Печать глашатая

Пролог. Печать

У глашатая три голоса:

молчание — безопасность,

шёпот — страдание,

крик — гибель.

Остаётся лишь выбрать — чья.

В хрустальных чертогах дворца Тринадцати Небес на обсидиановом троне восседала Иш-Чель. Её холодный взгляд был устремлён в чёрное зеркало, в котором среди джунглей открывался город Ци-Балам с его величественными пирамидами, шумом городских площадей и улиц.

У богини было тринадцать детей. Четверо из них — Бакабы — держали на своих плечах стороны света, не давая небу рухнуть на землю. Остальные помогали Великой Матери следить за порядком в мироздании.

Иш-Чель видела сытых и самодовольных жрецов, упивавшихся собственной властью. Их жестокого молодого правителя с хищным огнём в глазах, который привык брать всё, что хотел, и уничтожать тех, кто ему не подчинялся. Люди, охваченные страхом, не смели ему перечить и молча жили в угнетении.

Она знала этот город. Здесь погиб её сын — тот, кто искал любовь и верил, что люди способны на неё.

***

— Хасаль, ты не знаешь людей. Это самые жестокие создания! — предупреждала его мать. — Я запрещаю тебе спускаться на землю!

— Мать, позволь мне. Я найду доказательства и надеюсь, что ты изменишь своё мнение о людях.

Иш-Чель долго сомневалась, уговаривала, однако Хасаль был непреклонен.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я даю тебе одиннадцать дней.

Он поклонился матери и в последний раз улыбнулся ей — той тёплой и светлой улыбкой.

Всё время она наблюдала за сыном сквозь зеркало.

Первые дни люди встречали Хасаля песнями и цветами. Дети бежали за ним, женщины кланялись. Он улыбался. Иш-Чель почти успокоилась.

Но жрецы смотрели на него иначе. В их глазах рос страх — люди больше не боялись их, они тянулись к чужаку — их власть теряла силу.

На одиннадцатый день Хасаля привязали к столбу.

— Зачем? — спросил он с недоумением в глазах. — Я не причинил вам зла — я искал любовь...

Это были последние слова Хасаля, когда жрец поднял над ним обсидиановый нож.

Иш-Чель закрыла глаза. Она услышала последний вздох своего сына, и в эту минуту хрустальные стены чертога зазвенели от пронзительного крика. Её голос пронёсся сквозь мириады звёзд и долетел до самого сердца Шибальбы — царства мёртвых.

***

Владыка подземного царства — грозный Ах-Пуч — встревожился. Он редко слышал такие крики. Но когда на границе его владений появилась тень Хасаля, он ужаснулся. Сын Иш-Чель пришёл сам... Но в Шибальбу никто не приходит добровольно.

Иш-Чель снова открыла глаза. В зеркале, за её спиной, в хрустальном углу чёрным облаком появилась тень. Она росла, приобретала очертания, наполняя пространство сладковато-гнилым запахом.

Послышалось звяканье колокольчиков. Перед богиней появился хозяин Шибальбы. Он почтительно склонил свой череп, положив костлявую руку на грудь, и прошептал:

— Великая Мать, я слышал твой крик и видел тень твоего сына на границе моих владений. Что случилось?

— Они убили его, — её голос дрогнул, но потом снова стал холодным, как лёд. — Я хочу стереть этот город с лица земли.

Ах-Пуч не отводил от неё своих пустых глазниц.

— Я понимаю твоё горе, но сама ты не сможешь этого сделать. Твоя сила — жизнь. Но я могу дать тебе орудие...

— Какое? — почти беззвучно спросила Иш-Чель.

— Позволь мне наделить своей силой одного из твоих детей.

Иш-Чель содрогнулась. Она только что потеряла Хасаля и не могла оставить безнаказанными его убийц. Гнев пересилил.

В тот миг, когда Иш-Чель собиралась ответить, в чертог вбежала Иштаб. Босая, с распущенными волосами, в которых ещё мерцала звёздная пыль. Девочка испуганно смотрела своими серыми глазами на мать и на того, кто стоял у трона с черепом вместо головы.

— Возьми её, — сказала богиня, отводя взгляд.

Ах-Пуч обернулся и приблизился к девочке. Иштаб сделала шаг назад и замерла. Страх сковал её тело и голос.

— Она станет моим глашатаем. Но знай, мать: людей не спасти. Они всегда будут безжалостными и алчными.

Ах-Пуч медленно повернулся к девочке.

— Не бойся. Сейчас будет холодно и немного больно, — с этими словами он коснулся ладонью её горла.

Иштаб почувствовала озноб, который исходил изнутри, забирая тепло и частичку её самой.

Ах-Пуч смотрел, как чёрная печать проступает на её горле.

— Глашатай, — прошептал он, и в его голосе впервые послышалось нечто похожее на удовлетворение. — Мой голос в мире живых. А мир живых должен помнить, что смерть всегда рядом.

Он убрал ладонь. На горле осталась печать в виде чёрного черепа, которая сначала обжигала, как ледяной ошейник, а потом перестала. Девочка провела по ней пальцами и впервые за всё время не могла произнести слова — они будто застряли в её горле, отдаваясь дробным звоном колокольчика.

Ах-Пуч отступил на шаг.

— Ступай к сеноту, — сказал он. — И передай мою волю людям.

Иштаб шагнула в пустоту и оказалась на краю сенота, что располагался на окраине Ци-Балама. Девочка бросила полный ненависти взгляд на город и громко закричала. Это был голос Ах-Пуча.

Из сенота поднялась вода. Она заливала улицы и площади города. Её плеск и рокот заглушали испуганные вопли и мольбы людей к богам о милости. Но уже было поздно. Глашатай исполнил волю бога смерти.

Иш-Чель смотрела, как вода поглощает дома, храмы, детские голоса. Она хотела покарать убийц — но утопила невинных.

— Что я наделала... — прошептала она, её голос дрогнул.

Она снова взглянула в зеркало — туда, где вода сомкнулась над Иштаб.

Силы покинули Иштаб, и она погрузилась в сенот. Водная гладь сомкнулась над ней.

В темноте она услышала голос матери:

— Дочь... Ты должна исправить мою ошибку и исполнить последнюю волю брата. Найди три доказательства любви. Если найдёшь — я поверю, что мир не заслужил гибели.

— Хорошо, — прошептала Иштаб одними губами. Печать сдавила горло, и из уголка губ потекла чёрная кровь.

— Я на время закрою печать Ах-Пуча, — сказала мать. — Чтобы ты могла говорить и не причинила вреда.

Иштаб почувствовала, как ледяной обруч ослабел, но не исчез. Осталась серая печать. Она больше не душила, но каждое слово будет даваться через боль.

В ту ночь на стене старого храма проступил череп — точь-в-точь такой же, как на горле Иштаб.

Метка вспыхнула в последний раз и потускнела, став серой, как пепел. Боль утихла, кровь перестала сочиться, но её след остался на губах.

Сколько времени прошло — она не знала. Очнулась уже на дне, а потом вода мягко вынесла её на каменный край. Когда Иштаб открыла глаза, она уже не была ребёнком. Звёздная пыль в её волосах почти погасла. В сеноте не властно время — для неё прошла одна ночь, а над миром пролетели десятилетия.

Неподалёку сидел человек с обсидиановым ножом в руке. Его звали Вутан. Сутулый, с уставшим небритым лицом, потухшим взглядом. Он собирался свести счёты с жизнью, но когда увидел Иштаб, замер.

Мужчина смотрел на неё, но не уходил.

Часть первая. Падающая звезда.

Глава 1. Бывший писец

Хижина Вутана располагалась возле леса на окраине Ци-Балама. После изгнания он не хотел жить ни с кем по соседству.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.