- -
- 100%
- +
- Да. Наверное, глупо мечтать, - поделилась она. - Но я бы хотела хоть одним глазком посмотреть на небо без Алой Мари.
- Слишком высокие у вас мечты, - усмехнулся он и пожалел о том.
Ася одернула себя и даже забавно нахмурилась. Вновь воззрилась в потолок:
- Мы остановились на Кассиопее. Она в виде большой буквы «М», вот там. Помните, кто такая Кассиопея в греческой мифологии? Это жена эфиопского царя Кефея, матери Андромеды. Согласно одной из версий мифа, за своё хвастовство Кассиопея была привязана к креслу, сидя на котором, обречена кружиться вокруг Северного Полюса, переворачиваясь головой вниз.
- Погодите, - остановил девушку. - Кассиопея пусть еще повесит немного. Мне нужно кое-что узнать от вас, - его рука властно легла на талию собеседницы, разворачивая Асю к себе. И… как неожиданно приятно ощущать гибкий девичий стан под ладонью.
Улыбнулся той особенной улыбкой, которая обычно разила женский пол наповал. Тут главное успеть после подхватить на руки разомлевшую красотку, и привести в чувство поцелуем.
Глаза Аксиньи еще больше расширились, а маленький рот приоткрылся от удивления, и кажется она просто замерла, усваивая свое новое положение в мужских руках. Как же эти очки хочется сбросить! Он коснулся душек, параллельно легко проведя пальцами по нежной коже щек. Потом легко поддел очки у убрал в сторону.
- Что опять вы делаете! Зачем? – в недоумении возмутилась, слепо ухватившись за него. Худые ладошки коснулись его груди, и это тоже было приятно, вымарь дери. Большие распахнутые невидящие глаза в обрамлении ресниц сверкнули мятежно:
- Верните очки, пожалуйста. Что за шутки, ваше сиятельство? – голос вразрез мелькнувшим в лице эмоциям оказался уже спокоен.
А он поймал себя на мысли, что ему ужасно хочется целовать. Ощутить вкус маленьких губ, и почувствовать биение крови в жилке у виска под своими пальцами. А еще добиться от этой умницы больших эмоций. Ярких и взаимных…
Однако не решился. Просто вернул очки.
Когда Ася стала видеть, то уставилась на него строго, ну точно, его первая учительница по словесности. Хотела было отстраниться, но он не дал. Протянул руку и сорвал маленький цветок с лимонного деревца и протянул ей. Пять белых на вид словно восковых лепестков, желтые тычинки.
- Просто у вас красивые глаза, Аксинья, - произнес с обезоруживающей улыбкой во все зубы.
Девица Лапкина сощурилась подозрительно, а потом ее правая тонкая бровь выгнулась дугой.
- Вы уверены, что здоровы, ваше сиятельство? – поинтересовалась она с толикой иронии, хотя розоватый цвет щек выдавал ее смущение. – Или, знаете, я читала: пары минеральных вод могут влиять на некоторых нестандартно.
Вот чертовка! А как же упасть в объятия от его безмерного обаяния? Но хотя бы «бесстыдника» не поминает, не вырывается с криком, и то добро.
Цветок лег в ее ладошку.
Он собирался сказать главное, что хотел, но послышались тяжелые шаги нескольких человек сразу. И спустя мгновение в зал вошли Белозерские, во главе с первым князем.
- Николай!
Заметив посетительницу рядом с братом, Борислав сдержал крепкое словцо:
– Ее величество вдовствующая императрица Мария Александровна ожидает нас в главном зале.
Читай между слов – мать твою, где тебя вымарь носит!
Институтка Лапкина мгновенно отстранилась и склонила голову в поклоне перед выскородными.
В голове Ника прояснилось. Да, определенно его чуть было не занесло.
- Прошу меня простить, Аксинья, кажется, я несколько отвлекся, - коротко кивнул, отступая на пару шагов от малородной.
- Благодарю вас за увлекательную беседу, - ровный ответ от нее и снова поклон.
За пределами «Звездного» Белозерские направились в сторону главного зала Петроградского Манежа. Николай широко шагал рядом с Бориславом.
- Кто она? – ожидаемый вопрос.
- Аксинья Лапкина.
- Номер рода в списке? – было бы странно, если бы не спросил.
- В последней сотне они.
- Девица не составит тебе достойную партию, - уверенно вынес вердикт Боря.
- Да знаю я! – рыкнул в ответ.
- Тогда не бери грех на душу, не склоняй в полюбовницы юную девчонку. Не дури ей голову!
- Ты прав, - поджимая губу и холодея взглядом синих глаз, ответил Николай, спустя несколько секунд раздумья.
- Обещай, что не приблизишься к ней со непристойным предложением. Нам лишь межродового скандала не хватало.
- Даю слово, - фыркнул. - Девица Лапкина в полной безопасности.
Бросив на младшего брата тяжелый взгляд, первый князь Белозерский одобрительно кивнул.
***
Заметив новых посетителей, двух девушек и пожилую даму, Ася сделала вид, что заинтересована дальним углом зала, на самом деле переводила дыхание и справлялась с эмоциями. Рядом с князем последнюю четверть часа она с трудом дышала, и потому сейчас осторожно ловила ртом воздух.
И что это было? Цветок лежал в раскрытой ладони.
Созвездия-то понятно, возможно Николай Белозерский на самом деле восхотел восполнить пробел в познаниях астрономии, но вот далее. Он на самом деле проявил к ней интерес… Ася до сих пор ощущала касание горячих пальцев на скуле. И тепло ладони на талии. Помнила свои чувства беспомощности и остроты его близости, когда он снял очки. Боже!
Прошло несколько минут, прежде чем в голове заговорил разум голосом батюшки: «Не теряй головы, дочка. Человеку дано мыслить логически и абстрактно. Просто хорошенько подумай».
Так что, если последовать совету отца, то… ничего особенного не произошло. Похоже, князь так выражает себя. Он высокородный, таким многое дозволено. Наверняка спутал ее со своими подружками. Он же не знает, как на нее действуют этакое его свободное поведение. Надо было быть более осмотрительной и аккуратно напомнить Николаю о правилах приличия. Похоже он не только астрономию не усвоил. А она стояла почти в его объятьях, принимала внимание и таяла.
Ася закусила губу. Моменты из беседы продолжали вставать перед внутренним взором. Ясные и яркие глаза, холеное лицо молодого мужчины. Сегодня светлую голову Николая украшал золотой княжеский обруч – тонкий, второго князя. И эта улыбка на губах ослепительная. А потом комплимент и цветок. Ох.
Боже, да разве она могла предполагать, что столкнется с ним вот так снова. Да у нее еще после прошлого столкновения мозг еще с «бекреня» назад не вернулся. Сколько ядовитых высказываний от завистливых институток услышала, – от Карины Угарской так почти в стихах, – прям-таки гордость берет. Сегодня вот Злата Торчук вновь припомнила. И еще не скоро все успокоятся. А если серьезно – то шанс получить в спину сгустком силы увеличился многократно. Высокородные девицы в институте почти все осветленные уже.
- Ты видела. Это же были Белозерские! – донеслись до нее восторженные девичьи возгласы. Чуть ли не пищат от радости. Настроение пошатнулось и принялось быстро оседать, как пенка молока, после кипения снятого с огня. Ведь реальность не изменилась, и она такова – никогда, ни при каких обстоятельствах Белозерские не породнятся с Лапкиными. «Князь потешится и уйдет, а тебе вздыхать останется».
- Ася! Я кричу тебе, а ты не слышишь, - голос Танюшки прорвался сквозь туман раздумий. - Пошли скорее, там императрица! К народу сейчас выйдет, с речью. Шишковы тоже туда отправились. Бежим же, давай, не спи на ходу!
Вначале Ася с трудом переставляла ноги, следуя за подругой, а потом-таки пришла в себя. Разум перекрыл голос сердца. Лимонный цветок был аккуратно спрятан на груди. А о Николае она вспомнит вечером. Вечером!
И все же первым делом, когда присоединилась к толпе подданных, она отыскала взглядом всех белокурых мужчин и убедилась, что Белозерских тут нет. Большой зал был оцеплен охранниками императорского двора, среди которых встречались и смотрящие из опричников, выделяющиеся черными кафтанами.
Императрица Мария Александровна восседала на троне. Несмотря на свой очень почтенный возраст эта пышнотелая старушка властно оглядывала подданных. Она была экстравагантно одета в черное платье с высоким кружевным воротом. По груди ее вилась алая розовая ветвь. Так что со стороны можно было подумать, что Мария Вторая ранена в грудь. С левой стороны от нее на позолоченном подлокотнике горделиво выпячивал грудь белый кречет - редкая сохранившаяся хищная птица из семейства соколиных. Когда-то такие летали очень высоко в небе, и были при охотниках ловчими. Головку птицы украшал золотой султан с коротким страусовым пером. На груди птицы висела медаль с родовым гербом Романовых - червлёным грифом, держащим золотые меч и щит, в окружении восьми оторванных львиных голов. Кто читал имперские вестники, тот знал, что кречет императрицы женского рода и звали ее Белая Тайга.
Ася вместе с Таней Морошкиной разглядывали из задних рядов венценосную особу и делились шепотом впечатлениями. Для сегодняшней встречи Мария предпочла малую корону из белого золота с изумрудами и холодными алмазами. Императрица была в преклонных годах и говорила, не спеша, справляясь с одышкой, однако голос ее еще был достаточно силен, и порой пробирал до мурашек. Ведь дар Романовых – умение призывать и сплочать народ.
- …Ежегодная выставка «Невероятных изобретений» снова открыла свои двери для всех желающих приобщиться к науке. Сорок семь изобретателей нынче порадовали нас своими экспонатами… По доброй традиции род Романовых готов вознаградить за труды самых лучших из лучших. Тех, что вносят свою лепту в научное развитие Российской Родосветной империи и приближают час освобождения всего мира от Алой Мари… Прошу вас подняться для вручения наград.
Десять изобретателей один за другим поднимались на помост, застеленный зелеными с золотым шитьем коврами и получали патенты и ленты на грудь.
Увы, юный император Павел к народу нынче так не вышел, что жаль. Но за спиной императрицы застыл дородного вида мужчина с пышной смоляной шевелюрой и орлиным носом. Гордо подняв подбородок, он почти не отводил взгляда от Марии Второй. Его приметила не только Ася.
- А кто интересно тот почтенный муж, что рядом с императрицей? – полюбопытствовала Танюша. Но Ася лишь пожала плечами. Послышалось знакомое стеснительное покашливание. С другого бока к ним оказывается подошли незаметно Шишковы. Чета соседей - Геннадий Львович и Светлана Романовна. И их единственный сын Егорка сразу же блеснул знанием:
- Это известный осветленный Лейб Горациевич Гринцбург, Таня. Между прочим, животворец. Врачует Марию Александровну. Пусть будут долгими ее годы, – такой он важный сегодня. В костюме тройке и при бабочке Егор поднабрался солидности и смотрелся на несколько лет старше. Отвечал он Тане, но сам смотрел на Асю, должно быть по привычке.
- Животворец?! – ахнула Танюшка и с еще большим интересом уставилась на мужчину.
Странно, что о Гринцбурге не писали в газетах. И вообще о животворцах почти ничего не известно в народе, кроме того, что они - очень редкие осветленные, и у них единственных нет единого рода. Эти одаренные рождаются, как альбиносы в любом роду. Поговаривали, что самые сильные из них могли и мертвого из могилы поднять. Такая вот силища. Да только на всю Родосветную их по пальцам одной руки можно сосчитать.
Прощальная речь отзвучала, и императрица покинула зал под руку со своим животворцем. Напоследок Ася припомнила, что Марии Второй ни мало ни много девяносто восемь лет уже. Будет очень жаль, если Господь скоро призовет ее к себе. Родосветная точно обедняет без такого активного политического деятеля как она.
Егор Шишков пристроился сбоку и проводил подруг сначала к гардеробной, затем к коляске. Ася уж была готова стойко выслушать очередную гипотезу о параллельных вероятностных мирах или об инопланетных захватчиках, о нераскрытых свойствах Мари, в конце концов. Но друг был задумчив, и все больше молчал. А потом при прощании очнулся:
- Я хотел сказать тебе кое-что, Ася, но уже в другой раз, - потер веснушку на носу.
Смешной. Ася улыбнулась. К Егорке она тепло относилась, почти как к брату, правда немного занудному. Он поклонился важно и взмахнул рукой напоследок. Дар у рода Шишковых тоже был невеликим, но востребованным, – дар сосредоточения. Они относились к дворянскому роду, но в отличие от Лапкиных, не бедствовали. И благодаря тому, что старший Шишков работал на Романовских литейных заводах главным пусковым проверочным, в списках родов они стояли прилично выше.
*
Уже у себя дома Ася в опочивальне выложила лимонный цветок в рюмочку с чистой водой и поставила оную на прикроватный столик. Завтра заберет в институт. Определенно, с цветком она не расстанется, даже в виде гербария.
- Что это у тебя там, - полюбопытствовала глазастая Софка.
- Цветок, – подошла Машуля, продолжая заплетать на ночь косу.
- Неказистый такой, – присоединилась Катя, - зачем он тебе?
- Взяла на память о выставке.
Ответ, как и сам цветок, не вдохновили девчонок, и они быстро потеряли интерес. И вскоре улеглись по своим кроватям. Вот и славно.
Вскоре свечи погасили. Ася лежала и глядела в тьму за окном. Беседа с князем сейчас казалась ей сказочным сном, радужным и невероятным. Из другой жизни. Ася была уверена на сотню процентов, что подобных снов больше не повториться. Николай понял свою ошибку:
«Прошу меня простить, Аксинья, кажется, я несколько отвлекся». Более отвлекаться на малородную он не станет. Будто в подтверждение ее думам за окном тихо запела вьюга.
5. Разбитое зеркало
Спустя три месяца.
Заслышав стук копыт, княгиня Василиса Белозерская, в девичестве Вислава Потоцкая, перестала смотреть в ручное зеркальце, где ее лицо представлялось верхом красоты. Величаво прошествовала к витражному окну и, сдвинув бархатную штору, выглянула. По мощеному двору к главным воротам детинца двинулся малый отряд – оба князя в облегченном боевом облачении и всего семь охранников из дружинных. Очевидно, не на сечу с Марью, а жаль.
- Муженек отбыл, – скривила губы презрительно Вислава: - Wynoś się!*
В голосе проявлялся акцент.
- Вам надо привыкнуть к житью здесь, - равнодушно откликнулся ее личный слуга Бартош, ну и изредка – юный любовник для утех. Лишь при нем княгиня могла выговориться, и лишь от этого мальчишки терпела панибратское отношение.
Тот сидел на коврике на полу, прислонившись к боку большого медного сундука, украшенного самоцветами. В руках юноша вертел золотое перо, которое сегодня Вислава ему бросила в подарок, оно в основном и владело его вниманием. Бартош приехал с госпожой в числе сопровождающих ее слуг из родового замка, того, что близ Кракова, и с разрешения Белозерских был оставлен служить при княгине, как и служанки Мелька с Каськой, что сейчас чистили хозяйские сапоги на заднем дворе.
Далее Бартош и Вислава говорили на польском:
- Ненавижу морозы, ненавижу русскую речь! Белозерский опостылел. Детей ему подавай. Мне фигуру портить в мои-то годы!? Ненавижу! – шипела сквозь губы госпожа.
- Простите, ваше сиятельство, но вы повторяетесь, - хмыкнул Бартош. – Вы вошли в чужой род и обязаны стать княгиней матерью. Смиритесь.
- Да я достаточно уже потрудилась. Так он мне – лекаря с микстурами, пить всякую дрянь, - княгиня махнула ручкой в сторону резного трюмо из красного дерева, на котором выстроился рад стеклянных баночек с темной жидкостью. На каждом из флаконов стоял оттиск Петроградской аптеки.
- Лучше б он сдох. Домой хочу! – в сердцах Вислава взмахнула зеркальцем, и то выскользнуло из ее рук и упало. Послышался треск стекла.
По яшмовому полу разлетелись зеркальные осколки. Вислава топнула в сердцах.
- Из-за него и зеркало разбила!
За дверью покоев княгини стояла маленькая полноватая служанка в служебной форме при белой косынке. Приложив ухо к двери слушала беседу, и когда послышался звон, отпрянула. Затем поторопилась по коридорам, пока не прибыла к комнатам княжеской кормилицы.
Осторожно стукнув, позвала:
- Матрона Олеговна.
Дверь отворилась спустя несколько секунд.
- Рассказывай, - властно велела хозяйка комнат, приглашая служанку войти. – Чего это ляхова кукла снова творит?
___
* Wynoś się! - Убирайся! (польск.)
***
За два месяца уж много воды утекло, в прямом и переносном смысле – начало весны как никак. И Николай уж не вспоминал девицу Лапкину. Ну разве что пару-тройку раз. Еще он ее как-то видел, когда ехал по Невскому проспекту в родовую резиденцию.
Девушка стояла в числе других зевак в сквере у высокой тумбы и смотрела на афишу Большого Михайловского театра. Та обещала вскоре на подмостках оперу «Оберон», Карла Вебера. Мартовский упрямый ветер раздувал подол тонкого серого пальто, а фетровая шляпка в виде малого кокошника мало что прикрывала. Помнится, он вначале велел возничему остановиться, затем сменил распоряжение на «езжай медленно». Ася подозвала мальчишку разносчика и купила свежий «Вестник». Последнее, что он успел увидеть, проезжая мимо, это как Лапкина поправляет очки и рассматривает заголовки статей. На том все. Раз обещал брату, то он свое слово сдержит, и к малородной более никогда не подойдет. Да и пройдет это прилипчивое увлечение. С глаз долой из сердца вон, недаром говорится в народе.
«Прощай Ася Лапкина, - думал Ник в тот момент. - Найди хорошего парня, обвенчайся, нарожай ему детей. Кому-то другому будет принадлежать этот взгляд, похожий на ночное небо с тайными звездами».
А род – это святое. Дела у Белозерских шли довольно хорошо. Артефактные карты, предсказали еще четыре прорыва, как и положено, заблаговременно, а именно за неделю до оных. Так что дружины в рабочем порядке выезжали на нужное место и гасили набеги без особого труда. «Хоботы» исторгали вымарей меньше, чем обычно, и в дружине даже кто-то пошутил: «Не слабеет ли старуха Марь?».
А как только основная вода половодья спала, продолжилось строительство новой линии вешко-перетяжной дороги, пришлось выезжать на место установки вешек, приветствовать осветленного мастера и его артель.
Еще одно событие произошло весной – Васька, наконец, женился на своей пышнотелой боярышне Дарье Сумской после Великого поста. Если первый князь Борислав поздравил новобрачных и отбыл по делам княжеским сразу после венчания, то Ник отгулял пирушку до утренней зарницы, тосты поднимал, новобрачных славил и одаривал. А до того имел весьма строгий выговор от архимандрита Феофана – умиротворенного и благовидного старца в рясе.
- Никола, не шали! Чтобы пришел ко мне в следующую субботу, - вновь давил на совесть святой отче. Да помнит он, что каяться и причащаться надо чаще.
- Хорошо, дядь Фаня.
- Были бы живы твой отец и мать, они бы не допустили такого разгильдяйства.
- Так кабы только живы были.
Феофан лишь укоризненно покачал головой, потом приложил крест к макушке склонившегося перед ним непутевого агнца и благословил.
Николай не спорил, он просто не находил времени. Вот и сейчас – поездка с Бориславом в Северский на границу Печорского княжества наклюнулась. После нее так и быть пойдет к Феофану на исповедь.
Поселок Северский-таки отошел к Белозерским, а с ним и рудники. Печорские под конец сдали в своих радениях, и проиграли тяжбу. В боярской думе Борислав получал поздравления по сему поводу. Думный глава Кузьма Потапович Храпов пуще других радовался, ведь это значило, что будет чугун для новых сумеречных колоколов: и свои границы закрыть плотнее, и на продажу другим родам поставить.
Нынче же Борислав вознамерился поглядеть на отвоеванную территорию у излучины реки Печоры. Взял семерку дружинников, а чего – места все знакомые, родные, немало хоженые. Васька на сей раз оторвался от своей молодой женушки и отправился в числе отрядных.
Поначалу добирались по вешковой дороге до станции «Задвинье», потом продолжили путь по Архангельскому тракту на северо-восток, там переночевали в яме под названием «Царский двор». Хозяева сбились с ног встречая именитых гостей, метали на стол яства усердно. Угощали жареными поросятами, темным квасом и сносным вином. На следующий день княжеский отряд покинули ям спозаранку. Через двадцать верст свернули на Печерскую дорогу. У деревни Оленки сошли на просеку, и далее двигались вглубь леса к границе с Печерским княжеством. Снег тут еще кое-где лежал, светясь грязными пятнами среди жухлой прошлогодней листвы и свежей зеленой травки. Весной лес пах по-особому – корой, смоляными почками и влажной землей. Нет-нет да попадали копытами лошади в грязные окна, замешивая суглинок в лужах. Слышны были даже стук дятлов да свист синиц. И других птиц, что не перелетные и высоко в небо не подымаются.
На месте оказались к двум часам по полудню. Решили в Северский пока не заезжать, а сразу отправиться на место. Что ж осмотр шахтовых мест порадовал.
Борислав улыбался, внося заметки в свой журнал.
- Глянь, каков камушек, Ник, - подбросил он в ладони кусочек породы. - Содержание железа более 65%. Руда высочайшего качества. И по приборам площадь залегания приличная.
- Значит, наш род обогатился.
- Именно, братец. Работы предстоит уйма, но оно того стоит. Возведем шахты, проложим Печеро-архангельскую ветку вешковой...
Он говорил, а Николай мотал на ус и радовался вместе с братом. Со дня кончины своих он не видел Борислава таким воодушевленным. А сейчас в глазах Борьки горел огонек. Отличный знак.
- Теперь в Северский, - скомандовал спустя час первый князь Белозерский. - На утро в обратный путь.
***
Час они уже двигались по сонной просеке, удаляясь от Северского поселка, в котором дворов оказалось двадцать от силы. Вчера их отряд взяли на постой в лучшие избы - тесные, но хоть со свежим постельным бельем. Народ местный смотрел на смену власти положительно. Печорские не желали вкладываться в развитие поселка, а Белозерские славились своим подходом «радей за род и будешь рад». Борислав обещал поддержку жителям поселка и обрисовал ближайшие перспективы – рядом с Северским грядет большая стройка по прокладке шахт. Все хорошо, вот только зачем Бориславу было отряд в такую рань поднимать, не на сечу же. Но Боря торопился в Белозерск дела творить.
Так мысленно ворча на Борислава, Николай покачивался в седле.
- Вам не кажется, что Марь ведет себя странно? – тревожный возглас Васьки Шилова заставил отрядных поднять взгляды в небо. И впрямь. Еще пять минут назад пастельно охряная высь теперь приобретала густо оранжевый цвет. На том, не останавливаясь, продолжила наливаться алыми оттенками. Наблюдалось активное завихрение, и всё за считанные секунды.
- Аномальный прорыв! - Борислав первый озвучил то, о чем подумал каждый в отряде.
- Едрить твою в пень! – в сердцах прорычал рядом Ярополк Рягин.
В подобном погибли отец с матерью и маленький Владимир. С тех пор аномальные прорывы еще пару раз проявлялись в империи, но Николай никогда не мог предположить, что их семье «повезет» дважды. Ведь как говорится два раза в одну реку не войдешь, а тут… Поговорка жестоко подвела.
Борислав внезапно спешился. И рядом с ним появился первый призрачный богатырь.
- Только не говори, что хочешь принять бой, – Николай спрыгнул с коня и тронул за плечо брата. – Нас мало, лучше уйдем, пока не грянуло.
- Уйдем, но вначале проредим мразь, насколько сможем, - сосредоточенно творя светлую волшбу, ответил первый князь Белозерский. - За нами – Северский, те самые люди, которые давали нам кров. Если оттянем вымарей на себя, у них появится шанс выжить.
Николай молча кивнул и за пару секунд проявил свою пятерку защитников – смутные тени из белой дымки. Он верил Бориславу. Они покосят, сколько смогут, гадов и отступят.
Отрядные отпустили коней. Обученные животные унеслись в указанном направлении и ожидали посвиста хозяев.
- Всем приготовиться к битве! Ник, будь рядом, - привычная просьба старшего брата напоследок.
Пара багровых хоботов потянулись к земле. И началось… Алая призрачная река из тварей, почуяв поблизости очаги жизни, повернула в их сторону. Будь тут целая дружина, справились бы наверняка, а сейчас войны могли лишь привлечь алых уродцев и увести за собой.