- -
- 100%
- +
Небосклон на востоке окрасился в бледно-золотистые тона, залилась трелью какая-то страдающая бессонницей пичуга, недовольно квакнули сытые жабы…
— Скоро взойдет Солнце… — Девушка улыбнулась, потягиваясь.
— Пожалуй… Начало пятого, а в июне самые короткие ночи! Проветримся?
Они выбрались из палатки. Над озерцом и над лугами клочьями стелился туман, к западу маячил поблекший диск Луны…
— Посмотри! — вскрикнула удивленно Лена. — Такого не бывает!
Сергей поднял взгляд к верху и тоже поразился — над их головами простиралась Радуга в виде… кольца!
— С той минуты, когда я коснулся твоей руки, она не исчезает. Это мостик от меня к тебе… Просто, когда мы рядом, он бездействует! И замкнулся.
— А я почти месяц думала, что у меня навязчивое видение.… Но нас учили…
— Ты про преломление солнечных лучей? Книги врут! Умные мужи, написавшие их, не ведали о существовании романтики, а та в свою очередь обходила их десятой дорогой… Все зависит от личного мировосприятия: так, для кого-то поцелуй — таинство, возносящее душу в заоблачные высоты, а для другого — тривиальный обмен жидкостями и бактериями, поселившимися в полости рта… Кроме того, это не простая радуга!
— Ты такой… необычный!
Вскипятив на завалявшейся в багажнике керосинке чай, он неуверенно достал гитару.
— Я небольшой специалист по части сочинительства песен… Но последние недели меня распирают всякие вирши, снится музыка… — Сергей робко взял аккорд. — Я посвятил ее тебе! Не суди строго…
Свежий утренний ветерок подхватил плавный перебор струн и голос, а незатейливая, но трепетная мелодия запорхала бабочкой над бескрайними полями.
Лена зачарованно слушала, стараясь скрыть смущение, радость и одновременно недоверие, что бесхитростный, не совсем рифмованный текст и дивный мотив сложены в ее честь.
Последняя пропетая строчка совпала с восходом; и как только пики солнечных лучей нанизали на себя алмазы росинок, в мир стали возвращаться позабытые к утру звуки: зажужжал шмель, застрекотали кузнечики, зашуршала среди сочных стеблей ромашек ящерица…
— Спасибо… — Девушка была растрогана.
Но благодарности не требовалось. Сергей объяснился понятным языком, который одобрила и утонченная Радуга, и безжалостное Притяжение…
Некоторое время они наблюдали за рождением нового дня, слегка сожалея о рассыпающихся миражах ночи.
— Это всё, что останется после меня. Это всё, что возьму я с собой… — печально пропела Лена и виновато зевнула.
— Вздремни полчасика, — предложил он, — иначе уснешь на рабочем месте.
— А ты?
— И я попробую… Не волнуйся — не проспим!
Она доверчиво примостилась рядом с Сергеем, положив голову ему на грудь, и вскоре ее дыхание стало безмятежным. Он перебирал волосы дорогой ему женщины, наслаждаясь тем, как они струятся между пальцами. О сне не могло быть и речи! Он с обожанием всматривался в ее лицо, запечатлевая в памяти каждую черточку: наметившиеся паутинки морщинок возле сомкнутых век, редкие точечки веснушек, родинку…
Около семи Лена подхватилась сама:
— Еще не пора вставать?
— Пора… Отдохнула хоть немножко?
— Я уже давно не засыпала так быстро… Как ребенок!
Она потянулась и чмокнула Сергея в нос.
— Ты прелесть!
Потом вдруг ее лик омрачился, малахиты глаз наполнились слезами. Она сжалась в комок и несколько минут отрешенно молчала…
— Что случилось?
— Серёженька, отпусти меня… Я слишком слабая, чтобы выносить подобные муки! Ты уедешь, а я останусь один на один со своей испепеляющей тоской! Я умру… Сделай же что-нибудь! Ударь или оскорби! — Лена не причитала, не заламывала руки, она выдавливала лаконичные фразы, произнося их безжизненным голосом разума. — Я не подозревала, что со мной может случиться такое… Я всегда считала себя до мозга костей домашней, преданной… Пожалей! У меня дочь переходит в третий класс, муж — порядочный человек… Я не выдержу! Когда я думаю о тебе, мне не нужен никто… Это страшит. И у тебя любящая — я уверена! — жена… Прогони меня. Пожалуйста!
Ему показалось, что раскаленный кинжал исполосовал его сердце, а на дымящиеся раны свалился лед опустошения. Мир свернулся клубком боли и отчаяния…
Сергей прижал девушку к себе, и она сразу же обмякла. Глупое гравитационное поле, не понимающее человеческую речь, расценило это по-своему — улыбнувшись Радугой, вернуло в души гармонию. Но отравленное житейской логикой мышление ощетинилось поисками решения.
— Я уйду из твоей жизни… — выдавил он. — Попробую… Я не хочу, чтобы ты страдала. Но и ты пообещай, что не станешь скучать! А с собой я справлюсь. Не сразу, но выдюжу.… Ты права: на пожарище чужих судеб не взрастишь свое собственное счастье. Так диктует нам нравственность… — Сергей изобразил беззаботность. — Как зовут твою дочурку?
— Даша…
— Дарья, значит. Славное имя! Она похожа на тебя?
— Угу, и на папу тоже…
— Люби ее сильно-сильно…
Словно робот, он упаковал палатку. Поникшая Лена бездумно смотрела куда-то вдаль. И ему, и ей все вокруг казалось черно-белым, лишь в небе упрямо играла семью цветами Радуга.
Закончив сборы, они украдкой кинули прощальные взгляды на приютивший их райский уголок…
С небольшими затруднениями машина выбралась на сухой асфальт и, прочертив на нем грязью четыре полукруга, помчалась в сторону цивилизации…
Уже вскоре им открылась панорама крупного города.
Полдороги девушка, потупившись, сидела и делала вид, что изучает свою коленку.
— Прости, — нарушила она, наконец, гнетущее безмолвие. — Так нам обоим будет лучше…
— Наверно… Да и не за что прощать. Ты не сделала мне ничего плохого. Надеюсь, я тоже… Ты кто по знаку зодиака?
— Весы.
— Рассудительность превыше всего. Верно? — Он вздохнул. — И это не упрек — именно так правильно! В противном случае общество отторгнет тебя…
— Ты злишься.
— Едва ли. В тот миг, когда внутрь меня ворвутся негативные эмоции, Притяжение начнет таять. Можно, я позвоню как-нибудь? Или напишу?
— Не считай меня бесчувственной… Давай останемся друг для друга яркими полосками света во мраке наших стремлений! Ты поймешь…
За квартал от своего дома Лена попросила:
— Высади меня здесь. Блудная мать протопает остаток пути пешком…
Сергей покорно «притёр» автомобиль к тротуару.
— Ну что, прощай? — она попыталась улыбнуться. — Прозвучит банально, но… я никогда не забуду тебя!
Между ними вырастала монолитная стена отчаяния. Прозрачные кирпичики безнадежности с потрясающей быстротой рассекали неделимое, застывая в вязком цементе немочи, зачатой обстоятельствами. «Это ошибка! Чудовищная ошибка! Добровольная казнь!» — бунтовало сердце. Но его крики натыкались на неколебимое препятствие, воздвигнутое рассудком.
Сергей засуетился, отыскивая в бардачке среди хлама блокнот и ручку.
— Подожди! Номер моего телефона ты знаешь, но техника — вещь ненадежная. Я черкну адрес… На всякий случай. Вдруг понадобится помощь? В любое время дня и ночи! Сейчас…
— Это лишнее, — Лена была непреклонна. — Не искушай меня и себя… Пусть у тебя всё будет хорошо. Пока, Серёженька!
Она хлопнула дверцей и зашагала прочь. Поддавшись порыву, он бросился следом, но ноги подкосились, и ранние прохожие удивленно уставились на прилично одетого молодого человека, ни с того ни с сего распластавшегося посреди мощеной плиткой улицы…
Шатаясь от накатившей слабости, он вернулся к машине и, сев за руль, резко сорвал ее с места.
— Пьяный как кол! — поделилась с «вооруженной» пакетом старушкой своими умозаключениями дворничиха, наблюдавшая странное прощание двух людей. — Совсем эти владельцы иномарок охренели! И как с ними девки общаются?
Перед светофором Сергей притормозил и в зеркале заднего обзора различил стоящую на углу Лену. Ее губы шевелились. Он готов был поклясться, что она шептала ему вслед: «Я тебя лю… Нет! Я боготворю тебя!».
Загорелся «зеленый», взревел могучий немецкий мотор… Видение исчезло…
Извилистая магистраль несла его домой.
Впервые в жизни обратный путь давался с неимоверным трудом. Возмущенное Притяжение заставляло цепенеть руки и ноги, вызывало тошноту и спазмы легких, а раздосадованная Радуга норовила ослепить и исказить дорожные указатели, тем не менее, храня от аварии…
Метроном сердца возвестил смену темпа, а на пюпитре судьбы зашелестели листы с нотами сюиты под названием «Разлука». Оркестранты в сборе. Взмах дирижерской палочки… Скрипка, виолончель, клавесин, флейта и… кристальное сопрано Тоски.
8
Из зеркала на Сергея взирал близнец с ввалившимися воспаленными глазами, окантованными черными полусферами.
Оля была на работе. Он обрадовался возможности побыть одному в родных стенах, которые, как утверждают, должны помогать. За много километров от Лены неземная гравитация уже не вызывала мучительных ломок, но ежесекундно давала о себе знать покалываниями в груди где-то слева.
Горячая ванна и рюмка коньяка уняли дрожь в теле и головокружение, на скулах заплясал румянец… Балуя плоть, можно ненадолго ослабить душевные страдания. Совсем на чуть-чуть…
Он попробовал окончательно отвлечься чтением детективного романа, но любовные взаимоотношения главных героев были описаны столь поверхностно, что вызывали отвращение и неизбежное сравнение с всепоглощающей глубиной его собственных чувств, отчего воскрешалась ноющая боль, затравленная самовнушением.
Сергей набрал номер Андрея. Тот пребывал в заслуженном отпуске и коротал жаркие дни за компьютерными играми-стратегиями, а вечерами — ублажал свою похотливую натуру тем, что сам именовал «жестким флиртом». С тех пор как его бросила жена, он трансформировался — так считали многие! — в закоренелого охальника, замкнулся в себе, и лишь самые близкие люди знали, что глубоко внутри их друг по-прежнему остается альтруистом.
— Как поездка? Зазноба тебя хоть вспомнила?
— Не ерничай… Ты не занят?
— До заката еще уйма времени!
— Тогда жди — залечу на огонек.
Выйдя на улицу, Сергей поискал взглядом свою семицветную спутницу, но если она и изгибалась в безоблачном небе, то рассмотреть ее мешали колодцы высотных зданий.
— Погано выглядишь, донжуан! — Андрей был как обычно мрачно-веселым. — Рассказывай, куда завел тебя лукавый?
Гость поведал о событиях минувших суток, не опуская романтические подробности, типа предрассветной Радуги.
— Новая кровь… Виток жизненной спирали! Условно переспали, говоришь… — товарищ зацокал языком и подытожил: — Требуется оперативное вмешательство! Или… Есть шанс, что пациента реанимирует курс амбулаторного лечения! Заземлиться тебе надо, братец! В демонов ты не веришь, посему перевожу на язык материалистов: образовавшееся статическое электричество, угнетающее участки головного мозга, необходимо разрядить! Медная проволока, к сожалению, не поможет… Разрядиться допустимо двумя способами!
— Какими, если не секрет?
— Блондинка или брюнетка!
— Дурень ты! — Сергей беззлобно покрутил пальцем у виска. — Я тебе про Фому…
— Погоди! Она тебя кинула, не так ли? Пре-да-ла! Стоит ли убиваться? А если твоя взыгравшая плазма жаждет чего-то большого и светлого, выбери себе объект поклонения в радиусе мили и по-тихому балдей от мимолетных встреч! И почему платоническую любовь возвели в ранг мерила безгрешности чувств? Не понимаю… Ведь Платон, воспылав страстью к женщине, тем не менее не отказался от своей сущности!
— Я завидую твоим способностям всё упрощать до предела!
— Зато ты стремишься к усложнению! — вспылил Андрей. — Ну было затмение… Пора очнуться! Show must go on4, как обожают говаривать англичане! На тебе ж лица нету! Кроме шуток! Ты отстраняешься ото всех. От меня… А я не хочу лишиться лучшего друга из-за какой-то абстрактной красотки! От Ольги… Прознав о твоем помутнении, она не простит тебе подобную измену. Это, брат, уже не рядовая сексуальная интрижка, а страшный грех! Короче… — Он сходил на кухню и вернулся с фужером, наполненном до краев водкой. — Выпей и, наконец, очухайся! Будет мало — налью еще…
Алкоголь вызвал обратную реакцию — нанес удар по рассудку. Сергею нестерпимо захотелось хотя бы увидеть Лену, он ощутил вкус ее губ, комната наполнилась запахом ее волос… Но он ничем не выдал себя. Раз уж его никто не понимает, зачем насиловать окружающих? Проще подыграть… Он глуповато ухмыльнулся и принялся рассказывать свежий анекдот. Андрей облегченно вздохнул и достал рюмку себе…
Оля на удивление спокойно прореагировала на явление пьяного мужа около девяти часов вечера.
— Как Москва? — только и спросила она, накладывая в тарелку успевший остыть ужин.
— Стоит… — Сергей пожал плечами. Это не было ложью.
Разговор не клеился. Перед ним сидела молодая женщина — чужая и родная одновременно. Еще месяц назад казалось, он проживет с ней в согласии до старости. А теперь… Всё перевернулось! Осталось уважение, физиологическая привязанность, но звено цепочки, объединявшей два интеллекта, распаялось… Так малыш однажды обнаруживает, что любимые штанишки стали малы.
Их семейная идиллия, в течение четырех лет слывшая предметом зависти неудачливых в браке подруг жены, обращалась прахом. И именно он подталкивал к краю пропасти лелеянное годами согласие… Но сожаления не было! Притяжение не подчинялось никаким этическим нормам, потому что оно не было земным… Верность, измена, ревность — все эти категории, загнанные веками в человеческие гены, блекли и гасли сразу же за пределами ионосферы. А там дальше царила покровительница Вечности — Бесконечность.
Перед сном Ольга решилась обсудить глодавшие ее несколько недель подозрения.
— Ответь, ведь что-то между нами не так? Ты полагаешь, я слепая? Или идиотка в розовых очках? — На ее реснице набухла капля слезинки. — Ты не был в Москве, угадала? Твой брехун-приятель тут ни при чем — он вешал мне на уши лапшу как заправский политик! — но… Я, повторюсь, не кукла! Назови это интуицией… В общем, чем хочешь… Но что-то ж толкнуло меня на поиски фактов? Я опустилась до того, что побывала на стоянке. С прошлого утра, будучи, кстати, в столице, ты намотал почти восемьсот километров! Маловато, если предположить поездку в оба конца своим ходом, и многовато для разъездов в пределах города! Ты завел любовницу?
На нее было жалко смотреть. Щеки покрылись угольными бороздками «поплывшей» туши, подбородок вздрагивал…
— Нет, — ответил Сергей, не потому, что стремился соврать, а оттого, что Лена никак не ассоциировалась у него с пошлым словом «любовница».
— Тогда выдай собственную версию… Не молчи! — Она все-таки разрыдалась, причитая: — Ты отдаляешься от меня… Вроде бы ты рядом, но мыслями неизвестно где… Может, я и вправду чокнутая неврастеничка? Но я чувствую, что теряю тебя!
«Почему сегодня все твердят про потери? Словно подкралась необозначенная на календаре дата — День Утрат…» — подумал он, а вслух произнес: — В моей жизни появилась женщина, без которой мне очень плохо…
— Ты… ты влюбился? — Оля промокнула глаза тыльной стороной ладони и напряглась в ожидании признания, тождественного катастрофе. — Я так и думала…
— Это нечто большее. Сложно объяснить…
— А ты попробуй!
Сергей без утайки описал свое новое мировосприятие.
— Так, значит… Космические выси, созвездия… И кого при таком раскладе волнуют мои приземленные чувства? Они же вровень с почвой, чуть выше червей… Боже, какой эгоист! — Супруга скисла, но тут же встрепенулась и прохрипела: — Сволочь! — Звонкая пощечина взорвала нависшую на мгновение гнетущую тишину. — Я подозревала, что мужики — похотливые мерзавцы, но надеялась, что ты не такой! Чего тебе не хватало?
Не дожидаясь ответа, она схватила приготовленную на утро одежду и закрылась в ванной комнате, откуда появилась через четверть часа причесанной и накрашенной…
— Видеть тебя не желаю! — бросила она резко.
Выстрелом хлопнула входная дверь. Сергей не пошевелился. Ни раскаяния, ни угрызений совести он не испытывал. Лишь механическую обеспокоенность: «Куда же она в такое позднее время?»
По телевизору транслировали футбольный матч, но он никогда не был заядлым болельщиком этого вида спорта. Как, впрочем, и других…
Покурив, он упаковал в сумку кой-какие вещи, взял документы и отправился ночевать к Андрею.
Друг, развлекаясь в обществе двух дам, был еще достаточно трезв, чтобы смекнуть, что к чему…
— Я тебя предупреждал! — Он развел руками. — Отныне ты предан анафеме. Даже если помиритесь, не простит до конца дней. Другое дело, переспал бы с какой-нибудь телкой… Похоть в малых дозах женщины допускают, но не измену сердцем.
— Верю…
— Да ты проходи! Чего мы шушукаемся в прихожей как ветхие эротоманы! — засуетился Андрей. — Барышень как раз пара. Комнат — две. Темненькая, кстати, тоже Елена! Уступлю. Не желаешь? Перефразируя пословицу: семь Лен — один хрен! Шампанское будешь?
Промолчав, Сергей вошел в гостиную и поздоровался. У этой самой Лены не было ничего общего с той, которую он боготворил, кроме имени. На диване восседало размалеванное создание с глуповатыми глазами, стройными ногами и пышной грудью. Но дело было вовсе не во внешности — под оболочкой из костей и тканей просматривалась недоразвитая душонка. Это не означало, что ее владелица — нравственная уродка, просто перед ним была заурядная серость. С недавних пор Сергей понял, что может видеть людей насквозь… Вторая, представившаяся Катей, тоже не вызвала у него никакого интереса.
Он поддержал бестолковый разговор, выдав с лёту какую-то прикольную побасенку, чем быстро завоевал симпатию девиц, но едва одна из них подсела поближе, отодвинулся, едва сумев скрыть брезгливость.
— Выдели мне раскладушку, — попросил он, когда маленькая стрелка на настенных часах уперлась в единицу, — расположусь на балконе.
— С кем? С Катюшей? — хмельно хихикнул хозяин. — Ох, уж мне эти романтики!
— Увы, сольная программа.
— Вах-вах, сударыня впадет в обиды…
— Можешь сказать, что я «из тех».
— А что они тогда подумают обо мне?
— Ничего. — Сергей усмехнулся. — Тогда представь меня импотентом… И докажи им, что сам не такой!
— Ладно, отдыхай… Утром нас не буди, а вечером — приходи. Тебя ж, я так понял, из дома выперли?
— Нет, сам ушел.… Но не исключено, что потолкаюсь у тебя несколько дней. Спокойной ночи!
Он долго лежал с открытыми глазами, пристально вглядываясь в темное небо с вкраплениями звезд.
«Они намного краше, когда на них смотришь сверху вниз!»
Он мечтал о своей Елене Прекрасной, которую не удержал, не увлек за ту грань, где земное тяготение обнуляется, позволил поддаться на провокацию здравого смысла…
Магнит неподвластных чувств не ослаблял свою хватку, а призрачная Радуга безмолвно звала его за собой.
9
Через неделю пытка разлукой стала невыносимой. Измотанный бессонницей Сергей заметно осунулся — он ощущал, как Притяжение безжалостно высасывает из него физические силы, наделяя взамен сверхъестественными способностями душу: ему словно приоткрылось информационное поле Земли. Ведь изданные книги всего лишь отражали хаос, творившийся в умах авторов: труды философов призывали начихать на всех, водрузив на вершину мироздания Эго; религиозная литература витиевато провозглашала самоотречение… Но и на ином уровне накопленная тысячелетиями человечеством мудрость не содержала ответа на элементарный вопрос: «Что есть в этой жизни верно?». Истины просто не существовало, как не было абсолютного Добра или Зла. Осознанию это не поддавалось, но сын Века Высоких технологий упрямо требовал внятных разъяснений…
Кроме того, он натолкнулся на стену отчужденности и порицания со стороны привычного окружения. Когда тебя перестают понимать люди, которых всегда считал близкими, — это или симптом, или знак: либо заболел ты, либо остальные не одолели недуг, побежденный лишь тобой… Беда только в том, что независимо от диагноза большинство мнит именно себя в отличном здравии и начинает пичкать свежеиспеченного парию «лекарствами».
Гнев Ольги был закономерен. Однако почему взбунтовались родители и брат, почему начали осуждающе коситься прознавшие обо всем сослуживцы, а от лучшего друга веяло снисхождением, но никак не поддержкой?
Откуда столько обывательщины в их упреках? Бегай он от одной к другой или заведи содержанку, не было бы никакого ажиотажа. «Сорвался… Никто не застрахован… Значит, в доме не все ладно…» Зато нечто феерическое, но с мещанской точки зрения не умещающееся в рамки нормального смысла, вызывало раздражение более яростное, чем попрание христианских заповедей. Убийцы, воры, предатели имеют каждый свою бирку. А какой ярлычок навесить на человека, бредящего радугами? Безумец… Достоин ли он милости, раз отважился на самый страшный грех — плыть против течения, не соглашаясь играть по утвержденным правилам?
Впрочем, он не вдавался в демагогию и никого не укорял. Его внутренний мир, вздернутый на дыбе рассудка, пропитался анестезией эмоций…
На восьмой день Сергей не сдержал данное Лене обещание и позвонил… Они не умели общаться словно тибетские ламы, находясь на расстоянии друг от друга, но парень ощущал, что без него ей ничуть не легче, чем ему без нее.
Ее сотовый телефон был «выключен или вне зоны доступа». Тогда он решился набрать номер домашнего.
На просьбу пригласить Елену ответил ровный мужской голос:
— Вы, надо полагать, тот самый Серёжа?
— Да. Меня зовут именно так…
— Послушай, — говоривший на другом конце «провода» перешел на «ты», — оставь нашу семью в покое! Не береди Алёнке душу! Понятия не имею, чем ты ее околдовал… В общем… Ради Христа, отвяжись! Исчезни из нашей жизни! Или каким языком тебе объяснить? Обложить матом? Но ты же, судя по всему, не дебил! Договорились?
— У нее всё в порядке? — По проводам неслась тревога.
— Всё превосходно! Надеюсь, ты меня понял?
Линия разъединилась, но посланная из другого города волна смятения окатила Сергея с головы до пят.
«Ей плохо! Боже, ей намного хуже, чем мне!»
Тогда он воспользовался ведомственным справочником — все-таки они работали в филиалах одной организации! Но снявшая трубку тетка раздраженно сообщила, что Елена Владимировна с понедельника в отпуске…
Сергей, сам до конца не осознавая почему, запаниковал. Позвонить еще раз ее натужно вежливому мужу? Бесполезно… Надо ехать!
Это была не прихоть — его звала на помощь та, которая совсем недавно умоляла уйти.
Улаживание формальностей заняло весь вечер и следующее утро — обычно сговорчивый начальник никак не хотел предоставить все накопившиеся отгулы сразу, но, тем не менее, в итоге сдался…
Пока американские граждане еще поднимали бокалы, празднуя последние минуты Дня Независимости, Сергей покрывал километры дороги, уводившей его к боготворимой им женщине. Но странно: Притяжение никак не реагировало, то есть оно оставалось на прежнем уровне…
Въехав в город, он направился прямиком к дому Лены.
«Будь, что будет!»
Однако следившая за траекторией его передвижений Радуга не закручивалась в спираль… Сергей вбежал на третий этаж и утопил кнопку звонка на искомой двери…
Никаких признаков состояния, близкого к невесомости. Только бешено колотилось сердце, да предательски подгибались в коленках ноги…
Никто не открыл… Сергей устало опустился на грязные ступеньки. Он понимал, почему не распахиваются врата измерений, постижение этого пришло раньше, но всё его существо отказывалось верить: Лена куда-то уехала!
Его спеленал страх. Не обычная человеческая боязнь потери, а космический ужас! Если они не будут вместе, Притяжение убьет их — каплю за каплей выпьет из них жизнь, но и после этого не позволит душам соединиться! Покарает за ослушание…
Две реки, слившись в одну, могут донести свои воды через пустыню к морю, но стоит развести их русла — они обратятся ручейками и высохнут до дна…