Скверный король

Глава 14. Цена взросления

Два сквернорыла, словно бешеные дворняги, донимали брата с двух сторон. Когда один делал выпад спереди, заставляя Пашку отвлечься, другой подскакивал сзади, чтобы нанести подлый укус. Магическая пелена защищала юнца, но вскоре иссякла, и тогда сквернорылы начали грызть ремни его доспеха.

– Гадины! Деритесь честно! – кричал брат, задыхаясь от усилий, от нервного напряжения.

Наконец, сквернорылы снова сменили роли. Тот, что с фланга, грозно шипел на Пашку, и неохотно подпрыгивал, делая вид, что вот-вот набросится. В это время другой уже подкрадывался, чтобы укусить брата за спину.

Но как только он подобрался, брат развернулся и наугад махнул мечом. Лезвие скользнуло по морде твари, разрубив её пополам. Другой, увидев, что хитрый план раскрыт, остервенело ринулся в атаку. Но я уже был тут как тут.

Сквернорыл извивался в моей руке и пытался достать зубами моё предплечье. Хвост бился в судороге, извивался вокруг руки. Я надавил сильнее, переламывая хрящи и кости мерзопакостной твари. Она хрипло запищала, и вяло рухнула на землю.

Победа была далека. Ещё один сквернорыл, более крупный, навалился на меня сзади, и от неожиданности я не устоял на ногах.

– Брат! – крикнул Пашка, и рванул ко мне, но путь ему перекрыло двое демонов. Они выпрыгнули из земли, шипя, отряхивая шёрстку от земляных клубов.

Жжение скверны уже расходилось по всему моему телу. Сквернорыл плотно прижал меня к земле, и своими резцами пытался впиться мне в шею. Я же извивался как мог, избегая укусов монстра. Улучив секунду, когда сквернорыл готовился к следующему рывку, я обхватил его шею, но не помогло: шерсть его была, как у выдры – лоснящаяся и скользкая, а шейные позвонки были гибкими, как у обычных крыс. Демон просунул голову, наплевав на моё сопротивление, и я сперва с ужасом увидел раскрытую пасть, из которой торчали длинные резцы, а затем почувствовал невероятное зловоние.

«Эти твари возвращают мне должок! Когда-то они мучались от моего аромата!»

Пашка был беззащитен. Но он уже понял, что сквернорылам нельзя дать себя обойти. Пускай брат был измотан, но жизнь, что подвергается опасности, быстро учит её избегать.

Пока краем глаза я смотрел за братом, клыки сквернорыла впились в мою шею с писком. Я беззвучно крикнул – боль пронзила меня, и по нервам передалась всем конечностям.

Тело охватил судорожный паралич. Шейная артерия была прокушена, и кровь хлестала, заставляя мерзкого сквернорыла облизываться, и подставлять раскрытую морду красному фонтану.

Его жажда не была утолена. Мордой и когтями он вгрызся в мою грудь, сперва порвал кожаную поверхность доспеха, вырвал металлические вставки, а затем принялся за беззащитную плоть.

Руки налились силой. Эта тварь уже не вызывала в глазах ужаса – лишь омерзение. Сжав зубы, я обхватил его морду. Сквернорыл вырывался, а я смотрел на свои окровавленные пальцы, меж которых пробивалась серая шерсть твари. Мои большие пальцы скользнули вниз, легли на маленькие красные глаза. Затем – согнулись, вдавив две бусинки внутрь. И через секунду – надавили так, что под ними образовалась красное месиво, а крысоподобная тварь истошно запищала, пытаясь вырваться.

Но мне было мало. Я хрипло посмеялся, и из моего горла снова хлынула кровь. Казалось, она бесконечна. Напрягши свои кисти, я сдавил череп сквернорыла, и увидел, как сквозь мои пальцы теперь просачивается багровая масса.

Пьянящий, горячий пар окутал всё моё тело. Из горла уже не текла кровь. Никакой боли не чувствовалось. Лишь внутреннее раздражение – кровавая звезда, которая светила ярко и заставляла меня сеять смерть и пожинать её плоды.

Вскочив на ноги, увидел, что брат сумел одолеть одного сквернорыла, но второй вскочил ему на спину, оторвал кожаный наплечник и вгрызся ему в плечо.

Одним прыжком я оказался рядом. Прицельный удар кулака выбил из сквернорыла всю жажду плоти. Он отлетел в ствол дерева, и замертво рухнул.

Брат отступил, ошеломлённо взглянув на меня. Я увидел свои руки. По их венам текли ярко-красные сгустки, меж которыми кожа покрылась тёмными трещинами, пальцы набухли, стали нечеловеческими, уродливыми, а ногти на них отросли, почернели, стали подобны когтям гаргулии.

«Забавно. Теперь я… стал чудовищем?» – была последняя разумная мысль в моём воспалённом мозгу. Я тяжело дышал, бесконечно колотя ногами. Под ботинками у меня хрустели, смачно хлюпали тела давно убитых демонов. Я не мог остановиться. Брат с ужасом смотрел на меня и молчал, не смея ни сесть, ни убежать, ни промолвить слова.

Тела превратились в кровавую жижу. Повсюду жужжали странные комары – куда больше наших. Они садились, и своими острыми ртами-трудами, присасывались к размягчённой пище.

Мне уже было наплевать. Я выдохся и, пошатываясь, подошёл к оцепеневшему брату.

– Мы… в безопасности, – прохрипел я, но мои слова ничего не стоили. В глазах брата горел страх, и как только я делал шаг навстречу к нему, он отшагивал назад.

Я вздохнул, приняв его реакцию как должное.

«Вот она – цена силы»

Мир вокруг меня начал плыть. Я почувствовал рвоту, подступающую к горлу, и согнулся. Стоять было невыносимо, так что я упал на бок и почувствовал едва уловимое облегчение.

Пашка подошёл ближе, но побоялся тронуть меня рукой.

– Моя сумка… Дай мне слезу света, – нечеловеческим голосом произнёс я. Брат помедлил, сомневаясь. Он смотрел то на мою сумку, лежащую в стороне, то на моё дрожащее тело. Смотрел с состраданием и тревогой.

Наконец, доброта проснулась в его душе. Он порылся в моей сумке, нащупал небольшой кристалл и с опаской бросил его рядом со мной. Я вяло улыбнулся, и поглотил его. Осколки осыпались на мой голый живот – сквернорыл изорвал мою кирасу.

Получив немного силы, я вздохнул и опустил голову на землю. Всё казалось бессмысленным.

«Как же я собираюсь победить богов, если не могу совладать со своим телом?..»

Но вскоре меланхолия прошла. Я взглянул на брата, и вдруг вспомнил, ради чего иду кровавым путём. Незримым долотом я выбил важнейшую мысль в своём черепе: «Ещё рано умирать!»

Мана вдохнула в меня жизнь, и я поторопился дрожащими пальцами вывести на своей коже новую руну Ур. Придя в себя, я медленно поднялся, будто калека, который примеряется к новым костылям.

– Ты… Это ты, брат? – Пашка смотрел на меня так, словно видел нечто чужое, пришедшее из другого мира.

В горле у меня пересохло. Брат по моему виду понял это, открыл свою флягу и прислонил её горлышко к моему рту. Я жадно заглатывал жидкость, проливая струйки на изорванную рубаху и оставшиеся от кожаного доспеха лоскуты.

Опустошив флягу, я со вздохом облегчения отбросил её в сторону. Хотелось поскорее пойти дальше, и отвязаться от ненужных вопросов.

– Откуда в тебе это? Почему… ты…

– Я маг, – ответил я, вытерев мокрый подбородок, на котором пробивалась щетина. – А ещё, во мне живёт скверна. Демоническая зараза. Она пытается сожрать меня, но я даю ей отпор… пока что.

Брат открыл рот, но передумал задавать вопрос. Он опустил взгляд, о чём-то тяжело размышляя.

– А-а-а! По-мо-гите!!! – послышались истошные крики с западной стороны разлома. Гнусавый голос мне был хорошо знаком – не так давно именно он играл на нотках моей души, вызывая ненависть.

«Великий Светоч…»

Звенья кольчуги порваны, она слетела со светоча, и на его теле остались лишь наручи с поблекшими на них рунами – магические знаки потеряли свою силу. Через его лицо, пересекая губу, горизонтально разрезая усы, шла красная полоса, сквозь которую видны были окровавленные зубы.

Увидев нас с Пашкой, светоч с криком побежал к нам. Сзади на него запрыгнули сквернорылы, и вгрызлись в бледные плечи, пытаясь свалить жертву. Но незадачливый командир был так испуган, что ноги его приобрели первобытную силу и не сгибались под тяжестью.

Пашка сделал шаг к бедняге, но я упёр ладонь в его грудь. Брат удивлённо посмотрел на меня.

– Некоторым вещам нужно позволить случиться, – холодно сказал я. Пашка хотел возразить, но мой непреклонный взгляд его отрезвил.

Не успел светоч добраться до нас, как демоны добрались до его шеи. Брызнула кровь. Обессилев, он свалился, и три продолговатые морды начали ворошить его тело, пытаясь добраться до мякоти.

Сквернорылам понадобилась минута, чтобы разобрать человеческое тело по частям. После они дрались меж собой, пытаясь отвоевать друг у друга самые мясистые куски.

В последнем бою моё тело выдержало слишком высокую нагрузку. Тяжёлая усталость не позволяла двигаться быстро, и что важнее – проявлять смекалку в бою. Поэтому я решил, что с оставшимися демонами нужно разделаться быстро.

– Дай мне меч, – я протянул ладонь брату, не отрывая взгляда от сквернорылов. Они были слишком заняты делёжкой добычи, и я не хотел терять ни секунды. Брат настороженно глянул на меня, неохотно кивнул и вложил гарду мне в руки. Проведя взглядом по лезвию, я убедился, что оно не пострадало – было всего несколько зацепов.

Рванув вперёд, я заставил сквернорылов обратить на себя внимание. Они подняли окровавленные морды и следили за каждым моим движением.

Как только приблизился, они предупреждающе запищали, после чего ближайший из них прыгнул на меня. Взмах, и половина его мерзкой морды отлетела в сторону. Его сородичи не стали ждать. Шаг влево, дуговой удар, укол снизу-вверх. Второй был разрублен пополам, а последних из них повис на лезвии меча, словно дичь на вертеле. Придавив тело ногой, я вынул из него меч и вернул его брату.

Пашка молча окинул взглядом место побоища. Среди хвостатых тел лежали и куски тела светоча. Кровь образовала ручейки, перетекающие в большую красную лужу, словно десятки рек протекали в океан.

Брат уже не удивлялся ни моему хладнокровию, ни моей жестокости. Он лишь тактично держался в стороне, не желая попасть под руку.

Я решил, что ни к чему тратить время на слова. Да и как это можно было объяснить?

«Извини, брат, но я не тот, за кого себя выдаю. Ты сейчас общаешься с древним королём, который отобрал тело у Радомира… Едва ли он будет в хорошем настроении после таких слов»

Осмотрев растерзанного светоча, я убедился, что ничего хорошего от него не осталось. Куски кольчуги лежали на всём пути его бегства, словно рассказывая историю ужасной смерти. Его арбалет разлетелся на куски, и теперь стал грудой деревяшек и мелких жестянок.

Но оставался ещё путеводный камень, который лежал рядом в грязи и ярко мерцал. Оказавшись в моих руках, одна из частей камня засияла, показывая нужное направление.

По его поверхности шли синеватые жилы, как по моим рукам линии скверны. Казалось, порода камня не имеет никакого отношения к человеческому миру, и всё же разделительные грани на нём были вырезаны инструментами каменотёса. Я понял, что путеводный камень – продукт разломов, который научились использовать люди.

Забрав путеводный камень, я отправился в сторону, которая освещала его мерцающая створка.

«Она должна привести меня к кристаллам! Заберу их, и дело с концом»

– А как же Неждан? А как же остальные ребята? – вдруг сказал Пашка, стоя позади меня. Я развернулся к нему, удивившись его напоминанию, и только сейчас вспомнил о существовании ребят, чьи жизни меня не сильно заботили.

Брат смотрел на меня с укором и потирал свою руку, как он обычно делает при тревоге. На секунду я задумался: «Разве у меня так много времени, чтобы спасать каждого отрока королевства?..»

Но укоризненный взгляд Пашки заставил меня усомниться. Из-за него я начал копаться в себе, посмотрел на ситуацию с другой стороны.

«Только что я в изнеможении молотил тела демонов ногами…» – затем я задумался, и признался сам себе в страшной мысли. – «Только что я едва не прибил брата. У меня было такое желание»

Тело моё слабело. Хотелось поскорее закончить с этим разломом, попасть в Стальград, найти где-нибудь подходящую койку, и восстановить на ней силы.

– Ладно… Пошли, – нехотя сказал я, развернувшись к тропе, по которой бежал светоч.

На сырой земле были отчётливо видны следы сапог светоча и когтистых, тонких лап сквернорылов. Из ствола дерева торчало несколько болтов, выпущенных из арбалета светоча. Поодаль, в канаве, усеянной жуткими, шевелящими отростками, похожими на ножки насекомых, лежали трупы ребят. Сквернорылы не успели ими полакомиться.

Но на одном из парней доспех уцелел. Из шеи его сочилась кровь.

«Эти твари знают, куда кусать» – подумал я, потерев то место на своей шее, в куда не так давно вцепился сквернорыл. Я освободился от порванной в десятке мест кирасы, стянул целую часть доспеха с мертвеца и затянул его на своём теле.

Пашка молча смотрел на мёртвого Неждана, что лежал рядом с остальными с мечом в руке. Руки брата дрожали. Он пристально изучал каждый клочок изорванной плоти, и лишь удивлялся, что совсем недавно его друг был жив и здоров.

– Нам пора, – сказал я, закончив возиться с обмундированием.

– Зачем?.. – тихо произнёс брат, глядя в глаза оторванной головы Неждана. Взмокшие волосы прилипли ко лбу, в остекленевших зрачках отражались плывущие вверху сгустки первоматерии. – Никого не осталось.

– Мы должны закончить начатое, – я покрутил в руке путеводный камень и тот загорелся мерцающей синевой, указывая нам путь к слёзам света. – Привыкай. Ты ещё немало друзей потеряешь в боях с демонами. И не только с демонами.

Пашка кивнул, смахнул слёзы с щёк и пошёл за мной. Мы пробирались через овраги, впадины, болотистые, широкие проталины, пока не наткнулись на огромный горный перешеек.

Даже горы здесь были другими. Их чёрная, изборождённая красным мхом поверхность, едва заметно плыла, словно облака на небе. И в этой вечно движущейся поверхности мерцали кристаллы.

Но оставалась сложность – как вытащить слёзы из этой странной материи? Руны малого взрыва будет здесь недостаточно. Мне понадобится десяток взрывов, чтобы раскрошить горы. Слишком затратный способ.

«Неужели придётся вызывать Борова? В таком случае я введу брата в ещё больший ступор»

Пашка смотрел на мерцающую кристаллами гору равнодушно. Не осталось ничего от мальчика, мечтающего стать доблестным рыцарем.

– Отнесись к этому… с пониманием, – произнёс я, начав чертить на земле. Пашка удивлённо следил за моими движениями.

– Ты точно мой брат? Откуда в тебе всё это? Ведь всего месяц назад мы с тобой дрались на мечах, гоняли голубей и играли резными солдатиками! – голос его сорвался, глаза заслезились, а руки сжались в кулаки. Он подошёл ближе, замахнувшись на меня.

Брат не выглядел угрожающим. Он выглядел обессиленным, уставшим от внутренней борьбы, потерянным. Я посмеялся ему в лицо со словами:

– И не такое тебе придётся пережить.

Удар. Кулак Пашки скользнул по моей щеке, не причинив боли. Лицо брата налилось краской, по нему побежали слёзы.

Сердце моё смягчилось. В который раз.

– Я точно твой брат. Просто… – я задумался, пытаясь подобрать легенду, которую нельзя будет ни проверить, ни опровергнуть. – Я маг. В моё тело вселился дух. Порой он делает меня… другим.

– Я уже не знаю, чему верить! – голос брат сорвался на фальцет, он тяжело задышал и уставился в землю. После исподлобья глянул на мои руки, которые уже выглядели, как две демонические кочерги.

«От этого мальчишки одни проблемы. Но надо отдать ему должное – он не трусил, не убегал от демонов, как тот недоделанный светоч»

– И как скоро ты преврати…

– Я не стану одним из них. Хватит. У нас нет времени.

Пашка замолчал. Я пробудил руну, после чего массивная фигура Борова замерцала над магическим знаком.

– Клятый Вуль’грахот! Клятый Геммон! Клятая Ша-Зирра! Ну почему они не высосали тебя тогда, две сотни лет назад?! – заревел Боров. – Почему ты теребишь меня так же часто, как юнец теребит свой отросток?! Почему не дёргаешь остальных?!

– Ты любимый мой питомец, – усмехнулся я, покосившись на Пашку. Тот остолбенело разглядывал кабана, его толстую шкуру, его наглые сверкающие глаза. Мне оставалось надеяться лишь на то, что свалившаяся на брата груда информации заставит его и дальше быть молчаливым, и никому не выбалтывать о том, что он здесь видел.

«Впрочем, ему всё равно никто не поверит»

– Задачка для тебя типичная, – я показал Борову на скалу, возвышающуюся над нами. Боров кинул взгляд вверх, пару секунд подсчитывал количество кристаллов, а после рявкнул:

– Половина!

– Я не могу себе такого позволить.

Глаза Борова округлились. Он нахмурился и глянул на Пашку:

– А ты чего стоишь, тюфяк? Нравится, когда мучают животных? Скажи своему хозяину, чтобы поумерил свой аппетит! Мне тоже есть надо!

– Э-э-э… – Пашка начал нервно тереть свою руку, отступая назад. Кожа быстро стала красной, а белые волоски на ней встали дыбом.

– Заткнись и не трогай его. Он ничего не знает.

Глаза Борова блеснули: кабан нашёл, за что зацепиться.

– Не знает? Вот как… Думаю, ты не заинтересован в том…

С размаху я заехал кулаком по мясистой морде Борова. Костяшки мои испытали невероятную боль, покрылись ссадинами, но прицельный удар в глаз обнаглевшего кабана того стоил. Животное завыло, захрюкало и в приступе начало бить копытами в воздух.

– Я больше не намерен с тобой шутить. Делай то, что сказано, – твёрдо сказал я, не отрывая взгляд от вертящегося вокруг себя кабана.

Вскоре Боров успокоился. Взгляд его стал мягким, как у члена стаи, получившего нагоняй от вожака. Кабан начал орудовать своими бивнями, разламывая скалистую породу, словно умелый каменотёс.

В груде камней, разбросанной у горной цепи, сияли слёзы света – многочисленные звёзды на чёрной, как ночное небо, земле. Я насчитал десять мелких, четыре средних и два крупных.

«Крупный кристалл пригодится на магической тренировке – мне придётся орудовать непомерно большими объёмами маны. Мелкие будет удобно использовать в бою – они отлично поместятся в кармашках кожаного доспеха. Средние… в любом случае пригодятся»

Глянув на Борова, который поджал свои поросячьи уши, и искоса поглядывал на меня, я со вздохом сказал:

– Бери себе пять мелких. Остальное нужно мне.

Кабан без слов разгрыз россыпь кристаллов, облизнулся, после чего живот его заурчал ещё сильнее.

– Моя душа изголодалась по мане… Мне бы ещё… – жалобно провыл Боров.

– Нет, – я сложил руки на груди.

– Как скажешь, хозяин, – Боров согнул ножки, чтобы казаться ещё меньше.

Без лишних слов я разорвал магический канал, стерев руну с земли. Искры маны истлели в воздухе. Боров отправился обратно в узел Тенебриума.

Собрав слёзы света в сумку, я водрузил ношу на спину и ощутил тяжесть – тело моё было уставшим после боя, и никакая мана уже не исправила бы положения.

Пашка тоже был измотан, и во многом это меня спасало – он не был настроен на разговоры. Вернувшись обратно, я поставил на врата разлома печать. Пашка, выйдя обратно в человеческий мир, вздохнул с облечением. Лицо его прояснилось, когда мечущийся поток энергии исчез, поглощённый моей печатью.

Вокруг был тихий лес, куда ветер не заглядывал даже мельчайшим порывом. По небу можно многое определить. Сейчас его поверхность была густой, тёмно-синей, и луна сияла во всей красе. Было немного за полночь.

– До Стальграда пару часов хода. Сделаем привал. Деревня наша рядом, – сказал я брату.

«В город попасть очень важно, но не хотелось бы оказаться среди неизвестности в обессиленном состоянии»

Мы пробирались сквозь еловые ветви, пока издали не послышался мерный треск древесины.

«Пожар?..»

Звук предвещал беду. Мы вышли из чащи к мосту, и увидели потоки дыма, что расстилались по небу, словно растёкшаяся краска на холсте. На подступах к деревне горели не только хижины, но и золотистые пшеничные поля, и зелёные луга, издали так похожие на дикие островки в океане. Овцы, что с блеянием метались из стороны в сторону, издали напоминали облака зарева – такие же горящие и белые.

«И этот чудовищный запах горящей плоти, смешанный с гарью… Знакомый аромат смерти»

Чем дальше проникал мой взор, тем становилось страшнее – всё поселение было объято пламенем. И ни души. Ни одного мучительного крика.

Глава 15. Выжившая

Не обмениваясь ни словом, мы следовали среди догорающих, но таких родных домов. Вот рыбацкие хижины, которые превратились в груду хлама, из которой выглядывали рыболовные сети и горелые сваи. Вот изысканный дом плотника (повсюду на нём были плавные узоры, посвящённые богам), все труды которого развеялись по ветру. Вот таверна, откуда постоянно слышался хохот и стук бокалов, – теперь их сменил огненный треск, перемежающийся с угрожающей тишиной.

– Выходи, девочка, и мы тебя пощадим! – крикнул незнакомец, массивное тело которого было покрыто завязками ламеллярного кожаного доспеха. Колючая борода его пропиталась потом, и блестела при свете огня. Белёсый глаз, пересечённый шрамом, не выражал ничего и был будто вставным. Крикнув, незнакомец хищно облизнулся, и заколотил своими короткими мечами друг о друга.

Позади него стояли другие – худощавые и молодые бродяги с щетинистыми, запылёнными пожаром лицами. Броня их была куда менее добротная.

«Вороны, прилетевшие разграбить то, что не забрал огонь. Но кого они хотят выкурить из горящей хижины?»

Вскоре их главарь сам ответил на вопрос:

– Чрево Ша-Зирры! За девчонку дадут хорошую цену, возможно, даже в несколько золотых. Какой-нибудь богач точно возьмёт её «на воспитание»!

При последней фразе один из мародёров мерзко хохотнул. Как только они завидели нас, то насторожились, и пригнулись, словно кошки перед броском. Пол минуты меж нами раздавался лишь треск горящей древесины.

– Чего надо? – брызнул слюной их главарь.

– Да? Чего надо?! – поддакнул мародёр.

В этот момент балка крыши накренилась, скрипнула, и обломилась пополам. Пылающие тюки сена припали к земле, и языки пламени задорно побежали по сухой траве вокруг.

Главарь не стал ждать. Если мародёры были неуверенны в себе, и всецело зависели от его мнения, то сам он не обращал ни на кого внимания и был поглощён собственной дикостью. Он не работал в команде, и ни с кем не считался. Лишь летел на меня, выставив вперёд свои обоюдоострые мечи, на которых ржавчина соседствовала со спёкшейся кровью. Другие поспевали за ним.

«Без главаря эта стая ничего из себя не представляет. Как только убью его, остальные разбегутся. Но я не хочу отпускать их живыми…»

Гарду меча я сжимал из последних сил. Лезвие плавало туда-сюда, влекомое ослабевшей рукой.

«Ни к чему рисковать»

Защитный покров руны Эльгиз окутал меня. Шавки главаря это заметили, и едва усомнились, замедлили шаг. Но видя безумную ярость своего главаря, они ей заразились.

Главарь орудовал клинками, как скорпион клешнями – столь же быстро и смертоносно. Первые два укола удалось отразить, а третий скользнул по моей мерцающей пелене, не оставив и следа. Главарь в удивлении поднял брови – он явно не рассчитывал, что его точный удар не настигнет цели.

Я ушёл в сторону, и нанёс резкий удар. Главарь сумел увернуться, отпрыгнув назад. Я подмечал каждое его движение. Его ехидное выражение лица, на котором в пляске теней изгибались морщины, говорило об обмане. Наскочив на меня, он занёс оба меча для удара.

«Этот оскалившийся дикарь считает, что он самый умный… Однако жизнь преподносит сюрпризы»

В полёте он резко убрал левую руку в сторону, и уже намеревался исполосовать меня с двух сторон – сверху и искоса. Раздался истошный крик. Я выставил меч так, что главарь, опустив руку для удара, на самом деле опустил её для её же расчленения. Локоть наткнулся на холодное лезвие, послышался хруст суставов, а затем я дёрнул меч вверх, помогая стали напиться кровью. Половина руки главаря отлетела к горящей хижине.

– А-а-а!!! Твою мать! – завопил он, выпустив из второй руки клинок и пытаясь ладонью остановить кровь. Мародёры подскочили с обеих сторон. Лица испуганные, но злые, словно морды раненых собак, пытающихся перед смертью куснуть врага.

Один кинулся на меня с дубиной, окаймлённой железной набойкой. Нога назад, развернул корпус, и дубина опустилась на землю передо мной. Затем –резкий удар ногой по голове нападавшего. Руки его разжались, отпустив оружие, тело рухнуло на спину.

Третий мародёр обладал «угрожающим» оружием – серпом.

– Лучше бы косил колосья, да сорняки. Жив бы остался, – засмеялся я, пока его главарь кричал, брызгая кровью на мародёра, что лежал рядом без сознания.

Страх подтолкнул его идти до конца. Едва он поднял руку для удара, как голова его слетела с плеч.