, трусливой и бесполезной?

Вопрос прозвучал резко и неожиданно, отчего я напряглась, не желая подчиняться. Но разум уже послушно подбрасывал воспоминания. Пыталась сопротивляться, хотя ещё совсем недавно была решительно настроена делать всё, что потребуется. Картинки были слишком... И эти слова. Чужие слова. Не хочу. Я не жалкая. Я капитан.

— Не хочу... — пробормотала вслух, чувствуя, как внутри поднимаются злость и страх.

Нахлынувшие эмоции оказались неожиданно сильными. Горло сдавило спазмом, и воздуха вдруг стало не хватать. Вдох. Выдох. Вдох.

— Слушай только мой голос, — словно из тоннеля донёсся до меня голос Лисандра. — Сконцентрируйся на нём и дыши. Ты в безопасном, спокойном месте, и эти воспоминания — просто картинки. Они не имеют над тобой власти...

Не имеют надо мной власти...

— Ты должна лишь поверить себе и почувствовать то, что сдерживает тебя. Твои путы...

Путы, что окутали меня... Словно наяву увидела эти нити, эти верёвки, о которых чуть раньше говорил психолог. И впервые постаралась не сопротивляться, не дёргаться, как делала до этого, а просто расслабиться. Стать водой, воздухом, который способен просочиться сквозь них.

(Не бороться.)

Не рваться вперёд. Не тянуть. Просто пройти сквозь них.

И это получилось...

Словно спущенные с поводка, передо мной замелькали сотни моментов из жизни и кусочков воспоминаний — тех, что произошли и оказались связаны со мной. Казалось, я была полностью ими окутана. Не знала, наяву это происходит или только в моём воображении, но всё равно попыталась разделить их, понять, каких больше. Присмотрелась и... Чаще всего это были жёсткие тренировки с учителем.

Не давая мне понять, как поступить с этой информацией, психолог словно прочитал мои мысли:

— Кто чаще всего называл вас так? Слабой, трусливой, бесполезной, жалкой?

Он хочет знать даже это?

— А разве это имеет значение?

Даже сейчас, находясь в этом странном состоянии, я хотела защитить, обезопасить учителя.

— Сейчас имеет особое значение каждый момент вашей жизни. Ваши тревоги, сомнения, страхи. В ваших воспоминаниях скрывается основа вашей жизни. Жизни, которую вы уже прошли и можете идти дальше, но только если сможете принять свою боль.

Я слушала и действительно видела сотни моментов — болезненных, жестоких, поистине беспощадных. И не могла не признать, что это часть моей жизни. Жизни после странного пожара, когда потеряла память.

— Так кто составляет основную часть вас?

И я сдалась.

Призналась:

— Учитель...

И стало легче. Словно тайна и моя защита были невидимым грузом. Вдох получился чуть громче, чем нужно, но по-другому не могла.

— Правильно, вы молодец. Дышите. Всё отлично получается...

Отлично получается...

Воздух словно освежал затхлость внутри и помогал прочистить мозги, ведь это была правда. Да, верно. Учитель говорил так чаще других, наказывал за трусость и слабость, выбивал из меня то слабое бесхарактерное существо, которым я была время от времени. Тагран учил меня. Учил своими странными и действенными методами. Не могла сказать, что он ненавидел меня, причиняя боль. Думаю, таким образом мужчина демонстрировал ко мне свою любовь.

Так мне всегда казалось.

— Он наказывал тебя? Как часто?

Новые вопросы. Сколько же их? Но я продолжала отвечать, слыша окружающий меня стук. Знакомый. Неутихающий...

— Постоянно. Он сразу видел, когда это во мне просыпалось, и жёстко уничтожал, выбивал, вырывал изнутри…

Учитель причинял мне невообразимую боль. Но эта боль закалила, помогла стать той, кто я сейчас. Я знала это, понимала, но всё равно было больно и одиноко. Во рту скопилась горечь, и я сглотнула, стараясь прогнать её.

— Говорите со мной, — продолжал настаивать мужчина, вытягивая информацию. — Что именно вы видите? Что учитель говорит вам?

— Жалкая девчонка, зачем только выползла из этой ямы. Сидела бы там и дальше, раз тебе нравится слизь от мерзких гадов. Что ты там вякаешь? Холодно? А разве должно быть трусливой слабачке тепло? Не согласна? А ты слабачка, так и продолжаешь хлебать эту мерзкую холодную жижу...

Я тогда проходила полосу препятствий несколько дней подряд и из-за холодной воды простыла. Валялась с жаром несколько дней.

— Тепло может получить только уверенная и опасная капитан Ибрис. Хочешь стать капитаном — тогда вытри сопли и ползи к моим ногам. Будем выбивать из тебя эту бесполезную мерзость...

Я повторяла вслух все слова, что мне говорили. Слова, которые, как оказалось, не забыла, а лишь запрятала глубоко внутри. Чудилось, что снова нахожусь там. Валяюсь в грязи, защищаюсь от летящих камней, отбиваюсь от мальчишек, которые тоже явственно чувствовали мой страх и неуверенность. Это ощущение захватывало всё сильнее и сильнее. Убивало, рвало, погребало под собой.

Опять.

Я снова отбивалась, защищалась от нападок, выживала в этом грёбаном мире и тщательно уничтожала в себе всё то, что, по словам учителя, мешало стать лучшей. Лучшей среди всех. Лучшей для себя. Лучшей для учителя...

— Дыши... Слушай мой голос и дыши... Иди на мой голос, ты молодец, всё почти закончилось... — откуда-то издалека послышался знакомый голос, который, как мне казалось, давно должен был исчезнуть.

Но именно он помог осознать и вспомнить, где я нахожусь, не позволив остаться там, среди прошлого. Дёрнулась на звук, чувствуя, что с каждым словом психолога мне становится всё лучше и лучше. Словно я постепенно приближаюсь к нему.

— Тебе тяжело, я чувствую это. Но сейчас ты должна повторить мои слова, — голос мужчины стал жёстким и мягким одновременно. Так порой говорил и мой учитель. — Я признаю и принимаю... Повторяй за мной.

— Я… признаю и принимаю... — меня душили слёзы, однако не стремясь покинуть тело, оставались где-то внутри.

— Что моё личное пространство и мою безопасность нарушили.

— Моё личное пространство и безопасность нарушили.

— Мне было больно, страшно, одиноко, и я всеми своими силами стремилась защитить себя.

— ...Защитить себя...

— Я больше не убегаю от этого чувства. Я принимаю то, что у меня есть и слабости, и сильные стороны. Все они составляют важные части меня, и ни одна не является лишней. Я живу, сама могу и управляю своими чувствами, эмоциями и своей жизнью. Я возвращаю себе чувство безопасности и контроля над своей жизнью и своими границами. Я могу не убегать от этого. Я имею в себе достаточно сил, чтобы взглянуть на того человека или то событие, принимая его, но не ставя выше себя. Я самодостаточна и могу справиться со своими желаниями, страхами и сомнениями. Я не предаю себя, принимая свои слабости и чувства, какими бы они ни были. И я благодарна за полученный опыт.

С трудом выдавливала из себя эти слова, чередуя их с дыханием и думая, что эта пытка никогда не закончится. Держало только желание поверить в то, что мужчина знает, что делает. В какой-то момент ощутила, как слёзы, душившие меня всё это время, наконец нашли выход. Горячая влага потекла по щекам, неприятно щекоча шею и заливаясь в уши, но я не отвлекалась. Продолжала говорить, повторять и плакать.

Плакать из-за того, что прошла через всё это, смогла стать собой, смогла, справилась... Чувство, возникавшее внутри, было похоже на отдых после долгой скачки или невозможной работы на корабле, когда мне самой приходилось выполнять работу за матросов.

И постепенно становилось легче. Поняла это не сразу, лишь под конец, когда смогла сделать очередной глубокий вдох через хрип новой порции слёз.

— Молодец, дыши. А теперь попробуй выдохнуть то, что держит тебя. Дай своему собственному дыханию помочь тебе. Дыши!

И я выдохнула. С мучительным хрипом, с тяжестью. Выдыхала раз за разом и, что удивительно, мне действительно становилось легче. Слёзы, которые только усиливали свой поток, начали иссякать, словно основная плотина была прорвана...

— Теперь посмотри из своего нового состояния опять в прошлое.

Не хотелось. Было лень. Я устала... Но, словно подчиняясь чужой воле, сознание послушно переместилось туда, куда меня направляли.

— Ты видишь всё те же картинки, воспоминания перед глазами. Как они изменились? Что ты теперь ощущаешь, когда начинаешь вспоминать их?

Что я ощущаю?

Просмотрела одно воспоминание, второе и неожиданно поняла, что они изменились, будто посветлели. С меня словно свалился груз. Воспоминания не только стали менее болезненными, я ещё и спокойнее воспринимала происходящее, начиная понимать, что двигало всеми этими людьми.

Страх. Боязливость. Злость. Зависть. Гнев. Чувство одиночества.

Всё это уже напоминало не бушующее море, а скорее плавный водоворот.

— Я... легче... Знаю, чего они хотели...

И это осознание оказалось невероятно странным и одновременно приятным. Удивительно.

— Молодец, — голос мужчины стал удовлетворённым, словно такой ответ его обрадовал. — Дыши. Глубокий вдох и выдох... Теперь мы возвращаемся обратно в твоё безопасное место, чувствуя границы и пространство вокруг себя. Когда почувствуете уверенность в своих силах, открывайте глаза.

Я дышала и постепенно всё чётче осознавала себя на корабле, возвращаясь в настоящее. Звуки вокруг вернулись, сменяясь привычными и знакомыми: шелестом одежды, далёким шумом команды на Свободном и дыханием. Голова немного кружилась, руки тряслись, но словами невозможно было описать, насколько мне стало легче. Открыла глаза и посмотрела на мужчину.

Лисандр выглядел уставшим. Очень уставшим. Он что-то ещё бормотал о том, что сеанс прошёл хорошо, что я отлично справилась, но казалось, сегодня работали мы оба. Работали с полной отдачей. Немного тяжело приподнялась в кресле, пытаясь окончательно прийти в себя, и не удержалась от благодарности, чувствуя, что говорю искренне.

— Спасибо. Мне действительно стало легче.

Мужчина прервался в своём монологе и слабо улыбнулся, чувствуя удовлетворение от своей работы.

— Я рад. Позволите, я хотел бы выпить воды?

Кивнула, немного удивившись этой просьбе. Только тогда Лисандр встал, налил себе кружку и моментально выпил всё до дна.

— Что-то не сообразил... — растерянно пробормотал он, отрываясь от ободка кружки. — Вам налить?

Но я уже подходила к столу и сама наливала себе воду. К счастью, здесь была запасная кружка, и не пришлось пить из общей. Мы молчали, собираясь с силами и постепенно возвращаясь в реальность, заново ощущая себя здесь и сейчас.

Вернулась обратно и присела в кресло не для продолжения сеанса, а просто чтобы обдумать всё, что ощущала. Было странно чувствовать такое огромное облегчение после внутренней волны боли и страха. Лисандр тоже сел в своё кресло. Выглядел он уже не таким усталым. Посмотрел на меня, немного помялся, словно не знал, как начать, собирался с силами, а потом вздохнул и наконец поделился тем, что его тревожило:

— Вы... оставите меня на судне дальше?

Заторможенно моргнула и потёрла руками лицо, чтобы прийти в себя.

— А ты этого хочешь?

На вопрос ответила вопросом, и Лисандр кивнул. В глазах было столько надежды...

— Хочу.

— Тогда ты можешь остаться.

Вердикт был вынесен ещё до прихода сюда, когда выслушала отчёт по психологу и опросила тех, с кем он успел поработать. Так что психолог с честью прошёл проверку и заслужил остаться на судне. Особенно после последнего сеанса, который, как подозревала, и был проведён с учётом того, чтобы продемонстрировать мне свои навыки.

Не зря же он так настойчиво уговаривал меня на этот разговор.

Однако… всё равно стоило присматривать, чтобы Лис не перешёл грань дозволенного и не навредил команде.

Глава 3

Последние часы до прилёта провела в спокойном, уравновешенном состоянии, словно сеанс придал силы. Мягко поправила ошибку в работе новеньких, разрешила небольшой спор и, под конец, практически летала по кораблю, чувствуя, что сил с каждой минутой становится всё больше, хотя в теле все ещё ощущалась лёгкая усталость.

Во время перерыва выпила чай с остатками чудного лакомства, угостив ими и Навазиша. Он оказался более равнодушен к сладкому, хоть и съел всё до крошки — на борту было не принято разбрасываться едой. Прежде чем определиться с дальнейшими делами до прилёта, нужно было убедиться, как продвигается работа по ремонту. Закончив всё наверху, спустилась вниз, туда, где уставшие плотники доделывали последние мелочи.

— Где Коул? — чтобы не плутать среди помещений, остановила первого попавшегося работника.

— Чуть дальше пройдите, капитан, — махнул мужчина рукой, — он должен завершать угловой участок.

Так и оказалось. Выловила старшего плотника, когда он уже складывал инструменты в чемоданчик. Услышав шаги, Коул обернулся и радостно вскинулся, словно тоже планировал встречу (и не удивлюсь, что именно так и планировалось).

— Госпожа Ибрис, вы пришли проверить, как продвигается ремонт?

Вдохнула в себя приятный запах свежего дерева и клея, оглядываясь по сторонам и сразу подмечая участки с проклейкой, где пролегала сеть кристаллов.

— Да, решила лично осмотреть результаты, тем более что скоро прибудем на планету, где вести такие работы будет нельзя. Что у нас осталось?

Я очень надеялась, что справимся с ремонтом до прилёта, но понимала: чтобы это случилось, должно произойти настоящее чудо.

— Мы старались, как могли. Корпус укрепили, баки укрепили, всё основное завершили, — бодро начал мужчина, хотя отчёты по этим участкам я уже получала. — Сеть кристаллов тоже перенесли куда нужно, но из-за того, что их много, времени не хватило. Остались мелкие крепежи и внутренняя обивка.

Всё это звучало неплохо, и можно было вздохнуть спокойно, понимая, что корабль номинально полностью восстановлен, хоть в бой иди. Однако туда, куда прилетаем, даже такая мелочь, как отсутствие внутренней обивки и крепежей, будет играть существенную роль. Чуда, всё же, не произошло.

Возможно, если бы сразу заметили потемнение на борту или занялись починкой до инцидента, этого удалось бы избежать. Но что теперь гадать, когда действовать можно только по факту.

— Мы честно старались, — растерянно пробормотал Коул, приняв моё молчание за укор. — Но физически никак не успевали завершить всё к прилёту, хоть и старались сделать работы в максимально короткие сроки.

— Спасибо, старший плотник.

Да, факт неоконченных работ меня не порадовал, но я знала: ребята действительно постарались и сделали всё возможное.

— Ты честно заслужил своё звание и каждый раз меня радуешь. Сейчас вы можете с помощниками передохнуть, выспаться и восстановить силы. Я понимаю, что работа по восстановлению корабля очень и очень непростая, и тот объём, который вы уже выполнили...

Коул слушал внимательно, и его лицо постепенно светлело.

— …показывает вашу усидчивость и профессионализм, — подошла ближе к стене, осматривая аккуратно заделанные швы. — Остальное закончим позднее. Нечего сейчас рисковать и спешить в ущерб качеству только, чтобы произвести впечатление.

— Произвести впечатление, капитан? — переспросил мужчина.

Обернулась к Коулу и пояснила:

— По прилёту стоит ожидать проверок. Кто-то из местных может попытаться проникнуть на корабль, чтобы убедиться, что мы на ходу.

— Но ведь мы и так на ходу, — не совсем понял моей логики Коул. — Мы же прибудем на планету. Люди и так смогут лично увидеть демонстрацию наших сил и убедиться, что мы исправны.

Эх, если бы всё так просто решалось в этом мире.

— Всё несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд... — чисто философским жестом махнула рукой и кивнула. — Ещё раз благодарю за проделанную работу.

Напоследок, прежде чем уйти, ещё раз осмотрелась, прикидывая, как минимизировать последствия свежего ремонта. Стоило натаскать сюда разного хлама и, по возможности, перегородить вход, чтобы уменьшить желание проверяющих пройти вниз. Насколько я знала, это проверяющих мало удержит, но попытаться стоило.

— А сейчас постарайтесь закруглиться с работой, убрать инструменты и как можно более качественно прикрыть незаконченные места.

— Зачем? — Коул пытался понять ход мыслей. — Неужели кто-то решится проверять такие мелочи?

— Поверь, лучше перестраховаться, потому сделай всё возможное, чтобы при ближайшем рассмотрении новизна не так бросалась в глаза.

Статус и уважение в пиратском мире — довольно жестокая штука. Сейчас никак нельзя подорвать доверие ко мне. Нужно сохранить максимально крепкие позиции, чтобы иметь шанс сказать своё слово. По прилёту сообщу о полной исправности судна и буду надеяться, что маскировка удастся. Иногда для проверок на корабли посылали проверяющих, и порой те могли подгадить нашу жизнь, но случалось и так, что корабли просто обходили стороной.

При подлёте к пространству вокруг Текры на инфовизор пришло оповещение: приближаемся к зоне с проверками и патрулями, посторонним лучше покинуть участок. Это делалось, чтобы огородить местность и минимизировать раскрытие места собрания. Слишком уж лакомый кусочек — собрание огромного количества значимых и сильных пиратов, чтобы удержаться от соблазна захватить всех нас разом.

Нажала на значок подтверждения статуса, ввела данные — подлёт разрешили. Корабль значился в списках, можно было готовиться к встрече. Я не особо надеялась, что собрание пройдёт мирно — вполне допускала любые конфликты, либо в сторону команды, либо к руководящему составу. Вариантов уйма.

Пока этого не произошло, завершила мелкие, но важные дела: проверила, как чувствует себя пленник, убедилась, что он стал бодрее, во всяком случае почти не шатался, когда застала его за небольшой прогулкой. Во время осмотра камеры он провожал меня внимательным, слегка мутным взглядом (всё ещё осторожен).

Здесь порядок.

Заглянула в лечебницу, но доктора сразу не обнаружила, решив, что тот где-то на корабле.

— Бальтир, — всё же подала голос, не особо надеясь на ответ.

За ширмой что-то зашуршало, отзываясь на мой голос, и спустя несколько секунд ко мне выглянул заспанный и немного взлохмаченный доктор.

— Капитан… Простите, задремал. Вы что-то хотели?

Он смотрел так, что захотелось уйти, приказав досыпать. Тревожить мужчину по пустякам не хотелось. Могла бы позволить ему спать и дальше, но в ближайшие пару часов сделать это, к сожалению, не удастся.

— Со сном придётся подождать.

— Что-то случилось? — мигом посерьёзнел мужчина.

Постаралась успокоить его мягкой улыбкой.

— Пока что нет, но мы подлетаем к Текре и вполне вероятно, что на корабль могут прийти проверки. Чаще всего они забредают именно в лечебницу, присматриваются к докторам.

Мужчина кивнул, чуть заторможенно переваривая мои слова. Из его глаз постепенно исчезала сонная дымка.

— К докторам? Зачем им это?

Не любила эту тему, но не могла позволить исчезнуть такому ценному врачу.

— Они постоянно ищут себе работников в штат. И так как мы не самая весомая фигура среди пиратского сообщества, игроки посильнее могут попытаться захватить тебя или Лисандра в плен. А я бы этого очень не хотела.

Бальтир на этот раз достаточно долго обдумывал услышанное, он совершенно не знал о подобных порядках среди пиратов. Я же в это время вспоминала, как и сама в далёком прошлом охотилась на докторов.

Не самое славное воспоминание.

— Вы предлагаете спрятаться? — парень наконец догадался, к чему я вела.

— Лишь на время. Спустись к Лисандру, укройтесь внизу и на всякий случай вооружитесь. Я, увы, не смогу предоставить вам защиту в виде матросов — они не вхожи в сокровищницу. А если будут маячить поблизости, могут привлечь лишнее внимание. По сути, сокровищница носит статус неприкосновенности, и заглядывать сюда разрешено только в случае полного захвата корабля.

Парень слушал очень внимательно, местами хмуро осматриваясь по сторонам, словно представляя, как кто-то может войти сюда и забрать его личные вещи.

— Постарайтесь не спать и отслеживайте, что будет происходить на корабле. Возможно, когда вернусь, понадобится ваша помощь в лечении.

— Вы как будто на войну собираетесь, а не на собрание, о котором столько слышал... — пробормотал Бальтир, зарываясь в шкафчик и вытаскивая оттуда некоторые лекарства.

— Всё возможно, всё возможно...

Несмотря на значимость сегодняшнего мероприятия и статусность тех, кто прибудет на место, оставалась ещё команда. А они, в большинстве своём, были не настолько культурными личностями, какими мне хотелось бы их видеть. Другие капитаны гораздо реже занимались отбором людей и наведением порядка на корабле, превращая сброд в настоящую команду.

Мужчина послушался совета. Убрал ширму, маскируя жилище, собрал всё необходимое и спустился вниз, присоединяясь к компании удивлённого Лисандра, который корпел над бумагами. Когда уходила, Бальтир только начинал вводить его в курс дела, но задерживаться и слушать не стала. Сразу заперла двери и ушла.

Поднялась на мостик, на своё место, и буквально через пару минут уже наблюдала, как постепенно прорисовываются очертания планеты приятного голубого цвета. Почти вся её поверхность была заполнена водой. Когда-то давно здесь произошли катаклизмы, и города погрузились под воду, оставив на поверхности лишь остатки от невероятных сооружений.

Символично, что и нас, пиратов, осталось не так много. Лишь остатки былой братии, которые ещё могут рассказать другим о том, кто мы есть.

И кем когда-то были.

— Назовитесь, — раздался резкий голос.

Спокойно повернулась к кораблю, что замер напротив, препятствуя нашему дальнейшему продвижению вниз, и поклонилась. Говоривший использовал усилитель, чтобы не кричать, вещая прямо со своего места. Подниматься на каждый корабль он явно не собирался — на это ушло бы слишком много сил. Перед нами успело пройти целых два судна.

— «Свободный. Капитан Ибрис».

Голос звучал не очень громко, но, казалось, меня услышали и без того. Повисло минутное молчание. Проверяющие сверялись со списками, а я удерживала корабль на месте, наблюдая за встречающими нас.

— Присутствует, — голос прозвучал чуть более приветливо, чем до этого, всего на пару градусов. — Ваше состояние? Корабль исправен? — новые вопросы, и я мысленно скрестила пальцы на удачу, отвечая.

— Корабль исправен, состояние отличное.

Команда, замершая на местах, не спешила пристёгиваться и внимательно следила за разговором, разумно не вмешиваясь. Новенькие то и дело заглядывались на чужой корабль, но ближайшие матросы вовремя одёргивали их, и те ненадолго затихали.

— Можете проходить на любое свободное место. Направление вам пришлют, — наконец прозвучало желанное, и я тихо выдохнула, делая повторный поклон.

Проверяющие отлетели, и команда зашевелилась. Я же направлялась к открытому коридору. Для тех, кто не знал, на некоторых планетах вокруг формировался плотный барьер и щит с одним или несколькими небольшими окошками под размеры кораблей. Всё делалось, чтобы не допустить проникновение сразу огромного количества объектов. Своеобразная подстраховка.

Почти сразу на инфовизор пришли более точные координаты, и Роб оперативно установил маршрут. В целом прошли легко, только немного поплутав между рядами знакомых и малознакомых кораблей. Устремились к обнаруженному свободному окошку, мельком заметив его сверху. Не очень близко, но и не так далеко. Сели на воду, двигаясь на вёслах, а дальше шли вплавь, пока без качки — антигравитационная волна держала нас в стабильном состоянии.

В этот момент мы проплывали под огромным величественным сводом с колоннами, украшенными лепниной. Матросы, успевшие отсоединиться, на время приостановили работу замирая рядом с открытыми ртами, любуясь окружающей красотой. Я не мешала, украдкой наслаждаясь видами и вспоминая прошлое.