- -
- 100%
- +
II
— Это не просто шакал.
Жак вопросительно посмотрел на своего спутника.
— Таких мы зовём ренуарами. Они крупнее других. Вожаки стаи.
— А что за слово такое «ренуары»?
— Был один охотник, который впервые их обнаружил. Странный был малый. Водил с волками дружбу, постоянно пропадал в лесах. Болтал с ними. Любил природу, что называется.
— И что же с ним стало?
— Говорят, что шакалы-то его и загрызли.
Жак поглядел на испустившее дух чудовище. Теперь оно величественно распласталось на поляне. Можно было разглядеть его огромную пасть, с впечатляющими клыками. Жак со всей силы разжал челюсти зверя, чтобы заглянуть внутрь.
— Я раньше не встречал таких тварей. С виду обычный шакал, но сильно крупнее. Значит их зовут ренуарами, понятно.
— Раньше их не было. Но потом люди стали замечать странное. Болото стало оживать, подавало жуткие сигналы. Выло и будто звало. В этих топях поселилось что-то зловещее. То, что нам неведомо..
— Похоже эта сила подпитывала шакала. Он подбегал к болоту восстанавливать здоровье.
— Да, судя по всему, болото сделало его таким сильным. Раньше я легко мог отбиться от целой стаи, но в последние месяцы стало особенно тяжело.
— Этот зверь застал меня врасплох. Ещё немного и стал бы частью болота.
— Болото само решит, когда тебя забрать, — усмехнулся Мондо.
Жак таки смог заглянуть в пасть чудовища. Его удивило то, что он увидел несколько рядов зубов. Таких явно не бывает у обычных шакалов. Мутация, причём очень серьёзная. Похоже эта болотная дрянь действительно опасна.
— Пока болото тебя хранит, — заключил Мондо. — Может ты нужен для чего-то большего. Может проверяет тебя на прочность.
Жак схватился за один из клыков и потянул. Пришлось долго раскачивать его, чтобы наконец выдрать. Вдруг он заметил странность — на всех клыках был странный зеленоватый налёт. Неужели эта неприятная жидкость всё ещё внутри животного. Жак просунул руку поглубже в глотку существа и почувствовал, как она соприкоснулась с чем-то неприятным и мерзким. Когда он вынул руку, то заметил на ней следы необычной слизи. Мерзкая зелёная жижа тотчас обожгла его. Жак отшатнулся в сторону, стараясь как можно скорее сбросить с себя остатки неприятной субстанции.
— Лучше держаться от этой жидкости подальше. Для нас она как лава, обжигает в ту же секунду. А вот для них она не опасна.
Жак не унимался. Любопытство овладевало им с каждой секундой всё сильнее. Он поднял меч и со всей силы разрубил животное. Из тела тут же потекли струи такой же зелёной жидкости. Всё тело шакала было пропитано этой отвратительной субстанцией.
— Оно поглотило его изнутри, — заключил рыцарь.
— Или оживило…
Жак понял, что слова его спутника как никогда близки к истине. Сила болота не просто поддерживала шакала в бою, она и была им — впиталась в него, словно мазь. Значит раньше это существо ничем не отличалось от обычного животного. Но после смерти ожило вновь, обретя невиданные доселе силы. Субстанция поглотила животное и провернуло через свою невидимую мясорубку. После этого тело шакала уже не принадлежало ему, став пустой марионеткой в руках болотных сил. Жак забрал себе клык животного.
— Топи страшное место. Ренуары это лишь часть всего того ужаса, что здесь скрывается.
— Обратно я уже не пойду.
— Я вижу. Ты полон желания умереть в битве, но это случится не сегодня.
— Как далеко ещё до места, где ты нашёл медальон?
— Уже совсем немного. Думаю, несколько часов пути.
— Надеюсь по дороге мы не встретим ещё одного шакала.
— Теперь ты знаешь, что с ними делать.
Мондо хотел дотронуться до меча Жака, но тот тут же его одёрнул.
— Не трогай! Эта сталь соткана из боли, из страданий, которые тебе и не снились. Лучше не трогай этот меч. Он обрёк меня на вечные муки, а это всё что у меня есть…
Хозяин Болот кивнул. Даже в его мелочной душонке было что-то хорошее, какое-то правильное зерно, которое не давало ему перейти черту окончательно. В глубине души он не хотел для себя такой жизни, но оказался уже слишком далеко от того момента, когда что-то можно было поменять.
— Расскажи мне об этом мече.
— Ладно, но только не будем медлить. Не хочу оставаться здесь и привлекать внимание лишних глаз. Мало ли сколько ещё ренуаров затаилось поблизости.
— Постой, нужно разделать этого шакала на мясо.
Жак вдруг понял, что давно не ел ничего кроме кореньев, а потому даже не подумал о такой очевидной вещи.
— Не боишься есть такое? Вся эта мерзкая жижа на его шерсти.
— Я ел вещи и похуже, — усмехнулся Мондо. — Огонь всё делает съедобным.
Путники принялись разделывать тушу. Жак смотрел на этот процесс с неким недоверием, когда как Мондо с довольным видом принялся за дело. Его топор отлично подошёл в качестве разделочного инструмента. Шакала поделили на несколько частей. Затем Хозяин Болот принялся счищать топором шерсть. Он нетерпеливо срезал ненужное, скорее пытаясь добраться до лакомого куска. В этой гонке Мондо и сам напоминал зверя, только поменьше ростом. Когда они попытались сложить всё в сумки, стало понятно, что забрать каждую часть не удастся. Им пришлось оставить самые тяжёлые куски, взяв только те, что могли поместиться. Нагруженные до отказа, путники оптравились в путь. Несмотря на тяжесть, они шли быстро.
Жак глядел на очередные каскады деревьев. Они что-то пытались ему сказать через дуновения ветра. Но вряд ли бы он когда-нибудь смог разобрать их послания. На лес опустилась совсем уже непроглядная ночь. Путники устали и решили сделать привал. У одного из деревьев Жак кинул свою сумку. Затем он лёг рядом, положив на неё голову. Импровизированная подушка дала ему небольшое ощущение комфорта. Мондо зажёг рядом с ним костёр, а затем поступил так же, как рыцарь. Пока костёр разгорался, Хозяин Болот поглядывал на звёздное небо. В его взгляде угадывалось что-то такое печальное, настоящее. Затем он встал и достав небольшой котелок принялся за готовку. Нарезав мясо, он не слишком аккуратно швырнул его на дно. Затем сорвал поблизости пару пучков травы и бросил туда же. Они должны были придать какой-то более благородный аромат будущему походному блюду. Жак с интересом следил за этими приготовлениями. Несколько кусочков мяса вылетели из котелка и Мондо судорожно принялся собирать их с земли.
— Эти куски ты будешь есть сам, — усмехнулся Жак.
Запах у еды был не слишком выразительный, однако от голода у обоих путников уже начинало сводить живот. Так что любая хоть немного съедобная единица была кстати. Мондо суетливо помешивал жарящееся мясо. Ему не терпелось запихать несколько кусков в рот, чтобы унять нестерпимую боль в желудке. Жак же просто продолжал ждать, немного приглядывая за их лагерем. Он понимал, что одному из них придётся быть на страже всю ночь, чтобы приглядывать за лагерем. Жак верил своему новому другу, однако побаивался доверить жизнь в первую же ночь, так что уже точно решил, что сам будет дежурить.
Пока Мондо продолжал возиться с готовкой, Жак задумал пройтись. Он ждал этого момента, самой значимой части дня, когда последние лучи терялись в закатном зареве. Жак брёл за этими убегающими фрагментами света. Они стремительно отдалялись, предвещая перемены на небе. Лёгкий ветер поднялся над лесом. Прохладное дуновение подарило рыцарю приятное ощущение. Снова что-то живое и настоящее. Будто все эти кошмарные месяцы и годы никогда не случались. Жак вздохнул, жаркий доспех порядком его утомил, однако разгуливать без него в таком месте было настоящим самоубийством.
Рыцарь приметил в чаще огромный камень. На нём были нацарапаны буквы. Чтобы прочесть их понадобилось несколько секунд. Кривые линии выводились в слова. Жак прочёл «Вальтер Лантруш». Могила. Наверное ему бы стоило ужаснуться, но вместо этого он долго вглядывался в очертания камня.
— Какая горькая ирония, — произнёс он вслух.
Вокруг камня было много травы, она уже вовсю подбиралась к могиле. Жак схватил несколько растений под корень и выдернул. А те, что были слишком глубоко, подрубил как можно сильнее. Так эта земля вновь стала похожа на место захоронения. Жак присел к могиле и медленно склонил голову. От усталости глаза сами закрылись и он мгновенно погрузился в сонное царство. Руки и ноги ослабли, он распластался по земле.
Через несколько минут его безмятежный сон нарушил Мондо, который показался из-за дерева. Хозяин Болот искал своего друга, что уже долго не возвращался в лагерь. В таких условиях ведь не размениваются товарищами. Он увидел, что рыцарь разлёгся у камня-могилы. Мондо помчался к нему со всех ног. Там в лагере остались их припасы и костёр. Однако он оставил всё, чтобы догнать своего нового компаньона и узнать что случилось.
Подбежав к Жаку, Мондо заметил разительную перемену. В свете полной луны, в окружении гигантских дубов, он наконец мог лицезреть лицо Жака, ведь наступила ночь и тот смог снять шлем.
III
Мондо с большим удивлением разглядывал лицо этого человека. Перед ним предстал умудрённый опытом воин. Его светлые волосы тянулись до плеч. Локоны несмотря на долгий путь выглядели ухоженно, будто он накануне принимал душ. Однако взгляд этого человека казался ему пугающим. Тяжёлый и между тем какой-то пустой взор, которым он охватывал всё вокруг, дополнял и без того противоречивую картину. Хозяин Болот на его фоне выглядел в лучшем случае как оруженосец.
— Так вот что у тебя за лицо! Я уж было думал никогда его не увижу. Значит ты не врал про то, что не можешь снять шлем.
— Я никогда не вру. Слишком мало людей, с которыми я могу поговорить. Врать — значит лишиться общения и с теми, кто есть.
Мондо кивнул, его распирало от любопытства. В их разговорах теперь появилась новая тема. И его величество Хозяин Болот как заведённый начал сыпать вопросами.
— Как же ты целыми днями таскаешь на себе эту громадину? — поинтересовался он.
— Это не самое тяжёлое, что мне приходится нести. Шлем — проклятие, которое тянется за мной по пятам.
— Может быть его можно снять обратным способом от того, каким его заколдовали?
— Довольно уже колдовства. Магические силы итак потрепали мне всю жизнь. Я утомился. Долго ли нам ещё идти?
Жак подумал о том, что мог бы идти и ночью. Ему было всё равно на усталость и боль. Он шёл к той цели, что всё ещё поддерживала внутри него остатки желания существовать.
— Ночью идти очень опасно. Ты ведь даже заснул у этой могилы.
— Это не просто могила.
— Могила как могила. Чего в ней такого? Все там будем…
Мондо едва успел договорить — в этот миг Жак схватил его за рукав. В глазах Жака блеснул огонь. Но это была не ярость, а какая-то почти детская обида.
— Это не просто камень. В этой могиле живёт память о человеке. Об очень хорошем человеке.
— Да чего ты так завёлся? Ну я понял, что он был тебе близок. Отпусти уже меня! Больно.
— Если бы ты только знал его. Ты бы с таким безразличием не говорил. Вальтер — не просто какой-то серый призрак. Он человек. И он больше человек чем я, чем ты, чем все эти существа, что зовутся людскими именами. Все они недостойны его смерти.
— Так значит он был твоим другом?
— Он был другом всем людям. К каждому был добр. Всякому мог протянуть руку помощи. Таких людей на земле остаётся всё меньше.
— Вижу что тебя очень задела весть о его гибели. Мне не очень знакомо это чувство. Я давно никого не называл другом. На моём пути появился ты. И я очень рад, что иду по этим болотам не один.
— Что ж. Хоть мне и трудно это признать, но и мне так спокойнее.
— Иногда засыпая я боюсь, что не проснусь. Глупое чувство, хотя в этих лесах нельзя быть ни в чём уверенным.
— Это мне знакомо. Однако, признаться честно, когда-то это было лишь глупым страхом, который возникал из пустоты. Рядом со мной были те, кто помогал отогнать это. Мои близкие, мои соратники. Все они словно не давали мне сорваться вниз, охраняли от того, чтобы я угодил в пропасть. Но теперь их нет. Ничего нет.
— Всегда что-то есть. Хорошее или плохое. Оно всегда будет. Если бы только знать, что там за поворотом. Хотя бы ненадолго приподнять завесу тайны.
— Тогда ты вряд ли захочешь там поворачивать, — с печальной улыбкой заметил Жак.
Его охватило чудовищное чувство. Словно изнутри Жака разъедало желание уничтожать всё вокруг. Он чувствовал вину перед Мондо. Неказистым, но добрым в душе.
— Прости, что схватил за рукав, — виновато произнёс Жак.
— Да чего там! Я и не к такому привык. Извинения себя оставь. Толку-то от них. Вот бы люди научились просто не делать глупостей. Тогда и просить прощения бы не приходилось.
Жак мысленно согласился с ним. Эти небольшие беседы заполняли ту брешь, что зияла внутри него. Нужно было ещё столько всего сделать, но его разум едва ли понимал зачем и почему. Он просто плыл, изредка выныривая чтобы получить драгоценный кислород. И дальше он вновь продолжит как безликая сущность плестись по лесной тропе в компании странноватого человека.
— Ладно, пошли дальше, раз уже половина ночи прошла. Я всё равно не усну.
Жак кивнул и они отправились в путь. К утру шлем снова был на его голове, как напоминание о вечном проклятье.
ОРДЕН ТЕНЕЙ
I
За годы до этого
Мальчик смотрел на полоску горизонта. Первые лучи начинали проглядывать сквозь остатки темноты. Ребёнок с упоением наблюдал, как гривы небесных лошадей загорались яркими цветами. Их прекрасное колыхание по-настоящему завораживало. В них мальчик видел что-то очень тёплое, узнавал знакомые черты — ему рисовались древние герои из легенд и историй, рассказанных мамой. Он мог слушать их часами, забывая о всяком сне. Вокруг было множество интересных вещей, выходи во двор и любое развлечение на твой вкус. Однако он не очень-то увлекался играми. Его не слишком привлекали догонялки или беготня по крышам. Всё чаще и чаще он находил для себя интересным взрослое занятие — искусство боя. Каждый раз, когда мимо скакали статные воины, будь то городская стража или простые наёмники, мальчик с упоением припадал к окну. А если успевал, то выбегал во двор, чтобы поглядеть. Ему нравилось всё: их тяжёлые, но блестящие на солнце доспехи, гигантские мечи и виртуозные алебарды, которыми они с грацией рубили с плеча. Он хотел стать таким же большим и величественным, носить собственный меч и быть тем, на кого обращают внимание. А ещё он страшно любил лошадей и пока мама не видела, частенько мастерил из подручных средств седло, а затем седлал старого коня, который жил у них в стойле. И как объяснить матери, что всё это часть твоей мечты? Она часто ругала его за беспечность, однако никогда не хотела ничего плохого. Просто игра и впрямь была опасная. Не раз она рассказывала ему про инцидент в Ла Плате, когда крестьянин погиб под копытами собственного коня. Но что такое опасность, когда тебе всего семь лет. Пожалуй это лишь подстёгивало мальчика к приключениям, к поиску нового выхода из этой невидимой темницы.
Их дом был не очень большим. Внутри всего четыре узких комнаты, каждая из которых уже с трудом вмещала всё необходимое для жизни. Сельскохозяйственные инструменты и даже небольшая коза Клара ютилась в маленькой комнате, где стояла кровать и небольшой стол. На конюшне же жил старый конь Бернард, две коровы Лаплата и Фрея, а также десяток безымянных кур. Их отделяли деревянные перегородки, надёжно вбитые главой семейства. Общую картину дополняли птицы, вившие на крыше гнёзда. Мальчик часто их кормил, отдавая найденных жуков и другую мелкую живность. Со временем гости так прижились, что стали плодиться и в какой-то момент одного гнезда стало недостаточно. Их щебетание подбадривало тридцатилетнюю Франческу и её семилетнего сына Оливера, когда те приходили ухаживать за животными. Тяжёлая и порой даже изнурительная ежедневная работа. Уборка, доение коров, чистка сена — каждый этап занимал немало времени, превращая небольшую конюшню в целое предприятие, которое должно было обеспечивать постоянную выработку. Коня использовали на пашне, поскольку для езды Бернард уже был староват. Однако тащить за собой плуг он был в состоянии. Коров доили каждый день, не давая молоку застояться. Из него потом получались сыр и масло, которыми впрок запасались на зиму. Куры давали яйца и иногда шли на мясо, что позволяло прокормить семью свежими продуктами. До зимы нужно было накопить как можно больше запасов, чтобы не голодать. Зимы в этих местах — по суровости могли дать фору любой холодной стране. Многие их не переживали, погибая от голода и обморожения. Несмотря на трудности, семья жила неплохо. Франческа часто плакала, пока сын не видел, но никогда не показывала и грамма сожаления при ребёнке. Он должен быть счастлив, пусть растёт не ведая горя и проблем. Оливер и правда жил в неведении, до него редко доходили взрослые разговоры. Да и те что доходили — мало интересовали его детский ум, только если не касались военных подвигов. Про битвы и сражения он с радостью мог слушать часами напролёт.
Светлые волосы мальчика колыхались на ветру, они выросли уже до плеч и не думали останавливаться на этом. Мать любила их ему расчёсывать, отмечая непослушность локонов. Она гладила ребёнка по голове и что-нибудь рассказывала. У неё всегда было в запасе несколько отличных историй. Её голос успокаивал сына, словно накрывал невидимым одеялом, погружал в приятное ощущение тепла и комфорта. В уютном бархате материнских слов легко было затеряться навсегда. Мама бесконечно вела его куда-то за руку. Оливер мысленно уходил всё дальше от дома, покидая привычные виды, и оказывался в новых мирах, которые рисовались перед ним за секунды. И тут же видоизменялись силами его воображения. Из этого мира не хотелось уходить. Поэтому мальчик много времени проводил рядом с матерью. Даже когда она сердилась, он в глубине души понимал, что возможно сам виноват в этом. А может у мамы просто такой тоскливый день?
Ребёнок набрал из колодца воды, чтобы напоить животных. Он быстрым шагом направился к стойлу, чтобы совершить привычный ритуал. Когда Оливер открыл двери, ему в ноздри тут же ударил сильный животный запах. Здесь всегда пахло по-особому. Такое скопление живых существ непременно будет напоминать о себе. Но мальчик уже привык и старался не обращать внимание. Он знал, что делает важное дело для семьи и поэтому стойко переносил все испытания. Напоив Бернарда, мальчик провёл рукой по его гриве. Престарелый конь негромко ответил ему непродолжительным ржанием. Обычно так он выражал большую часть эмоций. Что-то вроде звука одобрения, если переводить на человеческий. Животное, несмотря на возраст, сохраняло трезвый ум. Бернард никогда не кидался на своих хозяев, не ломал ограду и не уходил далеко от пастбища. Конь словно был дедушкой для Оливера. С ним ребёнок проводил немало времени. Их забавная дружба всегда заставляла Франческу улыбаться. Детей в округе было мало, так что друг-конь не самая плохая идея. К тому же старина Бернард уже давно болел и возможно время, проведённое с ребёнком, немного помогало тому меньше испытывать тревогу.
В очередной раз они сидели в стойле и обменивались взглядами. Мальчик рассказывал коню последние новости, а тот периодически важно тряс гривой — давая понять, что очень заинтересован. Однако в один момент Бернард вдруг начал истерично ржать. Его что-то резко напугало. Мальчик взволнованно стал осматривать сено, которое было расстелено на полу. Он искал змею или лягушку, однако ничего не увидел. Может животному просто показалось? Оливер походил по стойлу в поисках возможного ответа. На старых балках пола были разные вмятины и дыры, он надеялся найти в них ужа или что-то, что могло так напугать старого коня. Не мог же он просто так заголосить?
Мальчик обошёл всё, однако так ничего и не обнаружил. Странно. Он открыл ворота, чтобы конь мог выйти и осмотреться. Бернард быстро понял, что от него требуется. Конь спешно выбежал из стойла и побрёл куда-то в сторону полей. Мальчику ничего не оставалось кроме как бежать за ним, прихватив с собой кусок ткани. Когда же конь остановился, ребёнок накинул на него импровизированное тряпочное седло. Затем Оливер вскочил на животное, тут же ощутив как неудобно сидеть верхом. Настоящее испытание для ног и спины. Седло мало помогало ему чувствовать себя лучше. Так они помчались куда-то вдаль. Мальчик надеялся, что их путь ведёт к небольшому приключению.
— Оли! Где ты? — взволнованно закричала Франческа, заметив что ворота стойла открыты, а сына нет внутри.
Ещё и Бернард не в загоне. Значит сын уехал верхом. Но она же строго-настрого просила этого не делать. Непослушный ребёнок!
Женщина чуть поправила подол своего платья. Ей было ужасно жарко и она бы всё отдала, чтобы переодеться. Но времени возвращаться в дом нет, нужно скорее бежать на поиски сына — пока он не натворил ничего. Франческа подошла к деревянному ведру, которое стояло у колодца. Чуть ополоснув лицо после трудового дня, женщина помчалась в поля. Скорее, пока следы коня и мальчика не затерялись в густой траве.
— Бернард, что ты нашёл? — с надеждой спросил Оливер.
Конь продолжал куда-то плестись, словно пытаясь сказать что они «ещё не пришли». Бескрайнее поле завораживало своими красотами. Тысячи колосков пшеницы стояли словно отряд воинов, получивших приказ охранять территорию. Эти светлые, как солнце, защитники поля походили на настоящую армию. Оливер представил, как отдаёт им честь, проезжая рядом, словно командир войска. И колосья, двигавшиеся от небольших дуновений ветра, как бы кивал ему в знак приветствия.
Рядом уже виднелся лес. Величавые кроны деревьев, как башни замка, охраняли проход от непрошенных гостей. Зелёные вершины соединялись в одну длинную линию, которая будто тянулась в небеса. Мальчик заметил, как в чаще леса что-то зашевелилось. Это точно животное, судя по тому какой сильный шум исходил от ломающихся ветвей. Что-то большое пробиралось сквозь чащу. Оливер знал про диких кабанов и оленей, которые часто здесь бродили. Несмотря на большие размеры, эти звери его не пугали, а скорее привлекали интерес. Маленький исследователь представлял, как может нагнать зверя и посоревноваться с ним в скорости.
Наконец из чащи появилось животное — гигантский олень (и он был таковым не только в глазах семилетнего). Огромные величавые рога рассекали пространство. Оливер видел, как такие же трофеи висели на стене в лавке, куда они заходили с матерью. Там помимо охотничьих товаров всегда можно было прикупить что-то съестное. Иногда, когда удавалось скопить немного денег, Франческа с сыном приходила туда, чтобы купить что-нибудь вкусное. Чтобы оплатить это, предварительно приходилось немало времени просидеть на рынке, продавая селянам молоко, сыр и яйца. В один из таких походов в лавку, Оливер присмотрел себе небольшой кинжал, который лежал без дела за пределами прилавка. Мальчику очень понравился этот небольшой меч, который словно был создан для него. Не иначе чтобы он в свои годы мог почувствовать себя настоящим рыцарем. Франческа намеревалась купить муки на оставшиеся монеты, однако увидев, как сыну понравился лежавший без дела кинжал, предложила выкупить оружие у лавочника. Хозяин магазина почесал в затылке и затем отдал вещицу Оливеру. Денег за него он не взял. Ребёнок ещё долго помнил об этом удивительном моменте. Наверное тогда он узнал, что люди вокруг, даже далеко за пределами их крестьянского хозяйства, могут быть хорошими. Могут просто отдать что-то бесплатно, потому что в душе их живёт добро.
Тем временем рогатый хозяин леса двигался прямо к мальчику. Ребёнок ощущал сильное волнение. Что животное предпримет? Нападёт? Вроде бы мама говорила, что олени безобидные. Может он просто подойдёт поздороваться с Бернардом, в качестве дани уважения копытному сородичу? Мальчик с интересом ждал этой встречи. Однако конь не разделял его воодушевления. Чем ближе олень подходил к ним, тем сильнее Бернард начинал нервно крутить головой. Он явно был не рад. Кажется чувствовал беду. Оливер взглянул на оленя, который находился уже совсем близко. Глаза животного выражали странное, почти безразличное спокойствие. На секунду Оли даже показалось, что в них мелькали неестественные огоньки. Зелёный цвет глаз почему-то навевал тревогу.