- -
- 100%
- +
— Веселитесь, дети, сейчас у вас есть всё время мира, — улыбнулась пожилая дама и выплыла из алькова в сопровождении своего фаворита.
Пока оркестр исполнял очередную мелодию, Элина Доу Фейт лениво водила пальцем по ножке бокала, одновременно слушая рассказ подруги и наблюдая за дочерью. Делать это ей было несложно, особенно когда её фавориты считали своим долгом сопровождать Рейну буквально повсюду.
Девушка только что закончила танец с одним молодым человеком. Затем ненадолго остановилась возле подруг. Потом её пригласил другой юноша. А ещё через несколько минут Элина с удивлением обнаружила, что её дочь вновь танцует.
Только не с очередным поклонником. С Нином. До этого был Элиас. До Элиаса — Лайс. До Лайса — Райн. Элина медленно прикрыла глаза.
— О нет.
— Что случилось? — поинтересовалась одна из подруг.
— Мои мужчины решили, что Рейне сегодня исполняется двадцать лет, а не семьдесят пять!
Подруга проследила за её взглядом и негромко рассмеялась:
— Они стараются.
— Они мешают.
В этот момент Нин завершил очередной поворот и с видом человека, спасшего мир от неминуемой катастрофы, вернул Рейну подругам.
— Позовите ко мне Элиаса и Нина, — произнесла Элина. Голос её оставался мягким, поэтому фаворит, которому предназначалось распоряжение, даже не вздрогнул. А вот подруги Элины обменялись понимающими взглядами.
Через несколько минут оба мужчины уже стояли перед своей госпожой.
— Вы звали нас?
— Да, — Элина сделала глоток вина. — Мне любопытно.
— Что именно, госпожа?
— Сколько ещё танцев вы намерены украсть у моей дочери?
Наступила тишина.
— Госпожа…
— Нет, правда. Мне очень интересно. Потому что за последний час Рейна танцевала с вами чаще, чем со всеми приглашёнными юношами вместе взятыми.
Элиас кашлянул. Нин внезапно обнаружил у себя огромный интерес к узору на мраморном полу.
— Они смотрят на неё, — наконец произнёс он.
— Разумеется, смотрят.
— Неправильно смотрят.
— Сегодня бал в честь её совершеннолетия. Было бы странно, если бы молодые мужчины не смотрели на неё.
Оба фаворита молчали.
— Послушайте меня внимательно и передайте остальным. — Голос Элины по-прежнему оставался спокойным. — Вы растили её. Вы учили её. Вы любите её. Я это знаю.
Мужчины опустили головы.
— Но сегодня вы ведёте себя так, словно Рейна принадлежит вам.
Нин поморщился. Попадание оказалось слишком точным.
— Она моя, — выделила Элина голосом это слово, — дочь.
— Для нас…
— Нет, — женщина подняла руку, не желая слушать оправдания. — Для вас Рейна всегда будет ребёнком. Я понимаю. Но она выросла.
Элина ненадолго замолчала, наблюдая, как дочь смеётся в кругу подруг.
— И если вы будете отпугивать каждого юношу, который осмелится пригласить её на танец, однажды она начнёт прятаться уже от вас.
Это подействовало сильнее всего, потому что оба мужчины мгновенно побледнели.
— А теперь, — закончила Элина уже мягче, — вернитесь на праздник и постарайтесь хотя бы ближайшие полчаса не спасать мою дочь от её собственной юности.
Фавориты расходились неохотно, с одинаково виноватыми лицами. Один, чтобы исчезнуть в темноте зала, другой — чтобы вновь смешаться с гостями, притворяясь, что его только что не отчитали как нашкодившего мальчишку. Элина улыбнулась в бокал, но улыбка была нежной.
Подруги за её спиной зашептались:
— Ты правильно поступила, — сказала одна из них — пожилая Матрона из младшего Дома. — Но они правы в одном: твою дочь сегодня разглядывают так, будто она — единственная наследница во всей Анимаре.
— Так и есть, — спокойно ответила Элина. — Пусть смотрят. Пусть мечтают. Пусть пытаются завоевать её внимание. Рейна достаточно умна, чтобы самой решить, кого подпускать к себе.
Она легко коснулась пальцем края бокала, и тот тихо звякнул:
— Ну а если кто-то будет чересчур навязчив — мои мужчины справятся.
— У тебя их всего семеро, Элина.
— Ну и что? Зато все они обожают мою дочь.
— Поэтому ты их и держишь?
— Поэтому я их и люблю.
Она подняла глаза к залу, где Рейна как раз отбилась от очередного кавалера и с облегчением прижалась спиной к колонне, переводя дух. На щеке её горел румянец — то ли от танцев, то ли от смеха. Волосы растрепались, выбившись из причёски, и в них снова заиграло золото.
Поймав взгляд дочери, Элина подмигнула ей, подняла бокал и
отпила глоток вина. Рейна кивнула матери, принимая это лёгкое ненавязчивое поздравление, а затем её снова захлестнула праздничная волна.
Глава 2. Последнее лето
— Рейна. Рейна, просыпайся.
Голос матери проникал в сон медленно, как солнечный свет сквозь неплотные шторы. Рейна застонала и попыталась зарыться лицом в подушку, но Элина стащила с неё одеяло.
— Ну что ты делаешь?! — возмутилась Рейна, натягивая простыню обратно. — На улице ещё даже солнце не встало!
— Встало, — спокойно ответила мать. — Ты просто не видела, потому что твои глаза закрыты. Давай, поднимайся. Лошади уже оседланы.
— Лошади? — Рейна приоткрыла один глаз. — Мы куда-то едем?
— Да. Сегодня объезд северных деревень.
— А я-то тут при чём? — Рейна приподнялась на локтях и посмотрела на мать с таким выражением, будто та только что предложила ей искупаться в ледяной реке посреди зимы.
— Мне напомнить, сколько тебе лет? Давно пора было начинать привлекать тебя к делам Дома.
— Давай ты привлечёшь меня к ним завтра, — зевнула девушка, —
сегодня я планировала весь день валяться в постели! И вообще, у меня с утра кружится голова от вчерашнего вина!
— У тебя не кружится голова! — Элина даже не улыбнулась. — Я знаю, сколько ты выпила, потому что Корвин следил за каждым твоим бокалом. Ты практически ничего не выпила.
— Я устала!
— Ты проспала десять часов.
Рейна открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что аргументов не осталось. Она устало откинулась на подушку и простонала:
— Зачем нам объезжать деревни прямо сейчас? Я их и так видела, и могу увидеть в любое время!
— Тогда ты смотрела из окна кареты, когда мы проезжали мимо или заезжали по пути, — поправила её мать. — Это не одно и то же. Ты уже взрослая, Рейна Ди Фейт! Скоро ты возьмёшь себе фаворитов и сделаешь меня бабушкой! Значит, ты уже достаточно взрослая, чтобы узнать, в чём нуждаются люди, живущие на наших землях.
Рейна вздохнула. Мать была права, и это злило больше всего.
— И что, прямо сейчас? — Она наконец села и посмотрела на мать. — Без завтрака? Без чашки горячего чаю?
— Завтрак для тебя уже накрыт. — Элина улыбнулась. В её улыбке мелькнуло что-то тёплое, почти извиняющееся, но быстро исчезло. — Только не рассчитывай на долгие сборы. Если задержишься, пришлю к тебе Лайса!
— О нет! — Рейна вскочила с постели, зная непримиримый характер своего наставника.
— Вот и умничка! Я обещаю, что это не будет скучно.
— Ты обещаешь мне приключение? — Девушка прищурилась, но голос её уже звучал мягче.
— Я обещаю тебе, что ты увидишь своих людей. Тех, на чьей земле мы живём. Это важнее любого бала.
Рейна замерла на мгновение. В словах матери слышалась серьёзность, которую та редко показывала.
— Хорошо, — сдалась она. — Но если я упаду с лошади от усталости — виновата будешь ты.
— Даже не надейся, я просто отдам тебя Лайсу на пару месяцев дополнительных тренировок!
Спустя двадцать минут Рейна уже сидела в седле с видом человека, которого лично оскорбил сам факт существования раннего утра. Элина же, напротив, выглядела так, словно проснулась несколько часов назад, успела решить все вопросы Дома и теперь просто наслаждалась ветром и солнцем.
— Ты специально выглядишь такой бодрой? — спросила Рейна.
— Конечно.
— Чтобы меня раздражать?
— Разумеется.
Рейна прищурилась:
— Это жестоко.
— Это воспитательный процесс.
— Тогда я официально заявляю, что мне не нравится твоё воспитание.
— Поздно, — спокойно заметила мать, поправляя плащ. — Ты уже выросла.
— Ты это уже говорила, — съехидничала Рейна и вздрогнула, услышав за спиной цокот копыт.
Впрочем, её беспокойство было напрасным. К ним подъехал Лайс, как всегда безупречный, в тёмной дорожной одежде, с собранными в низкий хвост светлыми волосами. Он выглядел так, будто не только давно проснулся, но и успел провести тренировку, обойти половину поместья и мысленно осудить всех, кто встал позже него.
Синие глаза скользнули по Рейне.
— Жива.
— К сожалению.
Лайс хмыкнул.
— Значит, ехать сможешь.
— У меня нет выбора?
— Нет.
— Ненавижу вас обоих.
— Это временно, — спокойно ответила Элина.
— А вот любовь и уважение к наставнику у тебя никогда не проявлялись, — добавил Лайс.
— Потому что ты чудовище.
— Но эффективное.
Рейна фыркнула.
— Она сказала, что может выпасть из седла от недосыпа! — бросила фавориту Элина и ударила по бокам коня пятками.
— Мои ученицы не выпадают из седла, даже если спят в пути! — нахмурился Лайс.
— Мама! — возмутилась Рейна и, подхлестнув свою лошадь, бросилась в погоню. Смех матери и дочери разлетелся по зелёной долине и запутался в траве.
Через полчаса они уже покинули главную резиденцию Фейт. Стоило оставить позади высокие белые стены и аккуратные сады, как мир начал меняться. Дорога становилась уже, воздух — свежее. Вместо запаха цветов и благовоний пришли ароматы трав, нагретой солнцем земли и хвои.
Рейна молчала. Верхом она ездила уверенно — Лайс когда-то настоял, чтобы наследница чувствовала себя в седле так же естественно, как в танце. Тогда она долго возмущалась, но теперь была вынуждена признать, что он оказался прав.
Элина ехала впереди — спокойно, уверенно. По правую руку от неё держался Лайс, по левую — Корвин. Чуть позади — остальные сопровождающие.
— И далеко ехать? — спросила Рейна.
— До первой деревни мы уже почти доехали.
— Они все одинаковые?
Элина бросила на дочь короткий взгляд.
— Нет.
— А люди?
Мать чуть улыбнулась:
— А вот это тебе и предстоит выяснить.
Рейна хотела ответить, но осеклась. Впереди показались первые дома: невысокие, каменные, с покатыми черепичными крышами. В воздухе пахло дымом, свежим хлебом и сеном. Где-то лаяли собаки, кричали петухи. У колодца стояла женщина с вёдрами.
Жизнь текла своим чередом. Ровно до того момента, пока кто-то не заметил всадников. Первой их заметила женщина у колодца. Она замерла на мгновение, а затем быстро выпрямилась и склонила голову.
Её движение заметили другие. По деревне словно прокатилась невидимая волна. Люди оборачивались, откладывали дела, выпрямлялись. Женщины — одна за другой — склоняли головы. Мужчины отступали к обочине и тоже кланялись. Даже дети, почувствовав настроение взрослых, притихли. Рейна непроизвольно выпрямилась в седле. Она видела подобное раньше — на парадных приёмах, на балах, в залах Совета. Но там это был выверенный этикет, ритуал. Здесь всё было иначе. Глубже. Тише. Реальнее.
Перед ними склонялись люди, чья жизнь действительно зависела от решений Дома Фейт. Они не просто знали, кто такие Матроны — они жили с этим знанием каждый день.
Рейна перевела взгляд на мать. Элина не изменилась в лице. Только взгляд её стал другим: более собранным, цепким. И в этот момент Рейна вдруг увидела перед собой не только мать. Перед ней ехала будущая Матрона. Женщина, которой однажды будет принадлежать всё, что простиралось вокруг до самого горизонта.
Девушка опустила взгляд на свои руки, сжимающие поводья, и поняла, что ладони чуть вспотели. Эти люди смотрели не на «дочь госпожи», они смотрели на ту, кто однажды станет их Матроной. И в их взглядах было что-то, чего она не видела на празднике. Не почтение. Не любовь. Что-то более древнее, более тяжёлое. Она не знала, как это назвать. Но чувствовала, как невидимый груз ложится на плечи, хотя она ещё не приняла ни одного решения, не отдала ни одного приказа. Деревня встречала их тишиной, в которой не было ни суеты, ни страха — лишь молчаливое признание власти, существовавшей здесь задолго до рождения каждого из них.
Фавориты спешились первыми, затем помогли Элине спуститься с лошади и бережно сняли с другой Рейну. К ним навстречу, вытирая мокрые руки фартуком, спешила крепкая дородная женщина в полотняном платье.
— Это Дана Доу Лина, — шепнул Корвин так, чтобы его услышали обе госпожи. — Она управляет этой деревней уже семнадцать лет, а её род — и вовсе лет двести. Мать этой женщины уже в весьма преклонном возрасте, но пока жива. За ней ухаживают мужья и дети Даны.
— Мужья? — удивилась Рейна.
— Простые люди по-прежнему предпочитают скреплять свои узы перед богами.
Благодарно кивнув Корвину, девушка перевела взгляд на поспешающую к ним Дану.
— Госпожа Элина, господа, рады вас видеть, — зычным голосом поприветствовала она высоких гостей и удивлённо осеклась, заметив Рейну.
— Моя дочь, Рейна Ди Фейт, — спокойно пояснила Элина.
— Госпожа, — поклонилась староста. — Поздравляю вас с днём рождения.
— Благодарю, — улыбнулась в ответ девушка и тоже поклонилась.
— Ой, да чего ж мы стоим? — Дана всплеснула пухлыми руками. — Идёмте в дом, там и поговорим.
Дом старосты оказался просторным, но по-деревенски уютным. Толстые бревенчатые стены, чистые половики на полу, в углу — большая печь, от которой так и несло теплом. На столе уже стоял глиняный кувшин с молоком, тарелка с только что испечённым пирогом и мисочка с мёдом.
— Садитесь, госпожи, садитесь, — засуетилась Дана. Заметив любопытные лица своих домашних, она сдвинула брови и махнула на них рукой, — а ну, кыш отсюда! Не путайтесь у господ под ногами! Я сейчас ещё творогу принесу, свежего, только утром сделали…
— Не стоит хлопот, — попыталась мягко остановить её Элина, но Дана уже скрылась за дверью, ведущей на кухню.
Рейна огляделась. Всё здесь было простым, но крепким — добротная мебель, чистые занавески на окнах, на полках глиняные горшки и деревянные миски. Никакой роскоши, но и бедности не чувствовалось.
— У неё уютно, — тихо сказала она матери.
— У хорошей хозяйки всегда уютно, — так же тихо ответила Элина и тут вдруг с улыбкой подмигнула кому-то.
Рейна обернулась. Из-за занавески у печи выглядывала маленькая русоволосая девочка. Она прятала лицо в ладошках, смешно растопыривая пальчики.
— Лет в двадцать ты тоже такой была… — В голосе матери слышалась лёгкая ностальгия.
— А сколько же ей лет?
— Думаю, около пяти.
Вернулась Дана с миской творога и деревянной ложкой.
— Угощайтесь, не стесняйтесь, — улыбнулась она. — Мы хоть и небогато живём, но гостям всегда рады.
Элина отломила кусочек пирога, попробовала и одобрительно кивнула:
— Вкусно. Спасибо, Дана.
Староста расплылась в довольной улыбке, но Рейна заметила, как её пальцы нервно теребят край фартука. Дана хотела что-то сказать, но не решалась.
— Что ж, — Элина отпила молока и поставила кружку на стол. — Давай не будем тянуть. Ты хотела о чём-то поговорить?
Староста вздохнула с облегчением.
— Госпожа, простите, что сразу к делам…
— Ради них мы и приехали, так что говори смело.
— У нас тут две беды приключились. Я не знаю, к кому ещё идти, кроме вас.
— Говори.
— Урожай, слава богам, должен быть хороший, — начала Дана, и в голосе её послышалась надежда. — Вот только лето выдалось засушливое. Земля-то у нас плодородная, посевы поднялись бойко. Однако если бы госпожа могла наколдовать небольшой дождик над полями… — она виновато улыбнулась. — Мы бы век молились за ваше здоровье.
Элина чуть наклонила голову, размышляя.
— Дождь над полями, — повторила она. — Где именно? Вся земля сухая или только северные участки?
— Северные в основном, госпожа. У реки ещё терпимо, а на холмах уже трещины пошли. Мы каждый день воду носим, но сил уже не хватает.
Элина кивнула и перевела взгляд на Рейну. Та сидела молча, впервые по-настоящему осознав, что бесконечная зубрёжка плетений адиабатического охлаждения была вовсе не прихотью наставницы по магии. Это был навык, способный спасти людей от голода.
— Я проедусь по округе, посмотрю на уровень воды в озерах и реке, — сказала Элина. — Если всё в границах нормы, я смогу вызвать дождь к вечеру. Не обещаю ливень, но поля напою.
Дана сложила руки на груди, почти как на молитву.
— Благодарю, госпожа. Если боги будут к нам милостивы, мы с лихвой всё отдадим.
— А вторая беда? — спросила Элина.
Дана помедлила, будто собираясь с духом.
— Колодец, госпожа. Старый пересох ещё месяц назад. Мужики-то наши не безрукие, выкопали два новых в разных местах, но воды в них нет. Они уж и глубже старого колодца ушли, а всё одно — сухо. Мы не знаем, где рыть, чтобы не ошибиться. Если бы госпожа смогла указать место, где точно есть вода… Мы не просим колдовать, просто подсказать.
Элина задумалась.
— Корвин, — сказала она, не оборачиваясь. — У нас есть карты этих земель?
Первый фаворит бесшумно возник за её плечом, словно ждал этого вопроса.
— Есть, госпожа, — ответил он. — Две версии: общая, составленная двадцать лет назад, и уточнённая, с правками пятилетней давности. Я взял обе.
— Хорошо, — кивнула Элина. — Посмотри, где водоносный слой выше, и укажи людям, где нужно копать.
Дана улыбнулась, и в улыбке её чувствовалось облегчение. Она благодарно склонила голову:
— Я знала, что вы поможете, госпожа. Просто не хотела вас беспокоить, зная, что у вас столько дел.
— Для того и ездим по деревням, чтобы знать, что у людей на душе, — спокойно ответила Элина.
Рейна молчала, но внутри неё что-то дрогнуло. Она смотрела на мать и видела не просто женщину, которая без конспекта может вызвать дождь. Она видела ту, к кому приходят с бедами, потому что знают: она поможет.
Элина поднялась из-за стола, Рейна тоже встала следом за матерью. Дана засуетилась, провожая гостей к выходу, но в этот момент снаружи донеслись крики. Грубые, злые, с бранью.
Лайс мгновенно оказался перед своей госпожой, плечи его напряглись, а пальцы затанцевали на рукояти меча. Дана охнула и, не дожидаясь разрешения, выбежала на улицу.
— Вот я вам! — донеслось её возмущённое. — Совсем совесть потеряли! При госпожах! Что вы тут устроили?! А ну, разошлись!
Лайс уже был на крыльце, но драка заканчивалась без него. Двое парней — одинаковых, как две капли воды, с одинаково взлохмаченными русыми волосами — стояли, тяжело дыша, опустив руки. Один прижимал ладонь к разбитой губе, у второго быстро заплывал глаз. Несколько мужиков держали их за плечи, не давая снова броситься друг на друга.
Дождавшись разрешающего кивка от Лайса, Элина вышла из дома, остановилась на крыльце и окинула взглядом картину. Рейна встала рядом, с любопытством разглядывая близнецов.
— Кто такие? — холодно спросила Элина.
Дана виновато потупилась:
— Да вот, госпожа, у соседки моей, Милены, два сына. Она третьего дня умерла. Хоронили вчера. А эти двое сегодня уже подрались, наследство не поделили…
— Дочери, как я понимаю, Милена не оставила?
— Нет, госпожа. Не благословили её боги дочерью, только два сына и были. Жён у них тоже нет, вот и полезли кулаками махать. Парни-то они хозяйственные, да горе им разум замутило.
Элина посмотрела на братьев, потом перевела взгляд на Рейну.
— Ну и что посоветуешь делать?
— Я? — удивилась Рейна, но, встретив холодный взгляд матери, тут же поняла свою ошибку и быстро собралась. Близнецы, стоявшие перед ней, были почти такого же возраста, как братья её подруг на вчерашнем балу. И тут ей в голову пришла интересная мысль…
— Дана Доу Лина, — обратилась она к старосте, — есть ли в вашей деревне девушки брачного возраста, только мне нужны не наследницы.
— Конечно. Вы хотите выбрать себе служанку? — Дана не понимала, куда клонит юная госпожа.
— Позови их сюда, — не стала опровергать её догадку Рейна.
Вся деревня и так собралась поглазеть на драку, так что много времени это не заняло, и уже через минуту перед Рейной стояли трое молодых девушек.
— Кто из вас согласен взять в мужья этих двоих? — громко спросила она, указывая на близнецов. — Они молоды, сильны, хороши собой и, насколько я вижу, умеют работать руками. А вместе с ними хозяйке достанется дом, земля, скотина и всё подворье.
Не успела она договорить, как вперёд выступила самая старшая из девушек. Румяная, высокая, с тугой косой пшеничных волос:
— Госпожа, я Варра Доу Ма Тана, третья дочь у матери, и, пусть боги даруют ей долгую жизнь, наследство мне не светит. Но я давно помогаю по хозяйству и ей, и старшим сёстрам, вести дом умею.
— А вы двое? Согласны на такую жену? С ней вы останетесь в общем доме, и больше не будет нужды делить то, что вместе зарабатывали.
— Согласен, — в один голос сказали парни, даже не взглянув друг на друга, а когда Варра протянула им обоим руки, приняли их и встали по бокам от невесты.
— А это мой вам подарок на свадьбу, — Элина стянула с плеч роскошный шёлковый плащ на золотой застёжке и подала девушке.
— Госпожа! — Варра первой упала на колени, а оба её жениха тут же последовали её примеру. — Я всегда буду благодарна вам за вашу щедрость. И вам, госпожа Рейна Ди Фейт, — за вашу мудрость.
Элина легко коснулась плеча Варры, приподнимая её:
— Вставай. Ты теперь хозяйка в доме. Учи их уму-разуму, — затем быстро перекинула взгляд с Корвина на Лайса, а потом вдруг добавила с улыбкой, — чтобы не передрались за тебя в первую брачную ночь!
По деревенской площади пробежал облегчённый смех, и напряжение, висевшее в воздухе ещё минуту назад, окончательно рассеялось. Жители направились к крохотному деревенскому храму, где под взглядами Отца Неба и Матери Земли жрица должна была благословить новый союз.
— Так и знал, что в какой-нибудь из деревень ты лишишься плаща, — проворчал Лайс, когда деревня осталась далеко позади.
Он потянулся к подсумку, достал оттуда запасную накидку и перебросил её своей госпоже. Элина ловко перехватила в воздухе ткань и, даже не замедлив бега своего коня, закрепила её на плечах.
— Никогда не пойму, как ты умудряешься оставаться таким язвительным и заботливым одновременно.
— Я же твой щит.
— Ты заноза в наших… кхм… — осёкся Корвин, поняв, что они не одни.
А вот Рейна хоть и сделала вид, что не услышала такую несвойственную её строгим наставникам перебранку, кусала губы, чтобы не расхохотаться. Она знала, что её мать по-настоящему любит своих фаворитов, но истинную глубину их отношений никто и никогда не сможет понять. Они будто были единым организмом, разделённым на несколько тел. Только Нин пока ещё слегка выбивался из их семьи, но это было вполне понятно. Элина сделала его фаворитом всего каких-то двадцать лет назад.
Остаток дня слился для Рейны в череду дорог, деревень и чужих историй: просьбы, жалобы, надежды… Она наблюдала за матерью почти неотрывно. Элина выслушивала каждого до конца, задавала два-три точных вопроса и, казалось, видела суть проблемы раньше, чем собеседник успевал договорить.