Ася и сумеречный звонарь

Ровно сто два богатыря. Светлая рать. И огромная сила в борьбе со смертельно опасными тварями прорыва.

Николай перестал пялиться на братову волшбу и приступил к собственной. Быстро призвал свою пятерку. В отличие от красавцев Борислава, его войны напоминали смазанные тени без лиц и одеяния. Воплотить что-то серьезнее силенок не хватало, увы. Но да Ник никогда не горевал. Ему и этого достаточно, чтобы надрать как следует шею алым тварям. Васька Шилов, вот, создавал себе в защиту вовсе мелкие сгустки силы, зато отлично владел парными призрачными клинками, как и сам Ник. А гибкий Левский отличался зоркостью и быстротой, как сокол. Тоже довольно сильный дар. И сегодня у Алой Мари снова не будет шансов прорваться в княжество, к жилым поселениям.

Меж тем алые щупальца-хоботы опустились до земли и исторгли сотни призрачных чудовищ. Вся эта смертоносная орда рванулась во все стороны, в надежде поживиться жизнью. Ведь именно все живое Марь и жрала. Сволочь проклятая ненасытная! Выедала как чертова саранча на своем пути, а, нажравшись, жирела и медленно расползалась в ширь, вначале застилая небо, затем полоня и землю.

Выглядели ее твари, иначе – вымари, как чудовища ада, или же как создания, явившиеся из бреда сумасшедшего. Частично их уродливые формы могли быть схожими с формами частей тел земных существ - людей, животных, птиц, редко насекомых, рыб и растений. Говорят, когда-то, когда Марь только сошла со звезд на земное небо, ее чудовища были больше похожи на кляксы простейшей формы силы. За сотню лет Марь пыталась видимо воспроизвести земные формы в своих воинах, но выходило это у нее отвратительно.

Бой начался. Люди, светлые и алые призраки заполонили поляну и часть леса в округе. Сегодня первое чудовище, которого выбрал себе в жертвы Николай, имел вид багровой тучи с торчащими вверх лошадиными ногами. Призрачный клинок задрожал в ладони от нетерпения, предчувствуя приближение враждебной силы. Тварь шла на живую кровь, да только пять светлых теней зажали ее с боков, а призрачный клинок Николая порвал уродливую плоть, разрывая ее в клочья. Те исчезали на глазах, не успевая осесть на землю.

Ник побежал к следующему врагу, сбивая снег с еловых лап. Этот вымарь предпочитал лошадиным ногам множество рук человеческих. Готовый к нападению, он вытянул их все, грозя добраться до желанной жертвы. По ним Ник и ударил. Но многорукая тварь увернулась и вновь потянулась. Шустрая, гадина! Одна алая ладонь незаметно присосалась к его плечу, но Ник быстро пресек привязку, перерубив мечом. Каждый житель Родосветной уже со времен Петра I знает, что основное, это не дать Алой Мари к себе прикоснуться дольше чем на шесть секунд. Иначе начнется необратимое разложение тела и души. Сначала человек теряет сознание, затем за пару дней от его тела остается лишь оболочка, а через три лишь – влажное склизкое пятно.

Направил призрачную пятерку на окружение твари, и, аллилуйя, таким образом смог ее достать. Пара ударов клинком по призрачной плоти, и вымарь рассыпается на лоскутья, будто взрывается.

- Зря вас погулять в темный лес мамочка отпустила. Идите ко мне, не стесняйтесь! – прохрипел второй князь Белозерский.

Николай сумел уничтожить около двадцати чудовищ, когда его окружили пять крупных тварей, одна уродливее другой. Тьфу, мрази!

- Шилов, Васька! – кликнул Ник друга, не отрывая взгляда от наползающих тварей. Но отклика не было, видимо он немало сместился от центра рубища. - Брат!

Дружина оказалась в стороне. Услышал ли его кто, неизвестно. Когда он отбил первое нападение, понял, - будет нелегко. Вымари душили численностью. Бодрые, твари, рьяные. Второй натиск. Четыре волнительные секунды соприкосновения с алой пеленой, прежде чем вывернуться благодаря усилиям своих теней, довольно истончившихся за время боя.

«Еще бы пара секунд, и ты – мертвец. Но да рулетка пока еще крутится», - подумал Николай со злым фатализмом, рубя очередную гадину.

Третий набег врагов ждал, рассчитывая, как можно дороже продать свою жизнь. Однако этого не потребовалось. Показались призрачные богатыри Борислава и насели на вымарей, разя их пиками со всех сторон. А затем показался и сам Боря: идет, плечи мощные расправив, даже не запыхался, плащ лазоревый короткий за плечами на ветру полощется. Силен. Можно было выдохнуть и оскалиться в довольной и уставшей улыбке.

- Я тебе говорил от меня не отходить далеко, - тут же принялся холодно выговаривать старший. – И не рисковать жизнью! Сколько можно лезть нарожон, иль хочешь, чтобы я и тебя снес в родовой склеп Спасо-Преображенского?!

Борислав грозно свел русые брови, губы поджал так, что и бородка вперед выпятилась.

- Мне хватило похорон отца, матушки да Володьки. Думаю, вот, из дружины тебя что ль выгнать, подолы боярские в думе караулить.

- Ладно-ладно, понял, брат, не серчай, - дурь азарта уж из головы выветрилась, и Николай повинно склонил светлую голову. День похорон в соборе Ник ненавидел вспоминать. Больно. К чему?

Меж тем небесная высь потеряла яркие краски, вернувшись в светлые оттенки акварельной охры. Спустя пять минут горн Ярополка протрубил общую победу. Теперь можно всем развеять защитников. По седлам и в путь обратный. Дорога до станции благо ими уже чищена. Лошади мирно несли седоков, меся копытами снег, тихо ржали.

– А я у одного вымаря сегодня видел женские титьки, целую дюжину! Ей Богу, вот вам крест, – распинался балагур Васька под дружный хохот соратников. – Хотел даже не рубить сразу, разглядеть.

После боя всегда появляется желание снять напряжение смехом, а еще не терпелось в бане попариться. Николаю уж точно.

– Ты гляди, невеста твоя Дарья Ждановна услышит, леща тебе задаст, – пробасил Ярополк в черную бороду.

– Да ну! Она у меня кроткая, ласковая.

– Ага, а кто от метлы бегал на Иван Купалы в прошлом году? – едко вставил Кирилл Котов. Этот не преминет поддеть. Не даром отец судьей сидит в Белозерске.

– Тык, это нареченная мне пыль с сапог стряхнуть хотела. А я что? Я просто шибко торопился. Мне спешить больно надо было.

Жамбот Батоков лишь из-под своей черкесской шапки презрительно фыркнул, сверкнув единственным черным глазом.

И снова хохот. Ник тоже смеялся со всеми с легкой душой. Сегодня Марь никого не забрала. Их дружина выходила не в первый раз гасить прорывы на своей земле, а порою и в землях дружественных родов. Жаль на все версты российские колоколен не наставить, да и колоколов столько не монахам не отлить. Пока только для границ и ставят, где марь стеной стоит.

Вскоре впереди показалась просека и сама станция вешко-перетяжной дороги. Этот удивительный плод науки и светлейшей силы до сих пор будоражил умы простых обывателей. Дубовые щиты с деревянными балясинами, или как принято говорить по-научному, платформы, покоились на специальном станционном помосте. На них и загнали лошадей, и сами ступили, словно на паром.

Эта волшебная езда была дорогим удовольствием, и грамоты на передвижения имели лишь сильные мира сего. Князь Борислав Владимирович Белозерский к таким относился, да еще благоволил к новшеству, как и отец перед смертью. Ник знал, что недавно брат вложил еще несколько тысяч рублей в создание новой линии от Архангельска до реки Печоры. Нынче же дружина находились на станции Новоонежской в пятидесяти верстах от устья Северной Двины и Архангельска.

Борислав привычно достал из кармана вешковую грамоту, и та осветилась белой дымкой. И сразу три пассажирские платформы, сцепленные меж собой стальными тросами, поднялись в воздух, на высоту человеческого роста. Все с этого момента вешковая дорога заработала. Ближайшая от места свето-силовая вешка потянула сцепку из платформ к себе, затем следующая включалась в работу и тащила на себя, и так далее все призрачные вешки сменяют одна другую, везя пассажиров к нужной станции.

– Все не привыкну я к этой адовой дороге, – проворчал рядом Ярополк Чагин.

Подобно ему в пути некоторые войны опасливо смотрели за края платформы, некоторые и вовсе садились на пятую точку, не рискуя стоять. Скорость была высока, сравнима с бешеной скачкой лошадей на столичном ипподроме, но Нику нравилось. Он привычно стоял впереди платформы, ощущая, как мороз щекочет лицо. Возможно, он бы отморозил себе нос, не будь у него дара. Но светлая сила ощущалась горячим клубком внутри, в солнечном сплетении, с самого детства всегда на страже его здоровья.

Таким образом через час они уже были в Белозерске. Веком ранее это был малый городок в тылу российском, то нынче это был оживленный большой город. Люди бежали от Алой Мари с поморья, ища под крылами осветленного рода защиту. И находили. Первую осветленную дружину встречали как всегда тепло, народ при встрече кланялся, мужики, подбрасывая ушанки, выкрикивали: «Славься княже Белозерские!», женская половина платочками бойко помахивала, а детвора ватагой неслась по снежной улице позади конницы, палками круша воображаемых вымарей. Они дома, наконец.

В прошлом веке после возвращения кремля роду Белозерских, а именно старшей ветви, дед, а после него и отец, основательно расширили детинец, возвели немало построек на славу. Но конечно самыми почитаемыми оставались древний Спасо-Преображенский собор и Храм Василия Великого. К ним люди в святые дни по сей день текут толпой.

Борислав распустил первую дружину. После чего братья направились в белый двухэтажный родовой дворец. Он был менее помпезный, чем их резиденция в Петрограде, зато более соответствовал вотчине воителей. Прошли по широким ступеням с дубовыми перилами. У входа князей уж встречали.

– Живы, слава Богу, – обняла их тетушка-кормилица и расцеловала каждого. Матрона Олеговна – двоюродная родная тетка между прочим. Некогда в монастырь чуть не ушла после смерти мужа в Алой мари и смерти собственного ребенка. Замуж снова пойти не решилась, зато нашла себя в роли кормилицы деток княжеских.

Тут же с ворчливым приветствием склонился Мирон Казимирович, троюродный дядька, служащий при княжеском дворе казначеем и ключником. Седой брюзга – так его про себя называл Ник. Его крючковатые пальцы постоянно перебирали ключи в большой связке.

Прошка, их дворецкий в своем неизменном табачного цвета кафтане при золотых пуговицах лихо поклонился в пояс:

– Ваши сиятельства, Борислав Владимирович, Николай Владимирович, пожалуйте, ждали вас усердно. Прикажете подавать ужин?

– Вначале истопи-ка нам баню, Прохор, да пошибче, – приказал Борислав, восседая на парчовом пуфе, а пяток служек стаскивали с его ног сапоги.

– Сию минуту будет сделано, ваше сиятельство, – и служка в поклоне помчался выполнять приказ.

– И ужин в столовую прибранную несите! – бросил Николай ему вослед. – Я голоден, как зверь, – добавил брату, – поедим сразу после парной.

Сначала березовые веники в руках банщиков прошлись по телу, выбивая холод и усталость из жил и костей. Пару заходов ледяную купель за порог на мороз, и снова назад в горячий пар. А потом красавицы-девки принялись растирать миртовым маслом их спины, ягодицы, руки, ноги, намяли тело так, что разомлевшие и откушавшие они возлежали в парчовых да шелковых подушках с золотыми чарками в руках. Две девицы припали к ногам барским и теперь массировали княжеские стопы.

Николай довольно щурился, поглядывая на труженицу напротив. На грудь девицы, которая из сарафана только что не выпадает, на щеки пухлые и руки трудолюбивые. Вот так и должно быть, женщинам – место у ног мужских.

– Ты не запамятовал, что я тебе говорил? – отвлек его от мыслей брат. – В Петроград едем спозаранку. Императрица Мария Александровна ожидает нас послезавтра к полдню. Павел все еще не желает перенимать бразды правления. Но Ванька Капричник донес, что видал, как возле юного императора Зосим Вымский вьется.

– Серьезно? Печорские суетятся? – нахмурился Николай и покачал головой. – Надо перебить его поползновения. Наша тяжба с шахтами должна закончиться нашей победой!

– Надо. Боюсь, влияние Печорских на Павла может нам аукнуться впоследствии, – Борислав кивнул. – Довольно, ступай, – бросил девушке, и та прекратила разминать ему голень и выскользнула из комнаты.

– Вот лисы плешивые! – возмутился Ник. – Не вышло видимо через императрицу выбить разрешающие бумаги, так они к внуку.

– К слову, раз будем в столице, обойдем подопечные учреждения, – продолжил его брат. – В Смольном нас давно ждут. Мы в числе других покровителей курируем этот институт и обязаны показываться хотя бы раз в пять лет.

– У-у. Меня ожидает невыносимая скука. Хотя… Там должно быть много юных прелестниц.

– Изволь, поосторожней, братец. Там родовитые девицы, они не для твоей гульбы с цыганами по дорогим кабакам.

– Понял, старший.

– Когда ты уже остепенишься, – вздохнул напоказ Борислав, качая головой. – Род продолжать надо.

– А для этого есть ты, – протянул Николай, широко улыбаясь. – Пару лет как женился на Виславе, то бишь крещеной Василисе Густовне, а все никак мне племянничка не состряпаете. Чего тянете-то?

– Не дави на грудь.

– Старайся лучше, иль подучить?

– Схлопочешь, малой, по шее, как в детстве.

Девица мнет да все не там. Пришлось немного перенаправить ее действия. Девушка даже не заметила или вида не подала, что ее руками уж владеет чужая воля и светлейшая сила. Жаль этот ментальный дар подвластен ему лишь на пару секунд, и то благодаря погрешности поставленного опричниками блока. Но услужница намек все же уяснила, и подобострастно улыбнулась. О да, милочка, здесь мне особенно не хватает твоей женской ласки.

– Ни-ик! – протянул с осуждением Борислав, заметив краткое влияние на служанку. – Какой же ты неисправимый похабник.

– Я радуюсь жизни, Боря. А чего прозябать в целомудрии?

– Архимандрит Феофан тебя искал. Говорит, что ты давно на причастии у него не был.

Да уж брат, так и норовит испортить настрой. Какой же Боря стал серьезный с годами под гнетом власти. А до смерти маленького Вовчика и родителей слыл тем еще весельчаком, кутил похлеще чем сам Николай нынче. А потом все, как отрезало. Родовая печать проявилась на теле брата в день смерти отца. Вот эта ажурная цепь на широкой груди Бори, белесая, словно пятна витилиго. С того дня род перешел под его покровительство. И если двадцатилетний Николай мог забыться в вине и гульбе, то старший брат – нет, никогда более.

Слава Спасителю, что княжеством правит Боря, а не он, Ник. Борислав – лучший имперский князь-защитник северных земель от наползающей призрачной нечисти. Умный, сметливый политик, ответственный и могучий осветленный, один из сильнейших в империи.

___
Промик к "Башне Вемовея. Душеспасательница" FaurtzjT