Тропа забвения

Когда олень был уже совсем близко, мальчик разглядел на теле животного небольшие пятна. Тоже зелёные. Эти кляксы совсем не походили на привычный окрас оленя. Может он болен? Может пришёл за помощью? Ребёнок дал команду Бернарду отойти в сторону, желая понаблюдать что же будет дальше. Однако животное подошло почти вплотную к мальчику и коню. Тогда Оливер смог как следует рассмотреть те самые пятна. Они напоминали болотную тину или мазь из трав (которую мама втирала в разбитые коленки мальчика). Оли решил спешиться, чтобы получше разглядеть оленя. Мальчик слез с коня, тот по-прежнему продолжал взволнованно трясти головой и гривой. Оливер рискнул дотронуться до рогатого лесного существа. Приятная кожа, напомнившая ему прикосновения к Лаплате и Фрее. Он мог сравнить оленя разве что с коровами из стойла. Ему очень хотелось коснуться пятен, узнать что же это за отметины.

Мальчик дотронулся до одного из них, зияющего на шее. Тут же он почувствовал, что обжёг руку. Зелёная субстанция оказалась на редкость опасной, да ещё и неприятной на ощупь. Животное отреагировало на это запрокинув шею. Оно пыталось что-то сказать. Олень завопил так, словно угодил в капкан посреди леса. Страшные звуки боли живого существа. Сердце Оливера сжалось. Он ещё помнил, как умирала корова, запутавшаяся в ветвях дерева и сломавшая ноги недалеко от их селения. Это были жуткие минуты созерцания погибели.

Мальчик попытался погладить оленя, чтобы успокоить. Обычно такая процедура помогала утихомирить Бернарда. Да и на остальных животных неплохо действовала. Он провёл по коже животного рукой, там где не было пятен. Однако олень начал суетиться и машинально дёрнулся, оттолкнув мальчика в траву. Оли ощутил как падает, однако мягкий зелёный настил смягчил боль. Олень начал вертеть головой, словно старался от чего-то избавиться. Его пятна вдруг начали шевелиться, как живые. Оливер вздрогнул, о таком он слышал разве что в сказках матери. Как же в эту секунду мальчик пожалел о том, что не послушал её. А ведь до этого поля ещё столько идти. Мать ведь наверняка уже обыскалась его. К горлу подступала слёзная горечь. Только бы она нашла его. Только бы следы на поле были ещё различимы!

Ребёнок встал и осмотрел себя. Никаких серьёзных ран. Это очень хорошо. Теперь пора возвращаться из этого приключения, которое начало превращаться в настоящий кошмар.

Животное стало свирепеть. Глаза оленя наполнились каким-то нездоровым блеском. «Он точно болен» — заключил про себя мальчик. Олень начал странно корчиться. Его тело сгибалось и разгибалось, как пульсирующий орган. Оливер представил себе, как это странное существо разрывается, разлетаясь на сотни ядовитых частей. Он дал команду Бернарду. Конь тут же покорно подбежал к нему. Однако Оливер не успел оседлать его. Олень оттолкнул коня. Теперь это же был не просто рогатый хищник, а в два раза увеличившееся существо. Мутант, которого распирало от странной внутренней силы. Его раны теперь стали ещё больше, напоминая такие большие неаккуратные пятна.

Бернард отлетел в сторону и упал на бок. Он жалобно вопил, чувствуя что хозяин в беде. Конь не мог помочь ему и будто винил себя за это. Бернард кажется сломал себе что-то во время падения — Оливер сразу приметил неладное. Мальчик знал, что может попытаться убежать, но оставлять друга здесь, рядом с этим чудовищем… он бы никогда себе этого не простил.

Мальчик подбежал к коню и попытался поднять. Но всё без толку. Вес большого животного против тридцати килограммового ребёнка. Оливер ощутил как приходит отчаяние. Он хотел что-то сделать, но не мог. Его друг в опасности, но всё что он может сделать будет тщетным. Оливер достал свой кинжал. Он в панике вцепился в это маленькое оружие. Вложил в него всю свою силу и принялся махать. Он не хотел ранить животное, а лишь пытался отогнать. Убийство не было его целью, он любил жизнь и ценил её. Однако мутировавший олень едва ли замечал эти резавшие воздух удары. Они мелькали перед них, будто мелкие насекомые. Мальчик продолжал махать кинжалом, он верил в его силу.

Олень начал ответно махать рогами. От первого же удара ребёнок отлетел в сторону, приземлившись рядом с раненым конём. Оливер ненадолго успокоился, почуяв рядом знакомое тепло скакуна. Тот продолжал пытаться встать, однако левая нога не разгибалась. Вывих или даже перелом. Оли видел это на картинках в книгах, а ещё знал как больно вправляют такие травмы не только животным, но и людям.

Вдалеке появился силуэт. Это был величавый рыцарь, в полном облачении. Его броня сверкала на солнце, переливалась разными оттенками серебра. Он стремительно скакал на своё коне. От его приближения всё вокруг будто ненадолго замерло. Воин стремительно скакал к поляне, где развернулась битва Оливера с чудовищным существом из лесов. Рыцарь сжимал поводья как мог сильно, чтобы ускорить бег коня. Животное послушно ускорялось, несмотря на все тяготы. Капли пота стекали по тёмно-коричневой гриве. На седло крепился арбалет, увеличенного размера, которые чаще используют на охоте, нежели в бою. Несколько болтов было прикреплено ниже. Особенно выделялся его шлем. Величественный цилиндрообразный головной убор тевтонского типа выдавал в нём человека, который побывал в крестовом походе. Воин пересёк последние рубежи леса перед той самой поляной. Оценив ситуацию, рыцарь направился в сторону оленя. Издалека он казался вполне обычным, разве чуть крупнее среднего. И лишь приблизившись достаточно близко рыцарь понял, что перед ним не просто животное, а нечто более зловещее. Большие странные пятна, нездоровый взгляд и неприятный запах гниения. Всё это выдало неорганическую природу оленя.

Рыцарь бросил взгляд на коня, рядом с которым лежал ребёнок. В его голове промелькнула мысль о том, что он знает это животное. И этот мальчик. Неужели…?

Олень тем временем услышал приближающегося воина и топот его коня. Животное занервничало, разрываясь между двумя целями. Однако быстро оценив, что новый враг опаснее, олень всё же предпочёл сначала расправиться с ним.

Рыцарь потянулся за арбалетом, мгновенно установил в него болт и прицелился. Его конь однако встал на дыбы, почувствовав исходящую от оленя опасность. Воину пришлось целиться на ходу. Он наметил цель около одного из пятен на шее животного. Он надеялся, что так сможет быстро его обезвредить. Выстрел прошёл близко к цели, однако чуть отклонился вниз.

Оливер понял, что сейчас хороший момент, чтобы вновь попытаться поднять на ноги коня. Он посмотрел на согнутое колено Бернарда. Дождавшись пока тот поставит лапу на нужное место, мальчик принялся аккуратно разгибать мышцу. Он надеялся, что конь инстинктивно поймёт, что тот пытается сделать.

Мальчик упорно продолжал надавливать. Бернард не понимал что происходит. Он был в замешательстве, не считывал этого необычное послание от хозяина. Оливер всё же заплакал. Слёзы потекли по его щекам, попадая на руки, на траву и на его раненого друга. Мальчик ненавидел себя за эту слабость. Он не хотел сдаваться, но все его попытки оказывались тщетными. Вот бы только иметь чуть больше силы. Быть взрослее.

Олень скинул рыцаря с коня. В его шее уже торчал арбалетный болт, однако силы в нём словно и не убавилось. Из пятен продолжала капать неприятная зелёная жидкость. Она падала на траву и прожигала её. Одна из капель обожгла часть доспеха. Пострадали края налокотников. Они покрылись чёрными следами. Воин смог удержать в руках арбалет, однако болты остались в седле. Он взял арбалет как топор и несколько раз ударил оленя им, пытаясь выиграть немного времени. Рыцарь бросил взгляд на коня и мальчика. Увидел, что ребёнок пытается помочь лошади встать. Воин воспользовался моментом и побежал к мальчику, пока олень начал разворачиваться.

Рыцарь подбежал к Бернарду и Оливеру. От усталости мальчик едва стоял на ногах. Однако даже с огромным гроздьями пота на лбу он продолжал стойко пытаться помочь другу. Воин дал ему понять, что нужно отпустить ногу животного. Когда Оливер сделал это, рыцарь изо всех сил схватил коня за ногу. Мальчик чуть отошёл, чтобы не мешать. Наконец воин выпрямил согнутую конечность животного. Можно было только догадываться как жарко человеку в доспехе было в тот момент. Конь наконец встал, теперь он хромал, но по крайней мере стоял на ногах — значит мог не спеша везти ребёнка прочь отсюда. Рыцарь буквально тут же подхватил мальчика на руки и усадил верхом. Он знал, что дальше юный воин точно справится сам. Бернард потащил вперёд. Сейчас ему не нужно было никаких команд, он чётко знал, что надо как можно быстрее доставить хозяина домой. Воин в доспехах же остался на поле один. Жуткий зверь смотрел на него со всей своей безумной яростью. Рыцарю предстояло проскочить к своему коню, чтобы достать меч и закончить начатое. Арбалет он закрепил на спине.

Воин сделал кувырок, приземлившись прямо под зверем. Как бы ему сейчас пригодился нож или хотя бы маленький прут. Рыцарь потянулся за арбалетом и вновь воспользовался им словно топором. Удары получались не очень сильные, но зато дезориентирующие. Животное дёргалось, то и дело мешая следующему уколу. Олень начал сгибать ноги в коленях, чтобы достать рыцаря. Однако тот успевал уворачиваться.

После нескольких ударов воин проскользнул дальше. Конь терпеливо ждал его. Рыцарь вытащил меч и болты. Теперь он был во всеоружии. Животное смотрело на него с неиссякаемой яростью. Пришло время помериться силами в настоящем бою.

Несколько новых выстрелов, животное словно даже не почувствовало их. Едва дёрнувшись, олень продолжил стремительное движение на врага. Рыцарь отскочил и пригнулся. Над его головой пронеслись рога. Воин тут же увернулся, сумев избежать удара. Теперь в бой пошёл меч, так как болты кончились, а те, что застряли в шкуре оленя, нельзя было достать. Сталь сверкнула и рыцарь нанёс разящий удар. Всё тело оленя зашевелилось. Атака застала его врасплох. Существо однако тут же упёрлось рогами в меч. Рыцарь всеми силами давил, сила оленя была неумолима. Зелёная сущность подпитывала его.

Воин задумчиво осматривал пятна на теле врага. Он искал подсказку — слабое место, куда тут же можно было бы ударить. В таких случаях промедление может стать смертельным. Думать приходилось быстро, уворачиваясь от новых атак. Тем временем фигуры ребёнка и коня медленно удалялись — рыцарь теперь мог быть спокоен, они в безопасности.

Воин наконец придумал что делать дальше. Его силы уже были на исходе после череды яростных ударов, но голова ещё продолжала работать. Он привлёк внимание оленя, в затем стремительно прыгнул в траву. Животное проследовало за ним, направив внушительные рога туда, где только что пролетел воин. Пока олень осознавал, что промахнулся, рыцарь обежал того со спины и ударил по ногам. Чудовище взвыло. По его телу пронеслась дрожь. Теперь, когда олень не мог встать, воину оставалось лишь добить его. Из ран животного полилась зелёная жидкость. Она прожигала траву и оставляла на земле чёрные круги.

Воин изо всех сил навалился на раненого зверя сбоку и опрокинул. Гигантское существо с грохотом повалилось. Удар о землю был таким сильным, что тут же поднялся крупный столп пыли. Рыцарь сделал несколько шагов назад, чтобы та не попала в глаза — единственное незащищённое место в его обмундировании. Огромное существо распростёрлось на поле. Теперь мысли рыцаря наполнились спокойствием и тишиной. Словно кровоточащую рану обмотали большим слоем бинта.

Он осмотрел оленя. В голове пробежала мысль о том, что это был бы отличный вожак стаи — величественный страж диких лесов. Но судьба распорядилась иначе. Что так сильно его изменило, что заставило мутировать? Откуда эта зелёная жидкость? Он подумал и о том, сколько бессмысленной жестокости в убийстве оленя, мясо которого ты даже не можешь использовать, чтобы прокормить себя и близких. Всякий раз на охоте рыцарь с печалью понимал, что каждый убитый просто так зверь становится в один ряд с умерщвлённым человеком. От этой мысли становилось не по себе.

Рыцарь вынул из шкуры животного воткнутые болты. С удивлением он обнаружил, что они практически полностью обуглились. Похоже зелёная жидкость всё разъедает. Теперь они годны разве что на растопку печи. Воин заметил, что и на мече появились обугленные участки. Память об этой битве была высечена на железе.

Он взялся за рога животного: очень плотные и холодные, с шершавой поверхностью. Они напоминали камни. Рыцарь вцепился в самые тонкие, которые ещё можно было отломить. Он с усилием надавил, чтобы оторвать кусочек. Один рог неохотно, но начал гнуться. Несколькими раскачивающими движениями воин наконец смог его отломить. Похоже совсем новый, рассудил он. Рога выполняли не только защитную функцию, но и служили для других особей обозначением. Молодые и тонкие, но не менее красивые, напоминали молодые ветви раскидистого дерева, а те, что были потолще — его корни. Плоть от плоти дитя леса. Заполучив рог, рыцарь присел, чтобы отдохнуть. Всё его тело гудело, особенно ноги. Он надеялся, что ничего не вывихнул. Воин некоторое время рассматривал трофей, думал о том, как быстро живое существо становится всего лишь телом. Эти массивные рога могли рассекать лесные чащи, бороться с волками и шакалами, служить годами. Но вот животное повержено и они лежат мёртвым грузом. Теперь рога всего лишь безделушка в руках того, кто их заполучил. Рыцарь подумал о том, как сам мог бы так лежать на поле, со смертельной раной. Его тело бы также валялось на подушке из травы, а пролетающие мимо вороны садились бы на него, желая отведать свежей плоти. «Всего секунда отделяет мгновение жизни от всевластия смерти» — подумал он про себя. Так странно думать, что живёшь чтобы однажды умереть.

Немного погодя рыцарь пришёл в себя, и чуть отдохнув сидя около чудовища, отправился в путь. Он оседлал коня и помчался туда же, куда поехал Оливер верхом на Бернарде. Их следы без труда виднелись на земле. Хромающий конь оставлял после себя особенно глубокие отпечатки. Так что его здоровый собрат, на котором скакал рыцарь, быстро нагнал его. Мальчик не спеша двигался по полю, оглядывая наполненные светом пространства. В его голове не утихал жуткий образ оленя, который чуть не убил его. Это чудовище теперь поселилось в его памяти, заняв там место среди всех самых пугающих воспоминаний.

Когда рыцарь и Оливер поравнялись, первый протянул второму добытый рог. Мальчик взвесил в руках этот трофей. Такая лёгкость и такая смертоносность.

— Хочу отдать это тебе на память, — промолвил воин, усмиряя коня, который так и рвался помчаться дальше.

— Спасибо вам. Этот олень совсем с ума сошёл. Что на него нашло?

— Боюсь мы уже не узнаем.

— Значит вы разделались с ним? Вы знатный воин!

— Много ли чести убить животное?

— Но оно ведь было не в себе. Могло убить вас и меня… Бернард был ранен.

«Бернард» — имя пронеслось в голове у рыцаря стремительной стрелой, которая пробила его разум. Неужели это…

— Ты обронил свой кинжал. Не теряй его больше. Эта вещь всегда пригодится.

— О, вы нашли его. Я оказался трусом. Не смог одолеть врага. Даже не помог вам.

— Помочь мне? — воин залился добрым смехом.

Мальчик чуть смущённо улыбнулся.

— Лучше помоги мне снять шлем! — заключил рыцарь.

Оба спешились. Воин встал на одно колено, чтобы ребёнок мог помочь ему снять железную защиту с головы.

Мальчик вцепился в шлем и с трудом снял его. И в тот миг внутри него всё сжалось.

— Отец… Ты вернулся!

Воин ощутил как сотни копий вонзились в его сердце.

Он с дрожью от радости произнёс:

— Да, я твой отец Жак. И я вернулся.

Дальше они уже ехали рядом. Жак специально не торопил коня, чтобы двигаться вровень с сыном. Он так давно его не видел, что едва узнал. Эти некогда знакомые черты казались ему почти чужими. В них теперь было нечто новое: взрослый взгляд, большие руки (в сравнении с тем, какими они были у малыша) и такое смелое лицо юного покорителя мира. Жак помнил его крохотным ангелом, который едва начинал говорить. Первые шаги, первые слова — всё это было так давно. Теперь перед ним был другой человек. Мальчик, который уже был ближе к возрасту, который обычно зовут подростковым. Его черты становились всё более похожими на родительские. Особенно в нём угадывалась материнская красота. Её улыбчивое лицо, цвет волос и даже что-то во взгляде — всё это виделось Жаку в сыне.

Ему даже стало немного жутко. Он осознал, как внезапно вернулся в жизнь мальчика. Он подумал о том, что ощущает ребёнок, не видевший отца столько времени. Сколько слёз и печальных вечеров, проведённых в ожидании, сколько пустых надежд и несбыточных мечт о встрече. Жак почувствовал это ощущение на себе, представил как в одиночку сидит в старом амбаре, ожидая что отец вернётся. Но он так и не пришёл. Эта печальная параллель пронзила его сердце. Осознание расцарапало его старые раны. Неужели он такой же подлец, как его отец? Неужели повторит судьбу горе-родителя? Нет. Так не должно было быть.

Мальчик с волнением посмотрел на отца. Он видел его спустя столько времени и не знал что думать. Чувства обуревали им, наполняя душу противоречивыми мыслями. Радость будто сразу сменялась тревогой. Он так близко, и при этом так далеко. До него падать рукой, но не достать. Он скачет рядом, но на деле опережает его на многие часы езды.

Они скакали мимо полей и лесов, привычной, но забытой Жаком дорогой. Мчались навстречу прошлому, торопясь угодить в его огромные объятья. Мимо летели птицы, из тех что летают пониже, чтобы ухватить добычу на земле: коршуны высматривали в траве грызунов и других обитателей, желая устроить себе праздный ужин. Природа шумела, заполняя неловкую пустоту между двумя путниками. Раненый конь периодически останавливался, желая передохнуть. В одну из таких остановок Жак подумал о том, как сильным и молодым был Бернард, когда они в последний раз виделись. Некогда величественный и сильный представитель рода диких скакунов, когда-то приручённый в полях, ныне был дряхлеющей развалиной. Сложно и представить, что когда-то у этой развалины был устремлённый вперёд взгляд — сейчас Бернард вызывал лишь щемящее тоски чувство внутри. Жак с грустью думал о том, как жестоко поступает время, которое отнимает у каждого слишком много.

Оливер неловко решил продолжить разговор, ощущая как от дрожи начинают трястись руки.

— Я так давно тебя не видел. В первые дни я ложился спать у окна, чтобы только проснувшись увидеть, как ты едешь. Я очень долго ждал.

— Я знаю, Оли.

— Оли? Меня уже так не называют. Теперь я Оливер! И это имя мне к лицу.

— Ну что же, я уважаю это.

— А как тебя называли в детстве?

— Меня? — в голове у Жака пронеслись десятки моментов из детства: работа в полях с матерью, первая охота с дедушкой и вкус маминого пирога с рыбой.

Он на несколько секунд выпал из диалога. Улыбнулся себе и наконец ответил:

— Меня часто называли Молчун.

— Почему? — поинтересовался мальчик.

— Угадай, — развёл руками рыцарь.

— Ну это не ответ. Не хочешь говорить и не надо.

Мальчик резко отвернулся, изобразив обиду. Он не сильно расстроился, просто хотел привлечь внимание.

— Ну ладно тебе, я не хотел обидеть, — Жак остановил коня и спешился.

Ноги гудели от долгой езды. Он размял ноги и затем попросил мальчика сделать то же. Ребёнок неохотно послушался и сделал остановку. Рыцарь подошёл к нему и провёл рукой по волосам. Как же давно он не видел сына. Прикосновение словно искра разбудило в нём воспоминания о счастливых днях. Он увидел Франческу, прекрасный образ, который словно состоял из лучей света. Волосы Оливера точь-в-точь как её. Мальчик не в силах больше обижаться убрал с головы руку отца и прижался к нему. Это было самое чистое объятье, что было на свете. В эту секунду каждый понял всё без слов. Они оказались на незримом плоту, связанные вместе. И каждый знал, что теперь не в силах будет вновь пережить разлуку.

— Знаешь, я молчал, потому что часто не знал что сказать. Все вокруг ждали, что я им отвечу. А у меня просто не было подходящих слов. Я хотел просто быть собой, не выдавливать из себя ответы. Но мало кто мог это понять.

— Я тоже иногда такое чувствую! — с радостью заключил Оливер, тоска мгновенно покинула его сердце.

— Но знаешь что, как-то дедушка сказал, что может это и к лучшему. Лучше уж говорить мало, но по делу. Если не знаешь когда кончится дождь или когда лучше собирать урожай, то и не нужно пытаться выдумать.

— Кто-то обижался на то, что ты не говорил? — спросил мальчик, намереваясь продолжить путь верхом и седлая отдохнувшего скакуна.

— Все ждали от меня понимания. Хотели чтобы я говорил то, что они хотят слышать. Но я так не мог. Я говорил лишь то, что знал и то, во что верил. До трёх лет я почти не говорил вовсе, наверное это были самые спокойные дни. Кажется мама даже начала беспокоиться, намеревалась отвезти меня к колдунье.

Жак оседлал коня и отправился следом за сыном.

— Но теперь, когда вырос, ты всё знаешь.

— Мне бы очень хотелось в это верить.

Наконец показались знакомые места. Жак с трепетом оглядывал рисовавший перед ним вид родного дома. Здесь кажется ничего не изменилось, хотя сам воздух словно стал иным. В нём был аромат прошлого, манящий запах ностальгии. Чем ближе они приближались, тем сильнее это щемящее чувство обволакивало изнутри. Жак боялся этого мига. Той секунды, когда Франческа наконец приметит его вдалеке. Увидит отблеск его доспехов, услышит топот его коня и… А что если она всё это время не ждала, а проклинала. Может каждый день в разлуке был для неё пыткой, со временем превратив муки ожидания в чувство ненависти. Ведь он уехал сражаться, не зная когда вернётся, не будучи уверенным что и вовсе сможет это сделать. Жак чётко для себя решил, что не станет винить её в холодности или гневе. Надеялся лишь на то, что в душе ещё есть место для прощения — выемка, которую они вместе могли бы наполнить счастьем от долгожданной встречи.

II

В доме было совсем непривычно. Жак пытался вспомнить, что он раньше чувствовал здесь. Ноздри его ощутили подзабытый аромат соломы и дерева. Он поймал себя на мысли, что очень давно не ночевал под крышей. Последние месяцы приходилось засыпать где придётся, чаще всего под деревьями или прямо в поле. Убранство дома всё также оставалось скромным. Его приветливо встретила Клара. Она заблеяла и принялась качать головой. Наверное так она здоровалась. Могло ли животное помнить своего хозяина спустя столько времени?

Жак сняли доспехи, оставшись в тунике. Он почувствовал приятное облегчение. Как же прекрасно было снять с себя тяжеленные латы. Жак взглянул на меч. Его сталь уже не так ярко блестела, а грани подстёрлись от частых ударов противника. Сидя на кровати он с радостью обнаружил, что теперь может просто заниматься домашними делами, зная, что не придётся вновь надевать броню после ужина.

Франческа усадила Оливера и Жака за стол. Она знала, что оба сильно устали и проголодались. Женщина сняла с печи глиняный горшок. Из него шёл ароматный пар, пахло печёным мясом и картофелем. От этого запаха весь дом словно наполнился уютом. Треск печи разбавил неловкое молчание. Франческа разложила еду по тарелкам и придвинула путникам.

— Спасибо! — радостно воскликнул Оливер.

Франческа погладила его по голове.

— Спасибо, — сдержанно произнёс Жак. Он боялся сказать что-то лишнее.

Они принялись за еду. Хозяйка резко встала и куда-то ушла. Через полминуты она вернулась с горшком, в который было налито молоко.

— Совсем забыла, что приберегла немного для ужина.

— Клара всё также часто даёт молоко? — поинтересовался Жак, чтобы оттянуть неловкий разговор с женой.

— Мама не часто оставляет молоко, — ответил мальчик. — Обычно мы увозим его на продажу, чтобы выручить несколько монет.

— Ты вернулся. Я знаю, что ты не говорил когда, — произнесла Франческа. — Ты не обещал мне ничего. Но я не знаю что мне чувствовать. Твоё лицо кажется мне теперь таким чужим.

— Франческа, я знаю. Ты не обязана сейчас прощать меня.

— Прощать? Но разве я носила обиду?

— Думаю тебе было больно. И я тому виной. Прости меня.

— Твой сын… он так вырос. Оливер больше не тот малыш, делающий первые шаги. Теперь он…