- -
- 100%
- +
Она молча расписалась в подставленной бумажке, взяла букет, закрыла дверь, выслушав пожелания курьера, осмотрела цветы в поисках карточки. Ничего. Это логично — она ведь и так поняла, от кого цветы.
— Ого! — воскликнула Инна Васильевна, когда Ксюша вместе с букетом вошла на кухню. — Опять?! Эдак у нас вазы кончатся, Ксюня!
Она смущённо улыбнулась, доставая из шкафчика вторую вазу, налила в неё воды, засунула букет и поставила его на подоконник, рядом с утренними розами.
— Этот И.В., чего, провинился перед тобой, штоль? — поинтересовалась Инна Васильевна, хлюпая в тарелку порцию вермишели.
— Нет, — Ксюша помотала головой. — Я даже не знаю, зачем ему это…
— Ну ты даёшь, Ксюнь, — фыркнула хозяйка квартиры, положив поверх вермишели две сосиски. — Ухаживает он так за тобой. Чего тут непонятного?
— Нет. Это у него просто… блажь.
— Ну-ну. Садись есть, в общем. Кетчуп из холодильника захвати!
В последний раз погладив нежные лепестки, Ксюша повернулась к холодильнику.
— Вам какой — острый или обычный?
— Оба тащи. Помирать, так с кетчупом.
Ксюша рассмеялась и захватила обе наполовину пустые бутылки.
Потом она наверняка помрёт и упьётся «Ессентуками», но и пусть. Зато действительно вернётся с небес на землю, забыв вкус нежнейшей сёмги и французского вина с чудным названием.
Но если бы дело было только в еде… Люди, к сожалению, забываются куда сложнее.
*
Ксюша весь вечер думала — позвонить или нет. Страдала от изжоги из-за сосисок с кетчупом и ругалась сама с собой.
В конце концов ближе к десяти часам вечера отправила короткую смс. «Спасибо за цветы». Да, вот так. Вполне достаточно и не навязчиво.
Минут десять после этого Ксюша успела порефлексировать и пожалеть себя… а потом телефон зазвонил.
Сердце упало в пятки, а затем взлетело и ударило в мозг, как большая доза крепкого алкоголя. У Ксюши даже в глазах слегка потемнело.
— Алло…
— Добрый вечер, Ксения.
— Добрый вечер, Игорь Андреевич.
— Не отвлекаю? Извините, что поздно, но раньше не было времени. Только домой вошёл.
Он ещё и извиняется!
— Нет, всё в порядке.
Ксюша смущённо замолчала. Она не понимала, зачем он звонит, и что ей говорить.
— Не ошибся я с цветами, Ксения? А то когда стал выбирать, в голове почему-то были «астролябии».
— Нет-нет, всё правильно. И очень красиво. Спасибо большое.
— Прекрасно. А завтра вечером вы что делаете?
Хм. Это слуховая галлюцинация, что ли?..
— Завтра?
— Да, завтра вечером, после шести. Я Насте обещал освободиться, мы хотим в кино сходить. Пойдёте с нами?
— Я… не знаю. Вы же… Я вам не помешаю?
— Нет, не помешаете. — Кажется, он улыбался. — Соглашайтесь, Ксения. Мы с Настей будем рады вновь с вами повидаться.
— Ладно, — ответила Ксюша немного неуверенно. С одной стороны, почему бы и нет? Кино, да ещё и вместе с Настей — совершенно безобидно. А с другой… зачем это ему?
Ни в какую романтику по отношению к себе она не верила, да ещё и со стороны известного продюсера. Так что либо просто так, из любви к искусству, либо он тоже её хочет.
Абсурд. Она не настолько красавица. Да ещё и для продюсера! На телевидении баб как грязи, а то и больше. И красивых много, и талантливых, и успешных.
Вариант «просто так» гораздо правдоподобнее…
— Замечательно. Тогда я завтра позвоню ближе к шести часам вечера, хорошо?
— Хорошо.
Он немного помолчал, а потом поинтересовался:
— У вас странный голос, Ксения. Что-нибудь случилось?
— Нет. Просто я думала, что больше вас… не услышу и не увижу. И тут вы звоните и предлагаете сходить в кино. Я в шоке.
Игорь Андреевич рассмеялся.
— Понимаю. И обещаю вести себя прилично. Вы, кстати, какой попкорн больше любите — сладкий или солёный? Настя спрашивает.
Ксюша фыркнула.
— Солёный, конечно.
— Отлично! Солёный, Настюш. Так что у нас совпадают вкусы и нам хватит одного большого ведёрка на троих. Что-что? Ты не уверена? Обжорка.
Трясясь от смеха, Ксюша закрыла лицо ладонью. Напряжение отступило, когда она расслышала невнятный голос Насти на заднем плане.
Может, не строить теории заговоров на пустом месте? В конце концов, это всего лишь кино.
— До завтра, Ксения, — попрощался Игорь Андреевич, а потом и Настя крикнула в трубку так, что у Ксюши заложило в ушах:
— Пока! До завтра!
— Ох. До завтра… и спокойной ночи.
— Спокойной.
Гудки. И глупая улыбка на губах.
«Господи, спасибо. Я опять его увижу».
— Дура, — прошептала Ксюша, качая головой и продолжая улыбаться. Злиться на себя почему-то не получалось…
***
Кто знает, почему мы любим что-то одно, но совершенно не любим что-то другое?
Иногда это непроизвольно — нам нравится или не нравится вкус, запах, цвет. Но иногда наша симпатия сформирована чем-то совершенно конкретным.
Почему именно альстромерии? Это были первые цветы, которые мне подарили. И не кто-нибудь, а папа. На двенадцатилетие.
Я не помню, что он мне тогда пожелал. Но я была очень счастлива и навсегда запомнила радостную улыбку, которая возникала на его лице каждый раз, когда я смотрела на букет и восторженно вздыхала.
А белые розы…
«Лепестками белых роз наше ложе застелю»…
Не хочу вспоминать, чтобы не погрязнуть в ненависти и обиде. Он того не стоит. По правде говоря, он вообще ничего не стоит… «даже фунта презрения», как говорил мой отец.
Папу тоже звали Игорем. Моё любимое имя…
9
***
Ксюша хотела помыться с утра, чтобы волосы выглядели свежими и особенно кудрявыми, как всегда бывало после мытья головы, но… жизнь преподнесла им с Инной Васильевной сюрприз в виде отключенной горячей воды.
— Хоть бы объявление вечером повесили, сволочи! — возмущалась хозяйка квартиры, пока Ксюша лихорадочно соображала, греть ей кастрюлю с водой или не греть, потому что иначе можно опоздать на работу. А лишний раз провоцировать Виктора не хотелось совершенно.
В итоге начальник победил. Игорь Андреевич и Настя потерпят Ксюшу с хвостиком, а вот Виктор за опоздание может вздрючить.
Взглянув на себя в зеркало перед выходом, девушка поморщилась — выглядела она не очень. Волосы у корней были заметно сальными, не спасал даже стянутый хвостик. Может, отменить к чертям это «свидание»? Стыдно же…
Но позвонить Игорю Андреевичу Ксюша не решилась. Рассказывать ему про отключённую горячую воду казалось ещё более стыдным, чем явиться на встречу с грязными волосами. Поэтому она весь день косилась на телефон и почти не могла работать.
Звонок раздался полшестого, и чтобы никто из редакции не слышал её разговор, Ксюша вышла в коридор.
— Добрый вечер, Ксения. У вас не изменились планы? Мы с Настей будем ждать вас десять минут седьмого в холле на первом этаже.
— Добрый вечер… Игорь Андреевич… Дело в том, что я, наверное, не смогу.
— Да? — В его голосе звучало сомнение, и Ксюша застыдилась. — На работе задерживают или срочные дела?
И врать не хотелось, но как тут скажешь правду?
— Нет. Просто… не смогу. По личным причинам.
Он чуть слышно вздохнул.
— Ксения. Скажите мне честно. Эти причины связаны со мной?
Она не поняла, о чём он говорит, поэтому переспросила:
— Что? В смысле?
— Быть может, вас смущает мой статус? Или доход? Или наличие дочери? Или возраст? Прошу, скажите откровенно.
Ксюша даже слегка растерялась. Какой статус, какой доход? Он разве её замуж позвал?! В кино ведь просто!
— Нет, Игорь Андреевич. Нет. Меня ничего не смущает.
Всё-таки соврала. На самом деле её всё смущало, но это не причина не идти в кино!
— Тогда в чём дело?
Нет, он не отстанет, видимо.
— Я… неважно выгляжу.
На том конце провода повисло недоуменное молчание.
— Не понял, — в конце концов признался Игорь Андреевич. — Неважно — это как? Вы заболели?
— Нет…
— Тем более непонятно. Ксения, давайте так. Я буду ждать вас внизу без Насти, объясните мне всё с глазу на глаз, может, так будет проще.
— Да не надо! — Ксюша не выдержала. Вот… деспот! — У меня просто воду горячую отключили. Волосы грязные. Мне стыдно перед вами в таком виде появляться, Игорь Андреевич. Давайте завтра? Я вечером кастрюлей помоюсь и завтра буду как огурец.
Он молчал несколько секунд, а потом негромко рассмеялся.
— Ничего смешного, — выдохнула Ксюша. — Я не знаю, знакомы ли вы с подобным явлением, как отключение горячей воды, но это довольно неприятно.
— Знаком, Ксения, — Игорь Андреевич всё смеялся. — Поэтому предлагаю вам сейчас завершить свой рабочий день и спуститься вниз, я вас встречу и отведу помыться.
— Куда?!
— К нам с Настей, конечно.
Она ошарашенно молчала, и он, смеясь, предположил:
— Стесняетесь?
Ксюша всё молчала, не зная, что ответить.
— Ксения, бога ради, вы же взрослая девушка. Зайдёте в ванную, помоетесь и выйдете оттуда в целости и сохранности, это я вам обещаю. А потом пойдём в кино. Там сеансы постоянные, успеем. Ну? Согласны?
Она вздохнула.
— Я могу сказать «нет»?
— Сказать-то можете, — фыркнул Игорь Андреевич. — Но зачем? Взрослые и разумные люди так не поступают, а вы взрослая и разумная.
«Нет, я маленькая и глупая…»
— Хорошо. Ладно.
— Вот и отлично. Жду, — ответил он и положил трубку.
А Ксюша с трудом удержала себя от абсолютно бессмысленного поступка. Ей внезапно страшно захотелось плюхнуться на пол и просидеть там все оставшиеся до конца рабочего дня минуты. А может, и дольше.
Нет, но всё-таки. Как у него это получается?! Она всегда умела отказывать, ставить на место, отшивать, находить аргументы. Ну ладно, не всегда — последние восемь лет. А сейчас-то что? Куда это всё подевалось?!
Может быть, дело в том, что Игорь Андреевич прав? И если бы это был не он, и не элитная квартира на 54 этаже бизнес-центра, Ксюша с радостью ухватилась бы за возможность помыться нормально, а не кастрюлей.
А сейчас стыдно и неловко.
«Взрослая и разумная». Ну да, конечно. Взрослее некуда. И умная настолько, что голова пухнет от переизбытка мозгов.
Ладно, надо идти дорабатывать оставшиеся двадцать минут… и надеяться, что Виктор не вспомнит про так и не обсуждённый перспективный план. Или надеяться, что вспомнит?..
Ксюша сама не могла понять, чего хочет больше.
*
На этот раз Игорь Андреевич был в тёмно-сером костюме, но опять без галстука. Улыбнулся и кивнул, когда она подошла, и глаза за стёклами очков лукаво блеснули.
— Готовы, Ксения?
— Ну не издевайтесь, — она засмеялась, отводя взгляд. — Я как-то не привыкла мыться в квартирах у людей, которых знаю три дня.
— Думаю, в этом нет ничего страшного, — ответил он серьёзно. — Клянусь, чудовище под ванной у меня не живёт.
Ксюша хмыкнула и захихикала, представив себе чудовище под той огромной угловой ванной, которую она видела в квартире Игоря Андреевича. Да это чудовище её сожрёт, не жуя!
— А вы… не любите галстуки? — спросила она вдруг, когда они зашли в лифт и мужчина расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, будто его что-то душило. Видимо, Игорь Андреевич, как и Настя, не очень уважал скоростные лифты.
— Терпеть не могу. Удавки.
Ксюша улыбнулась.
— Мой папа тоже не любил. Избегал всеми силами. Я его всего один раз в галстуке и видела — на моём последнем звонке.
— Не любил? — переспросил Игорь Андреевич, и она кивнула.
— Да. Он умер. И его тоже звали Игорем, только Михайловичем.
— Соболезную вам, Ксения.
Голос его звучал искренне, и поэтому девушка пояснила:
— Это было давно, восемь лет прошло. Просто… вспомнилось.
— Понимаю.
Лифт остановился, двери открылись, и Игорь Андреевич пропустил Ксюшу вперёд, сказав:
— Прошу, Ксения.
А за порогом их ждала Настя, трясущая полотенцем над головой.
— Оле-оле-оле-оле! Спартак — чемпио-о-он! Оле-оле-оле!
— Для Спартака надо бело-красный шарф, Настюш, — усмехнулся Игорь Андреевич, забирая у Ксюши сумку и снова помещая её в чудо-шкаф в прихожей. — А белое полотенце — это из другой оперы.
— Из банной оперы, наверное, — предположила Ксюша.
— Точно! — Настя сунула ей в руки полотенце и, оглядев девушку с ног до головы, спросила: — Что тебе ещё нужно? Тапочки я там поставила, халат тоже висит. Шампунь, мыло… а бритву не надо?
Вот козявка! Ксюша даже чуть покраснела, а Игорь Андреевич засмеялся, качая головой.
— Ладно тебе, мелкая. Не смущай Ксению. Пойдёмте, покажу вам на всякий случай, как всё включается-выключается. Там заковыристо.
— А я пойду съем йогурт! А то кушать хочется.
— Съешь.
Настя убежала, а Игорь Андреевич, взяв Ксюшу под локоть, повёл её в ту самую огромную ванную.
На одном из крючков уже висел красивый тёмно-синий халат, и Ксюша тут же спросила, чей он. Так, на всякий случай.
— Настин. Но он чистый, не переживайте.
— Да я… просто.
На самом деле Ксюша больше всего боялась не того, что он грязный, а что этот халат принадлежал умершей жене Игоря Андреевича. Хотя… глупо. Вряд ли он дал бы ей вещь своей жены.
Думая об этом, Ксюша почти не слушала объяснения мужчины, касающиеся включения-выключения воды и переключения с крана на душ. В результате, когда Игорь Андреевич ушёл, Ксюша, раздевшись, поняла: она совершенно не помнит, что надо крутить или нажимать, чтобы вода стала литься из душа.
— Дура, — выругалась Ксюша, нацепляя халат. Он едва доходил до середины бедра, да и грудь кокетливо выглядывала в вырезе, но это естественно — Настя всё же подросток, у неё пока нет ни такой груди, ни толстенькой попы.
Ксюша выглянула за дверь, стараясь, чтобы была видна только её голова, и позвала:
— Игорь Андреевич!
— Иду, — отозвались издалека, судя по всему, из кухни, а потом в поле зрения девушки появился и сам мужчина. Без пиджака, в наполовину расстегнутой рубашке.
— Что-то случилось? — Игорь Андреевич вопросительно посмотрел на Ксюшу, и она вздохнула. Дура, только что ведь ей всё объясняли…
— Я забыла, как переключать воду, — призналась девушка. — Извините.
Он улыбнулся.
— Сейчас покажу, — и шагнул вперёд, входя в ванную. Замер, будто бы сражённый Ксюшкиным внешним видом, и она суетливо сжала халат на груди одной рукой, второй пытаясь оттянуть подол пониже.
— Вам идёт, — сказал Игорь Андреевич, рассмеявшись. — Но не надо так нервничать, Ксения. Я же не маньяк.
Она вспыхнула, отступая немного в сторону, чтобы дать ему пройти, и на сей раз, пока он вновь терпеливо всё объяснял, слушала внимательно даже несмотря на собственное смущение.
— Спасибо, — поблагодарила искренне, когда Игорь Андреевич закончил рассказывать и выпрямился, внимательно глядя на неё. Но не в вырез, и не на ноги — он смотрел на Ксюшины волосы.
— Знаете, — улыбнулся, — одна моя знакомая платит дикие деньги за химическую завивку, но её волосы всё равно не выглядят так, как ваши. У вас ведь натуральные кудри?
— Да, — она кивнула.
— Очень красиво, Ксения. И они, наверное, от воды сильнее вьются. Я прав?
— Да.
— Значит, увидим сегодня кудряшку Сью, когда вы выйдете из ванной, — засмеялся он. — Ну, я пойду. Если понадоблюсь, зовите, не стесняйтесь.
— Да я вроде всё запомнила…
— Ну мало ли, — пожал плечами Игорь Андреевич. — Спинку потереть, например.
Ксюша на секунду опешила.
— Спасибо, — улыбнулась, и кажется, даже не покраснела. — Я сама справлюсь.
— Ну и зря, — сказал Игорь Андреевич уже у самой двери. — Я неплохо это делаю. Но сами так сами.
И вышел. А Ксюша, сбросив халат, полезла мыться.
***
Игорь, смеясь, возвращался на кухню, где Настя уже доедала йогурт.
— А я думала, ты с ней останешься, — заявила дочка, облизывая ложку.
— Настя, — сказал он укоризненно, садясь рядом. — Зачем же? Сама справится.
Девочка надулась, и он пояснил:
— Никогда не нужно торопиться, Настюш. Как с фруктами. Если он созрел, сам к тебе в руки упадёт. А если нет, и сорвёшь с трудом, и внутри кислый окажется.
— А-а-а… — протянула дочь понимающе. — Значит, ты ждёшь, пока она созреет.
Игорь засмеялся и покачал головой.
— Можно и так сказать, если так тебе понятнее.
— А когда она созреет?
— Откуда же я знаю, дочка? Может, вообще никогда. Ксения всё-таки человек, а не фрукт.
Настя нахмурилась.
— Ну уж нет! Созреет, как пить дать! Гарантирую.
— Хорошо, — усмехнулся Игорь.
Он, в отличие от Насти, умел ждать. А ещё — ставить цели и добиваться их.
10
***
Выходить из ванной в халате Ксюша не решилась, поэтому хорошенько вытерлась полотенцем и нацепила свою одежду, после мытья показавшуюся какой-то особенно неприятной. Волосы тоже промокнула, но сушить не стала — иначе распушатся так, что она будет напоминать бешеного льва.
Перед выходом Ксюша посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась — мокрые кудри выглядели странновато, но ничего, когда высохнут, будет нормально. Расчёска у неё с собой есть, если что, приведёт себя в порядок в кинотеатре.
Игорь Андреевич и Настя сидели на кухне и весело болтали, поедая какое-то печенье из упаковки. Девочка макала каждую печенюшку в молоко, а Игорь Андреевич пил чай.
— С лёгким паром! — воскликнула Настя, первой заметив Ксюшу. — Ой, какая ты смешная с мокрой головой!
— Ну, спасибо, — фыркнула Ксюша, подходя ближе. Посмотрела на Игоря Андреевича, но почти сразу смущённо отвернулась, столкнувшись с ним взглядами. И хотя смотрел мужчина на неё совершенно спокойно, ей всё равно стало не по себе.
— Кудряшка Сью! — продолжала Настя, смеясь. — Красота, да, пап?
— Красота, — подтвердил Игорь Андреевич, а потом вдруг спросил: — Ксения, вы не хотите есть? Мы-то перекусили, поэтому нам не страшен серый волк, то есть солёный попкорн в диких количествах. А вы как будете?
По правде говоря, Ксюша, как и всегда после ванной, была дико голодна. Но она и так задержала Игоря Андреевича и его дочь…
— Всё хорошо, пойдёмте лучше в кино.
Мужчина внимательно поглядел на неё, чуть улыбнулся и сказал:
— Погодите. Сядьте пока, Ксения.
— Ну правда, мне ничего не…
— Сядьте-сядьте. — И почти силой усадил её на барный стульчик. — За десять минут мир не рухнет и сеансы не кончатся. Вы йогурты едите?
— Ем…
Впрочем, нет — таких йогуртов она никогда не ела. Вкусные до ужаса, натуральные до безобразия, и наверняка безумно дорогие. Ксюше достались целых два — клубничный и вишнёвый. А ещё вкусное овсяное печенье и стакан молока. Два стакана даже…
— Я очень люблю молоко, — говорила Настя, подливая его себе. — Просто вот очень-очень! И творог люблю, и кефир, и вообще молочные продукты… Сыр обожаю! А ты, Ксюш?
— Я тоже люблю.
— Вот! А папа почти не ест. Только сыр тоже любит, особенно с плесенью. А я с плесенью совсем не люблю! Гадость какая-то вонючая.
Игорь Андреевич засмеялся, и Ксюша тоже улыбнулась.
— А у меня сыр с плесенью, особенно с голубой — это просто какой-то фетиш, — сказала она, внезапно расслабившись. После горячей ванны и вкусной еды это было неудивительно. — Я его обожаю, но позволяю себе только раз в месяц.
— Почему? — удивилась Настя, и Ксюша, мысленно чертыхнувшись, закусила губу. Ну не говорить же, что у неё нет денег на подобные гастрономические изыски? Это как-то нехорошо.
— А это вредно, Настюш, — вдруг заметил Игорь Андреевич, и Ксюше, когда она посмотрела на него, показалось, будто он всё понял. — Сыр с плесенью жирный, от него фигура портится.
— А-а-а! — протянула девочка. — Что-то по твоей фигуре, пап, этого не видно…
— У меня метаболизм хороший. Ну, доели? Или кто-то хочет чего-нибудь ещё?
— Нет-нет…
— Ага, доели!
— Тогда пойдём. Очередной сеанс как раз через пятнадцать минут, успеем.
— А на что мы идём-то хоть? — вдруг опомнилась Ксюша. — Вы не говорили вроде…
— Да? Разве?
— На «Человека-паука» нового! — восторженно подпрыгнула Настя. — У меня одноклассник был! Сказал — классный!
Выбирай Ксюша сама, подобное кино она не стала бы смотреть. Просто потому что ей доводилось делать книги по американским комиксам, и с тех пор у девушки развилась стойкая неприязнь к их героям. Но раз Настя так хочет, она потерпит.
В конце концов, не так важно само кино, как возможность туда пойти.
*
В кинотеатре Игорь Андреевич отправился за билетами, а Настя с Ксюшей — за попкорном. Девочка купила самое большое ведро и сразу нежно его обняла, счастливо улыбаясь.
— Класс! — заявила она Ксюше. — Тысячу лет об этом мечтала!
— О попкорне?
— Да не, ты что! С папой в кино сходить! Он же вечно занят. У него то кастинги, то съёмки, то ещё какая-нибудь белиберда. И приползает домой никакой, на кинотеатр у него сил не хватает.
— А сейчас почему хватило?
— Пауза. Это он так называет перерывы между авралами. Но она у него только сегодня, он завтра с утра улетает в Америку до вторника.
Улетает…
— Подожди… а ты, что, одна будешь?!
— Почему? — Настя удивилась. — Со мной будут Борис, папин шофёр, и Люся, его жена и наша кухарка. А ещё Роман — папин охранник.
Ксюша почувствовала, что глаза у неё лезут на лоб.
— Охранник? А почему он сейчас не с нами? Охранять же надо…
Настя расхохоталась, чуть не уронив ведро с попкорном.
— Потому что это жизнь, а не фильм, Ксюш! Это только в фильмах охранники по пятам ходят. А в жизни всё иначе.
Честно говоря, Ксюша не понимала, в чём разница. Публичный человек, вдруг кто убить захочет или похитить? А Настя всё хихикала, и Ксюша почувствовала себя наивной дурочкой-провинциалкой, которая насмотрелась дурацких отечественных сериалов.
А к ним, между прочим, Игорь Андреевич тоже руку приложил! Не ко всем, но ко многим!
— Что ты смеёшься, Настюш? А Ксения у нас почему такая грустная? — поинтересовался вернувшийся Настин папа.
— А Ксюша думала, мы с охранником должны в кино ходить! — с лукавой улыбкой заявила девочка, но Игорь Андреевич её веселья не поддержал.
— Почему вы так думали, Ксения? И пойдёмте скорее, в зал начали запускать.
— Ну-у, — протянула Ксюша, пока они с Игорем Андреевичем шли по направлению к кинозалу, а Настя неслась чуть впереди, едва не рассыпая попкорн. — Я думала, люди… вашего уровня везде ходят с охраной.
— Вы ошибаетесь. Сейчас уже не лихие девяностые, и у меня не настолько коррумпированный бизнес, чтобы в кино с охраной ходить. Мою физиономию знает далеко не каждый человек в стране, я всё-таки не Дима Билан и не Алла Пугачёва, а если вдруг кто узнает — ничего страшного не произойдёт.
— Понятно. Ну… приблизительно.
Игорь Андреевич рассмеялся.
— Не берите в голову, Ксения. Если вам когда-нибудь понадобятся услуги охранного агентства, вы разберётесь, а пока не заморачивайтесь.
— Надеюсь, не понадобятся.
— Ой, не зарекайтесь.
*
Все люди ошибаются, и на этот раз ошиблась Ксюша — фильм оказался очень даже ничего, и ей было совсем не скучно его смотреть. В какой-то момент она полностью отрешилась от реальности, погрузившись в происходящее на экране и, запустив руку в ведро с попкорном, поняла — что-то не так.