- -
- 100%
- +
Борислав и его сотня призрачных богатырей, как и Ярополк Рягин с его тридцатью защитниками, взяли на себя авангард. Остальные держались позади, выбивая тварей, случайно прорвавшихся сквозь выставленную преграду. Рослые богатыри, сотканные будто из белого пара, разили пиками и мечами вымарей, лопая нечисть, как пузыри.
Николай остервенело сек тварей, орудуя парными мечами и управляя своей пятеркой. Справа от него бился Васька Шилов, слева прыткий Мишка Левский. И как бы все из девятки отрядных не старались, белая рать быстро истончалась под лавиной врагов. Красное «море» не заканчивалось. Силы были неравны. Их чуть не взяли в кольцо, когда Борислав, наконец, скомандовал:
- Отступаем! По коням!
Свистнули лошадей и подались назад. Ник на ходу вскочил в седло в числе остальных. Твари же как назло полезли особо шустрые, не желали отпускать близкую и такую желанную добычу. Пришлось сбивать с себя их присоски и гнать гнедого вперед. Борислав несся замыкающим, за ним тянулся белесый призрачный шлейф, в котором угадывались силуэты богатырей – увы, сильно поредевший.
Лошади с седоками неслись по просеке, преодолевая препятствия в виде палых веток, пней и ухабов. Время от времени Николай оглядывался, отмечая передвижение Борислава. Еще немного и они оторвутся. Копыта радостно застучали по тверди – тропа расширилась и стала прямее и чище. Здесь можно погнать лошадей во всю прыть. Ник довольно хохотнул. А ведь у них получилось! Они смогли отвести вымарей от поселка. И теперь, если поторопятся, то вполне смогут вернуться сюда с подмогой, чтобы добить оставшихся тварей до того, как те доберутся до поселений.
Ник пришпорил коня, но, когда в очередной раз обернулся, увидел то, от чего ойкнуло в грудине – белая кобыла Борислава бежала за отрядом без всадника. Черт!
Потянул с силой вожжи, поднимая гнедого на дыбы:
- Возвращаемся! – рявкнул Николай так, что эхо в сосновой опушке затерялось. – Первый князь в беде!
Отрядные поняли и, развернувшись, пустились вслед за Николаем обратно. Гоня мимо Белки, лошади брата, Ник свесился с коня и ловко подхватил ее вожжи. Белка-умница пустилась галопом, держась рядом.
Николай скрежетал зубами, еще издали видя, как твари скопом накинулись на брата, а один особо крупный вцепился в тело Борислава. Последние светлые богатыри исчезали один за другим, не справляясь с врагом. Ник рвал жилы коня, стараясь успеть, внутри набатом бились в голове секунды касания Мари:
Одна... Две... Три... Четыре... Пять...
Увы, его худосочная призрачная пятерка защитников, которую он бросил вперед себя, мало в чем преуспела, как и не поспели защитники Ярополка. Ник первым слетел с коня и набросился на вымаря, кромсая его. Другие в этот момент сдерживали остальных тварей.
Шесть.... Семь секунд... Успел или нет?!
Ник ухватил оседающего брата за плечи:
- Ты как? Боря?! Ответь!
- Порядок, младший, - прохрипел брат, ухватившись за правую ключицу, в том месте где недавно была присоска вымаря. - Я зацепился за ветку и слетел с коня.
От его слов немного спало напряжение.
- Давай, поехали отсюда. Левский, Шилов, помогите мне, поднимаем его в седло!
Устало, тяжело, но брат встал. Вместе они подхватили под локти первого князя и общими усилиями усадили на лошадь. Теперь Ник скакал и держал в руке поводья Белки и зорко следил за Борей. Через версту отряд покинул опасный участок, а спустя еще пару верст брат потерял сознание.
- Нет! – взвился крик Николая в опостылевшие небеса. - Ты не можешь, Боря! Очнись!
Трясти Борислава оказалось бесполезным делом, он не приходил в сознание. Алая Марь все же затронула его тело. Ухватив свою голову руками Ник отшатнулся и застыл в немом ужасе.
Ярополк снял шапку и склонил скорбно голову:
- Князь под Марью, - произнес так, будто уже хоронил.
За несколько секунд Ник успел до крови зажевать нижнюю губу, а затем решительно вызвал свою бледную пятерку защитников. Белесые тени по его приказу метнулись к первому князю и обернулись вокруг его тела.
- Ярополк, теперь ты. Все, кто еще способен на волшбу! Последние силы – все кидаем на стасис! – крикнул Николай, сверля подчиненных горящим взглядом.
- Ник, это же бесполезно, ты же знаешь, - шепнул с сочувствием Василий Шилов, но в ответ услышал жесткий ответ от второго князя Белозерского:
- Это приказ! Немедля выполнять, если голова дорога на плечах!
✿ Визуал
Приблизительно так Алая Марь собирается в небесах.
❤️ Дорогие читатели, благодарю за чтение и коммы! ❤️
У Ника наступил период полного затмения. Ася готовится к выпускным экзаменам.
5.1
В Белозерск вернулись под покровом ночи. Велев Ярополку собирать вторую дружину и выдвигаться обратно – в место прорыва для зачистки территории от вымарей, сам Николай вместе с Шиловым и Левским тайно снесли Борислава в подпольные палаты родового дворца. Эти жилые комнаты предназначены были служить убежищем при вражеском нападении. Оттуда и ход тайный имелся, который вел в дебри ближайшего леса. Помнится, в детстве он и Васька вместе бегали по сырому замшелому ходу туда и обратно. Тогда это казалось им веселым приключением.
Сейчас тут горели свечи в двух канделябрах, создавая объемные тени на расписных потолках, дубовом полу и редкой мебели. Борислава усадили на старый трон, который принадлежал роду и, как считалось в семье, придавал силы. Тело закрепили на троне ремнями. Ник бережно поправил положение головы брата на спинке трона. Бледное лицо первого князя выглядело безмятежным.
– Ничего, потерпи, Боря, – прошептал Николай. – Я вытащу тебя. – И в сторону: – Казначея ко мне, живо!
Мирон Казимирович, спустился в подземные покои, чуть прихрамывая и подслеповато морщась. От вида первого князя в бессознательном состоянии и новости он схватился за сердце, звякнув связкой ключей.
– Первый князь, да как же это…
– Дай клятву о неразглашении, Мир. А потом неси веретено из сокровищницы.
– Но ваше сиятельство, оно же на крайний случай.
– По-твоему этот случай не крайний? Неси, говорю, – пришлось чуть подтолкнуть родственника посредством ментального дара.
Стасис, который осветленные наложили хорош, но долго не продержится, а брату нужно надежное средство – почти остановить время, для всех его жизненных функций.
Далее новость пошла по самым близким. Кто бы не вовлекался, Николай брал с каждого клятву о неразглашении. Благодаря светлому «облаку» веретена тело брата теперь находилось в состоянии летаргического сна, и в таком состоянии он мог находиться годами. В остальном все было плохо.
Княжеский лекарь Светозар Филимонович, тщедушный бородач с широким лбом, сказал так:
– Я вам сочувствую, дорогой князь, но вы сами все прекрасно осознаете. Марь уже затронула тело вашего брата и продолжает разрушать его изнутри. К сожалению, этот процесс необратим. Абсолютно.
– Много ты знаешь! – прошипел Ник, и быстро распрощался с неугодным.
После Светозара он выслушал вердикты еще дюжины других целителей, и все они после осмотра первого князя говорили одно и то же – дело безнадежное, мол, надо смириться с потерей и отпустить Борислава на тот свет с миром. Он не придет в себя и не откроет глаз более никогда. Принять этого Николай снова не мог.
На Николая нет-нет, да тайком посматривали с жалостью, как на умалишенного. Глупцы! Они не понимали всей беды случившегося. Без Борислава уже не будет той защиты земель Белозерских, не будет процветания княжества. Николай всегда сильно уступал брату во всем, и в светлой силе, и в деловой хватке. Сотня богатырей Борислава всегда считались гарантом стабильности рода.
Впервые второй князь Белозерский ощущал страх и бессилие. Даже после смерти отца, матери и младшего брата не случалось с ним такого. Этот страх за жизнь последнего близкого ему человека был всепоглощающим, ввергающим разум в пучину отчаяния. Это он, Николай, лез на рожон в битвах и мог словить касание Мари, но не Боря. Борислав – великий князь-защитник земель Белозерских, один из самых сильнейших осветленных Родосветной империи. Всегда рассудительный, справедливый, расчётливый. Он не должен был сидеть бездыханным на этом чертовом древнем кресле с бронзовыми вензелями.
На третий день Николай лично отбыл в Петроград и там настоятельно просил аудиенции у императрицы. И уже следующим днем привез в Белозерск животворца Марии Александровны. На Гринцбурга Ник возлагал особые надежды.
– Прошу сюда, Лейб Горациевич, – он вел осветленного врача по сумрачной винтовой лестнице в скрытые дворцовые хоромы. – Он здесь.
Гринцбург шел неторопливо, так что Нику хотелось поддать ему пинка под зад. А быстрее нельзя?
Брат все так же сидел неподвижно с закрытыми глазами, окутанный легким туманом, облаченный в белые одежды. Кормилица с двумя доверенными служанками давеча обмыли и переодели первого князя. Чело Бори украшал княжеский венец, а рядом покоились его ножны с осветленным мечом.
Лейб поставил на скамью свой саквояж, раскрыл его, достал тонкую бутылку. Омыл руки дезинфицирующим раствором. Поморщил крючковатый нос. Неторопливо навинтил крышку на горлышко. Ник сдерживался, чтобы не заскрежетать зубами. Осветленный подошел к Бориславу и положил одну ладонь на его лоб, вторую на солнечное сплетение. И замер.
Николай не отрывал взгляда от врача и брата, и кажется не дышал. От ладоней животворца шел парок светлой силы. Через десяток минут ладони Гринцбурга переместились на то место где была присоска вымаря – на левую ключицу, еще через десять минут, врач обхватил голову пациента.
Затем он неторопливо отступил и снова принялся натирать руки раствором. Николаю же хотелось в этот момент выхватить бутылек и садануть им об стену, но вместо этого терпеливо произнес:
– Что скажите, Лейб Горациевич?
– Увы, моих сил недостаточно, чтобы очистить от Мари вашего брата, – ответил педант. – Впрочем, я в этом и не сомневался.
В его глазах читалось: «Только благодаря ее императорскому высочеству я вообще сюда явился».
– Но о животворцах говорили, что вы можете и мертвых из могилы поднять.
– Обычных мертвых – да, в течение получаса после смерти можем восстановить погибшие клетки мозга и поднять. Но касание Мари – это иное, нам неподвластное. При всем уважении, Николай Владимирович, мы все-таки не боги.
И после краткого обоюдного молчания добавил:
– Мои услуги не бесплатны, как помните. Я затратил более половины резерва на диагностику.
– Конечно. Следуйте за мной.
В кабинете Ник выдал животворцу толстую пачку денег. Провожать не отправился. Прошка выведет врача к коляске.
Николай уселся в рабочее кресло, ранее отца, а в последние годы – Бори. Тут все было по-старому, бумаги на столах, перо брата. Заточенные карандаши. Борислав сам любил точить их перочинным ножом. Николай взял один карандаш в руки и бесцельно покрутил в руках, погруженный в траурные мысли. Теперь у него не осталось ни единой надежды. Ему придется отпустить брата. Глаза сами нашли семейные портреты на стене. Деды, бабки, отец, мать, младший брат, теперь и старший. Как так могло случиться!
Николай в сердцах отшвырнул от себя кипу бумаг, затем закусил кулак, запрещая себе пролить хоть единую слезу. Взгляд прошелся по бумагам и вдруг… он вспомнил о деле ведьмы. Кажется, брат говорил, что имели место проволочки, а затем старуху не отправили в Сибирь из-за Пасхальной недели.
Николай выскочил из-за стола, даже не удосужившись навести порядок в кабинете.
Если осветленный животворец оказался бессилен, то, может, черная ведьма знает, как поднять Борислава? Только бы она еще была тут, в белозерской тюрьме.
***
Варвара Макаровна Фищук, шестьдесят одного года от роду на первый взгляд казалась безвредной и даже приятной. Круглолицая старушка в косынке, добродушные ямочки на щеках, улыбка обманчиво любезная. Однако на дне ее маленьких черных глаз-щелок, если приглядеться, можно заметить злобный блеск и что-то еще, от чего хотелось поежиться простому люду. Дар Ника определял ее, как мутную в прямом смысле личность.
Распоряжение Николая застало Вару прямо в тюремном черном дорожном дилижансе, что собирался отправиться в путь с тюремного двора в ближайшее время, оттуда ее и вытащили стражники, чтобы сопроводить до княжеских покоев.
Николай ждал ответа на свой вопрос, но ведьма не торопилась отвечать. Повела маленькой ладонью над Бориславом, ткнула того пальцем в ключицу.
- Вижу, княже, горишь ты аки пламень, - заговорила, наконец. Голос бабки показался тягучим с некоторой шепелявостью.
- Говори, можно его вернуть к жизни? – Ник ждал ответа, прислонившись к стене плечом.
- А на коль мне энто, ты ж меня в Сибирку-то поди усе равно сошлешь? – стрельнула злым взглядом в него старушка.
- Поможешь - останешься жить. Еще и одарю по-княжески.
- Ой, знаю я ваши благородские подарки, хе-хе. Уж отсидела, чай, - она криво улыбнулась, выказывая отсутствие пары зубов, затем прошлась по князю жадным взглядом. - Вот перстеньки-то на твоих холеных рученьках, милый мой, дивно хороши.
- Забирай, - Ник отдал четыре перстня, среди которых и памятный подарок матери на окончание гимназии – перстень из белого золота с холодным голубым топазом редкой огранки.
Ведьма шустро подхватила кольца и ловко нанизала на свою маленькую ручку, совсем не смущенная большим размером украшений.
Николай боялся услышать про жертвы младенцев, кровавые обряды, ведь в этом случае он просто отправит ведьму в тюремный дилижанс обратно, но старуха удивила.
- От подселения Марьского лишь одно поможет, - прошептала Фищук, довольная собой. – Чай, твои умники-лекаришки даже не слыхали о таком. Надоть наполнить больного живой животворца в день его первого засвета. Перекачать дар в тело, то бишь. Толича делать энто должон ты сам, княже, как близкий по крови. Не боись, милок, дам тебе знатный заговор. Усе гладенько пройдет, без сучка, как грится.
- Что?! – усмехнулся Ник. – Ты это серьезно?
Совсем очумела бабка. Мало того, что посягательство на осветленного уж сотню лет как карается смертью, так еще: где он найдет животворца не проявленного, позвольте спросить? Это что иголку в стоге сена искать.
- А эт не мои беды, княже, - фыркнула ведьма, скривив губы. - Найдешь, скажу, что далее делать. А покамест сели меня в хоромы, в темницу не вернуся! - нагло произнесла она. - Койки тамыча что камень, а я к перинке-то на гусином пухе привыкшая.
Так хотелось сбить спесь с бабки, да вот недальновидно это было бы. Велел Ваське тайно подыскать для Фищук временное жилье, приставить охрану и строго бдеть, чтоб ведьма не сбежала.
Объявив в княжестве на всеуслышание, что первый князь сейчас в дальнем и продолжительном походе, Ник понимал, что долго его ложь не продержится. В дружинах уже сейчас ведутся речи, куда и с какими людьми отправился Борислав, ведь все войны считай на месте. На вопросы, Ник лишь отмахивался – поход мол у брата тайный, и Борислав взял наемников, чтобы по лицам никто не распознал Белозерских.
На следующий день Николай сбросил на Мирона все княжеские дела, и в следующие недели занимался, как в последствии оказалось, безнадежным делом - отправился в Петроград и шатался по людным местам в надежде заметить в ком-то нераскрытый дар животворца. Обошел ипподромы, театры, был на многочисленных светских приемах. Под личиной простолюдина бродил по рынкам, площадям, стоял на воскресных службах главных соборов.
От людской толпы к концу последней недели его уже изрядно тошнило. Да, все верно - он мог увидеть стадию светлого кокона, когда дар еще только собирается «проклюнуться» в теле будущего осветленного. Эта способность, доставшаяся ему от запечатанного ментального дара. Сейчас она могла спасти Борислава. Да только этого оказалось мало.
Ник убедился лишь в одном - ловить таким образом животворца – все равно что удочкой блоху. А иначе как это сделать, он не знал. Сколько надо просмотреть людей, чтобы найти того самого? Миллионы?
В конце концов он решил сделать передышку, в мрачном настроении воротился в родное княжество. По возвращении в Белозерск его под белы рученьки затянули в Думу негодующие бояре. И полдня не выпускали, поскольку накопился список дел, требующих его прямого участия и княжеской подписи. И он выстоял, разобрался, выдюжил. Напоследок, сведущий о реальном состоянии Бори, думный глава Кузьма Потапович Храпов неожиданно вынес прошение от всех:
- Просим отчаянно и бьем челом! Женись, княже. Род продлевать надо.
И на сей раз Николай понимал всю правоту их по сути требования.
___
Промокод на "Башню Вемовея. Душеспасательница" 3PPMLKlf
✿ Визуал
Первый князь Борислав на том самом троне в безвременном сне.
История продолжается. Помню, что читатели некогда просили непростые судьбы для героев в следующей книге. По заявкам, как говорится.
6. Шифр и привет из куста
Из приоткрытых окон класса доносился аромат цветущей сирени и клумбовых нарциссов. Май радовал теплом и солнечным светом, хоть и рассеянным. Сегодня был последний экзаменационный день. Аксинья Лапкина не зря готовилась всю весну, не высовывая голову из горы учебников. Успех сопутствовал ей.
В комиссии за длинным столом сидели двое приглашенных седовласых профессоров и четверо ученых дам из Смольного. Во главе же восседала сама Аполинария Львовна Таланова, начальница этого достославного учебного заведения. В сиреневом атласном платье с ажурной воротником-шалькой, при покатых плечиках и сложенных кротко перед собой ручках, она представляла собой этакую загадочную Мону Лизу.
Последние полчаса Ася отвечала на вопросы по новейшей истории. Надо признаться, комиссия не пыталась ее как-то ущемить.
– И последнее, барышня. В каком году был принят закон о неприкосновенности осветленных и что тому поспособствовало?
– После схода Алой Мари и появлении осветленных началось пятнадцатилетие родовых войн, которые еще сильнее ослабили положение империи. Тогда Марь значительно продвинулась вглубь материка. В ходе междоусобицы род Романовых смог удержать власть в своих руках. 5 августа 1735-ом году император Петр I и его приемник, юный Петр II, совместно огласили новый закон о неприкосновенности. Михаил Васильевич Ломоносов, молодой осветленный ученый и пророк, прокомментировал сие событие так: «Лишь осветленные в силах избавить наш мир от напасти, сошедшей со звезд. Одаренные неприкосновенны. Любое посягательство на здоровье и жизнь осветленных отныне будет караться с величайшей строгостью».
Еще несколько коротких дополнений, и ее ответ засчитали.
– Что ж, благодарим вас. Комиссии надо посовещаться.
Минута ожидания, и Аполинария вынесла общее решение:
– Аксинья Лапкина, этот экзамен вы сдали на… отлично. Поздравляем вас с прекрасным результатом!
Ася не смогла сдержать радостной улыбки. Она смогла!
– Благодарю!
На следующий день в Белом зале Ася в числе самых лучших выпускниц поражённо принимала самую высокую награду института – шифр Смольного, а именно золотой вензель в виде инициала императрицы Марии на белом банте с золотыми полосками. Шифр выдавали за отличное поведение и исключительные успехи в учёбе. А ведь она почти не надеялась.
Аполинария подплыла и собственноручно прикрепила бант с шифром к фартуку на груди выпускницы.
– Благодарю покорно! – склонила голову Ася, держа на этот раз эмоции при себе, хотя сердце выбивало победный марш.
– Ты это заслужила, Аксинья, – начальница лукаво улыбнулась, как лиса колобку. – А также: за тебя, девочка, сердечно болел один из наших уважаемых покровителей. Еще в начале весны мы получили письмо от Николая Белозерского, в нем он желал для вас беспристрастного судейства на экзаменах.
Ася моргнула, потом еще раз.
– О-о… – это была немая сцена с ее стороны.
– Я понимаю твой восторг, милая моя, – промурлыкала тише Аполинария. – Только прими от меня совет, дорогая: держись подальше от высокородных господ, чтобы больно не обжечься впоследствии, – она сочувственно и назидательно кивнула прежде, чем перейти к следующей выпускнице.
– Благодарю, я запомню и последую вашему совету, – прошептала Ася уж в пустой след.
Слышал ли кто разговор из рядом стоящих о Николае Белозерском или нет? Скорее всего – да. Скосила глаза на стоящую рядом чернобровую Раю Валежник. Та не подавала никаких признаков заинтересованности. Ладно, Бог с ними. Теперь она здесь больше не учится, чего бояться?
Вынеслась из института на крыльях, словно свободная птица высокого полета до схода Мари. Хотелось кричать от радости. Она сдала все экзамены, получила шифр! И Николай помнит о ней!
Весна наполняла грудь воздухом свободы. Прыгать сразу в коляску извозчика – представлялось кощунством. И Ася решила прогуляться вдоль набережной. По пути купила у разносчика пончик, обсыпанный сахаром. М-м, как сладко. Ноги шагали легко, каблучки туфелек стучали по замощённой камнем дорожке. Вода в Неве отражала желтоватую высь, ласково билась в каменные борта. В какой-то момент Ася присела на скамейку и глядела на водную гладь.
Слова Аполинарии как весточка из прекрасной сказки. Ася светло улыбнулась. Князь Николай, как он там поживает? Должно быть рубит тварей Мари или поднимает, падающих ему в ноги красавиц без особой морали, и укладывает... О нет, об этом она думать не будет. То, что он написал письмо руководству Смольного, грело душу лучше всякого солнца. Теперь, когда на руках будет аттестат, она имеет право найти работу учетника, интересно, Белозерским таких не требуется?
Можно свернуть и пройтись к их дворцу на Невском проспекте, тут недалеко. Ася позволяла себе изредка проходить мимо и посматривать в окна великолепного особняка издали. Жаль при этом ни разу так и не увидела Николая, а хотелось хоть одним глазочком. Торчать у их резиденции ежедневно, дежуря и выжидая, гордость не позволяла.
Таким образом дав себе немного помечтать, Ася вернулась на грешную землю. Снова двинулась по набережной, полюбовалась на знаменитую крепость на Заячьем острове. Шпиль Петропавловского собора точно игла прошивал желтую небесную высь. Ася слышала, что на той звоннице вторым установлен сумеречный колокол. Таких колоколов по всему Петрограду с дюжину, предназначенных в случае прорыва защищать город от Мари. Интересно, каково это всю жизнь прожить на территории площадью не более девяти квадратных верст. Сума сойти можно, наверное.
В раздумьях зашагала по Рожкиной аллее. И только позже поняла, что зря, в этой стороне не встречались каретные ряды. Тогда решила срезать путь, и тут же пожалела. Проулок, который она выбрала, оказался довольно безлюдным. Тыловые безлюдные стороны домов, заборы, густые кусты сирени, которые в этот момент уже не умиляли глаз.
В загривок подуло сквозняком. На мысли, что следует вернуться, Ася ощутила острое предчувствие опасности. По наитию отшатнулась, но увы совсем уйти от приближающегося справа от себя сгустка силы не успела. Локоть обожгло болью, изо рта вырвался громкий крик, который однако так никого и не привлек. В окнах так никто и не появился. Схватилась за руку, села на корточки. Боль едва терпела. Кто это сделал, Ася так и не разглядела. В кустах сирени затрещали ветки, а потом послышался звук отдаляющихся быстрых шагов.
Ну что ж, вот и прилетела ей чужая зависть. Вот же высокородные куклы! Теперь надо идти в травм-пункт, а конкретно туда, где принимали с травмами от светлой силы. Эх.
Пока добиралась, ко всему прочему ощущала, как скручивает и печет живот в области желудка. Пончик похоже готовили на выжаренном масле. Но даже такое событие, как привет из кустов, не убавило ее тихой радости. Сидя в больнице под уколом обезболивающего, Ася расслабилась и даже улыбалась.
– Дайте-ка гляну на ваш свето-ожог, барышня, – обратился к ней почтенный усатый врач, приподняв повязку, пропитанную целебной мазью. – О, да вы идете на поправку прямо на глазах. Поразительно. Почти уже затянулась рана. Думал, что вы к нам походите на перевязки несколько дней, но вижу, что отпущу вас уже сегодня. Вот возьмите эту мазь. Смазывайте пораженный участок ежедневно в течение пяти дней.