Пепельный путь. Книга 1: Раб с Земли
- -
- 100%
- +
Управляющий появился с бумагами. За ним торопился человек с сумкой лекаря, которого теперь всё-таки удалось позвать.
Лекс сидел неподвижно, пока ему вытирали лицо и осматривали голову. На вопросы отвечал не сразу; дважды Зурабу пришлось повторить, о чём его спрашивают. Лекарь велел пока не поднимать его на ноги и обратился к дворфу, понизив голос.
Кор-Дум дослушал, затем развернул копию поручения перед управляющим.
— Здесь ваша подпись. Здесь знак надсмотрщика. Ни одного дня у кристаллов. Прочтите ему ещё раз.
— Нужно выяснить, что случилось с пультом, — сказал эльф. — Он не имел права…
— Выясним. Сперва — кто поставил его к отдаче.
Управляющий посмотрел на Хрыча.
— Я велел за подводкой смотреть, — повторил тот. — Он и смотрел. Кристалл рядом, рукой держался, пока…
— Восемь дней? — Кор-Дум говорил негромко. — А семь вечеров подряд я получал ваши записи: работает по поручению, лекарь не требуется. Где его рисунки?
Лекс осторожно протянул оставшиеся листы. Дворф взял их и разложил на крышке ящика.
— Это не все, — сказал Лекс. — Два у него.
Хрыч пошарил за отворотом куртки. Бумаги оказались там, смятые, заляпанные жиром. Он положил их рядом и поспешил прижать ладонью, чтобы не унесло ветром.
Кор-Дум отвёл его руку.
На первом листе был водовод. На втором — изношенный палец и перекошенный рычаг. Лекс указал на рисунок, чувствуя, как снова дрожит кисть.
— Это в третий день. Мы просили железный. Зураб сказал, этот не выдержит. Сегодня сломался совсем.
Дворф наклонился к листу, потом повернулся к полю.
— Покажи.
Зураб остался на месте, глядя на Хрыча. Кор-Дум проследил за его взглядом.
— Со мной пойдёшь.
Они вернулись нескоро. Лекс успел выпить воды и съесть несколько ложек каши, принесённой по распоряжению лекаря. От еды мутило, но после долгой паузы он смог проглотить ещё немного.
Кор-Дум положил на ящик обломок металлического пальца. За ним шли управляющий и Хрыч.
— Проушину тоже разбило, — сказал дворф. — Подпоркой это не вылечить. Почему мастер не получил вызов?
— Вода ведь шла, — ответил надсмотрщик.
Кор-Дум посмотрел на него. Хрыч опустил глаза к обломку.
— Разбор подводки оформите отдельно, — сказал дворф управляющему. — И травмы моего работника. Счёт лекаря получите вместе с остальным.
— О цене ремонта ещё поговорим.
— Поговорим. Но эти листы останутся у меня. И копию записи о пульте дайте до отъезда.
Управляющий хотел что-то добавить, однако взглянул на подпись под поручением и убрал его в свою папку. Хрыча он отправил в контору. Надсмотрщик прошёл мимо Лекса, ни разу не повернув головы.
Кор-Дум снова присел рядом.
— Древний затвор открывался при тебе?
— Да.
— Ты что-нибудь сдвигал руками?
Лекс посмотрел на свои пальцы. Светлую черту вспоминать не хотелось: вместе с ней возвращалось ощущение, будто из груди выдёргивают воздух.
— За скобу тянул. Не подалась. Потом стекло засветилось, и… всё. Я больше не помню.
Зураб стоял в двух шагах и ничего не сказал.
— Сам пульт сейчас мёртвый, — произнёс Кор-Дум. — Затвор держится на упоре. Ходить возле него без ограждения я им запретил. Пусть сперва разбираются, что там осталось целым.
— Вода ведь идёт?
— Идёт.
Лекс закрыл глаза. Дворф подождал немного, затем продолжил:
— В записи будет, что был короткий запуск. Врать про это нельзя: весь участок видел. А чего не помнишь, того не придумывай. В том числе для магистра.
От последнего слова Лекс открыл глаза снова.
— Когда к нему?
— Срок ещё есть. Сначала домой довезу, дам отлежаться. Потом на осмотр. Сам с тобой пойду.
В стороне грохнули доски: рабочие выгружали привезённый заказ. Кор-Дум обернулся, убедился, что повозка освобождается, и потянул попону повыше под плечо Лекса.
— Я думал, бумаги хватит, — сказал он. — При мне ведь оба согласились.
Лекс смотрел на него и молчал. Печать была настоящей, подписи — тоже. В первый день он так уверенно показывал браслет охраннику, будто тот мог открыть калитку.
— Не хватило, — произнёс дворф. — Больше здесь не оставлю.
Лекс поймал его за рукав, когда тот начал подниматься.
— Зураба можно с нами?
Кузнец вскинул голову.
— Лекс…
— Подожди.
Лекс не посмотрел на него. Сейчас нужно было договорить, пока Кор-Дум не ушёл к повозке.
— Он мне помогал. В первый день я бы свалился, если бы не он. Сегодня тоже вытащил. И про палец — он говорил, что мягкий. Я такого металла не знаю.
— Вижу, что в железе понимает, — отозвался дворф.
— Он кузнец. У него своя кузница была. Вы возьмите его… хоть посмотрите, как работает.
Голос к концу фразы совсем сел. Лекс разжал пальцы на рукаве, испугавшись, что держит слишком крепко.
Кор-Дум повернулся к Зурабу.
— Что ковал?
— Скобы, подковы, оси к телегам. Замки делал. Большие механизмы не собирал.
— Проушину такую исправишь?
— Надо снять и промерить. Если только край разбило, можно втулку посадить. Если трещина дальше пошла — новую делать.
Дворф кивнул на его руки.
— Молот удержишь?
Зураб посмотрел на ладони. Несколько раз медленно согнул пальцы.
— Сейчас долго не смогу.
Кор-Дум помолчал.
— Сейчас и не прошу.
Он поднялся и пошёл к конторе. Зураб проводил его взглядом, затем сел на край досок возле Лекса.
— Ты бы хоть предупредил, — сказал он тихо.
— О чём?
— Что просить будешь.
Лекс хотел ответить, что сам не знал, получится ли, но Зураб уже отвернулся. Он сидел, зажав руки между коленями, и смотрел на дверь конторы.
Управляющий сначала отказал. Лекс слышал его через открытое окно: Зураб числится за полевым управлением, мастер берёт его с действующего участка, за это придётся платить. Кор-Дум ответил, что платить будет из суммы, которую управление должно ему за прежний заказ.
Дальше голоса стали тише. Разобрать удалось только несколько слов о цене и подписи. Зураб всё это время сидел неподвижно; один раз он потянулся к рубахе, под которой была спрятана куколка Любавы, и сразу опустил руку.
Когда дверь открылась, оба подняли головы.
Кор-Дум вышел с листом, на котором ещё блестел свежий оттиск.
— Пойдёшь со мной, — сказал он Зурабу. — Документы на двоих оформляют. Цепь сейчас снимут.
Кузнец посмотрел на него, затем вниз, на свои щиколотки. Он не встал даже тогда, когда подошёл охранник с ключами; только выставил ногу из-под края досок.
Лекс следил за замком. На этот раз обруч разошёлся быстро, а Зураб всё равно ещё несколько мгновений придерживал цепь, прежде чем позволить охраннику её забрать. Лекс не торопил его: он и сам всё ещё ждал, что охранник снова возьмётся за замок.
Кор-Дум вернул Лексу рисунки, завернув их в прежний лоскут. Зураб поставил рядом флягу и помог затянуть узел.
Перед отъездом Лекс попросил позвать Корнея, Марфу и Гриньку. Сам идти к баракам он не смог: стоило подняться, как пришлось снова сесть. Кор-Дум послал за ними охранника и велел освободить место между пустыми ящиками, куда уже положили попону.
Марфа увидела кровь на футболке и остановилась.
— Что случилось?
— Плохо стало, — сказал Лекс. — У воды. Лекарь смотрел.
Она подошла ближе, коснулась тыльной стороной пальцев его лба. Корней стоял рядом и разглядывал Зураба, у которого больше не было цепи на ногах.
— Вас обоих?
Лекс кивнул.
— Хорошо, — сказал старик. Потом повторил тише: — Хорошо.
Гринька полез было помогать ему подняться, но Зураб уже подхватил Лекса слева. Мальчишка придержал свёрток с рисунками, пока их усаживали в повозку.
— Это тебе куда?
— Сюда положи. Спасибо.
Гринька протянул бумаги и задержал ладонь на борту. Лекс накрыл её своей.
— Я буду узнавать про вас, — сказал он. — У хозяина спрошу, как передать что-нибудь сюда. Так, чтобы дошло.
Мальчишка кивнул, не поднимая глаз.
— Айрин спасибо скажи, — попросила Марфа. — За хлеб.
— Скажу.
Корней поправил попону у Лекса за спиной. Под синей меткой на его шее темнела натёртая полоса. Лекс смотрел на неё, пока старик не отступил от повозки.
Кор-Дум взял поводья. На внешних воротах охранник сверил два имени в бумаге, посмотрел на браслет Лекса и на метку Зураба. Кузнец сидел рядом, уже в своей рубахе; у её края не хватало полосы ткани.
Телега тронулась. За внутренней оградой Марфа повела Гриньку обратно к баракам. Корней шёл следом, осторожно подбирая цепь.
Лекс хотел обернуться ещё раз, но повозку качнуло, и боль прострелила от виска к затылку. Он невольно вцепился в край борта.
Зураб подложил руку ему под локоть.
— На меня опирайся.
Лекс медленно разжал пальцы и позволил ему придержать себя на следующем толчке.
Глава 4. Кузница
Месяцы Тирион — Лаэриэль, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры
У городских ворот пришлось остановиться.
Пока Кор-Дум показывал бумаги, Лекс сидел с закрытыми глазами. В неподвижной повозке боль понемногу отпускала, но стоило открыть глаза, и свет с мостовой снова бил в виски. Зураб придерживал его за локоть. На ладони кузнеца остался красноватый след от края борта.
— Отпусти, — сказал Лекс. — Сейчас не трясёт.
Зураб убрал руку, медленно разогнул пальцы и спрятал их между коленями.
За повозкой спорили о пошлине. Кто-то предлагал горячие лепёшки; мальчишка с корзиной пробежал совсем близко, и Лекс успел заметить на его подбородке полоску муки. Он проводил мальчишку взглядом, пока тот не свернул за угол. Потом сел глубже, упираясь затылком в попону.
Когда их пропустили, Кор-Дум повёл лошадь шагом. Всё равно на стыках плит приходилось задерживать дыхание.
— Ещё два поворота, — сказал дворф, не оборачиваясь.
Лекс не спрашивал, сколько осталось. Кор-Дум, похоже, и так слышал, как тяжело ему даётся дорога.
Мастерскую он узнал по воротам, возле которых восемь дней назад стоял босой. Теперь на ногах были башмаки; один ремешок врезался в припухшую щиколотку. Под футболкой прилипла к коже засохшая кровь.
За открытой створкой опускали на деревянные подкладки тяжёлое зубчатое колесо. Молодой дворф стоял возле ручной лебёдки, следя за цепью. Борода у него была коротко подстрижена, на щеке темнело масляное пятно.
— Стой! — крикнул он человеку у рукояти. — Назад пол-оборота. Видишь, звено боком пошло?
Цепь ослабла. Дворф повернул её крюком, отступил и только тогда махнул рукой. Колесо с глухим стуком легло на брусья.
— Грым, подойди, — позвал Кор-Дум.
Молодой дворф проверил, не качается ли груз, и направился к повозке.
— Отец, с правым плечом опять то же самое. Холодный ещё двигается, а потом…
Он остановился, увидев Лекса.
— Что с ним?
— На полях довели. Это Лекс, механик. Помоги снять.
Лекс хотел перебраться к краю сам, но рука не удержала. Он скользнул по доскам, и Грым выругался, успев подставить плечо под здоровый бок.
— Погоди ты! Ногу сначала переставь. Куда торопишься?
Зураб спустился следом. Когда ступни Лекса коснулись земли, колени подогнулись; пришлось постоять, зажав пальцами рукав Грыма. От ткани пахло железом и прогорклым маслом.
— Дойдёшь до людской? — спросил Кор-Дум.
— Дойду, — ответил Лекс, хотя ещё не знал, где она.
Через цех шли медленно. Грым держал его под левую руку, Зураб нёс свёрток с рисунками и флягу. Лекс смотрел под ноги, переступая через шланг, потом через порог. Справа глухо бил паровой молот; каждый удар отдавался в затылке.
Зураб замешкался у горна. Лекс оглянулся и увидел, как тот смотрит на клещи в руках работника. Работник перевернул раскалённую полосу, Зураб чуть подался вперёд — и остановился, прижав свёрток к животу.
— Дальше, — буркнул Кор-Дум. — Насмотришься ещё. Сегодня оба лежите. И чтоб без геройства.
В людской вдоль стены тянулись нары. Свободные места были у двери, подальше от перегородки цеха. Грым помог Лексу сесть и отпустил его рукав.
— Отец, ему бы лекаря.
— Лекарь уже смотрел. Завтра утром ещё раз придёт. А ты воды принеси, не стой столбом.
Грым задержался на пороге.
— И он потом будет разбирать правое плечо погрузчика?
Лекс поднял голову. Кор-Дум ответил раньше, чем он успел открыть рот:
— Сейчас он будет лежать. Про плечо потом.
Молодой дворф ушёл. Лекс смотрел ему вслед, чувствуя, как горят уши. Возразить хотелось, но для этого пришлось бы сказать, что с ним всё в порядке. Даже сидеть ровно не получалось.
Айрин появилась с ключом и складской тетрадью под мышкой. Один палец у неё был в чернилах.
— Там в нижнем ящике не четыре скобы, а…
Она увидела Лекса и замолчала. Тетрадь сползла; Айрин прижала её локтем, не отводя от него глаз.
— Это кровь?
— Уже не идёт, — сказал он.
Айрин положила тетрадь на край нар. Пальцы попали мимо доски, и книгу пришлось ловить второй рукой.
— Где?
Лекс коснулся носа.
— Отсюда. И упал ещё.
Она присела перед ним, подняла руку к его лицу и остановилась, заметив, как он отшатнулся.
— Больно?
— Когда трогают.
Айрин опустила руку. Потом повернулась к Кор-Думу:
— В записях было, что он здоров.
— Знаю.
— Вчера тоже. Я сама читала.
— Мне тоже читала, — отрезал дворф. — Разберёмся. А сейчас его кормить надо, понемногу. Лекарь сказал не поднимать — значит, не поднимать.
Она снова посмотрела на Лекса, на запястье с браслетом, на разорванный ворот футболки.
— Тебя всё-таки ставили к камням?
— Ставили.
Айрин резко встала.
— Так зачем они писали, что…
Голос сорвался. Она отвернулась к стене, несколько раз провела ладонью по фартуку. Кор-Дум молча дождался, пока она повернётся.
— Рисунки Хрыч тоже не передавал, — сказал он. — Теперь они у меня. И их записи тоже.
Лекс пошевелился на нарах.
— Я пытался выйти к вознице. Через калитку не пустили.
Айрин сжала губы. Ключ звякнул о край тетради.
— Я думала, ты просто ещё не нашёл, что там сломалось.
— Нашёл.
Он хотел рассказать про металлический палец в приводе, который срезало утром, но вдруг понял, что опять начнёт с Мити. С его тёплой щеки, с того, как Зураб качнул головой. Слова застряли.
— Потом, — оборвал Кор-Дум. — Сейчас воды дай. Зураб, садись и ешь. Оба еле на ногах, а всё туда же.
Айрин перевела взгляд на кузнеца. Тот всё ещё стоял со свёртком в руках.
— Это Зураб, — проговорил Лекс. — Он со мной был. Помогал.
— Я Айрин.
— Слышал твоё имя. На полях.
Лекс вспомнил Марфину просьбу.
— Марфа спасибо просила передать. Все трое там. Гринька воду носит.
Айрин кивнула. На этот раз она не стала ничего говорить сразу; взяла тетрадь и ушла за едой.
Кор-Дум собрал бумаги в охапку, но Лекс задержал его:
— Можно им ещё передать? Я обещал узнать. Только чтобы дошло.
Дворф посмотрел на свёрнутые рисунки у Зураба в руках.
— Скажешь Айрин, что положить. Завтра со складским возницей отправлю. Ему велю Марфе в руки отдать. Не выведут её к воротам — привезёт назад и мне скажет.
— А Хрыч?
— Хрычу свёрток не отдаст.
Лекс разжал пальцы. Ответ был коротким, и хотелось попросить ещё о многом: забрать Гриньку, Корнея, всех, кто утром остался у канавы. Но Кор-Дум уже убирал полевые бумаги в кожаную папку, а Зураб медленно садился на край нар, будто всё ещё ждал, что его отправят обратно.
К вечеру Лекс смог умыться. Грым поставил таз на скамью и принёс из хозяйственного сундука две выстиранные рубахи.
— Отец велел. Эта тебе, эта ему.
Зураб взял большую. Лекс подождал, пока за дверью стихнут шаги, и попытался снять футболку. Когда ткань зацепилась за правое плечо, он так резко втянул воздух, что кузнец сразу поднялся.
— Руку не тяни. Я снизу подам.
Вдвоём справились. Лекс спрятал цепочку под чистую рубаху, а футболку сложил возле таза. Айрин, вернувшись с кувшином, забрала её стирать.
— Не выбрасывай, — попросил он.
Она посмотрела на выцветшую ткань, на шов, разошедшийся под рукавом.
— Зашью, когда высохнет.
От еды мутило. Айрин поставила перед ним миску каши, дождалась первой ложки и отошла к Зурабу. Кузнец ел медленно, придерживая посуду обеими руками.
— Там ещё есть, — сказала она ему. — Только я пересолила немного.
Зураб поднял глаза.
— Хорошая.
— Ты ещё не попробовал толком.
— Уже попробовал.
Он снова зачерпнул ложкой. Айрин постояла возле него, потом придвинула хлеб.
Когда она вышла, Зураб провёл пальцем по ободу миски.
— Настоящий жир, — сказал он негромко.
Лекс сделал ещё глоток. Во рту всё ещё держался вкус крови, но проглотить получилось.
Из-за перегородки доносились голоса. Кто-то спрашивал, вернулись ли мастера с полей. Кор-Дум велел утром послать туда Бруна с железом и новой проушиной; потом разговор перешёл на разгрузку руды. Лекс слышал отдельные слова, но так и не понял, о каком заказе шла речь.
— Ведро поближе оставить? — спросил Зураб.
— Зачем?
— Если опять затошнит.
Лекс посмотрел на ведро у скамьи.
— Оставь.
Кузнец подвинул его ногой и лёг. Через несколько минут зазвенела пряжка: Зураб пытался снять башмак, придерживая его пяткой другой ноги. Лекс потянулся помочь, но тот остановил его ладонью.
— Лежи. С этим я сам.
В комнате стало темнее. Кто-то из работников вошёл, осторожно прошёл мимо скамьи и улёгся на дальние нары. Лекс лежал на левом боку. В цеху продолжали работать, однако здесь никто не гнал его к следующему ряду. И всё же при каждом громком окрике он вздрагивал.
* * *
Утром лекарь заставил его посидеть, потом пройти от нар до двери и обратно. На последнем шаге Лекс ухватился за косяк.
— Глаза темнеют?
— Если резко встаю.
— Значит, резко не вставай. И наверх никуда не лезь.
Лекарь повернулся к Кор-Думу и повторил уже ему: тяжести нельзя, работу прерывать, если возвращается сильная боль. Правое плечо осмотрел отдельно. Зурабу велел пока беречь кисти.
Лекс сидел, пока они разговаривали. Ему было легче, чем вчера: лица больше не расплывались, воду удавалось пить без тошноты. Но руки дрожали даже тогда, когда он держал их на коленях.
После завтрака он вышел в проход. До двора дошёл, останавливаясь у стены; обратно возвращался уже медленнее.
Возле дальнего верстака Грым проверял тонкие металлические полоски в коробке со стеклянной крышкой. Лекс задержался. За спиной дворфа возвышался каркас машины с местом для человека посередине. Широкие опоры стояли на полу, правая рука лежала на деревянной подпорке. От цилиндров тянулись трубки к баку, дальше — к насосу и паровому котлу. Над соседним горном в медной оправе тускло светился красный кристалл; с каждым ударом молота свет внутри вздрагивал. Никто на это не обращал внимания.
Грым поднял голову.
— Чего?
— Это плечо, про которое ты вчера говорил?
— Оно.
— Что делает?
Молодой дворф посмотрел на него, потом на машину.
— Руду грузит. Вернее, грузило.
Лекс сделал ещё шаг и упёрся ладонью в верстак.
— Экзоскелет?
— Так отец в книге пишет. У нас — погрузчик.
На столе лежал раскрытый альбом. У нарисованной фигуры были те же трубки и сочленения, что у машины, только на листе Лекс впервые увидел их целиком. Он склонился ближе.
— Читаешь? — спросил Грым.
— Здесь — нет. Рисунок смотрю.
Дворф прижал ладонью страницу, прежде чем сквозняк успел её перевернуть.
— Руками не надо. Масло размажешь.
Лекс отдёрнул пальцы и выпрямился. В груди вспыхнула злость, слишком сильная для этих слов. Вчера его сюда привели под руки. Сегодня ему уже объясняли, чего нельзя трогать.
— Я и не собирался.
Грым взглянул на отпечаток его ладони у края верстака, но ничего не сказал.
Кор-Дум подошёл со стороны котельной, вытирая ладони.
— Далеко ушёл.
— Посмотреть можно? Я сяду.
Дворф придвинул табурет. Лекс опустился на него быстрее, чем хотел.
— Сиди. Только ничего не включай.
Кор-Дум постоял возле погрузчика, положив ладонь на край рамы.
— Двадцать лет ему. Каркас сами делали, насос тоже. Управление из старого горного доспеха взял, ещё мой отец его принёс. Хорошая машина получилась. До этого месяца почти не стояла.
— Что началось?
— С грузом рука стала останавливаться. Сначала редко. Теперь и пустую толком не поднимает.
Грым снял со стеклянной коробки свой щуп.
— На холодную поднимает. Пока масло не разойдётся. Потом сигнал рвётся, вот здесь полоска гаснет. Я отцу показывал.
Лекс посмотрел на потемневший кристалл под крышкой. Вспомнилась светлая черта в полевой будке; на мгновение захотелось податься ближе, поймать тот же изгиб под стеклом. Он перевёл взгляд на толстую трубку у основания рамы. От одного воспоминания к виску подступила боль.
— А котёл на что работает? На цилиндры?
Грым нахмурился.
— Там масло.
— Вижу бак. Пар тогда куда?
— На насос. Насос масло гонит. Кристалл двигает распределитель, когда человек рукой ведёт. — Он показал короткий рычажок внутри каркаса. — Без команды плечо под весом не должно падать. Для этого и запоры.
Лекс проследил трубку от насоса до сочленения. Несколько соединений скрывались под кожухом.
— Если управление не держит, оно само сбрасывает?
— Да. Потому и смотрю его.
— Значит, может быть оно.
Грым поднял на него глаза, будто ожидал другого ответа.
— Я об этом и говорю.
— А если кристалл гаснет уже после того, как плечо останавливается? Что раньше — рука встаёт или полоска гаснет?
Дворф повернулся к отцу.
— Мы же проверяли.
— Покажи ему, — сказал Кор-Дум. — Только пустой ход. Меня дождись у котла.
Лекс остался на табурете. Грым принёс небольшую доску, положил её ему на колени и подвинул обрезок бумаги с угольком.
— Раз уж рисуешь — держи.
— Спасибо.
Молодой дворф уже отошёл и, кажется, не услышал.
Перед пуском он проверил страховочный упор, затем попросил Кор-Дума отойти от правого сочленения. Котёл зашумел. На шкале возле насоса дрогнула стрелка, а по стеклу управляющей коробки пробежал бледный свет.
— Какая здесь рабочая отметка? — спросил Лекс.
— Между длинными. Выше этой нельзя.
Грым показал пальцем, не касаясь шкалы. Кор-Дум остался у вентиля; никто не полез под поднятую руку машины.
Первое движение получилось ровным. Лекс увидел, как небольшой шток у коробки потянул за рычаг распределителя. Плечо поднялось, остановилось и опустилось на подставку.
На третьем ходе в раме что-то коротко дрогнуло. Плечо приподнялось и встало; управляющая полоска погасла чуть позже, чем перестал двигаться цилиндр.
— Ещё раз, — попросил Лекс.
Грым повторил движение. Лекс смотрел на шток, потом на рычаг и пытался удержать в памяти оба положения сразу. На бумаге появились две черты, но расстояние между ними он уже не помнил.
— Стоп, — сказал он. — Мне надо посмотреть на этот рычаг поближе.
— Под давлением туда не полезешь.
— Я не полезу. Ты сам посмотри. Команду он до конца передаёт?
Грым открыл рот, помолчал и присел с внешней стороны ограждения. На этот раз Кор-Дум управлял рычагом через тягу, пока сын следил за механизмом.
— Доходит, — сказал Грым. — И держится.
— А полоска?
— Потом гаснет.
Лекс выдохнул. Теперь было хотя бы одно наблюдение, которое он не придумал.
— Тогда, может, дело дальше.
Грым не ответил. Он ещё раз проверил ход и жестом попросил отца остановить насос.
Когда шум стих, Лекс показал на тонкую ветвь под сочленением.
— Эта к плечу идёт?
— От плеча, — поправил Грым. — Обратно в бак.
Лекс перечеркнул стрелку на своём рисунке. Ещё утром он был бы готов поклясться, что узкая труба подаёт масло, а широкая возвращает. Здесь они сходились под кожухом иначе, чем ему показалось.
— У неё отдельный клапан?
— Защитный. Если груз слишком тяжёлый или руку чем-нибудь прижало, масло через него уходит. Иначе цилиндр разорвёт.
— Его смотрели?
— Брун вчера разбирал. Я с ним. Шток целый, ходит свободно, грязи нет.
Лекс провёл ладонью по лицу. Грым стоял рядом и ждал.
— Значит, надо проверить, когда он открывается, — сказал Лекс. — Если рано, плечу просто нечем поднять груз.
— Брун его проверял.
— Под давлением или руками?
Грым опустил взгляд на рисунок.
— На столе.
Пауза закончилась, когда Кор-Дум подошёл от котла.
— Разбирать?
— Сперва бы увидеть, идёт ли через него масло в тот момент, когда рука встаёт, — ответил Лекс. — Я трубу перепутал. Не хочу теперь клапан наугад разбирать.