Иное начало. Книга вторая: Чертоги душ. Чертоги душ

Глава 2

Как бы эта детина не храбрился, но он понимал в каком щекотливом положении оказался. Пяток натянутых луков, с десяток копий и толпа здравых мужиков при оружии могут убедить кого угодно. Тарталан не стал испытывать судьбу и согласился проследовать в город без вы#бонов. Казалось, сложившаяся ситуация его вообще не волнует ни грамма. Он молча брёл по сугробам в окружении моих воинов, которые взяли его в круг и ни на секунду не упускали из виду. Воины держались от него на расстоянии, словно от прокажённого. Эквилианец только посмеивался, взирая с высоты своего роста на столь пристальное внимание к своей персоне.

Уходили из деревни не с пустыми руками. Пойманных лошадей не долго думая впрягли в телеги, загрузили зерном (которое кстати из-за неправильного хранения этими дебилами естественно стало портиться), мороженным мясом, пушниной по мелочи, и прочим нехитрым разбойничьим скарбом (куда ж без мародёрки!), и двинули в путь. Те целые дома, которые послужили прибежищем разбойникам, я всё же приказал сжечь. Свято место пусто не бывает! Какая-нибудь залётная банда могла вполне себе снова облюбовать это место в лесной глуши, а оно мне надо?

Перед уходом я, Хорст и Варгон заглянули в дом из которого вышел к нам Тарталан. Едва перешагнув порог я сразу наступил на какие-то окровавленные лохмотья и ощутимо почувствовал запах крови. К её тяжёлому, с металлическим привкусом, запаху я уже попривык, как впрочем и к ужасному виду трупов после боя. Но то, что нам открылось при свете факелов, поразило даже моих повидавших жизнь спутников!

«Эквилианец походу ручки вытирал от крови теми тряпками у порога…»

Шесть изувеченных трупов лежали разбросанные кто где. Создавалось впечатление, что их будто бы мяли и ломали в каком то неестественном процессе, а после – попроламывали головы. Трое из мертвецов были разрублены чуть ли не на пополам и кровь из них залила почти весь пол в доме. Поэтому запах крови и испражнений чувствовался даже при открытых дверях. Один из убитых, с развороченными челюстями и смятой головой, застыл в неестественной позе, зажав в смутном подобии рта край разломанного пополам стола. Такое ощущение, что он хотел откусить кусок от него, и ему в этом деле подсобили, дав как следует по затылку. Да только дали так, что череп треснул и лоб выдвинулся вперёд, превратив глазницы в узкие щёлочки. И так было со всеми. Ни одного трупа с целой головой не было. Их будто бы мяли, ломали, скручивали и топтали…

Мы втроём переглянулись между собой.

– Не выпускайте из поля зрения этого монстра, ни на секунду!

Хорст и Нойхэ синхронно кивнули в ответ.

Само собой колесно-гужевой транспорт не мог нормально двигаться по таким сугробам и пришлось пленным разбойничкам нехило поработать, проталкивая гружёные телеги по снегу, выискивая проходы между деревьев и заснеженных кустов подлеска. Из-за этого пришлось двигаться не напрямую к нашим лошадям на опушке, как мы шли сюда, а сначала выйти на дорогу пролегающую от Хайтенфорта до Вилюх. Не сказать что там тоже было мало снега, но кое что редкие санные упряжи накатать уже смогли, и едва мы вышли на дорогу дело пошло веселее.

Добравшись до своих лошадей, мы без задержек двинулись дальше в путь. Всем хотелось поскорее добраться до тёплых жилищ Хайтенфорта, а не маяться на грёбаном холоде ночью.

Когда проезжали столб с клетью, в которой лежали замороженные, припорошённые снегом остатки Кронка с его отрубленной головой, то многие пленники оценили свои перспективы и это воодушевило их толкать телеги с ещё большим усердием. Эквилианец, заметив на клетке табличку с надписью кто и за что тут покоится, невзирая на окрики конвоиров и предупреждения, прищурился и двинулся прямо к ней. Я дал отмашку не мешать.

Тарталан, приблизившись в плотную, в пол голоса прочитал написанное и рассмеялся:

– И этот ублюдок портовой шлюхи собирался вами командовать? – он посмотрел на толпу пленных бандитов, потом снова на костяки. – Тупой болван.

Сказав это, он смачно плюнул на труп и пружинящей походкой направился прочь от обледеневшей клети.

«Вот даже как? Интересно.»

Бредя по заснеженной дороге и жуя верхом на лошади кусочек вяленного мяса, я раздумывал о многом. Разговаривать на крепчающем холодном ветре не хотелось совсем, да и устал как собака. Я вспоминал прожитые дни в этом мире; всё пережитое, которое за столь короткий срок оставило по себе неизгладимую память как в моей душе, так и на теле; всё набирающие обороты события и навалившийся груз проблем.

«Зачем это всё? Какова истинная цель моего нахождения здесь, занимая это место? Почему именно я, а не Мишка к примеру, занял тело анайского сына? И самое наверное главное – каким боком тут могущественное божество моего мира!? Каким образом сам Род, высший бог в древней славянской вере, вышел именно на меня?… Как по мне, так в этой истории было слишком много белых пятен и я чувствовал непреодолимое желание раскрыть эти тайны…»

– Рахи!!!

Крик одного из солдат мгновенно вывел меня из философских раздумий. В сумраке зачатков раннего утра, справа от полей в предместьях моего города, из леса, нам на перерез хлынула тёмная волна! Поначалу было непонятно как они так быстро двигаются по снегу, но потом мы увидели. Рахи, в массе своей, передвигались на каких-то тварях злобно подвывающих и тявкающих голосами на подобие шакалов на всю округу.

– К бою!!! – скомандовал я вынимая оружие. – Нурхл, раздать оружие пленникам!

– Но мой анай…

– Быстро я сказал! – рявкнул я, зло бросая взгляд на засомневавшегося в моём приказе клятвенника.

Это решение я принял полностью не опасаясь ничего. Какой смысл им бить нам в спину, когда рахи на такой местности догонят любого кто попытается сбежать едва расправившись с нами. В совокупности нас сейчас было больше сорока человек, и у нас были шансы отбиться. Но если пленные побегут или останутся с голыми руками без оружия, то нас всех ждёт смерть! Рахам не составит труда при этом отрядить десяток своих бойцов и настигнуть беглецов на заснеженных полях. До ближайшего леса слева километра два-три. Пешему ни в жизнь туда не добраться быстрее рахов.

Быстро освобождающиеся от пут бандиты в спешке стали хватать с одной из телег любое оружие что попадалось под руку. Четверо из пленников всё-таки попытались дать дёру, но по моему кивку их быстро расстреляли из луков в спину.

– Не пытайтесь бежать! – сурово всматриваясь в лица бывших бандитов прокричал я. – Эти мрази вас догонят и прирежут как скот! Щиты и копья на передний фланг! Конные – за мной! Быстрее!!!

Люди, суетясь и меся ногами глубокий снег, занимали места. В неровном строю теперь стояли плечом к плечу солдаты Хайтенфорта и недавние пленённые бандиты. Бессмысленность бегства осознал уже всяк и каждый. Единственный шанс выжить сейчас – сражаться вместе!

Когда мы верхом рванули назад и в сторону, отдаляясь к лесу от замерших в непонятках из-за такого маневра бойцов, я только успел бросить взгляд на Кедана и кивнуть ему. Надеюсь он понял, что я просто хочу набрать разгон и вклиниться в ряды противника сбоку пока он завязнет в ближнем бою с оставшейся пехотой.

Слава богам, рахов было по прикидкам не больше чем нас, но почти все они были верхом. Я уже различал их перекошенные в боевом кличе морды и оружие. Их тяжёлое дыхание, оскаленные морды и акулий взгляд поблёскивающих в сумерках глаз, только укрепили моё убеждение – сейчас решится если не всё, то многое!

Рахи мчались без боевых воплей и улюлюканий, словно бесшумные посланники Смерти за нашими душами! Когда до них оставалось не больше сотни шагов, полетели первые стрелы с обеих сторон. Вот здесь то и сыграла свою роль не точность, а наличие в руках лука и способность из него выстрелить. Раскидывая снег десятками лап тварей на которых они восседали, рахи неумолимо приближались. Вздох изумления и ужаса пронёсся по рядам воинов при ближайшем рассмотрении этих монстров, которых рахи использовали в качестве верхового транспорта: рогатая голова напоминала бычью, морда была приплюснутой, навроде как у летучей мыши, и с двумя клыками на нижней челюсти; поросячие глаза узко посаженные друг к другу; широкая грудная клетка; короткие, но толстые лапы по форме напоминающие кошачьи; тело невиданных зверюг покрытое тёмной шерстью было небольшим но выглядело мощным, с широкой костью.

Из-за глубоких сугробов и раннего разгона, рахи явно не расчитали расстояние, и приближаясь к нам, они начали терять скорость из-за усталости этих… свинорылых тварей, на которых они восседали.

Мы на лошадях успели отойти от основных сил метров на пятьдесят, когда раздался звук столкнувшихся. Над заснеженными полями раздались первые крики умирающих людей, визжание насаженных на пики свинорылов, ор рахов и треск ломающихся копий. Не теряя более ни секунды, наша конница с дикими воплями ринулась во фланг неприятеля.

В виду малого расстояния и проклятого снега нам тоже не удалось набрать приличный разгон, но хоть что-то. Столкнись мы напрямую находясь в строю, это было бы стопроцентное поражение, потому как лошади под нами сходили с ума и не хотели слушаться. Однако когда мы отошли, они подуспокоились, что позволило вернуть их под контроль, и это позволило нам перейти в галоп и атаковать рахов.

Дальше началось сплошное месиво!…

Своё копьё я вонзил в первого же рахского всадника, а точнее в его рогатую тварь. Завизжав, будто подрезанная свинья на бойне, тварь дёрнулась вместе со своим свинорылом и мне пришлось выпустить древко оружия, глубоко засевшего в теле раха. Не теряя ни секунды я выхватил меч и стал рубить им на право и на лево. Не имея навыков сражаться верхом, я замалым не рубанул по голове свою же собственную лошадь. Словно почуяв мою неопытность, Явла стала дёргаться как обезумевшая. Матерясь на все лады от души и мысленно молясь дабы не выпасть из седла, я снова и снова опускал меч на низких всадников, попадая буквально куда попало. Варгон рядом со мной действовал куда как умело, и орудовал мечом и щитом одновременно, управляя лошадью одними лишь коленями. Я же по понятным причинам так не мог, и поэтому щит так и остался висеть за спиной.

Зазевавшись на секунду, в следующий миг получаю увесистым дубиналом в грудь, отчего меня с седла как х#ем сдуло. Кувыркнувшись через круп лошади, падаю в снег и еле успеваю отползти в сторону от мелькающих перед носом копыт. Раздаётся звук хлёсткого удара и Явла с хрипом падает в снег с размозжённой мордой, едва не придавив меня. Падая, я едва не умудрился выронить клинок. Не успев толком подняться на ноги, кидаюсь вперёд, вонзив меч в открытый бок очередной рогатой твари. Наконец снимаю со спины и беру в руку щит. Рах легко спрыгивает с заваливающейся набок хрипящей скотины и тут же атакует в отместку. Принимаю удар на жёсткий блок щитом, и бью его ногой в грудь, благо высоко подымать ногу не приходилось – рахи невысокие существа сами по себе. Рах делает шаг назад и спотыкается падая на спину, а дёргающаяся в конвульсиях Явла попадает копытом ему прямо в лицо. Оглушённый, с развороченной челюстью, он не успевает очухаться, а мой клинок уже опускается ему на шею. В суматохе боя вокруг кручу головой, и вижу как Варгон что-то орёт глядя на меня, но шум стоит такой, что я его не слышу. Он одним ударом добивает противника и тычет мне за спину. Резко оборачиваюсь, тут же на меня с размаху наваливается своими передними лапами тварь. Она без затей просто вдавливает меня глубоко в сугроб, и только это спасает моё лицо от клацнувших в миллиметрах клыков. Снег засыпает мне лицо, забивается в рот, тварь стоит на груди и не даёт вдохнуть. Я чувствую что начинаю задыхаться, вылезти из-под неё у меня нет никаких шансов. Мощные челюсти распахиваются, что бы поставить точку в моей жизни в этом мире, просто раздавив ими мою голову… Вдруг надо мной мелькнула широкая полоса стали, разрубая вертикальным, мощным ударом, пасть рогатого монстра и часть уродливого черепа. Кровища хлещет во всё стороны и туша заваливается набок, освобождая меня. Копашась и хрипя, словно загнанный вепрь, пытаюсь встать на ноги. Рука нашарила в кровавом снегу рукоятку меча, но сил почти не осталось. Ошалевшими глазами осматриваюсь вокруг и получаю острием копья в голову по касательной. Лямки шлема с треском рвутся и он слетает с головы. Вижу как рах на свинорылом скакуне отводит копьё для нового удара. В изнеможении и отчаянии хватаюсь рукой за наконечник, подтягиваясь к нему, и тут же получаю в челюсть ногой, одетой в башмак с жёстким носом. Хрюкнув, повисаю на копье всё ещё вцепившись мёртвой хваткой. Из разбитого носа и рассечённой верхней губы хлещет кровь. Я уже не понимал что происходит и абсолютно потерял ориентацию в пространстве. Всё смешалось в кучу: вопли рахов и их свинорылов, крики голосов людей и лошадей, звон стали о сталь и треск ломающихся щитов и копий!

Вдруг вижу как здоровая лапа хватает за шкирку раха и легко выдёргивает того из седла. Рах пытается вырвать копьё из моих закоченевших рук, но не успевает. Широченный меч одним взмахом разрубает того пополам, а потом и его свинорыла.

Дальше на глаза наползла пелена, и я уже ничего не видел. Только слышал шум идущего вокруг меня боя. В итоге я просто упал лицом в снег от бессилия. Я не мог даже голову поднять. Даже просто пошевелиться!… Я приготовился умереть.

Понятия не имею сколько ещё так пролежал. Время для меня потеряло какой либо смысл. В какой-то момент я просто понял, что шум битвы стих. Его заменили звуки стонов раненых, предсмертные хрипы свинорылов и их хозяев.

Меня подняли пара рук, кто-то убрал налипший кровавый снег с моего лица и сунул мне в рот горлышко, по которому потекла внутрь огненная жидкость. Тангорский снак поправил моё плачевное положение, вернув сознание подошедшее к краю пропасти. Вырвав у неведомого добродетеля из рук флягу, я с жадностью сделал ещё пару добрых глотков.

Туман с глаз рассеялся и я увидел перед собой бородатое лицо Хорста. Он ухмыльнулся и громко сказал с улыбкой, оглянувшись назад:

– А наш анай то, жив!

Раздались нестройные одобряющие возгласы моих людей. Мужики приветствовали своего аная. Все, кроме остатков бандитской шайки.

Но радость своих воинов я не разделял. Оглядевшись, я просто обомлел от места свершившегося боя. Среди крови, трупов рахов и свинорылых тварей, я увидел мертвые людские тела со следами ужасных ран. Их мертвенно пустой взгляд на лицах, у тех у кого они остались целыми, ввергнул меня в отчаяние.

Схватив Хорста за куртку на груди, я рывком встал на ноги и заглянул ему в лицо:

– Сколько!?

Алагат непонимающе уставился на меня.

– Сколько наших погибло? – прохрипел я.

Хорст помрачнел и не став отводить взор ответил:

– Двенадцать наших и девять пленных. И то потому, что они стояли в задних рядах.

– А рахи? Всех убили?

– Нет. Остатки рахов бежали.

Крик ярости и боли вырвался из моей глотки. Я орал и матерился, проклиная на чём свет стоит всех подряд; пинал снег и трупы рахов; в праведной злобе рубил в фарш головы свинорылых тварей; и вообще творил полную дичь в беспамятстве от накрывшего меня психоза.

Люди, столпившиеся у телег, терпеливо ждали пока меня отпустит. Одни как ни в чём не бывало перекусывали, другие перевязывали раны себе и другим, тем кто не мог этого сделать сам. Варгон, искоса поглядывая на мои метания, занялся с парой человек мародёркой. Всё что могло ещё пойти в дело – снималось, забиралось и отправлялось на телегу.

В город мы заехали когда уже полностью рассвело. Со стороны наш потрёпанный отряд выглядел как шайка оборванцев получившая где-то знатной пи#ды. Лишь накидки с гербом рода Фортхай, изрядно разодранные и в крови, говорили о том, что по городу движутся свои, волоча в крайней телеге скорбный «груз двести».

Как водится, меня встречала вся семья на внутреннем дворе. На взволнованные вопросы, я лишь качал головой и отвечал, что все разговоры после.

Я чертовски устал…

Спал я как убитый, и вопреки всем моим ожиданиям, во сне меня совсем не мучили кошмары, как я ожидал после такой-то битвы. Может кто-то и скажет потом, что это была просто стычка двух небольших отрядов, лишённая эпичности битвы многотысячного войска. Но для меня – эта стычка стала переломной в моём сознании, и моей судьбе. Именно сегодня я осознал, насколько серьёзной опасностью являются рахи, и насколько жёсткая жизнь ждёт меня в этом мире.

Проснувшись глубоко за полдень, я приказал собраться горожанам на площади и привести туда оставшихся бандитов. Перед воротами донжона сложили огромный погребальный костёр, на котором ровными рядами были уложены истерзанные тела. Я в смешанных чувствах посмотрел на них.

«Мда… Рахи показали свою истинную сущность. Силу, с которой безусловно стоит считаться.»

Взяв из рук Хаты факел я обвёл взглядом всех собравшихся.

– Сегодня, – громко начал говорить я, – мы впервые столкнулись с действительно грозной силой! Рахи были подготовлены и атаковали нас дерзко и без страха! – я сделал паузу, давая людям осмыслить всю серьёзность ситуации. – Но люди сдержали натиск этих тварей! Этот крупный отряд рахов, не повстречайся мы с ними, могли бы наделать большой беды в округе, и погубить много народу! Они хотели сжечь ваши дома, убить, пленить наших женщин, детей и стариков! И сегодня мы показали им, что северный оплот Турии, славный город Хайтенфорт, жив и им не по зубам!!!

Дружный рёв преисполненных доблести и чести голосов взорвал тишину. Воины подняли вверх клинки, потрясая ими в морозном воздухе и выкрикивая лозунги:

– Фортхай!!!

– Слава роду Фортхай!!!

– За Хайтенфорт!!!

Я медленно приблизился к костру, и обойдя его по кругу, поджёг в нескольких местах. Языки пламени сперва несмело лизнули хворост, но с каждой секундой огонь всё уверенней начинал пожирать сухое дерево пролитое небольшим количеством масла. Запах сгорающих тел распространился на весь городок, словно погребальная песня героям, павшим с честью!

Когда народ стал расходиться, связанных заново пленников, кроме естественно Тарталана (этого вязать не было смысла, он спокойно наблюдал за действом скрестив на груди руки), выставили неровным строем под прицелом лучников со стены. Любое не аккуратное движение с их стороны, и неразумный поймает с пяток стрел.

Я прошёлся вдоль ряда хмуро взирающих на меня разбойников, стараясь что-то рассмотреть в их глазах и лицах. Что я там хотел увидеть? Наверное хоть толику раскаяния и, в немалой степени, вины.

– То, что вы помогли отбиться от рахов, делает вам честь! – сурово осматривая их объявил я. – Но то, что вы промышляли разбоем на моих землях – достойно наказания.

Бывшие разбойники молча опустили головы.

– На колени!

Пленённые один за другим падали на колени, а тем кто не спешил выполнить приказ, помогли древками копий.

Я вытащил меч и подошёл к первому из них. Вокруг все замерли и затаившуюся тишину нарушал лишь яростный треск пламени погребального костра у меня за спиной. Эквилианец с мрачным видом пристально наблюдал за разворачивающимися перед его глазами событиями. Варгон, Хорст, Хата, близнецы и мои близкие и приближённые – все они замерев ожидали, что же произойдёт дальше…

– Подними голову. – приказал я первому.

Мандражируя то ли от холода, то ли от страха, мужик немигающие взглянул на меня. Сальные волосы слипшимися прядями обрамляли его грубое лицо, а чуть посиневшие губы сжались в тонкую полоску. Мужику было явно лет за сорок, но опять же таки – сложно судить о возрасте в этом мире.

– Полное имя и откуда родом. Врать не советую, это легко проверить. – блефовал я.

– Фидульф, сын Горваста. Из Мидстана, господин. – дрожащим голосом ответил он.

Я кивнул:

– Желаешь ли ты вступить в ряды защитников Хайтенфорта, Фидульф, сын Горваста?

Мужик от неожиданности поставленного вопроса замялся было, но покосившись на мой меч в руке, быстро закивал:

– Желаю… мой анай!

– Клянёшься Словом?

– Клянусь Словом!

Я одним движением разрезал путы на его руках:

– Принимаю твою клятву!

Приблизился к следующему. Этот был помоложе, лет тридцать пять, может даже меньше. Крепок на вид, взгляд не бегает. Можно будет даже в Фенрир отдать его.

– Имя.

– Ромви, сын Лана, кузнеца из деревни Тропки, с юга.

«Южанин? Далеко же тебя хрен занёс.»

– Желаешь стать защитником Хайтенфорта и рода Фортхай?

– Желаю, мой анай. Клянусь Словом!

Я разрезал верёвки:

– Служи с честью, Ромви, сын Лана!

Так я подходил к каждому и давал ему право выбора. На очередном пленнике, когда я уже стал проговаривать заученную реплику, он вдруг плюнул на меня и злобно прошипел:

– Сдохни, Фортхай! Никогда сын…

Договорить он не успел, потому как я просто воткнул ему в горло клинок и с хрустом провернув, вытащил. Дёргаясь в конвульсиях и заливая горячей кровью снег, тот завалился назад. Его недавние подельники только отшатнулись в стороны от него, в ужасе косясь в мою сторону.

Я спокойно подошёл к следующему:

– Имя…

Больше никто не отказывался.

Закончив с церемонией принятия присяги, я распустил всех по своим делам. Самых молодых из новичков определил на освободившиеся места в казарме фенрировцев. Остальных предоставил под попечительство Беспалого и капитана Рона, а сам отправился к себе в комнату и завалился спать дальше.

На удивление мне снова не снилось ровным счётом ничего! Я до утра проспал как младенец. И когда Эль по моему наказу растолкала меня ранним утром, я чувствовал себя намного лучше. По крайней мере морально. Усталость в мышцах естественно никуда не ушла, но это уже мелочи. Я больше переживал за своё психологическое состояние. Местная жизнь ломала моё истерзанное сознание буквально через колено, заставляя нахрапом перестраивать его под реалии Акливиона.

Проглотив лёгкий завтрак, я как следует размялся и от души попотел в качалке, не взирая на ноющие мышцы во всём теле и подраспухшее лицо от рахского удара ногой. После этого я прошёлся по городку, заглянул в казармы, где уже трудились плотники заканчивая внутреннюю обшивку стен пока фенрировцы тренировались снаружи. Под густым, падающим крупными хлопьями, снегом прошёлся по постам на стенах, убедившись что все на местах, а маленькие, тесные сторожки отапливаются глиняными жаровнями. После посетил конюшни и пристроенное к ней наспех небольшое, но тёплое, из добротных сосновых брёвен, общежитие для простых солдат. Воины встретили меня повскакивав с мест и вытянувшись в струнку. Всякие там поклоны и хвалебы, для военных, я упразднил. Убедившись что и тут порядок, я неспешным шагом вернулся в Буртс Валле.