Вода: Наперегонки со смертью

– Получается, все гондурасы, один я Д’Артаньян, – иронично пошутил Петрищев.

– Даже у могилы люди соревнуются, кому прыгнуть в нее первым, – шепотом добавил сосед Кирилла по сиденью.

– Ваше дело – наука, в политику не лезьте. Сможете – получите и деньги, и почет, и уважение.

– А если нет?

– Слова «нет» не должно быть в вашем лексиконе, понятно?

– А теперь у нас и выбора нет, как вам ответить.

– Вот и прекрасно. Не подумайте, что я тупой солдафон с бронебойным лбом, нет, я медик с большим опытом, но знаю вашего брата как облупленного. Дай вам волю, и ваше вольнодумство погубит любое хорошее начинание. У меня приказ, четкий и понятный, и я постараюсь, чтобы вы его понимали и исполняли точно так же, как и я. Найти средство от этой распространяющейся заразы и сохранить его в тайне. Сделайте то, что вы умеете лучше всего, большего от вас и не требуется.

Ученый люд и в самом деле был склонен к большей свободе и считал себя космополитичным слоем общества. Он не совсем понимал государственные интересы, казавшиеся мелочными и чересчур меркантильными. Оттого в среде ученых было воспитано некоторое высокомерное отношение к власти. И при малейшем непонимании со стороны государства они начинали паковать чемоданы и грозиться свалить. Ученые жили наукой и всегда выбирали место, где их больше ценят. Из-за этой их слабости группе ученых обязательно нужен был человек, способный держать их в кулаке.

После знакомства с лабораторией ученым дали время выспаться. Самолет летел в Мале, столицу Мальдивских островов. Полет занимал около одиннадцати часов. За это время можно было доспать прерванную ночь и достаточно подискутировать после. Кирилл откинул спинку кресла, оперся на нее и попытался уснуть. Сон не шел. Мысли ворошились, как белье в стиральной машинке. Большинство из них не стоили того, чтобы обдумывать их, а те, что казались важными, не хотели держаться в сознании. Создавалось ощущение беспорядка в голове, в котором невозможно найти что-то полезное. Тут еще Карл проснулся и начал проситься в туалет.

Кирилл вынул пластиковый поддон, взял Карла под мышку и пошел в конец самолета. Навстречу ему попалась та самая девушка из лаборатории, которая задала вопрос Кириллу. Увидев парочку, усмехнулась, но по-доброму. Успела даже провести рукой Карлу по голове. Пес выгнулся, чтобы посмотреть девушке в спину. Потом поднял свою мордаху и посмотрел в глаза хозяину.

– Кажется, Карл, ты ей понравился?

В ответ пес широко зевнул.

– Я тоже не выспался, – согласился с собакой Кирилл.

После моциона они вернулись и сели на свое место. Кирилл твердо решил уснуть. Самое сильное снотворное действие на него оказывали книги. Достал из сумки книгу «Ветер», купленную еще полгода назад, открыл первую страницу, вдохнул приятный аромат бумаги и типографской краски… и пришел в себя, когда объявили, что самолет находится над территорией Индийского океана, охваченной эпидемией.

Народ кинулся к иллюминаторам. Над океаном было чисто. Бирюзовая поверхность выглядела привычно, как на фотографиях. Кирилл пытался разглядеть что-нибудь особенное, типа границы двух сред, густой и жидкой фракции, но ничего не увидел.

– Из космоса видно, – пояснил ученый в свитере. – Для нас слишком низко, не объять взглядом. Изменения происходят плавно, поэтому с высоты в десять километров границы не увидеть.

Самолет прошелся над погибшим кораблем, очертания которого серым пятном проступали сквозь толщу воды. Странно было видеть большой корабль, застрявший в воде, как морковка в холодце.

– Он уравновесился или продолжает погружаться? – спросил Кирилл у ученого-физика.

– Не могу сказать. Надо знать свойства раствора, чтобы определить.

– Вообще, чисто теоретически, рассматривался ли когда-нибудь серьезно вариант, похожий на то, что сейчас происходит?

– В коллоидных растворах нет ничего необычного, они повсюду: краски, клеи, желатин, мармелад и много чего еще, уха на второй день, когда превращается в густой холодец. Рыбак?

– Нет. Совсем не рыбак. Думаете, кто-то заварил на Земле большую уху?

– Ха-ха, ироничный ум, это на пользу. Я не знаю. Вы же микробиолог, вам и решать, кто виноват в большей степени в этом процессе, да химикам, если процесс вызвала какая-то реакция, а не микробы. Мое дело определить физические свойства. Тебе страшно?

– Не совсем. Я бы сказал, что меня больше заводит возможность докопаться до причин. Но если откинуть азарт, то страх может и проявиться. Я просто не могу представить себе, что случится с людьми, с климатом планеты. Вода в таком состоянии не будет же испаряться так же, как жидкая?

– Не будет. Она удерживается более крепкими химическими связями.

– Нас ждет засуха?

– Несомненно. Думаю, ее мы ощутим уже в ближайшее время. Смотри, ни облачка.

Небо и в самом деле было чистым. Красивым, голубым, свежим, но не стоило обольщаться его красотой. Кирилл просто представил, что вода из рек и ручьев загустела и остановилась, дождей нет. Пейзаж Земли в течение одного лета мог превратиться в засохший апокалиптический мир. Яркая картинка гибели мира вызвала непроизвольное передергивание плечами.

– Брр! Не хочу такого.

Ученый-физик поправил очки на переносице, согласно закивал и молча ушел на свое место. Было отчего погрузиться в глубокие размышления. Кирилл закрыл глаза и под тихий сап Карла задремал. Проснулся резко, когда попросили пристегнуть ремни. Ученый люд заерзал, защелкал застежками. В воздухе почувствовалось волнение. В иллюминаторах показался остров-аэропорт Хулуле. Ил сменил тембр двигателей и начал спускаться.

Колеса со свистом коснулись земли. Самолет задрожал, замедляя бег. Вдоль взлетно-посадочной полосы уже скопилось множество самолетов. Некоторые из них выглядели, как транспортные, наподобие их «Ильюшина». Кирилл увидел на хвостах транспортников флаги Германии, Франции, ЮАР. Начинались внезапные «олимпийские игры» между государствами, призом в которых станет не только престиж государства, но и финансы, и власть. В кои-то веки интересы политиков и бизнесменов были так близки друг другу. Кирилл уже ждал, что в их работу будут совать нос все кому не лень, поторапливать, следить, давать бестолковые советы. Хотя он не был руководителем, и его мало волновали взаимоотношения с тем же военным. Карл находился рядом, и он привносил с собой толику привычности и домашнего уюта.

Ученых встречали. Оказывается, сюда уже прибыли сотрудники спецслужб, чтобы подготовить транспорт и обеспечить безопасность. С самолета сняли тюки с экипировкой и оборудованием для заборов проб. Часть ученых, не занятых на взятии проб, оставили в самолете, а часть, в которую вошел Кирилл и сотрудники лаборатории, после короткого обеда посадили в микроавтобус и отвезли к катеру. Карла пришлось оставить. Он, бедняга, почувствовал расставание и скулил. Кирилл доверил его пожилому физику, оставил еду и объяснил, как водить пса в туалет.

Ничем примечательным вода у побережья острова не выделялась. Волны выкатывались на пляж белой пеной. Кирилл опустил ладонь в воду и не заметил ничего необычного.

– Согласно спутниковой разведке, площадь изменений состояния воды наблюдается окружностью диаметром в сто пятьдесят километров. Где-то примерно через пять часов изменения могут быть заметны и здесь, – пояснил человек из спецслужб, заметив любопытство Кирилла.

– А может, подождать здесь? – предложил Кирилл.

– Время – деньги, конкуренты не ждут. Немцы уже три часа назад стартанули. Мы в роли догоняющих. Нам не привыкать догонять, но вот ждать у моря погоды – это точно не про нас. Наслаждайтесь тропиками по случаю, в Москве сегодня мороз.

Катер был большим, с вместительным трюмом, в котором стояли напротив друг друга два кожаных дивана. Кирилл не смог сидеть в закрытом помещении, когда катер тронулся. Ему сразу стало нехорошо, и он поднялся наружу. Теплый тропический ветер быстро привел его в норму. Надо же, он никогда не испытывал морской болезни. Кирилл посчитал, что причиной могло стать волнение, проявляющееся подспудно. К тому же снаружи было интереснее, чем внутри.

К острову-аэропорту Хулуле тянулись белые полосы самолетов. Крохотный остров, на котором только и смогли уместиться одна взлетно-посадочная полоса и здание аэропорта, стал центром геополитических интересов. Наверняка спецслужбы многих стран уже изощрялись в том, чтобы преуспеть в воровстве секретов и подкупе ученых. Дико было осознавать, что конец света стал настолько желаемым коммерческим проектом. Биржи замерли в ожидании результатов труда ученых. Кириллу представился толстый буржуй с перстнями на каждом пальце и здоровой сигарой, зажатой пухлыми губами. Он уже поставил на «лошадку» и ждал, когда его капитал умножится в несколько тысяч раз только на одной новости, что его «лошадка» смогла выиграть этот забег.

Из трюма поднялась девушка, которая гладила Карла. Она подошла и встала рядом.

– Душно, – пояснила она свое появление.

– Да, мне там тоже стало не по себе.

– У вас очаровательный пес. Вам не с кем было его оставить?

Кирилл почувствовал в вопросе второе дно.

– Да, мне дали сорок минут на сборы. Так бы я отнес Карла знакомым, но ночью… да и не успел бы я. Вас как зовут?

– Мария. Маша, – представилась девушка.

– А меня…

– Я знаю вас, Кирилл Аркадьевич. Вы лекции нам читали, и так я слежу за всем значимым, что происходит в моей профессии.

– Э… Очень приятно, Маша.

– Карл, какое смешное имя для собаки.

– Да, согласен, но он у меня смешной на самом деле. Он мой домовой. С ним уютнее.

Кирилл сам не понял, зачем ляпнул про уют, будто пожаловался. Глянул на Машу, чтобы оценить ее реакцию. Ему показалось, что девушка бросила на него оценивающий взгляд. Кириллу стало неудобно, и он решил быстро сменить тему.

– Надо же, откуда взялась эта беда? Если это микроорганизмы, то, должен признать, размножаются они быстрее, чем стрептококк в мясо-пептонном агаре. Это надо же, тридцать километров в час покрывать! В вашем коллективе есть какие-нибудь предположения?

– Мы решили не предполагать. Возьмем образцы и тогда будем строить теории. Что, если это со дна поднимается какое-нибудь вещество, вызывающее коагуляцию?

– Ну вот, а говорите, что не строите теорий.

– Это мне только что на ум пришло. Говорят, что была зафиксирована небольшая сейсмика, я просто связала эти факты.

– Если дело в этом, то нам останется только воспользоваться неожиданным отпуском. Пусть химики трудятся, а мы позагораем на белом песке Мальдив.

– Это было бы здорово, – согласилась Маша.

Дальше разговор как-то завяз. Кирилл не мог подобрать темы и сделал вид, что сосредоточенно следит за водной поверхностью. Белые брызги разлетались от острого носа катера. Водяная взвесь какое-то мгновение висела в воздухе, переливаясь радугой. Неожиданно над головой пролетела двойка военных истребителей. Сделала петлю над головами и унеслась на запад. Мирный настрой был разрушен этими серыми военными «жуками». Не все так было спокойно, как выглядело.

По дороге попались в зоне видимости еще два катера. Они были слишком далеко и будто намеренно не приближались. Кирилл подумал, что было бы, если бы где-нибудь в океан упала летающая тарелка пришельцев. Как страны перегрызлись бы между собой, только чтобы завладеть ею. Ничего не изменилось в психологии людей с пещерных времен. Тут еще наружу выбрался человек из спецслужб и долго рассматривал в бинокль катера, а потом передал по рации сообщение. Интересовался, держат ли там, на берегу, руку на пульсе по поводу складывающейся обстановки. Кирилл не стал слушать переговоры, ушел на корму.

До того как стало заметно изменение физического состояния воды, стало его слышно. Снизилась скорость, и мотор стал работать с большим надрывом. Народ выбежал из трюма, чтобы воочию увидеть природный феномен. Нос катера уже не взбивал водную пыль. Вода еще разлеталась белыми брызгами, но они быстро опадали.

– Еще одну милю – и делаем забор, – объявил старший группы, начальник летающей лаборатории профессор Черных.

У поверхности воды появились косяки рыб и одиночные хищники, стремящиеся в противоположную движению катера сторону. Над водой взлетали тела дельфинов, спасающихся бегством. Картина исхода обитателей океана произвела впечатление на ученых. Черных стал что-то наговаривать на диктофон. Мария снимала на телефон и комментировала то, что происходило. Кирилл снова подошел к ней.

– Грандиозно, – произнес он, оказавшись рядом.

Маша остановила запись.

– Я бы выбрала другое слово – шокирующе.

– Согласен, но я думаю о том, что такого явления не было с тех пор, как человечество научилось вести историю. Мы свидетели такого грандиозного события, что даже не жалко погибнуть, налюбовавшись им.

– Вы серьезно? – удивилась Мария.

– Вполне. Возможно, покажусь вам странным, но у меня были такие мечты – увидеть апокалипсис воочию. Пусть все погибнут потом. Когда все, не так обидно. Не будет скорби, значит, ничего плохого и не случилось.

– А как же Карл? Вам его не жалко?

– Ну, смерть не конец, а переход в другой мир. Кто знает, может, он и не больно хотел быть мопсом. У него сопли часто бывают и храпит, как паровоз.

– Не повод желать смерти, – усмехнулась Мария. – А вы еще и метафизик, верите в реинкарнацию?

– Я для себя решил, что наша жизнь слишком противоречивая вещь, чтобы быть единственным предназначением в этом мире. Это же скучно – считать, что из миллионов лет человеческой жизни ты появился один раз на какие-то восемьдесят лет, если повезет, и все. Должен быть шанс, и не один. Хочу верить, что мое «я» существовало всегда и будет существовать вечно.

– Поэтому вы как зритель относитесь к тому, что происходит?

– Верно. Как зритель, но заинтересованный в хэппи энде.

– Но адреналинчику пустить в кровь не против?

– А вы?

– Давайте на «ты». Мы теперь оба ученые, а не преподаватель и студентка.

– Идет.

Беседа после установления нового формата вдруг прекратилась. Маша ждала, что Кирилл продолжит общаться так же беззаботно, но он замолчал. Кирилл вдруг понял, что у него давно не было личных отношений с женщинами, только деловые, все разговоры были о работе или вокруг нее. Когда Мария предложила перейти на «ты», он вдруг превратился в человека, который разучился это делать.

На его счастье, катер сбавил ход. Из трюма поднялись сотрудники летающей лаборатории с контейнерами для пробирок и оборудованием для взятия проб.

– Мария! – собеседницу Кирилла позвали на работу. – И вы, Кирилл, можете помочь, – попросил начальник лаборатории.

Кирилл только в общих чертах представлял, что делать, но отказываться не стал. Любой опыт когда-нибудь пригождается. Ему выдали халат, респиратор, очки и резиновые перчатки.

– Вы будете подписывать на пробирках глубину взятия образцов.

– Хорошо, писарем так писарем, – ничуть не обиделся Кирилл. Хоть он и был ученым с именем, но имя это было сделано не на взятии проб.

Образцы брались у поверхности, с поверхности, с десятисантиметровой глубины, полуметровой, метровой и так далее, вплоть до пятидесяти метров. Кирилл тщательно подписывал пробирки и зрительно сличал образцы между собой. Вода, взятая с большой глубины, выглядела как обычная вода, жидкой. Пробирки герметично упаковывались и убирались назад в контейнеры.

За час были сделаны все планируемые заборы. Но катер не вернулся. Начальник лаборатории попросил пройти на запад еще километров на пятьдесят, чтобы сравнить образцы с теми, где изменения воды начались раньше.

Водитель катера что-то пробубнил о том, что с ним об этом не договаривались. Он знал, как ведет себя его судно на обычной воде и был недоволен и даже напуган тем, как оно двигалось по густеющей поверхности. Представитель спецслужб связался со своими, и после короткого разговора дал водителю трубку. Смуглый мальдивец в мгновение ока из недовольного человека превратился в образец дисциплинированного военного. Он несколько раз произнес «йес», при этом выпрямив спину, будто ему зачитывали приказ о награждении. Он положил трубку с сияющими глазами, полными благодарности. Без всяких пререканий он завел мотор и двинулся на запад. Через минуту на его телефон пришла эсэмэска. Водитель глянул на нее, поцеловал телефон в экран и с улыбкой до ушей продолжил путь.

Тональность мотора сменилась. Он визжал, но катер пробирался вперед тяжко.

– Достаточно, – решил начальник лаборатории Черных.

Катер после сброса оборотов встал как вкопанный.

– Работаем быстро, иначе застрянем здесь, – приказал Черных.

За бортом творилось странное. Вода волновалась, как кисель, и это выглядело страшно. Не было никаких волн, хотя ветер был. Казалось, будто попал в прозрачное болото. На поверхности, и особенно в верхних слоях воды, было множество рыб, по виду дохлых. По положению тел можно было предположить, что они направлялись к поверхности, но не смогли выплыть.

– Не ньютоновская жидкость, – произнес Черных. – Сила упругости не позволяет всплыть.

– Да тут сачком можно рыбачить! – выкрикнул кто-то из-под респиратора.

– Рыба дохлая уже, – отсоветовали ему.

Рядом с катером неожиданно вздулся пузырь, и огромная бородавчатая морда синего кита показалась наружу. Он пробил густой слой воды и на половину длины тела выбрался на поверхность. Упал в вязкую жижу и вздохнул так тяжко, будто выбрался из ловушки из последних сил. Наверняка так и было. Он упал и остался лежать без движения. Только отверстие на голове сокращалось, да видно было, что бока его двигаются. Кит пытался надышаться.

Происшествие с китом напугало людей. Совсем не потому, что им было жалко одного гигантского млекопитающего, а потому, что его грандиозный размер дал представление о том глобальном размахе проблемы, начинающейся на планете. Мелкие рыбешки, рачки и прочие обитатели верхних слоев не вызывали такого сочувствия, но кит – это уже серьезно. Он лежал, огромный, почти мертвый, и надежд на то, что он выживет, не было никаких.

Пробы брали быстро. Водитель беспокойно выглядывал через борт, бросал взгляды то на ученых, то на представителя спецслужб, его взгляд умолял поторопиться, но сам он молчал. Над головой частенько проносились военные самолеты, вызывая ощущение потревоженного улья. Кит подал голос, свист и стрекотание и снова затих. Каждый подумал, что он обращается к людям. Совесть кольнуло, будто в этом имелась вина человечества. Возможно, и имелась, но это еще предстояло установить.

Пробы с поверхности были очень густыми. Тяжело тянулись по стенкам, но уже с десяти метров вода становилась текучее и к пятидесяти почти не отличалась от обычной. Кирилл между делом поглядывал на Машу. Он силился вспомнить ее, но куда там: когда читал лекции в университетах, студентов приходили тысячи, а память у него, как и у всякого мыслителя, была довольно рассеянной.

Однажды Кирилл решил для себя, что начнет общение с женщиной, только если будет уверен, что из нее получится хорошая жена. Эта мысль казалась ему такой умной, хотя в действительности она была щитом, появившимся после неудачной женитьбы. Сейчас, когда он понимал, что мир стоит на грани и времени нет, чтобы ждать, захотелось разделить с кем-нибудь тяжкое бремя. Карл Карлом, но он домовой, преданный друг, не более. Пес скрашивал одиночество, но не отменял его полностью. Маша будто услышала его мысли, отвлеклась от работы и подмигнула через очки. Кирилл махнул в ответ пробиркой.

Пробы наконец-то были взяты и упакованы в контейнеры. Водитель облегченно вздохнул и взялся за штурвал. Катер начал движение тяжело, его нос замотало из стороны в сторону. Он двигался с перегрузками, изрядно напугав пассажиров. Водитель выругался и сплюнул за борт. Судно кое-как, с надрывом, набрало ход. Демонстрация возможностей катастрофы была проведена наглядно и очень напугала ученых. Обратная дорога прошла в напряженном молчании.

Катер отправили в отстойник, а всех, кто сошел с него, подвергли обеззараживанию в душах, вода в которых сильно пахла формалином. Люди в костюмах, из-под которых выпирало оружие, посадили ученых в микроавтобус, и тот на полном ходу полетел в аэропорт.

Хулумале, соединенный с аэропортом, – это плотно застроенный город, в котором каждый метр служил для чего-нибудь. Нехватка земли заставляла экономить ее. Улицы города были узкими, и любой затор мог мгновенно превратиться в неподвижную пробку. Так и случилось. Непривычная активность транспорта на дорогах привела к аварии. Грузовичок с водой столкнулся с черным седаном. Безкапотному грузовичку досталось больше, чем легковушке. Кабину завернуло под саму себя. Видимо, не только столкновение так покорежило ее, но и тяжелый груз за спиной.

– Черт! – выругался Черных. – Каждая секунда на счету.

– Может, пешком пойдем? – предложил Кирилл. – Тут идти-то!

– Я за! – поспешно согласилась Маша.

– Нет! – грубо остановил всех представитель власти. – Выходить из машины строго запрещено. Вас могут похитить. Если пробка не рассосется, сюда прибудут наши. Они ищут машины, чтобы пересадить вас.

У этого человека без имени был такой властный голос, что ему никто не стал перечить. Ждать так ждать. Открыли все форточки, чтобы проветрить помещение, вмиг ставшее душегубкой.

Прошел час. Пробка не двинулась с места. Карета скорой помощи пыталась пробиться через нее, но не смогла, и врачам пришлось идти пешком, с сумкой и носилками. Погрузили вынутое из кабины грузовика тело водителя и унесли.

– Тут вообще гаишники есть? Этим ДТП заниматься кто-нибудь будет? – возмутился Черных.

Вместо инспекторов на дороге появилась компания мужчин. Выглядели они подозрительно. В руках у каждого был какой-нибудь предмет, который можно было применить как оружие: железный прут, кусок трубы, деревянная бита. Цель их визита стала понятной, когда они начали таскать бутылки из разбитого грузовика. Им попытались возразить местные, но получили тяжелыми предметами по стеклу и зеркалам машин.

– Слушайте, и нам надо запастись водой! – решил Кирилл. – Это же удача, что мы тут оказались.

– Из машины не выходить, – напомнил «человек в черном».

Дорога по городу в аэропорт шла вдоль побережья. Водители и пассажиры выбрались из машин, громко переговариваясь. Некоторые пошли к океану. Водитель включил радио. Диктор что-то тревожно вещал на незнакомом языке.

– Понять бы, что он там бубнит, – произнес Черных.

– Понятно то, что вон те туземцы к океану бросились, а эти воду начали тырить. Дошло и до этих мест, – пояснил «спецназовец». – Скоро беспорядки начнутся. Водяные бунты, так сказать.

– С пресной водой еще неизвестно, будет так, как с морской, или нет? – засомневался начальник летающей лаборатории. – Так что бунты устраивать преждевременно.

– Однако продавцы воды могут неплохо заработать, если преждевременно поднимут панику, – высказался Кирилл. – Она же здесь привозная?

– Нет. Насколько я знаю, на островах стоят опреснительные станции.

– На соляре?

– Так точно.

– Неизвестно, пойдет по трубам густая вода или нет?

– Хм, – «представитель власти» потер подбородок. – Пойдет не пойдет, нам отсюда надо слинять до начала беспорядков.

– Этот остров что, обречен? – вдруг осенила ужасная догадка Марию.

Без воды у жителей не было никаких шансов протянуть долгое время. Вряд ли их кинутся спасать самолетами. Все прибрежные страны скоро окажутся в похожей ситуации и будут думать о том, как спасти свое население. Было страшно представить себе, что начнет твориться в этом городе и на других островах Мальдивского архипелага. Москва, серая, заснеженная, с грязными обочинами, представилась такой уютной и безопасной. Маша впервые осознала, что рада тому, что под окнами не плещется теплый океан.

Пробку объехал трактор, прямо по берегу, зацепил тросом грузовичок и стянул его с дороги, повредив бордюры. Следом стянул легковушку. Пестрая змея из машин медленно начала движение. Кирилл бросил взгляд через окно в сторону домов и заметил первые признаки паники. Народ осаждал придорожные магазины. Витрины еще не били, но градус напряженности в людях был виден невооруженным глазом. Из магазинов выходили люди с упаковками воды и не только. Они торопливо забирались в машины либо бодрым шагом уходили прочь, чтобы не привлечь к себе внимание охочих до чужого добра. А такие обязательно проявятся.

Микроавтобус покинул душный и опасный город и выехал на мост, ведущий к аэропорту. У самого аэропорта снова начала образовываться пробка. Со стороны показалось, что на дороге появился шлагбаум. Сотрудник спецслужб связался по рации с начальством.

– Да, там кордон поставили. Народ попер, хотят свалить на материк, – ответили ему. – Не переживайте, вас пропустят. Мы подали список, да и не похожи вы на местных.

Автомобили с местными жителями разворачивали назад под дулами автоматов. Пару раз даже выстрелили в воздух, чтобы не тратить время на разъяснения. Часть машин, даже находясь в середине пробки, вывернула на встречную полосу и вернулась в город. Микроавтобус подъехал к пункту пропуска.