- -
- 100%
- +
В магазине, куда обычно ходила за покупками Ксюша, никакой красной рыбы сроду не водилось. Там продавали только замороженную треску или филе тилапии, которые на вкус почти не отличались друг от друга.
— Красную, — неуверенно ответила Ксюша, и Игорь Андреевич кивнул.
— Прекрасно. Садитесь пока за стойку, а я пойду позвоню и всё закажу. И вино допейте. Не выливать же его? — он озорно и немного по-мальчишески улыбнулся, а потом вышел из кухни.
*
Говоря «рыба», Игорь Андреевич сильно преуменьшал. Мало того, что там кроме рыбы был гарнир, так ещё и салаты какие-то, и закуски. И принесли всё быстро, даже часа не прошло.
«Время — деньги», — подумала Ксюша, накалывая на вилку кусочек сёмги. Этот самый кусочек просто таял во рту, ей даже захотелось проглотить его вместе с вилкой…
А ещё было стыдно. Вот за этот детский восторг, за то, как она наслаждалась едой, понимая, что это её последний шанс попробовать нечто подобное. Словно какой-то крестьянин, дорвавшийся до продовольственных запасов помещика.
А после Ксюше стало ещё стыднее, потому что Игорь Андреевич, презентуя салат, сказал, что он с крабовым мясом, и она обрадовалась.
— Ой, я тоже люблю салат с крабовыми палочками.
Настя хихикнула, а её папа, даже не усмехнувшись, пояснил:
— Ксения, это с настоящим крабовым мясом салат. Не с палочками.
— С настоящим? — протянула она растерянно, и мужчина кивнул.
— Да, попробуйте. Может, понравится.
Ей понравилось. Сладковатая мякоть, совсем не похожая на имитацию крабового мяса из обычного продовольственного магазина. Действительно очень вкусно… как и всё на столе.
Игорь Андреевич пытался налить Ксюше ещё вина, но она отказалась, отговорившись, что быстро пьянеет, а завтра на работу.
Настя хихикала, рассказывая про школу, подружку Лизу и танцы, её папа мягко улыбался, иногда осаждая дочь, когда она начинала слишком уж тараторить, и всё было бы хорошо, если бы Ксюше не было настолько неловко. Она чувствовала себя бомжом, внезапно попавшим в парфюмерный магазин, где в окружении дорогих и вкусно пахнущих духов тебе начинает казаться, что ты пахнешь ещё хуже, чем раньше.
Конечно, в её случае дело не в запахе, а просто в ней самой. Ксюша была лишней в этой квартире, она не принадлежала этому месту. Девочка с двумя парами джинсов — летними и зимними — и только одной парой зимних сапог не должна сидеть на кухне квартиры, чья стоимость больше, чем зарплата за всю её будущую жизнь.
И когда ужин закончился, Ксюша даже почувствовала облегчение.
— Погодите ещё двадцать минут, Ксения, — сказал Игорь Андреевич, взяв в руку свой телефон. Не айфон, но тоже что-то подобное. — Я вызову шофёра.
— Не надо шофёра, — она замахала руками. — Сейчас только десять вечера, я прекрасно доеду на метро.
— Вы прекрасно доедете и в моей машине, — ответил мужчина, и Ксюша неожиданно даже для самой себя повысила голос.
— Нет! Не прекрасно! Пожалуйста, не надо!
Несколько секунд Игорь Андреевич смотрел на неё с недоумением, а потом улыбнулся и всё же отложил телефон. И Ксюша уже почти вздохнула с облегчением, когда он вдруг произнёс:
— Тогда я вас сам отвезу.
Час от часу не легче.
— Не надо. Отдыхайте, я совершенно не желаю вас утруждать, вы кучу времени на меня потратили. Мне и так неловко.
Игорь Андреевич уже открыл рот, намереваясь что-то сказать, но его перебила Настя, вдруг заявив:
— Пап! А тебе не кажется, что Ксюша прекрасно подошла бы на роль какой-нибудь ведущей в телепередаче? Она такая красивая!
Ксюша испуганно выдохнула.
— Нет. Не надо! Я не хочу!
Игорь Андреевич засмеялся, и Настя тоже захихикала.
— Ты так смешно пугаешься! А почему не хочешь? Это же круто!
— Наверное, — она смущённо покосилась на улыбающегося папу девочки. — Но не для меня. Вот Джеймс Кэмерон, например, в Марианскую впадину спускался. Для него это круто, а я бы со страху сдохла там в батискафе.
— А… — начала Настя, но Игорь Андреевич её перебил:
— Ладно, Ксения, уговорили. Я вам такси вызову. Такси пойдёт?
— Пойдёт, — выдохнула девушка, расслабляясь. Ура! Такси — не шикарная машина с личным шофёром. Такси как-то ближе к её реальности. — Спасибо большое.
— Не за что. Только адрес мне скажите.
— Зачем? — Ксюша опять напряглась, но тут же расслабилась, поняв, какую глупость сморозила.
— Для таксиста, конечно, — ответил Игорь Андреевич, засмеявшись.
Да… наверное, она славно развлекла его в этот вечер. Милая и глупая девчонка, которая не умеет отличать на вкус форель от сёмги. Настя как раз за ужином хвасталась об этих особенных умениях своего папы.
Ладно. Зато она умеет многое другое. Хотя состояние себе на этих умениях не заработаешь… Предынфарктное если только.
6
***
У Игоря было какое-то странное послевкусие, оставшееся от встречи с Ксенией. И он никак не мог понять, в чём же дело. Ведь ничего особенного, просто юная девушка, совершенно неиспорченная. Он уже и забыл, что такие бывают.
Но деньги меняют людей, и Ксения наверняка изменится, если выйдет замуж за богатого мужчину. Познакомить её, что ли, с Михаилом?..
Нет. Ни с кем он её не будет знакомить. Пусть неиспорченное останется неиспорченным.
— Пап!
Настя стояла на пороге его комнаты и чуть хмурилась, глядя на отца.
— Да, котёнок?
Игорь называл так дочку только когда они были наедине. При посторонних она уже смущалась. Взрослела…
— Тебе она понравилась, да?
Он молчал несколько секунд, думая, как ответить.
— Конечно, котёнок. Хорошая девушка.
— Пап! — Настя насупилась сильнее. — Мама… она была бы не против. Она же говорила!
— Я знаю.
— Ну! Так что же ты! Ладно ещё, остальные три, которых я приводила… Они и правда были не очень.
Игорь засмеялся, качая головой.
— Настя… Не надо никого приводить. Я же у тебя взрослый, сам разберусь.
— Знаю я, как ты разберёшься! — Она даже ногой топнула. — Работа-дом-работа-дом! Я ещё и тебя потерять не хочу! Отвлекись немножко, ну! Она же тебе понравилась, пап!
— Настя… — он вздохнул, усмехаясь. — Милая ты моя… Ты знаешь, сколько ей лет?
— Не, — дочка помотала головой. — Я знаю только, что она красивая и хорошая. И тебе понравилась.
— Ох, котёнок… Я её старше на две тебя. Двадцать шесть лет разницы — это много.
— Ну и что! Не наоборот же! Наоборот гораздо хуже! Почему Пугачёвой с Галкиным можно, а тебе нет?!
Игорь расхохотался, подошёл к дочери и обнял её.
— Дурында ты…
— Я не дурында! — буркнула она ему в грудь, тяжело и почти по-взрослому вздыхая. — Я просто хочу, чтобы ты был чуть счастливее. Сегодня ты был. И мне это понравилось! И маме, я уверена, тоже.
— Понимаешь, котёнок… Иногда счастье одного означает несчастье другого.
— Не умничай! Я тоже так умею, я всё-таки твоя дочь. Счастье — понятие относительное! И пока ты тут сомневаешься в себе, оно относительно тебя убежит к кому-нибудь другому.
Он фыркнул.
— Пошли ей завтра цветы, — сказала Настя, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Ты ведь знаешь теперь её адрес. Ну пожалуйста, пап!
— Хорошо, — сдался Игорь. — Пошлю.
— Ура! — завизжала Настя, кидаясь обниматься.
***
Закрыв входную дверь, Ксюша какое-то время стояла в прихожей, прижавшись к двери, смотрела в потолок и просто дышала. Возвращаться с небес на землю всегда немного больно, но необходимо.
— Ксюнь, это ты? — из комнаты вышла Инна Васильевна, похожая на привидение в своей белой ночнушке в пол. — Ох, боже ты мой. Случилось чего? Ты что-то бледная.
— Нет, — Ксюша улыбнулась, отлипая от двери. — Всё нормально. Так… просто. Задумалась.
— Это о чём же?
— О том, что мне должно чертовски везти в азартных играх, Инна Васильевна. Когда так не везёт в отношениях, хоть где-то это может уравновешиваться? Справедливо, разве нет?
— Справедливо, — фыркнула хозяйка квартиры. — Только где её найдёшь в нашей жизни, эту справедливость? Я вот уже пятьдесят с лишним лет на свете живу, но так её и не нашла. Эх, Ксюня… Влюбилась ты, что ли?
— Наверное, да, — ответила она, прикрывая глаза.
— Ох… Иди-ка ты лучше спать, девочка. Утра вечера мудренее.
— Хорошо, Инна Васильевна, — покладисто согласилась Ксюша. — Спокойной ночи.
*
Уже в комнате она включила ноутбук и набрала в строке поиска «Игорь Венчур».
Даже статья в википедии есть… Правда, без фото, но фотографий в интернете и так достаточно. И в целом куча информации об этом человеке.
«Игорь Венчур — российский теле- и кинопродюсер, учредитель группы компаний «ИВА-Медиа» и её генеральный директор, член Академии российского телевидения, член правления Ассоциации продюсеров кино и телевидения…»
Какое-то время Ксюша ещё читала — списки проектов, награды, какие-то куски из интервью. Даже нашла пару фотографий, где Игорь Андреевич был с женой, и Настя действительно оказалась очень на неё похожа.
Но потом не выдержала и выключила ноутбук.
Не надо это читать. Всё равно ты его больше никогда не увидишь.
***
Теперь я знаю, как чувствовала себя Золушка, вернувшаяся с бала к своим половым тряпкам.
Но я не оставила на балу никаких хрустальных туфелек, и принц мой прекрасно знает, где я живу. Да и принц, честно говоря, давно уже не принц, а король. Королевы у него нет, зато есть принцесса. Прекрасная темноволосая принцесса с зелёными глазами.
В общем, это совсем другая сказка…
7
***
Правильно Инна Васильевна сказала — утро вечера мудренее. И утром, проснувшись минут за десять до звонка будильника, Ксюша думала о вчерашнем, уставившись в старый и давно пожелтевший потолок.
Может, и нет ничего? Так, показалось просто. В конце концов, она была уставшая, а тут — приятный мужчина, не совершавший никаких поползновений на её честь, и вкусная еда, и шикарная обстановка вокруг. Вот обстановка, возможно, и сыграла решающую роль? Просто ослепила её, помутила мозг, очаровала. Да, как Золушку, впервые попавшую в королевский замок.
С другой стороны, разве она раньше не видела роскоши? Родители Сашки, её хорошего друга и будущего мужа лучшей подруги, были людьми очень обеспеченными. Ксюша была в их загородном доме несколько раз и тоже впечатлялась, но… всё же это не то. Там они собирались целой компанией друзей, и еда была простая, и всё остальное тоже было проще. Красиво и богато, но не роскошно, вот в чём дело.
В квартире Игоря Андреевича было не просто красиво и богато — там было роскошно. Хотя, может, бывает ещё роскошнее? Сравнивать-то толком не с чем, только если с картинками в интернете.
Да, наверное, это и правда так. Нет никакой влюблённости, а есть только очарованность окружающей обстановкой, ослеплённость ею. Ну и, конечно, свою роль сыграло то, что Ксюша чувствовала себя рядом с Игорем Андреевичем… в безопасности.
Абсурд. Но что-то внутри Ксюши понимало, насколько этот человек привык контролировать себя и свои поступки. Это не молодой парень с бушующими гормонами, нет — взрослый мужчина, который не будет действовать напролом и не станет навязывать себя, если женщина не захочет. И это, как ни странно, придавало Ксюше уверенности.
Ей чертовски надоели все мальчики, которые не понимали слова «нет» и его производных. И увы… но сегодня Ксюше вновь придётся встретиться с одним из таких мальчиков. Пусть Виктору уже чуть за тридцать, для неё он всё же мальчик. Хотя бы потому, что с трудом сдерживает себя в её присутствии.
Жаль, но скорее всего, действительно придётся увольняться.
*
Инна Васильевна уже встала — она уходила чуть раньше, чем Ксюша, и приходила тоже, — и копошилась в коридоре.
— С добрым утром, Ксюня! — воскликнула, нахлобучивая на макушку любимую соломенную шляпку, в которой выглядела чуднее некуда. — Я там омлетик оставила на плите, доешь, если хочешь.
— Хочу, — девушка улыбнулась, кивая. — Спасибо, Инна Васильевна. А…
… И тут в дверь позвонили. Хозяйка квартиры с удивлением покосилась на звонок, потом на Ксюшу.
— Кто же это к нам явился с утра пораньше? Ну-ка, иди на кухню или обратно в комнату. Нечего тут ночнушкой отсвечивать…
Ксюша послушно юркнула на кухню и, чтобы не терять времени, врубила чайник. А из коридора между тем раздавался грозный голос Инны Васильевны.
— Ну? И чего тебе?
— Здравствуйте, я представитель копании «Флор-ист», у меня цветы для Ксении.
Ксюша от удивления даже покачнулась. Может, это кто-то адресом ошибся?
— Для Ксении? — протянула Инна Васильевна. — Ну, я за неё. Расписаться тебе где-нибудь, сынок?
— Простите, но мне надо лично…
— Обойдёшься. В ванной она! Не надо смущать девушку. Я всё передам, не волнуйся. Я, знаешь ли, розами не питаюсь! Давай, где там тебе чиркануть надо?
— Вот здесь… — сдался курьер, несколько секунд ничего было не слышно, а потом Инна Васильевна сказала:
— Всё, что ль? Ну, давай свой веник.
— Хорошего дня вам, удачи и…
— Иди, иди уже, мне на работу пора, а ещё вазу искать.
Ксюша хихикнула, входная дверь захлопнулась, а пару мгновений спустя на кухню вошла Инна Васильевна. С большим и очень красивым букетом белых роз.
Ох… Ксюша с трудом заставила себя не морщиться — она не любила белые розы с некоторых пор. Глупо, наверное… хотя кто бы смог любить эти цветы после подобного?..
— Держи! — заявила Инна Васильевна, протягивая девушке букет. — Красоту свою. Не забудь в вазу поставить и воды налить. И аспиринчика добавь, так стоять будут дольше.
Не надо дольше…
— Спасибо.
— А мне-то за что? Вон, записку читай. Надеюсь, это не тот кавалер… который с детьми.
— Я тоже надеюсь, — улыбнулась Ксюша, вытаскивая из цветов открытку.
Там оказалось написано (точнее, напечатано): «С благодарностью за вчерашний вечер. И.В.»
— Хм, — фыркнула Инна Васильевна, заглядывая в открытку через Ксюшкино плечо. — И.В. Забавно. Но на всякий случай, Ксюнь — это не я тебе цветы прислала.
— В смысле? А-а-а… — девушка засмеялась. — Точно. Но тут имя и фамилия, а не имя и отчество.
Зачем Игорь Андреевич прислал ей эти цветы? Непонятно… Может, у обеспеченных людей так принято — на следующий день после знакомства с девушкой цветы ей присылать?
— Ну ставь в вазу, а я пошла на работу, иначе опоздаю. Ты вечером домой или к этому своему… И.В.?
— Да он не мой… Приду, конечно.
— Если что — звони, — хмыкнула Инна Васильевна и вышла из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь, а Ксюша, поставив букет в воду, села завтракать.
*
Умывшись и одевшись, она окончательно решила — нужно позвонить Игорю Андреевичу, поблагодарить теперь уже его. И от этого решения Ксюшу начало слегка потряхивать из-за волнения.
А может, и не надо звонить? Вдруг ему это нафиг не сдалось. Ну цветы и цветы, подумаешь, прислал. Не написал же «позвоните мне» или ещё что-нибудь романтичное, да и о романтике он наверняка не думал. Может, просто решил сделать красивый жест, а она тут… рассуждает.
Но когда Ксюша засовывала в сумку свой мобильник, она обнаружила смс-ку от Насти Венчур. С номером телефона и припиской:
«Это номер моего папы. На всякий случай. Вдруг пригодится!»
Пригодится… да.
Боясь передумать, Ксюша нажала кнопочку вызова и, услышав первый же гудок, нервно плюхнулась на банкетку в коридоре.
Боже. Пусть лучше он не ответит на этот звонок. Что она делает?!
— Алло.
Чёрт.
— Алло… Игорь Андреевич, это Ксения. Я не помешаю?
— Нет, Ксения, я очень рад вас слышать, — ответил он вполне тепло, и девушка сразу расслабилась. — Я сам хотел вам позвонить, узнать, понравились ли цветы, но собирался сделать это вечером.
Ох.
— Мне… спасибо вам большое, Игорь Андреевич. Очень красивый букет.
— Не за что. Но я не это хотел узнать, Ксения. Вам понравилось? Вы любите такие цветы?
Лгать не хотелось совершенно. Но не может же она сказать правду!
— Ксения?
— Понимаете… я…
— Ясно, — Игорь Андреевич рассмеялся, и так легко, будто совсем не обиделся. — Вы не любите розы?
— Не в этом дело. Я любила розы, но… кое-что случилось, и теперь я розы не люблю.
— Ксения… — Он всё смеялся. — Не расстраивайтесь вы так. Я вам другие цветы подарю. Вы какие любите?
— Не надо другие! Зачем? Очень красивый букет, мне хватит!
— Ну а всё-таки, — Игорь Андреевич уже не смеялся, но точно улыбался. — Мне просто интересно, какие цветы вы любите, Ксения.
Она вздохнула.
— Мне альстромерии нравятся.
— Альстромерии? — переспросил он озадаченно. — Не помню даже, как выглядят.
— На лилии похожи, только мельче и не воняют. Но не нужно мне ничего дарить, правда! Мне вполне достаточно роз, тем более что они очень красивые.
— Ксения, — а теперь голос был лукавым, — когда и в каком количестве дарить женщине цветы, решает мужчина. Так что можете меня не уговаривать, я всё равно не послушаюсь.
И она не смогла не улыбнуться.
— Ладно. Тогда не буду уговаривать, а просто скажу спасибо.
— Вот и прекрасно. Хорошего дня, Ксения.
— И вам, Игорь Андреевич.
8
Увы, но хороший день ей, к сожалению, не светил. Виктор с самого утра пришёл на работу в ужасном настроении и явно решил испортить его заодно и всем окружающим. Причём не только Ксюше, на этот раз репрессии коснулись всех. Правда, ей досталось сильнее других, но это уж как водится.
А сразу после быстрого и почти незаметного обеда в кофе-зоне на почту пришла рассылка с сообщением о дате грядущего корпоратива — празднования двадцатилетия издательства. Торжество намечалось на пятницу, и до него было ещё три с половиной недели.
В конце письма стояло указание для руководителей редакций: собрать сведения, кто пойдёт на банкет в ресторан, а кто не пойдёт. Завизировать, оформить как служебную записку и сдать секретарю генерального директора.
— И чё, кто не пойдёт, тех уволят, что ли? — фыркнула Галя Елецкая, гипнотизируя взглядом монитор.
— Да ну конечно, — рассмеялась Ксюша. — Тогда пол-издательства увольнять придётся.
— А зачем тогда секретарю генерального?
— Поручили что-нибудь. Составить список патриотов родных пенатов, например. А потом им премию дадут… за патриотизм и любовь к отечеству.
— Ксюша! — рявкнул Виктор. Гад, услышал всё-таки… а ведь негромко говорила. — И кто ты у нас, патриот или дезертир?
Глупый вопрос, особенно с учётом того, что случилось на последнем корпоративе.
— Дезертир, товарищ начальник, — усмехнулась Ксюша, нутром чуя — терять ей уже нечего. — Можете записать меня в отсутствующие.
— Та-а-ак, — протянул Виктор, откидываясь на спинку шикарного кожаного кресла. — И с чего мы вдруг решили прогулять ответственное и нужное мероприятие?
— Наверное, потому что мне оно не кажется ни нужным, ни ответственным.
В редакции повисла тишина, а потом Галя чуть слышно провыла:
— У-у-у…
Ксюша была с ней согласна. Она тоже могла сейчас только выть, полностью осознавая, насколько глупо было провоцировать Виктора. Но он её просто уже достал.
— Пойдём, в переговорной пообщаемся, — процедил начальник, вставая. Ксюша согласно кивнула, тоже поднялась и последовала за ним.
Переговорная находилась в вип-зоне, там же, где и кабинет генерального директора, и его приёмная. Обычно туда водили авторов, сотрудников реже, и всегда — с неприятными разговорами.
Ксюша была готова поспорить, что её разговор будет самым неприятным из всех, случавшихся там прежде.
— Так. Садись, — Виктор отодвинул ей стул, и как только Ксюша на него опустилась, навис сверху. — Ты долго будешь это продолжать?
— Что именно? — не поняла она, пытаясь отодвинуться — лицо начальника было слишком близко.
— Не притворяйся, что не понимаешь, — он усмехнулся и опустил взгляд на её губы. — Ты же умная. А на корпоративе я допустил ошибку. Не хотел, чтобы ты знала, но сорвался. А сейчас что?
— Что?
— Для чего ты постоянно мне перечишь? Хочешь, чтобы я прям в офисе тебе юбку задрал?
— Я в джинсах, — фыркнула Ксюша, поневоле начиная паниковать.
— Это фигура речи! — заскрежетал зубами Виктор, придвигаясь чуть ближе. Его горячее дыхание почти касалось её губ. — Я тебя умоляю, Ксюша, прекрати! Мне и так нелегко. Развожусь я сейчас, понимаешь? Развожусь!
— Что?..
— Развожусь, — повторил начальник в третий раз. — Это долгая история. И всё бы ничего, но эта с-с-с… короче, жена моя бывшая, хочет лишить меня прав видеться с дочерьми. Я, может, мужем был не идеальным, но дочек я люблю! И мне сейчас служебные романы нужны не больше, чем тебе.
— Ты сам меня травишь, Виктор! — возмутилась Ксюша. — А говоришь так, как будто я тут в мини-юбке по офису рассекаю!
— Я просто бешусь, — сказал он уже спокойнее. — От всей этой ситуации. От жены… дура, блин. От того, что дочек могу потерять. От тестя, который мне мозги плавит постоянно. И от тебя.
— Я-то при чём…
— При чём, говоришь? — Виктор усмехнулся. — Ну если ни при чём, то пошли сейчас в туалет. Здесь есть такой, элитный, на одного человека. Специальный гендиректорский туалет.
— И зачем туда идти?
— Потрахаемся.
Ксюша на секунду потеряла дар речи.
— Ну вот, — продолжал начальник как ни в чём не бывало, — а говоришь, ты ни при чём. Мне сейчас не до ухаживаний, да и нельзя, иначе детей не увижу больше. А просто перепихнуться ты не согласишься.
— Не соглашусь, — поморщилась девушка, отводя взгляд.
Было мерзко, хотя Виктор к ней даже пальцем не притронулся.
— А ведь это было бы проще всего… — протянул он, задумчиво разглядывая Ксюшу. — Но нет так нет. Просто давай договоримся. Я постараюсь тебя не задевать, а ты… постарайся меня не бесить. Если почувствуешь, что всё, точка кипения — выходи из редакции минут на пять, я за это время остыну, и вернёшься.
Ксюша немного подумала, но всё же кивнула.
— Ладно. Договорились.
— Вот и прекрасно, — вздохнул Виктор, наконец выпрямляясь и прекращая над ней нависать. — Тогда пойдём. А то там, небось, коллеги уже гробик тебе выбирают.
— Почему мне-то? Может, тебе.
— Нет, Ксюш, — он усмехнулся. — Я гад живучий.
— Это точно…
— Разговорчики. Всё, двигай попой, работа зовёт. Да! И никому о содержании нашего разговора не рассказывай.
— Это само собой…
*
Ксюша не была наивной, поэтому не верила в то, что в их отношениях с Виктором появятся сильные изменения после этого разговора. Хотя, возможно, им всё же станет чуть проще. По крайней мере ей — точно.
Когда Ксюша вернулась домой, Инна Васильевна что-то готовила на кухне. Высунула голову в коридор и спросила:
— Сосиски будешь? Что-то мне лень сегодня кашеварить.
— Буду, — покладисто согласилась Ксюша. После вчерашних изысков сосиски — то, что нужно, чтобы спуститься с небес на землю.
— А вермишель?
— Буду.
— Отлично, тогда умывайся и приходи.
Но только Ксюша собиралась отправиться в ванную, как в дверь позвонили. И она сразу поняла, кто там, за этой дверью. Точнее, что.
И не ошиблась.
— Здравствуйте! У меня букет для Ксении.
Альстромерии. Белые, розовые, красные и лиловые. Потрясающее сочетание, потрясающий букет.