Шпионка для менталиста. Любить (,) нельзя (,) убить!

Глава 8

Дэйдре

Библиотека в резиденции впечатляла. Не столько даже своим масштабом, у нас в пансионе вряд ли хранили книг меньше, сколько разнообразием представленной литературы.

В глубине читального зала меня встретила девушка немногим старше нас с Лирой, она ловко балансировала на приставной лесенке, раскладывая фолианты по полкам.

— Простите, — позвала я. — Где мне найти библиотекаря?

Девушка вздрогнула и опустила на меня рассеянный взгляд, а затем, поправив выбившийся из прически рыжий локон, ответила:

— Ты его нашла.

Она быстро, но без лишней суеты распределила оставшиеся книги и спустилась вниз. При ближайшем рассмотрении библиотекарь оказалась еще моложе,чем мне показалось сначала.

Голубые глаза, прозрачные как речной лед, пронзили меня внимательным взглядом, и девушка протянула руку.

— Допуск, пожалуйста, — выжидательно произнесла она.

Спохватившись, я достала из передника и вручила ей два листка, один из которых подтверждал мое право на пользование библиотекой, а другой представлял собой список литературы.

Тонкие брови на бледном лице взлетели вверх.

— Полный, как у служащих южного крыла? А-а-а-а, — девушка рассеянно взъерошила волосы. — Ты та самая.

— Та самая? — пришел мой черед удивляться.

— Горничная, которую дияр взял под свое крыло, — пояснила библиотекарь, и перевела на меня взгляд. — Меня зовут Шайла, думаю, мы будем часто видеться, — она вновь посмотрела на листок и прочла вслух: — Дэйдре Эшфорд.

— Приятно познакомится, — я постаралась улыбнуться как можно более доброжелательно, не желая повторять ошибку, допущенную при знакомстве с горничными. — Можно просто Дэя.

Шайла кивнула, но даже не посмотрела на меня, так как углубилась в изучение списка книг от дияра.

— Тут довольно много всего, — протянула она. — Но вряд ли эти книги понадобятся кому-нибудь в ближайшее время. Можешь взять их на пару недель, но предупреждаю, обратно я их приму только в том виде, в котором отдала.

— Спасибо, я буду очень бережна, — я снова улыбнулась. — Можешь быть уверена, ни один фолиант не пострадает. А можно мне посмотреть что-нибудь еще?

— Конечно, — пожала плечами библиотекарь. — С твоим допуском можно читать любые книги здесь. Осмотрись, пока я соберу для тебя это, — она помахала листком. — Полчаса у тебя точно есть.

С этими словами Шайла удалилась, бормоча себе что-то под нос, и вскоре скрылась за стеллажом.

Пока эта любезная девушка собирала для меня нужную литературу, я решила не упускать возможность и отправилась в раздел с книгами по истории.

Не факт, что еще будет возможность незаметно полистать труды на эту тему, а привлекать лишнее внимание интересом к ней не хотелось бы.

Впрочем, мне понадобилось лишь бегло пробежаться по строчкам всего одной книги, чтобы убедиться: взгляд на, казалось бы, незыблемые факты, в Конклаве диаметрально противоположный.

С точки зрения жизнетворцев события двухсотлетней давности представляли собой акт жестокой несправедливости по отношению к тем, кто родился с неугодным даром.

Захлопнув книгу и поставив ее на место, я нашла, ориентируясь по аккуратным табличкам, совсем другой раздел, и с удивлением обнаружила в нем совсем свежую работу. На увесистом темно-синем томе значилось: «Микромир. Оливия Фарелл».

Об этой удивительной женщине не знал только ленивый, в том числе и в Зендарии, даром что жена одного из дияров.

Поговаривают, что свои работы Оливия решила издавать под девичьей фамилией, чтобы не оттолкнуть те умы, что все еще не могли смириться с новым положением Конклава в мире. И еще ходили слухи, что так она попыталась обелить фамилию сестры, чтобы при слове «Фарелл» люди думали о ней, а не об их печально известном отце.

Знала бы эта Оливия, что даже факт статуса ее мужа не помешает и ордену воспользоваться ее достижениями, и одно из них — крохотный флакон, тщательно спрятанный среди моих вещей.

Благодаря содействию принцессы, магосозидатели зендарийской Цитадели создали по чертежам Оливии странное изобретение, названное микроскопом. Сначала никто не понял, в чем его смысл, а затем в свет вышла ее первая книга, которую теперь я держала в руках.

Так весь мир узнал, что устроены мы куда сложнее, чем до сих пор думали. Говорят, даже жизнетворцы, имеющие дело с живой материей, знали отнюдь не все, но главное, методы, описанные Оливией, позволяли взаимодействовать с подобными материями обычным людям. В частности, она писала о вирусах.

Опираясь на труды Оливии, орден основал собственную лабораторию, в которой изучали отнюдь не способы лечения болезней, скорее наоборот.

Иронично, с учетом того, что именно эта женщина стояла за падением графа Варинтона. Если бы не связи принцессы Лорелин, дело удалось бы замять, но в итоге нашим пришлось инсценировать смерть главы ордена, а ему самому уйти в тень.

— Оливия Фарелл? — хмыкнула Шайла, бесшумно возникшая за моей спиной, и я невольно вздрогнула. — Жена дияра Ноймарка весьма незаурядная личность, но мы с тобой вряд ли что-то поймем в ее работах. Если хочешь, я могу найти для тебя вырезки из газет о ней, тебе ведь ее личность интересна, так ведь?

Захлопнув книгу, я поставила ее на место, и совершенно спокойно, хотя внутри страшно занервничала, улыбнулась:

— Да, я думала, здесь хоть что-то напишут о ней, как о человеке. Но не стоит, — я перевела взгляд на внушительную стопку книг в руках библиотекаря. — В ближайшее время мне будет что почитать.

— Это точно, — Шайла с нескрываемым облегчением передала мне собранную литературу и потрясла руками, затекшими от напряжения. — Если кому-то потребуются эти книги, я дам знать и попрошу их вернуть в читальный зал.

Дорогие читатели! Если вам нравится эта история, поделитесь своими впечатлениями в комментариях, буду очень благодарна ❤️ С майских праздников из-за нестабильности интернета стало совсем грустно с активностью, ваша обратная связь меня очень поддержит

Глава 9

Камердинер Торгард лично проводил меня в гостевую комнату, которую мне выделили в восточном крыле.

Насколько я знала, эта часть резиденций традиционно предназначалась для жизни самого дияра и его семьи, а также для приема гостей, и мысль, что мы будем находиться настолько поблизости немного пугала.

Комната оказалась небольшой, с минимумом необходимой мебели, но зато с собственной ванной комнатой и на удивление уютной.

Честно говоря, находиться в ней было не по себе, потому как в пансионе я никогда не жила одна, тесниться с горничными в одной комнате для меня оказалось куда спокойнее и привычнее.

Из всех книг, которые подобрал для меня дияр, одна привлекала внимание особенно, выделяясь среди прочих. На обложке значилось говорящее название «Этика менталистики», и очевидно, что именно она по мнению Альтериуса должна была развеять мои сомнения.

И он оказался прав, а еще, сам того не подозревая, дал дополнительный повод для размышлений.

Удивительно, насколько строгие правила действовали для менталистов Конклава, именно их дияр имел особые обязанности, которыми не обременялись другие.

Воздействие этого вида жизнетворчества делилось на уровни, от считывания поверхностных эмоций, какое я успела испытать на себе, до погружения в глубокие слои сознания, в результате которого человек мог попросту лишиться разума.

И если первый уровень допускался к использованию без ограничений, то для последующих начинали действовать особые условия, а самые последние применять без письменного разрешения дияра и вовсе оказалось запрещено.

Все это совсем не походило на рассказы о безумных и хаотичных темных мастерах, напротив, они будто бы все силы приложили к тому, чтобы взять столь опасную силу под контроль и не дать никому творить бесчинства.

— Мне действительно надо?.. — невольно протянула я и тут же осеклась.

Не потому что боялась быть услышанной, а потому что испугалась собственной мысли.

Все выглядело так, будто наш орден — это настоящие злодеи, а не наоборот. Однако разве имела я право так думать о тех людях, благодаря которым получила право жить?

Тряхнув головой, я отогнала эту крамольную мысль и вновь взяла в руки список книг. Рядом с «Этикой менталистики» стояла размашистая пометка: 1-3, прозрачно указывающая, какие уровни воздействия предполагаются для работы со мной.

Иными словами, дальше чувств, эмоций и поверхностных мыслей он не пойдет. Последнее могло стать проблемой, но если контролировать то, о чем думаешь, ничего страшного произойти не должно.

Просто не думать ни об ордене, ни о задании, сосредоточиться на обучении и постараться невзначай сорвать волос и сделать соскоб кожи — для начала и это сойдет. Хотя идеально было бы добыть еще и слюну, а еще лучше кровь.

Была ли я уверена в себе? Нисколько. Однако иного выбора все равно не оставалось, поэтому, отложив книгу, я в тот же день приняла решение, что готова принять щедрое предложение дияра.

Осилить выбранные им книги оказалось не такой простой задачей, я совершенно ничего не смыслила в этих «зондах», своего рода щупах, через которые происходило воздействие на живую материю, в истоке и, что уж там, обычной биологии, о которой имела самое базовое представление. Вводный учебник по ней вызывал наибольшую тоску, хотя и был неприлично тонким.

На изучение книг ушло больше недели, и это при том, что я безвылазно сидела в своей комнате, погрузившись в чтение и конспектируя основные тезисы.

Ходила только в северное крыло поесть вместе с горничными, наотрез отказавшись от того, чтобы мне приносили еду как какой-нибудь леди. Не была я ею, хоть и знала, как притвориться так, чтобы никто и не заподозриил неладного. К счастью, миссия этого не предполагала.

Сказать, что по итогу мои представления о жизнетворчестве перевернулись — не сказать ничего, хотя я и не понимала в полной мере и половины прочитанного. Однако я продолжала упорно напоминать себе, зачем на самом деле проникла в резиденцию.

В утро, когда изучать оказалось нечего, я отправилась на завтрак и ела крайне медленно, бессознательно пытаясь оттянуть момент встречи с дияром, но отдав тарелку в мойную, направилась прямиком к нему.

Стройный план действий, к которому я готовила себя несколько дней, разрушил камердинер. Торгард столкнулся со мной в холле, кивнул в ответ на мое приветствие, но вдруг схватил за локоть, когда понял, что направляюсь я в южное крыло.

— Что-то не так? — спросила я напряженно, но учтиво.

— Если ты к дияру, Дэйдре, то он занят.

Мне камердинер не нравился с нашей первой встречи, во многом потому, что заподозрил в весьма сомнительных намерениях, и не только не извинился, но кажется, остался при своем мнение.

О Торгарде в резиденции ходило слухов едва ли не больше, чем о самом дияре. Из пересудов мне удалось узнать, что они с Альтериусом давние друзья, хотя впечатление камердинер производил такое, что верилось в это с трудом.

Молодой мужчина не походил ни на жизнетворца, ни на слугу, он выглядел как воин с юга: широкоплечий, немного приземистый, с развитой мускулатурой и суровым взглядом карих глаз. Сочетание смуглой кожи и светлых пшеничных волос красноречивее любых слов говорило о том, что его прадеды действительно не были выходцами из империи.

— А как мне узнать, когда он будет свободен? — я первая прервала неловкое молчание.

— Спросить у меня, очевидно, — медленно произнес он, внимательно вглядываясь в мое лицо, и внезапно спросил: — Скажи, почему ты не пошла учиться раньше?

— Не захотела, — помрачнела я, но не выдала то, как онемело все внутри. — Мне тяжело об этом говорить, спросите у дияра, если хотите, он знает.

— И родители не настояли? — вскинул светлую бровь Торгард, и я внезапно почувствовала, как висках начало нестерпимо колоть.

Слухи оказались правдой, камердинер тоже владел жизнетворчеством, но если влияние зондов дияра ощущалось почти незаметным, то он действовал грубо, как если сравнить действия ювелира с дровосеком.

— У меня их нет, — я поморщилась от неприятных ощущений в голове.

Торгад замер, его лицо окаменело, а затем покалывание в висках прекратилось. Камердинер отпустил мой локоть, который держал все это время.

— Понял, — резковато произнес он, кажется, пряча смятение. — Пойдем, провожу тебя, подождешь его в лабораториях.

Глава 10

Торгард повел меня по знакомым коридорам южного крыла, и когда мы миновали помещения, в которых мне доводилось бывать, внутри все напряглось.

Камердинер уверенно направлялся туда, куда отправляли только двух горничных, которые проработали в резиденции много лет.

Девушки никогда не делились, что именно находится в том коридоре, и потому вокруг него ходило много слухов, однако кроме дверей с табличками я ничего необычного не увидела. Пока не поняла, что на них написаны имена и фамилии людей.

Чуть отстав от Торгарда, я вчитывалась в них, пока взгляд не поймал имя, заставившее меня сбиться с шага и почувствовать, как похолодели пальцы рук, а к горлу подступил удушливый комок.

Вайна Никсон. Одна из лучших выпускниц пансиона, которая без вести пропала несколько лет назад, не вернувшись с задания. Поговаривали, что она попросту сбежала от ордена, но теперь стало очевидно, что все обстояло иначе.

Справившись с нахлынувшими чувствами, я будто бы невзначай поинтересовалась, чтобы подтвердить догадку:

— Кто все эти люди?

Торгад обернулся через плечо и снисходительно пояснил:

— Подопытные, разумеется. Или ты думала, что жизнетворцы работают только с бумажками?

Слабо улыбнувшись, я пожала плечами, но внутри все кричало.

Все это время резиденция будто нарочно развеивала все ужасы, что расказывали учителя о жизнетворцах, и только теперь показала другую свою сторону. Ту, в которой проводились эксперименты над живыми людьми.

Темнота возле сердца, с которой я успела отчасти свыкнуться, вдруг снова показалась мне отвратительной и забилась в груди тяжелым комком.

К тому же, невольно я задумалась: как много удалось узнать у Вайны менталистам об ордене? Вряд ли они выяснили слишком много, иначе факт того, что граф Варинтон жив давно бы вскрылся, но это не отменяло того факта, что выпускница моего пансиона заключена за одной из этих дверей.

Поборов жгучее желание придумать, как бы проведать ее, ведь я прекрасно понимала, что такая просьба неизбежно вызовет подозрения, которые будет крайне легко подтвердить, я заставила себя не думать о ней.

Первое правило пансионерок гласило, что на задании личность полностью стирается: даже встретившись друг с другом лицом к лицу, две выпускницы должны не просто сделать вид, будто не знакомы, а вычеркнуть из памяти сам факт знакомства.

Только бесчисленные наставления мне в этом не слишком помогли, лишний раз напомнив, что я, наверное, худший человек для этого задания.

— Сюда, — Торгард указал на нужный поворот, и я едва сдержала облегченный выдох, когда мы покинули тот коридор.

Камердинер привел меня в небольшое круглое помещение с несколькими дверями, на каждой из которых значилась надпись: «Манипуляционная» и порядковый номер.

— Может, мне стоило просто подождать у себя, пока дияр освободится? — я зябко повела плечами, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Напротив, не нужно отнимать у него лишнее время, заниматься вы будете здесь, — пояснил Торгард. — Просто подожди, пока он освободится. Я оставлю тебя.

С этими словами камердинер махнул рукой, и ушел, не дождавшись ответа.

Полная тишина надавила на слух, и невольно промелькнула мысль, что даже общество камердинера было бы лучше неопределенного ожидания в полном одиночестве.

Не зная, куда себя деть, я подошла к единственному окну, не обнаружила ничего интересного и прислонилась спиной к прохладной стене, прикрыв глаза.

Странно, но из-за дверей не доносилось ни звука, наводя на мысли о том, что не только магосозидатели используют разработки жизнетворцев, но и наоборот.

Часов в помещении не было, но по ощущениям прошло около получаса, когда одна из дверей наконец открылась.

Первым из нее вышел дияр, и я невольно пропустила вдох, резко оттолкнувшись спиной от стены.

Все эти несколько дней мне не приходилось его видеть, и даже успело позабыться впечатление, которое производит этот человек.

Как и всегда одетый во все черное, он гибко посторонился и пропустил вперед другого жизнетворца, вероятно, ассистента, который вел под руку немолодого мужчину.

Все внутри похолодело, когда переключила внимание и рассмотрела его как следует.

Мужчина выглядел так, будто жизнь вытекала из него капля за каплей, и больше всего ужасали огромные, широко распахнутые глаза на бледном осунувшемся лице — совершенно пустые и безжизненные. Он смотрел прямо перед собой и явно ничего не видел, а узловатые пальцы скрючились, застыв в неестественном положении.

Если бы за спиной не было стены, я бы точно рефлекторно отступила на шаг назад. Неужели с Вайной Никсон произошло нечто подобное?

Альтериус наконец заметил меня, пригвоздив глубоким взглядом болотных глаз к месту. Я хотела что-то сказать, поприветствовать его в конце концов, но не могла найти слов, слишком пораженная увиденным.

Ассистент, тем временем, увел несчастного, и дияр первым произнес, как ни в чем ни бывало:

— Прости за ожидание, Дэя.

Сглотнув, я с трудом кивнула, стараясь не выдать охватившего меня смятения.

— Ничего страшного, дияр. Я не так долго ждала.

— Полагаю, ты определилась, раз пришла сюда?

Альтериус слегка склонил голову к плечу, осмотрев меня с ног до головы, и было в его взгляде нечто такое, что мне вдруг стало неловко за форму горничной, которую я по-прежнему носила.

Дело в том, что от зендарийской одежды я избавилась в первый же день, а купленное на время поиска работы платье не выдерживало никакой критики, и тоже отправилось в мусор после устройства в резиденцию.

Все вполне соответствовало моей легенде, и все же, в тот момент мне отчего-то стало мучительно стыдно.

— Да… а что с тем человеком? — я решила переключить внимание на куда более важную вещь

— У него, хм… болезнь души. Мы пытаемся понять, способна ли помочь в таких случаях менталистика, — спокойно пояснил дияр, внимательно всматриваясь в мое лицо.

А на нем, несомненно, появилось облегчение. Если дияр и занимался ужасными вещами, то определенно не собирался демонстрировать это мне.

Хотя имя Вайны, которое я успела увидеть в том коридоре, непрозрачно намекало, что в резиденции отнюдь не только ищут способы исцеления душевнобольных.

— Думаю, у меня есть пару часов, — дияр посмотрел за окно, а затем подошел к манипуляционной с номером четыре, открыл дверь и сделал приглашающий жест: — Проходи.

Глава 11

Сколько бы я ни храбрилась, а мне никак не удавалось держать себя в том состоянии, в котором хотелось бы, не получалось сохранять хладнокровие, как нас учили.

Да и кто смог бы, оказавшись один на один с дияром Конклава в подобном месте?

За дверью оказалось небольшое квадратное помещение максимум десять шагов в длину, освещенное всего двумя тусклыми шаросветами. Однако их слабого света хватало, чтобы разглядеть необычность отделки стен, потолка и пола, они были обиты тканью.

Поверхность под ногами полностью скрадывала шаги, потому как тоже оказалась мягкой, будто ступаешь по плотно набитой подушке.

В стене слева угадывался вмонтированный в нее шкаф без ручек, а по центру стояли два стула, один вполне обычный, а второй выглядел так, что мне невольно захотелось отказаться от всей этой затеи. Дело в том, что он был привинчен к полу и оснащен ремнями на ножках и подлокотниках, не оставляя сомнений в их предназначении.