- -
- 100%
- +
Сама начальница, носившая имя Аполинария Львовна Таланова, имела вид обманчиво кроткий, женщина невысокого роста с покатыми плечами и бровями. А вот ее помощница Агрофена Яровая, что стояла по правую руку, напоминала цербера – здоровая, широкоплечая. В черной одежде она смотрелась будто дородный монах в сутане. У рядов воспитанниц застыли с бледными улыбками дамы-надзирательницы, сложив ладони на животе. Учителя в количестве пятерых дам стояли позади у огромного портрета ныне здравствующей императрицы Марии II. Их Николай уже не разглядывал.
На появление опоздавшей парочки повернулись все присутствующие разом, как по команде.
- Николай, - брат смотрел с укоризной.
- Великодушно прошу меня простить! – широко улыбнулся в ответ, подходя ближе.
Последовали взаимные приветствия.
- Лапкина, опоздание неприемлемо! Немедленно… - услышал он краем уха шипение за спиной одной из надзирательниц. Пришлось обернуться и уважить говорящую своим вниманием:
- Девушка опоздала по моей вине. Так уж вышло, что я заблудился в вашей альма-матер, и просил барышню показать мне дорогу.
Надзирательница молча склонила голову.
- Ася Лапкина - одна из лучших учениц нашего института, - промурлыкала Аполинария. – Не удивительно, что именно у нее вы нашли помощь. Думаю, что, если она постарается, то вполне может получить шифр Смольного при удачном прохождении экзаменационных испытаний. Кстати, ваше сиятельство Борислав Владимирович, в этом году у нас появились новые дисциплины…
Смотр продолжился. Шепнув брату, что надо бы добавить денег институту на питание, с удовольствием предоставил далее вести беседу старшему брату, а сам то и дело поглядывал на институтских девиц. Взгляд упрямо помимо воли соскальзывал к одному лицу. В строю было столько ярких пышнотелых родовитых красоток, а он сбрендил, не иначе.
Уходил из Смольного недовольный собой, а еще с таким чувством, словно его обокрали.
***
И следующим днем он все еще почему-то помнил о худосочной девчонке в очках.
- Ты слышал о роде Лапкиных? – даже поинтересовался у брата, зайдя к тому в Красный кабинет, и отвлекая от дел.
Боря свел светлые брови:
- Не припоминаю таких.
Отполированная ореховая столешница была завалена бумагами. Письма государственной важности, банковские выписки, отчеты и сводные учетные таблицы, жалобы и прошения. Как брат в этом не тонет?
- Давно бы уже парочку учеников принял на службу.
- Пока справляемся с Мироном, - скрипнул пером Боря. - Не желаю впускать в род чужаков.
Припечатав перстнем бумагу с пометкой «Приговор – привязка, Сибирь», Борислав отложил ее в сторону. Ник с любопытством подцепил приказ:
- На кого это ты так осерчал, что пожизненное в наказание ставишь?
- Ведьма из Глуховеевки.
Черно белый рисунок углем в углу листа изображал вполне приятного вида старушку с круглым лицом и добрым взглядом. «Варвара Макаровна Фищук, 61 год»
- Так уж ведьму? – хмыкнул с сомнением.
- На смерть многим ворожила. Около сотни по ее вине в могилах лежат, в том числе малые дети. Есть доказательства.
- Раз так, то конечно, - кивнул.
Брат уткнулся в очередную важную бумагу, а Николай поднял взгляд на семейные портреты в резных позолоченных рамах, какое-то время размышлял, куда дальше податься.
Оставив брата, направился в свои покои. Пришлось повелеть явиться Василию Шилову.
Ближник Васька был и всегда оставлялся лучшим и верным помощником, как говорится, и в войне, и в гульбе. Некогда из дворянских семей, подчиненных роду, избран отцом еще ребенком и допущен к княжеским сыновьям. Будучи детьми и сверстниками, Николай и Вясилий росли вместе, изучали отдельные науки, махали болванками под приглядом Германа Орлова, учителя фехтования. Вместе гоняли по кремлевским стенам, лихо сигали с них на сеновал и гоняли кур, а в отрочестве еще и подглядывали за девками в бане. Теперь же вместе рубят проклятую Марь.
Как всегда, друг ввалился в его кабинет с лихой улыбкой во все зубы и задал обычный вопрос:
- Чего изволишь, ваше второе сиятельство? Застоялись кони в стойлах?
- Не совсем, - хлопнув друга по шее, заставил того сесть на резную скамью.
Васька выслушал просьбу и крякнул.
- А чего тебе Лапкины? Дорогу перешли что ль? Так мы их, - он покрутил кулаками, с видом, будто скручивает голову гусю.
- Просто найди сведения по роду. Интересует все.
Бумаги легли в ладони Николая уже к вечеру. Что ж, все еще хуже, чем предполагал. Лапкины - захудалый род, которому уж не место в боярских списках. Из последней сотни. Главенствующая семья лишь с одним осветленным – отцом семейства. Шестеро дочерей, и не одной пока не передалась сила. Пять подчиненных семей рода – также без дара. Вывод: девочка приятная, но, увы, не годится ни в жены, ни в любовницы. Для первого не родовита, для второго все же пока боярский род, который трогать чревато для репутации.
«Все, Ник, забудь об этой статуэтке с огромными бархатными глазами. Табу», - велел сам себе мысленно.
- Поехали, Васька, кататься. Запрягай тройку! - отшвырнул от себя бумаги Ник на расшитые гладью диванные подушки и резко поднялся. - Зови цыган! Веселья хочу.
Шилов потер руки и подмигнул.
- Будет сделано, ваше второе сиятельство! Скучно как без тебя было, князь ты мой сердечный!
И друг шутливо потянулся расцеловать его в обе щеки. Пришлось рыкнуть и с улыбкой взбить Ваське русый чуб.
***
В тот же вечер в одном из родовых особняков Петрограда имели тайную встречу иные личности. Первый высокородный муж властно восседал на родовом троне, точно император, у ног его сгорбившись сидел закованный в цепь невольник с погасшим взглядом, невысокого роста и тонкой кости.
Вошедший гость низко кланялся хозяину и слушал, что ему говорят. А потом и сам речь взял:
- Белозерские распоясались, снова напели на уши императрице свои песни, - ворчал он, сжимая кулаки. – Когда мы уже их с корнем-то, ась?.. Пока их кончать. Уж пять лет прошло, ты ж, государь мой, сам говорил…
- Закрой пасть, Зося, без тебя помню, что баял. Опричники землю роют, что сырые комья летят, возвращаться к одной семье ранее чем по прошествии пяти лет было бы неосмотрительно. Этот молодой и рьяный Семен Иглов, главный опричный следователь по особо важным, далеко не дурак. Но да, хм…
Хозяин потянул цепь так, что сидящий на полу невольник виском ударился о подлокотник трона. Однако крепостной даже не пикнул, только поднял больной взгляд на своего господина, полный обреченности.
– Ты прав, эта пара меня выводит своей живучестью, - меж тем продолжил важный муж. – Подгадаем момент и ударим. Только вот Рождество вначале уважим, что ж, на мне креста что ль нету? И да, Зося, думаю рудники и поселок Северный придется уступить для дела.
- Но…, - возмутился гость.
- Не жмись! - рыкнул хозяин. – Тебе земли потом вернутся, с гаком.
4. Выставка и нравоучения
Спустя месяц.
Выставка поражала взгляды посетителей. Павильоны столичного Манежа, построенного более полувека назад по случаю венчания императорской четы Петра II и Ольги Алексеевны, на пару недель вновь превратились в научный городок. Сказочный рождественский городок. Задрав голову, Ася сначала рассмотрела огромный стеклянный свод, густо украшенный хрустальными бусами, гигантскими снежинками и ангелами. Мягкий солнечный свет играл в их гранях, отбрасывая на стены россыпь затейливых бликов. Цветочные и хвойные гирлянды украшали высокие зеркальные альковы. Под сводом выстроились экспонаты.
- Лепота-а, - вздохнула рядом Таня Марошкина и рванула к научным новинкам.
И Ася была солидарна с подругой в этом ее интересе.
Императрица Мария, хоть и находилась в глубоко преклонных годах, но все еще властвовала. В том числе с ее руки проходили подобные ежегодные выставки в Петрограде. И подруги с удовольствием посещали их при случае.
- Асенька милая, погляди, а что это за чудовище? – Таня потянула ее за руку к странному и сложному механизму, детали которого исходили светлой дымкой.
Ася взглянула на карточку на постаменте:
- «Резо-сортировочный станок. Изобретатель, С.В. Ялый-Конзинский, город Казань».
- А выглядит, как мой самый жуткий кошмар, - Танюша округлила свои серые глаза и рассмеялась в ладонь. Единственная подруга, между прочим. Ростом ее Бог не обидел, и от того Таня часто слегка сутулилась, но при этом оставалась милой и непосредственной. В этом они с Софкой - два сапога пара. Усадьба Морошкиных находилась в пяти верстах от родового дома Лапкиных. И две семьи время от времени навещали друг друга. Так эти две девицы с самого мальства при встрече искрили затеями так, что летом всех матушка криком во двор выгоняла. Мол, играйте там, дети, а то у нее уже мигрень начинается. С Асей же Таню сближало их обоюдная охота до всего нового и интересного.
А станок и впрямь напоминал железного хруща, лапы которого увенчивали пилы.
- А это что?
Внимание девушек привлекла мелкоячеистая клетка с тоненьким стержнем внутри, тоже едва источающим светлый парок. Карточка гласила: «Мухоманка».
- Хм, нам бы такую в нашу Плюховку к бабуле, мух да гнуса там по лету тьма тьмущая. Ветром с болот комаров приносит, жуть. Пойдешь с ухажером прогуливаться, а они гады роятся, всю романтику портят. Эх. Лучше бы марь не птиц, а насекомых ела. Комаров, например.
- Она родственников не трогает, - хмыкнула Ася.
- Ну да, та еще кровопийца. Боже милостивый, скорее наконец отведи от нас эту беду!
А беда еще ползла.
Алая Марь пала на Землю в 1714 году спустя месяц после победы наших над шведами в Гангутском сражении. Это явление описывалось, как внезапное покраснение неба. Тысячи «хоботов», извергающих призрачных тварей, сотни тысяч погибших в одночасье. После сытного схода, Марь замедлилась и почти застыла на год. Но потом продолжила свой ход. Британские острова да Японские в алой кисее оказались за какой-то десяток лет. С юга - западную часть Китайской империи и Персию полонила версту за верстой. Кабы не монахи Болотов и Рачев, что под эгидой императорского рода Романовых изобрели осветленные колокола, так уж давно бы все сгинули в Мари.
Россия выстояла. Хотя пока цепь не выставили на главных фронтах, Марь значительно объела южное пограничье. Так давила, гадина, забрала всех, кто не успел уйти вглубь империи. Что тогда творилась! Хуже черной смуты. Но Петр I на то и Великий, что сумел удержать и власть, и империю. А уж когда светлые дары от Духа Святого сошли на рода, тогда, наконец, воспарял народ.
Нынче громко газеты кричали, что мы отодвигаем напасть, но по факту Алая Марь так полностью и не остановилась. Просто теперь ее наползанные стало малозаметным. Общество, особенно в столице, громко радовалось малым победам, гуляя на балах. А монахи да простой люд незаметно продолжают ценою жизни держать заслон. Родовые осветленные дружины – вот еще кому поклон в ноги. Пусть хранит их Господь.
- Слышала, говорят, сама императрица собирается посетить выставку! Вот бы хоть глазком на нее вживую посмотреть. И на соколушку бы ее. И на молодого Павла Михайловича.
Так за разговорами они и прогуливались от зала к залу. Даже встреча с Марфой Поздеевой и Златой Торчук в окружении толпы поклонников не испортило впечатления.
- Мой тебе дружеский совет. Ты бы Лапкина не бегала там, где высокородные встречаются, - ядовито пропела лилейным голоском Марфа, сблизившись. – Не заметят такую бледность и задавят ненароком.
- Да она полагает, раз разок князя до зала довела, то теперь у нее шанс на удачное замужество, - хохотнула Злата, сверкнув ненавистным взглядом.
- О, сударыни, к чему так волноваться. Девушкам, особенно малородным, свойственно строить воздушные замки, - вмешался один из поклонников, видимо пытающийся угодить двум змеюкам. Глаза его презрительно прошлись по Асе, остановившись на ее родовом значке. Курносый нос поморщился.
Ася придержала за руку, дернувшуюся было Танюшу, и скучающе вздохнула:
- Прошу вас, господа, не волнуйтесь так больно о моей судьбине. Но да мне приятно ваше особое внимание. Раз вы просмотру интереснейших экспонатов предпочли общение с нами.
От ее спокойного вида Злату аж перекосило. В общем, этот разговор очень скоро наскучил как самой Асе, так и компании молодых людей, и они разошлись по сторонам.
- Какие у тебя неприятные знакомые, Ась, - смотрела вслед им Таня.
- Высокородные дети из института, - произнесла так, как само собой разумеющееся.
- А что за князь, которого ты якобы провожала? Врут?
Подруге врать не хотелось. Пришлось пересказать вкратце тот инцидент в день приезда благотворителей.
- Ого! – восхищенно выдохнула Марошкина, округлив орехового цвета глаза. – Сам князь Белозерский? Ты не шутишь!?
- Второй князь.
- Да какая разница! И ты молчала!
- Вот именно, Тань, никакой разницы для меня, - фыркнула в ответ. – Случай пустой и ничего не значит.
И не меняет. И то, что сама Ася по сей день вздыхает перед сном, вспоминая каждую проведенную секунду рядом с Николаем Белозерским, тоже глупость несусветная.
Танюша намека не поняла и трещала еще пять минут о том, как Асе повезло встретить имперского князя, пока сама Ася не попросила настоятельно сменить тему.
Зал «Звездный бювет» находился в некотором отдалении от всех остальных. Он заставил Асю забыть на время обо всем. Высокий потолок здесь был темен, а в нем на высоте горели маленькие лампадки – вид складывался, будто над посетителями ночное небо, и Луна - большая белая тарелка.
Это было… почти чудесно. Ведь звезд человечество не видело уже сотню лет, как и ясного голубого полуденного неба. Опостылевшая охряная пелена затянула небосвод. И хоть она была тонка в центре империи, - солнце светило по лету ярким пятном, - но ее хватало на то, чтобы перекрыть обзор на истинное небо.
Ася улыбалась, гладя на «звезды». Шумел приятно фонтан в окружении лимонных деревьев в вазонах. Таня Морошкина нагнулась и набрала минеральной воды, подведя под тонкую струю бюветницу, расписанную под гжель. Отпила с носика.
- Приятная водичка, сама попробуй - поделилась подруга. - О, Шишковы тоже тут! Надо бы поздороваться, - в просвете портальной арки выхода из зала подруга увидела общих соседей по усадьбам.
- Ты иди, я пока тут побуду.
- Думаю, Егорка Шишков был бы рад тебя видеть.
Да, Егорка – сын графа Соломина, наверное, единственный парень, который интересовался Асей и готовый говорить часы напролет с ней. Такой же худой, в очках еще большего размера, чем у нее, парень так же любил книги и глотал их сотнями. Разница только в том, что сама Асю интересовали более приземленные науки, а вот Егорку – частенько манило нечто внеземное, мало применяемое к жизни. Он глотал фантастические романы, и часто повторял, что Алая Марь – лишь слуга более сильных захватчиков с дальних планет, которые явятся, когда Марь захватит Землю полностью. Возможно он и прав, но подобные речи утомляли Асю.
Присев на бортик из белого мрамора, она набрала в свою бюветницу воды. Та оказалась теплой и на вкус чуть солоноватой, щекотала язык и щеки. Как же хорошо, что этот «Звездный зал» находится в отдаленной части Манежа. Тут тихо и можно спокойно помечтать.
***
Интересного на выставке было немного в этом году, однако все равно нашлось во что вложить рублевые суммы рода. Иногда Николай откровенно скучал. Вот и сейчас лениво посматривал на невысокого осветленного мастера с пенсне на одном глазу, деловито представляющего новинку Бориславу и Василисе. Похоже, расчёска у мастера была не в чести, поскольку его соломенного цвета волосы стояли торчком.
- Вам, дорогие сиятельные князь и княгиня, подарочек от меня. Вот такая моментальная записная.
- И что в ней, Игнат? – брат со скепсисом оглядел книжку.
- Ага, не чувствуете, ваша светлость. Нет? То-то и оно! И не почуете, - улыбнулся довольно изобретатель. Осветленный Игнат Степанович Савельков славился своими изобретениями и многие из его работ уже перекочевали во владения князей Белозерских.
Ник через братово плечо бросил взгляд на «диковинку», которая на это звание никак не тянула. Обыкновенная записная, желтые листы в кожаной обложке.
- А вы поглядите, мил судари, - Игнат ловко одну книжку разделил на две тонких. Первую передал Боре, вторую раскрыл белым разворотом. Подхватил перо из чернильницы с ближайшей стойки и принялся писать на бумаге, судя по всему стандартное приветствие.
Борислав усмехнулся, смотря как проступают письмена на образце в его руках:
- Это же…
- Именно, мой князь. Эти книжки передают письмена друг другу на расстоянии.
- И каково это расстояние?
- Не замерял, но думаю тысяча верст точно выйдет.
А вот это уже неплохо, подумал Николай. Берем!
Княгиня Василиса Густовна интереса к разговору так и не проявила. Жена Борислава демонстративно отвернулась и глядела на себя в зеркальце в россыпи драгоценных камней с белым дымком, которое недавно купил ей брат. Светловолосая с голубыми до бледности глазами, она была по-своему красива, как могла бы быть красивой ледяная статуя. Богато одетая статуя. Княгиня Вислава (ну так и не шло ей имя русское Василиса, хоть убей) предпочитала лишь велюр и шелка, алмазы и рубины. И как бы ни одевалась ярко, а все равно оставалась заносчивой стервой. Сколько они после походов ни возвращались, встречать мужа у порога она так и не соизволила ни разу. А то, как поначалу пыталась залезть к нему, Нику, в постель – говорило о ее гнилой натуре. И ведь не по нраву ей никто, просто раскол межродовой себе на потеху желала устроить.
Зря брат позарился на выгодное брачное соглашение с богатым польским родом. Взял бы лучше девицу из имперских родов, давно бы уже счастливо детей нарожали. А с этой у него ладу не быть.
Мысленно фыркнув, Николай отвернулся. Жаль Шилова отпустили к свадьбе готовиться, скучно без Васьки. Прикидывая сколько еще залов в анфиладе манежа осталось к рассмотрению, повел взглядом по головам посетителей и вдруг… узнал знакомый тонкий силуэт вдали. Девушка, а именно та самая институтка Лапкина в сопровождении компаньонки переходила в один из залов. Шепнув брату, что найдет его позже, Ник открепился от своих и направился следом за той, которую почти забыл.
- Кого я вижу! Белозерский, ты ли? – послышался слева ехидный голос, когда он уже преодолел большую часть пути и приостановился, чтобы пропустить пожилую чету. У столбиков с развешанными тяжелыми тросами стоял черноволосый франт с чуть раскосыми глазами.
- Чего тебе, Кердышев?
Знакомец из военного училища осветленных не был добрым, скорее наоборот. Княжич Смоленский. Сколько Ник помнил свое пребывание в стенах училища, этот парень постоянно набивался к нему в друзья, а как дружбы не вышло, так лез мериться победами да успехами, родовыми иль на любовном поприще. Однако превзойти не мог, вот и злился, бедолага.
Эта манера Дениса надевать сюртук такого кроя, чтоб тот расширял плечи, как кавказская бурка – еще тогда смешила половину училища. Увы, все Кердышевы в роду невелики и сухощавы, как хворостины из одной щетки. Хотя не последние осветленные, это надо признать.
- Да вот решил узнать, как дела у северных? Марь еще не сожрала всех?
Вот выдрин сын. На смерть семьи намекает.
- Подавится. А ваши все так же в тылу и сидят? Советую, Деня, разминаться, хоть иногда. Гибкость важна, чтоб не сломаться, когда гнуть будут, - с улыбкой фыркнул Ник.
Кердышев улыбнулся, иль скорее оскалился. Проглатывал шутку с трудом, и по всему ответ колкий готовил, но да Николай вновь заметил, как край синего платья мелькнул и исчез за поворотом.
- Ладно, бывай! – мимоходом хлопнул бывшего сокурсника по плечу. С этого момента он уже забыл о Смоленском. «Да наша дружина знаешь в каком походе была? Эй, Белозерский! Мы еще не договорили…» – брошенное ему в спину, даже не услышал.
Двигаясь дальше и отвешивая короткие поклоны знакомым, Николай так и не смог ответить себе, зачем вообще идет за малородной институткой. У девицы Лапкиной ведь даже груди нет. Или есть? Эта мысль заставила его запнулся на гладком паркете.
Он нашел девушку сидящей на бортике белокаменного фонтана, парящего и пахнущего не особо радужно. Минеральная вода не входила в число любимых напитков Николая. Но в этот раз князь готов был смириться с неудобством и войти в сумрачный зал.
Аксинья, или Ася, так помнится ее звали в институте, задумчиво глядела на темный в лампадах свод и потягивала из белого поильника воду. В зрачках девушки отражались огни. И кажется никого более не замечала. Мысленно усмехнулся. И чего крадется, как тать, спрашивается? Хотел определиться, что смотреть-то не на что, и вон пойти. Так определяйся, чего медлить?
- Ваше сиятельство, наше великое почтение! - черт возьми вездесущих посетителей. Пожилая чета, судя по родовым знакам из Ярославских, вывернула из алькова. Лица незнакомые, но пришлось приветствовать. Старики с полминуты пятилась к выходу, поглядывая на него, пока не покинули зал.
И конечно, девчонка его заметила, поднялась с бортика фонтана. Глаза на худом лице за стеклами очков казались большими и вновь цепляющими.
- Ваше сиятельство, позвольте вас поприветствовать, - первой поклонилась девица, как и должно. На вид спокойна, собрана и доброжелательна. От стеснения – толика.
- М-м, Аксинья Лапкина, - сделал вид, что вспоминает ее имя. – Вижу вас тоже привлекла сия выставка. Ник скривил губы в легкой улыбке и едва кивнул. Ровно так, как с его высоты полагается приветствовать малородную.
- Да, вы правы.
- Может, объясните и мне, что вас так заинтересовало. Там, - он возвел очи, указывая направление.
А вот тут удивление проявилось, и темная зелень ее глаз налилась таинственным теплом.
- Созвездия, ваше сиятельство и Луна. Небо, как встарь. Красиво ведь.
Оглядев черным крашеный купол и кучу фонарей, скептически хмыкнул.
- Вам не нравится? – спросила, заметив, что он опустил взгляд.
Почему же. Ему, пожалуй, нравится. Эта юная худышка, у которой грудь все же есть, хоть и небольшая.
- Знаете, - он приблизился и взял под локоть девушку, которая на пару секунд опешила от его действий. – А расскажите-ка мне о созвездиях, Ася. К слову, давно о них ничего не слышал.
И он не лукавил. Астрономия в училище его не интересовала. Скажем так, когда другие считали звезды на картах, он считал ворон, раздумывая о видах призрачных мечей. А еще чаще – прогуливал уроки, которые считал бессмысленной тратой времени.
Аксинья Лапкина взглянула на него серьезно, словно высматривая за душонкой именно этот грешок. А потом послушно принялась рассказать, вытянув тонкий пальчик с аккуратным розовым ноготком.
- Вон там Большая медведица.
- Позвольте, - качнул головой. - Можете дать более четкие ориентиры?
Чтобы понимать, о чем речь, пришлось еще приблизиться к девушке. Само собой – для подходящего ракурса.
Николай довольно улыбнулся. От Аксиньи приятно пахло зелеными яблоками.
- Вот же она. Видите, большой ковш?
- Ковш? Хм. Кто сочинял названия созвездиям должно быть медведя никогда не видел.
- Вы правы, - она благосклонно кивнула, – представить из ковша медведя непросто.
Астрономия снова ускользала мимо его ушей. Такая уж у нее судьба. Он скосил взгляд на пепельные завитки волос, лежащие на плече девицы. Затем на маленькое узкое ушко, шею, белоснежную кожу, по которой вьются тонкие голубые венки. Нырнул в кружевной ворот синего платья. И ведь снова - ничего особенного, далека от идеала. Но да плевать, он устал гадать, что его так цепляет.
- А там Орион в виде гигантской бабочки… Полярная звезда в Малой медведице…
- Вы много знаете о созвездиях, - произнес с хрипотцой.
Девушка обернулась, и несколько мгновений они смотрели друг на друга. Николаю показалось, что снова видит в ее глазах то самое затаенное восхищение его персоной, которое усмотрел еще в институте в их первую встречу.