Шпионка для менталиста. Любить (,) нельзя (,) убить!

Глава 3

Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы взять себя в руки и отмереть.

— Дэя, — я изобразила неловкий поклон, — меня зовут Дэя, дияр.

Альтериус чуть склонил голову набок, странным образом вызывая во мне желание убежать как можно дальше, хотя оставался совершенно спокоен и невозмутим. Утонченная внешность никак не сочеталась с ощущением давления, которое от него исходило.

— Тебе не стоит бояться меня, Дэя, — спокойно произнес он. — Ты новенькая?

— Да, дияр. Уже почти две недели служу горничной в вашей резиденции. Прошу, не жалуйтесь на меня госпоже Элии!

После развернувшейся пару минут назад сцены даже его подчиненные разбежались по углам с круглыми глазами, простая служанка просто не могла не бояться великого и ужасного дияра.

Я это прекрасно понимала и потому решила не расслабляться слишком сильно, хотя и сумела справиться с минутной слабостью на самом деле.

Как ни странно, Альтериус издал тихий смешок, его позабавила моя вроде бы совершенно естественная реакция.

— И как, нравится тебе работа? — поинтересовался он, полностью проигнорировав просьбу не жаловаться главной горничной.

— Работа как работа, дияр, — я пожала плечами. — Главное, что есть кров и еда, и я рада, что могу быть вам полезной.

— Как непритязательно, — чувственные губы тронула едва заметная усмешка. — Иди за мной.

Альтериус молча развернулся, не подразумевая возражений. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, мучаясь догадками, чем я так внезапно смогла привлечь внимание дияра.

Все складывалось просто превосходно, с учетом того, зачем я проникла в резиденцию, но и пугало тоже.

В голове не рождалось ни единого предположения, зачем хозяину резиденции понадобилась простая горничная, оказавшаяся не в том месте и не в то время.

«Он же не собирается меня наказать?»— невольно промелькнула мысль отозвавшаяся зябкой дрожью в теле.

— Тебе ничего не угрожает, — вдруг произнес он, не оборачиваясь и не сбавляя шага. — Будь спокойна.

Вопреки смыслу, его слова заставили меня саму сбиться с шага, и, конечно, не внушили что угодно, кроме спокойствия.

Все это время он очевидно каким-то образом воздействовал на меня, чувствовал, что я испытываю, и только когда пришло это понимание, я ощутила их. Едва ощутимые касания чего-то незримого в области висков, которые легко спутать со сквозняком.

Внутренности скрутило от нахлынувшего ужаса.

«Нет. Если бы он прочел мои мысли, не остался бы столь любезен»— нервно подумала я. — «Здесь что-то другое. Эмоции?»

Глубоко вдохнув, я отсчитала десять выдохов в порядке убывания, как нас учили на занятиях.

В который раз пришла в голову мысль, что на этом месте должна быть не я, которая даже справиться с собственными эмоциями не в состоянии.

Постепенно биение сердца замедлилось, и я неосознанно попыталась смахнуть «ветерок» со своих висков. В то же мгновение странное ощущение действительно исчезло.

— Заметила, — произнес всего одно слово дияр.

Я не могла видеть его лица, лишь спину в черных одеяниях, но готова была поклясться, что расслышала в голосе улыбку. Не осталось сомнений, что он действительно делал что-то, и перестал только потому, что сам так решил.

Прежде, чем я успела придумать подходящие слова, дияр вдруг остановился и открыл одну из дверей, пропуская меня вперед:

— Проходи.

— Это?.. — нерешительно уточнила я.

— Мой кабинет.

Наверное, я должна была ликовать в тот момент. Всего две недели без единого проблеска надежды на выполнение задания, как вдруг все решило само прийти ко мне в руки.

Однако вместо радости я испытала лишь усилившееся напряжение, потому как знала: когда все идет слишком хорошо — жди беды.

Стараясь вести себя непринужденно, я переступила порог в святая святых и осмотрелась. Как и ожидалось, никаких ужасов, какими нас пугали в пансионе все эти годы, не обнаружилось.

Обычный кабинет, разве что более просторный и роскошный, чем у простых жизнетворцев.

Альтериус тоже вошел и закрыл за нами дверь, а затем проследовал к широкому столу и сел в свое кресло.

— Присаживайся, не стесняйся, — он указал на стул, стоявший напротив.

Коротко кивнув, я подошла и села, держа спину, пожалуй, слишком прямо, и чувствуя себя как на иголках.

Вот почему орден должен был послать кого-то более опытного, как бы ни старалась, мне не удавалось сохранять самообладание. О чем только думал граф Варинтон, демоны его дерите?

— Итак, — произнес Альтериус, уперевшись локтями в стол и переплетя длинные изящные пальцы. — Почему ты не пошла ни к кому в подмастерья?

Вскинула брови и захлопала округлившимися глазами я очень даже искренне.

— Простите? — обескураженно переспросила я.

— Я спрашиваю, почему столь очаровательная и одаренная девушка решила мыть полы вместо того чтобы постигать искусство жизнетворчества, — прямо пояснил он, глядя мне прямо в глаза.

В груди все сжалось, мешая сделать вдох. Я должна была догадаться, что дияр сразу увидит мерзкую тьму, что бьется рядом с моим сердцем.

— Не хочу, дияр, — произнесла я, едва справившись со смятением, а затем вскинула голову и прямо посмотрела в болотные трясины глаз Альтериуса. — Я не просила этой силы, и предпочла бы ее не иметь.

Мне предстояла задача, с которой едва ли способна справиться вчерашняя выпускница орденского пансиона. Провести дияра Конклава, говоря только правду.

Глава 4

Казалось, даже настенные часы стали тикать громче, потому как тишина, повисшая в кабинете, показалась мне оглушающей.

Я почувствовала, как нечто незримое вновь коснулось моих висков, и подавила желание смахнуть назойливое дуновение так же, как в коридоре.

— Почему? — спросил Альтериус, внимательно вглядываясь в мои глаза.

— Потому что… — я сглотнула и сжала пальцами грубую ткань платья, — от этого одни проблемы, дияр. Мне бы хотелось прожить спокойную и простую жизнь.

— Разве не проще было бы обеспечить себя и помогать семье в качестве жизнетворца? — вскинул широкую темную бровь дияр. — Думается мне, жить проще и спокойнее, когда ни в чем не испытываешь нужды и не имеешь поводов переживать за близких.

Сердце болезненно сжалось от его слов.

Из глубины души поднялась горечь, которую не смогли исцелить ни года, ни доброта Лирайны, ни даже собственные попытки убедить себя в том, что моя судьба оказалась далеко не самой худшей.

— У меня нет семьи, дияр, — глухо ответила я. — Мои родители погибли много лет назад. Мне достаточно иметь крышу над головой и не думать, будет ли завтра еда, чтобы чувствовать себя спокойно.

14 лет назад

Мне исполнилось всего пять, когда беззаботный и теплый мир рухнул.

Сначала заболел отец, он кашлял так сильно, что казалось, будто от этого дрожат стены старого домика на окраине за стенами столицы. Затем хворь коснулась и матери.

Дни сменялись друг за другом, я пыталась ухаживать за родителями, как могла. Но что может пятилетний ребенок? А они оба слегли так, что в один ужасный день встать с постели попросту не смогли.

Приходивший к нам лекарь только качал головой.

— Ничего не поделаешь, болезнь не лечится, — буркнул он, пряча в карман последние монетки из маминого схрона. — Мне жаль, деточка.

После я его не видела, а родителям становилось только хуже. Сама я не заболела, каким-то чудом болезнь обошла ребенка стороной, хотя должна была бы забрать первой. Но мама и папа угасали с каждым часом.

Когда отец перестал дышать, я еще долго трясла его руку, пытаясь разбудить, пока мама не приказала мне убраться из комнаты и больше не заходить никогда и ни за что.

Я была послушной девочкой, так и сделала.

В родительскую спальню в следующий раз зашли соседи, заметившие, что свет в доме больше не горит по ночам. Шаросветы разрядились, а я была слишком мала, чтобы знать, как пригласить магосозидателя их зарядить, да и не осталось у семьи ни гроша.

Спустя всего день в дверь постучали.

— Девочка, ты там? — раздался грубый голос. — Не бойся, выходи. Мы заберем тебя в приют.

Слово «приют» заставило меня содрогнуться. Когда взрослые его произносили, они всегда вздыхали и качали головой, будто говорили о чем-то очень страшном.

Я помнила, как однажды познакомилась с мальчиком в ветхой залатанной одежде, которая висела на нем, словно на вешалке. Он был грязный и очень худой, но смотрел по-доброму, поэтому я без раздумий пожала ему руку, когда тот предложил дружить.

Продлилась только эта дружба совсем недолго. Папа решил посмотреть, зачем я беру с собой на улицу ломоть хлеба с завтрака. Тогда-то я и узнала, что мальчик приютский, а приличным девочкам с такими водиться не положено.

— Уходи! — прикрикнул на него папа. — Чтобы я тебя здесь больше не видел, сорванец!

Только с возрастом я поняла, что отец сделал это не потому что был плохим человеком, а потому что так было заведено. Взрослые жалели этих детей, но только издалека, никто не хотел, чтобы они приближались к их собственному ребенку.

Решение пришло само собой. Я тихонько подкралась к черному ходу, приоткрыла дверь и бросилась прочь от родного дома, оставляя за спиной счастливую жизнь, которой так и не случилось.

Первые два дня я пряталась в заброшенном сарае на окраине, пила воду, собравшуюся после дождя, а потом узнала, что такое волчий голод. И я побрела в город, надеясь, что там смогу найти какую-то еду.

Во дворе роскошного особняка как раз играли ребята, счастливые, хорошо одетые, но самое главное — в их руках были яблоки. Я подошла поближе к ограждению, и привлекла внимание следящей за ними женщины с мягким и добрым лицом.

Когда она подошла, я невольно заулыбалась, но разом обомлела, когда та начала махать на меня руками:

— Поди прочь, грязнуля, не пугай детей.

Глотая горькие слезы и борясь с головокружением, я отступила и пошла дальше.

Шла и шла, пока не свалилась с ног в какой-то грязной подворотне. Как вдруг увидела пару сапог, остановившихся прямо у моего лица.

С трудом подняв взгляд, я увидела невероятно красивого дядю, одетого в темный дорогой плащ.

— Ты одна? — спросил он мягко.

Я кивнула, говорить было трудно.

— А где родители?

— Умерли, — прошептала я.

Мужчина присел на корточки.

— Как тебя зовут?

— Дэя…

— Пойдешь со мной, Дэя? — он протянул ладонь в черной кожаной перчатке. Помню, она показалась мне просто огромной.

Протянув дрожащую руку, я схватилась за предложенную ладонь так сильно, будто от этого зависела моя жизнь. Так оно, конечно, и было.

Дядя осторожно поднял меня на руки, его совсем не волновало, что я «грязнуля».

— Все будет хорошо Дэя, — произнес он.

И я расплакалась, прижавшись лицом к его плечу, впервые за много дней. Тем «добрым дядей» был граф Корвин Варинтон.

Движение воздуха у моих висков отступило. Я вздрогнула, осознав, что дияр больше не пытается считывать мои эмоции, но продолжила прямо смотреть в болотные омуты его глаз.

Понять, о чем думает этот человек было попросту невозможно, но кажется, его взгляд смягчился.

— Прошу прощения, мне не стоило бередить старую рану, — спокойно произнес он, заставив изумленно изогнуть брови.

Что за порядки в этом Конклаве, раз дияр в своей собственной резиденции извиняется перед горничной?

— Ничего страшного, — обескураженно сказала я. — Вы ведь не знали.

А затем Альтериус вовсе разбил все мои представления о том, каким должен быть дияр и в принципе жизнетворец. Он задумчиво чуть склонил голову набок и спросил:

— Хочешь, я помогу тебе определить специализацию и найду учителя?

Глава 5

Лежа на довольно удобной постели, я вполуха слушала, о чем переговариваются другие девушки.

— Говорят, он опять вчера выгнал кого-то… — произнесла одна из горничных так, будто дияр стоял под дверью, чтобы подслушать, о чем она говорит.

— Не кого-то, а Штерна, — фыркнула бойкая девушка с рыжими косичками. — Давно пора было, я считаю. Задирал нос и дозадирался.

— Как-то строго, — неуверенно протянула первая.

— Строго? Я слышала, он самовольно проник в чье-то сознание, за такое его должны были посадить в тюрьму, а не просто прогнать.

— Наш дияр великодушен, — мечтательно вздохнула другая горничная с конопатым лицом, покрытым кратерами, оставшимися от оспы.

— Скорее мудр, — продолжала судачить рыжая. — Вот, Мира, скажи, ты сама не боялась наниматься сюда? Да все боялись! А ведь, если бы дияр Альтериус не следил за соблюдением кодекса менталистов, все страшилки о них могли бы быть правдой.

Горничные жили группами, в каждой комнате размещалось по восемь человек. Разговор настолько меня заинтересовал, что я мучительно пожалела о том, как повела себя в первые дни в резиденции.

Девушки попытались подружиться с новенькой, но столкнулись с настолько холодной и непреодолимой стеной с моей стороны, что быстро отказались от этой затеи.

Я ведь думала, что попала в паучье гнездо, но положа руку на сердце, на него куда больше походил пансион, в котором я выросла.

Уклад в Конклаве сильно отличался от того, как его представляли нам на занятиях, да и образ дияра, внушаемый с детства, никак не соотносился с реальностью.

Совершенно обычные люди, у которых будто в подкорку вросла идея взаимоподдержки и уважения друг к другу, строгие правила, защищающие простых жителей — вот что я увидела за все эти дни.

Очень хотелось узнать хоть что-нибудь ужасное, понять, что первое впечатление оказалось обманчивым. Не одну тысячу я раз внушала себе, что граф Варинтон не стал бы посылать меня сюда без причины, что все это лишь благовидный фасад, за которым прячется настоящая сущность Конклава.

И все же, скелеты никак не хотели вываливаться из шкафов.

Если оглянуться назад, то в ранние годы я часто задавала неудобные вопросы учителям, замечала несостыковки в том, чему нас старательно обучали.

В качестве наказания мне давали задание переписать несколько раз свод преступлений, за которые жизнетворцев изгнали государства континета, и вопросы, надо признаться, вполне эффективно отпадали сами собой.

Горничные сменили тему, принявшись причитать о строгости госпожи Элии, и я перевернулась на бок, потеряв к их разговору всякий интерес.

В груди ворочалось мерзкое чувство вины. Все, что слышали мои уши и видели глаза, сознание жадно захватывало, выстраивая картину куда более благополучного места, чем родная Зендария.

Вспомнилось напутствие графа Варинтона: «Помни, кто дал тебе все. Не позволяй сомнениям сбить тебя с пути».Неужели он предвидел, что все сложится подобным образом?

Мне подумалось, что, наверное, я и правда слишком сильно доверяю поверхностному впечатлению.

Орден ведь дал мне все: еду, кров, воспитание, образование, какое никогда не смогли бы позволить себе родители. Только благодаря этим людям я не умерла тогда на улице, разве могли они так сильно ошибаться?

Нас воспитывали в строгости, но никогда не давали повода усомниться, что готовят девочек в пансионе не просто к жизни, а к великой миссии.

Мы росли с мыслью, что сможем внести свой скромный вклад в избавление мира от зла, что оскверняет богиню Матру и ведет людей к пропасти.

«Очистите мир от силы, что губит Двуединую, и настанет тогда рай на земле» — этими словами начинался каждый наш день.

Вот только… что такого в этом жизнетворчестве, что оно несет погибель всему живому?

Будто в ответ на эту мысль чернота рядом с сердцем шевельнулась, заставив меня рефлекторно схватиться за грудь.

Удивительно, но это проклятье, непостижимым образом возникшее во мне, чистокровной зендарийке, стало единственным шансом выполнить миссию, идеальным поводом приблизиться к хозяину резиденции.

Странный все-таки человек, этот Альтериус. У меня никак не желал укладываться в голове тот факт, что при его статусе дияр изъявил желание помочь какой-то горничной.

Может, дело в том, что им не хватает людей и каждый жизнетворец на вес золота? Но не похоже, что им двигали подобные соображения.

Как наяву перед мысленным взором появился вязкий как трясина взгляд, от которого нельзя убежать, если только он сам не отпустит свою жертву. Волоски на руках вздыбились, а по спине пробежал холодок.

Дияр вел себя чрезвычайно любезно, и подчиненные, судя по подслушаным разговорам, его искренне уважали, но я нутром чуяла, что он отнюдь не так прост, как может показаться на первый взгляд. От него почти физически веяло силой, подавляющей мощью, которую тот умело контролировал, пугающей, но вместе с тем отчасти интригующей.

Дияр Альтериус не стал требовать от меня ответа сразу, сказал только, что я могу прийти к нему в любой момент, если захочу связать свою жизнь с жизнетворчеством. Но разве за этим меня отправили сюда? Станет ли успешно проделанная работа достаточным оправданием для постижения темного мастерства?

С этими мыслями я погрузилась в тревожный сон, и перед тем, как совсем уснула, твердо решила верить графу Варинтону, даже если все выглядит не так, как должно.

Ранним утром на ежедневном сборе я пропускала наставления госпожи Элии мимо ушей, потому как знала, что больше не буду заниматься уборкой.

Вместо этого я мысленно готовилась к предстоящему разговору с дияром и пыталась придумать, каким образом собрать биоматериал с главного менталиста Конклава так, чтобы он ничего не заподозрил.

Когда инструктаж закончился, я вышла вместе с остальными девушками, но направилась вовсе не в холл, где должна была мыть окна, а прямиком в южное крыло.

Глава 6

К кабинету дияра я подошла уже в полном спокойствии, чувствуя себя уверенной и собранной как никогда. Даже не стала давать себе время, чтобы собраться с мыслями, когда постучала.

— Входи, — произнес знакомый голос за дверью, кажется, прекрасно знавший, кто его решил побеспокоить.

Внутри ничего не изменилось, да и что могло поменяться за пару дней? Альтериус сидел за своим столом, я отвлекла его от изучения каких-то бумаг, которые он тут же отложил в сторону и поднял на меня взгляд.

В ту же секунду накопленная долгими размышлениями уверенность дала сбой, почему-то мне никак не удавалось взять себя в руки в присутствии этого человека, сохранять холодный разум под внимательным взглядом опасно чарующих глаз.

Полагаю, я в этой резиденции была такая не одна, только это и успокаивало.

— Ты обдумала? — дияр откинулся на спинку кресла, и сделал приглашающий жест в сторону все того же стула.

Кивнув, я проследовала к нему, возможно слишком пристально рассматривая мужчину, сидящего за столом. Хотя, наверное, он к подобному привык, потому как не мог не знать, какое впечатление производит на людей.

Признаться себе в этом было трудно, но Альтериус впечатлял, да что уж там, был откровенно красив, какой-то иной красотой, какую не встретишь на просторах империи. Удивительная хищная утонченность, он напоминал мне диковинную пантеру с южных островов.

Соглашаться с порога не стоило, это могло вызвать подозрения, потому, опустившись на предложенное место, я осторожно спросила:

— Могу я узнать, почему вы сделали мне столь щедрое предложение?

Губ Альтериуса коснулась едва различимая улыбка, настолько мимолетная, что я не могла сказать с точностью, была ли она на самом деле.

— Ты напомнила мне кое-кого, — признался он. — К тому же, не могу смотреть, как кто-то зарывает свой потенциал. Многие хотели бы оказаться на твоем месте, Дэя, но им удача не улыбнулась.

Смешно, что для местных обнаружить в себе клубок тьмы рядом с сердцем, наверное, и правда считалось большим счастьем. Ровно настолько, насколько для меня он им не являлся.

Однако я узнала главное, что хотела, и с облегчением выдохнула. Такой мотив понять можно.

— Наверное, я заставила вас вспомнить о ком-то дорогом, — улыбнулась я.

— Очень, — просто согласился дияр.

В материалах говорилось, что Альтериус самый закрытый из всех дияров Конклава, о нем удалось узнать меньше всего. Оказалось, у него есть кто-то, кем он очень дорожит. Какое неожиданное открытие.

Почему только Торгард при приеме на работу не намекнул даже, а прямым текстом предложил воспользоваться правом ночи с дияром? Или у них такое в порядке вещей? Какой ужас.

Висков коснулся едва уловимый «ветерок», и я вздрогнула, спешно вспомнив о каше, которую ела утром. Она оказалась вполне недурна, и мне хотелось надеяться, что дияр не успел считать ничего, кроме реакции на эту безобидную мысль.

— О чем ты подумала? — усмехнулся он, разбив все мои надежды вдребезги.

— Ни о чем, — вспыхнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Выражение лица Альтериуса красноречивее любых слов говорило о том, что он не поверил мне ни на секунду, но воспринял скорее с иронией.

— Ну да, — произнес дияр, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Не волнуйся, когда мы разговариваем, твои мысли только твои, Дэя. Ты ведь знаешь, что для менталистов действуют строгие ограничения?

Я кивнула, хотя имела об этом весьма смутные представления.

— Дияр не исключение, если тебя это интересует. У меня есть некоторые привилегии, но лезть в твою голову без разрешения я не буду, не переживай.

— А… с разрешения? — осторожно поинтересовалась я, уловив подтекст. — Когда мы будем не просто разговаривать?

Теперь кивнул уже Альтериус, став совершенно серьезным.

— Ты все верно поняла, чтобы помочь тебе раскрыть исток, мне придется соприкасаться с некоторыми уровнями твоего сознания, но обещаю, что не стану лезть дальше необходимого. Ты ведь знаешь, обычно одаренные дети пробуют себя в разных направлениях, чтобы понять, что им лучше дается, но ты упустила слишком много лет. Я могу помочь это компенсировать.

«Так вот, как это называется — исток» — подумала я, и тьма в груди шевельнулась в ответ на эту мысль.

— Мне нужно еще немного времени, чтобы подумать, — наконец выдавила из себя я.

— Почему? — вскинул бровь дияр, и висков вновь коснулся «ветерок».

Новые подробности осложняли дело, если не ставили под угрозу весь план.

— Меня пугает то, что вы сказали, — честно призналась я, понимая, что ложь будет сразу раскрыта. — Страшно пускать кого-то постороннего себе в голову. Откуда мне знать, что именно вы увидите?

Дияр сложил пальцы домиком и пронзил меня задумчивым взглядом.

— Полагаю, у тебя была непростая жизнь Дэя, — произнес он после затянувшейся паузы. — Могу понять твой страх. Хорошо. Лучшее оружие против страха — это знания. То, что понятно, как правило, уже не пугает.

— А?..

— Я дам распоряжение, Торгард переведет тебя в восточное крыло и выдаст список книг, которые понадобится взять в библиотеке. Изучи их все, и тогда возвращайся.

— Хорошо… спасибо, — обескураженно протянула я, не поспевая за тем, как быстро он принимал решения. — Тогда… я могу идти?

— Разумеется, — Альтериус кивнул.

Сбивчиво попрощавшись с дияром, я покинула его кабинет, пребывая в полном недоумении и тревоге.

Разве хоть кто-нибудь будет вести себя столь терпеливо и тратить свое время на помощь незнакомому человеку? Просто потому, что он похож на кого-то близкого?

Варианта только два: либо в Конклаве порядки и правда сильно отличаются от имперских, либо дияр меня в чем-то подозревает и хочет получить законный повод залезть в мою голову.

Глава 7

Альтериус

Когда женская фигура с чуть ссутуленными плечами исчезла за дверью, дияр задумчиво перевел взгляд за окно. Редкое дело, чтобы кто-то сумел привлечь его внимание, даже удивительно, как легко это удалось этой девушке.

Сходств с той, из-за которой дияр зацепился за горничную взглядом, на деле находилось не так много. Дэйдре была куда выше, ростом почти с него, и волосы темно-русого цвета, да и в чертах лица отчетливо читалась значительная примесь зендарийской крови.