Терра: Ortus in igne - Рожденный в огне

ГЛАВА III

Три дня Кайн готовил место, где должны были решить, что с ним делать дальше.

С рассвета до вечера он работал на старом учебном плацу за гарнизонными казармами. Когда-то здесь собиралось ополчение Оксена. Теперь ограда наполовину сгнила, навес просел под снегом, а полоса для бега заросла прошлогодней травой.

Арнвальд нашёл для Кайна всё, что солдаты откладывали несколько лет.

Он таскал брёвна, засыпал выбоины, вкапывал столбы и чинил лестницу у стены.

— Глубже, — сказал капитан, осматривая очередной столб.

— Он и так стоит.

Арнвальд толкнул его плечом.

Столб качнулся.

— Глубже.

— Если закопать ещё глубже, он выйдет с другой стороны Терры.

— Тогда заберёшь его там и начнёшь заново.

Кайн выдернул столб из земли.

К концу первого дня ладони покрылись волдырями.

К концу второго волдыри лопнули.

На третий он обмотал руки полосами ткани и перестал обращать внимание на боль.

Вместе с ним работали четверо солдат гарнизона и несколько добровольцев. Они ставили мишени, натягивали верёвки, размечали беговую полосу и строили деревянную стену с перекладинами.

Для комиссии приготовили три навеса.

Под первым разместили столы писарей.

Под вторым — деревянное оружие, весы, мерные верёвки и медицинские принадлежности.

Третий поставили в стороне от кузницы и оружейной. Под ним находились один стол и высокий стул.

Больше ничего.

— Там будут проверять силу? — спросил Кайн.

Арнвальд проследил за его взглядом.

— Предрасположенность.

— Разница есть?

— Большая. Предрасположенность говорит, что из тебя, возможно, получится воин. Сила показывает, что получилось на самом деле.

— А если артефакт ничего не покажет?

— Значит, станешь обычным солдатом.

— Очень обнадёживает.

— Большинство людей, удерживающих стены Империи, — обычные солдаты.

Арнвальд посмотрел на него.

— Они умирают ничуть не хуже рыцарей. Зато обычно меньше говорят.

Лекарей, инженеров и снабженцев должны были испытывать отдельно.

Им не требовался энергетический отклик.

Лекарю предстояло доказать, что он способен остановить кровь, определить болезнь и не убить пациента неправильной травой.

Инженеру — что он умеет считать, понимать нагрузку и строить мосты, не надеясь на чудо.

— А после испытания их куда? — спросил Кайн.

— Лучших отправят в Авалон. В имперские школы.

— Вместе с Академией?

— В ту же столицу. Но не в рыцарский корпус.

— Значит, Ильва тоже может уехать в Авалон.

— Если пройдёт.

— Пройдёт.

Арнвальд поднял бровь.

— Ты уже стал членом комиссии?

— Нет. Просто знаю Ильву.

— Тогда тебе должно быть известно, как она относится к людям, которые отвечают за неё.

Кайн посмотрел в сторону дальнего навеса.

Ильва помогала матери раскладывать повязки и мешочки с травами.

— Пройдёт, — повторил он тише.

Каждую ночь после работы Кайн приходил в кузницу Хальвара.

Старый кузнец не разрешал ему брать меч.

Не позволял разжигать Пламя.

Даже Искру не учил вызывать.

Кайн стоял босиком на холодном земляном полу, закрывал глаза и слушал собственное сердце.

— Медленнее, — говорил Хальвар.

— Оно само бьётся.

— Потому ты и должен его услышать. Сердце не спрашивает разрешения, но это не значит, что ему нельзя отвечать.

Кайн делал вдох.

Удерживал его.

Медленно выпускал воздух.

Под грудиной появлялось знакомое давление.

Не жар.

Не сила.

Скорее ощущение, будто за закрытой дверью кто-то положил ладонь на ручку.

Кайн тянулся к нему.

Ощущение исчезало.

— Слишком жадно, — говорил Хальвар.

— Я просто пытаюсь удержать.

— Ты пытаешься схватить.

— А в чём разница?

Хальвар ударял его деревянной палкой по голени.

— В том, что удерживать ты пока не умеешь.

К третьей ночи Кайн смог сохранять ощущение несколько ударов сердца.

Не усиливать.

Не открывать дверь.

Просто не спугнуть.

Хальвар встал напротив.

— Слова.

Кайн знал, какие.

— Blod min, vil min.

Моя кровь. Моя воля.

— Ещё раз.

— Blod min, vil min.

— Не требуй от крови подчинения. Напомни, кому она принадлежит.

Кайн повторил тише.

Давление под грудиной сохранилось.

На одно мгновение по правой ладони пробежало тепло.

Он открыл глаза.

— Это была Искра?

— Нет.

— Но вы почувствовали?

— Почувствовал, как ты снова торопишься дать имя тому, чего ещё не понимаешь.

Кайн опустил руки.

— Когда-нибудь вы скажете, что я сделал что-то хорошо?

— Когда-нибудь ты сделаешь что-то хорошо.

На рассвете третьего дня над северной дорогой поднялась пыль.

Комиссия прибыла без труб и знамён.

Впереди ехали двое всадников. Следом двигались крытая повозка, телега с сундуками и четверо конных сопровождающих.

На плащах виднелись имперские застёжки, но никто не выглядел так, будто приехал на праздник.

Первый всадник носил тёмный дорожный плащ поверх кольчуги.

Лет тридцати пяти. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены. На левом плече — застёжка в форме ворона с расправленными крыльями, знак Дома Корвейн.

Меч висел высоко и не мешал при езде.

Рядом ехала женщина в сером плаще с тёмно-синей подкладкой. Чёрные волосы были собраны на затылке. На пальцах поблёскивали тонкие кольца с мелкими письменами.

Оружия Кайн не заметил.

Зато на её поясе висел плоский чёрный футляр, который никто из сопровождавших не решался трогать.

Арнвальд встретил их у ворот плаца.

Рыцарь спешился.

Капитан протянул правую руку.

Они обхватили друг друга за предплечья чуть выше запястья — старым воинским рукопожатием. Коротким и крепким. Так оба могли почувствовать, что рука другого пуста, а хватка уверенная.

— Капитан Арнвальд Скелл.

— Сэр Рейнар Корвейн.

Они отпустили руки.

Женщина остановилась рядом.

— Магистр Лиара Саврен, Академическая башня.

Арнвальд приветствовал её коротким наклоном головы.

— Оксен готов принять комиссию.

Рейнар осмотрел плац.

Его взгляд задержался на новых столбах, мишенях и Кайне, стоявшем возле ограды с лопатой.

— Этот тоже относится к подготовке?

— Общественные работы.

— За что?

— Нападение на гарнизонную стражу.

Рейнар снова посмотрел на Кайна.

— И он зарегистрирован?

— Кандидатом в Академию.

Несколько мгновений рыцарь молчал.

— Любопытно.

Кайну не понравилось, как это прозвучало.

Лиара перевела взгляд с его разбитой щеки на перевязанные ладони.

— Возраст?

— Шестнадцать.

— Северная подготовка?

— Начальная. Зов слышал, Искра не подтверждена.

— Аура?

— Не обучался.

— Грамота?

— Читает, пишет, считает.

Рейнар поднял бровь.

— Описание подозрительно удачное для человека, который начал знакомство с государственной службой нападением на её представителей.

— Империя познакомилась с ним шестнадцать лет назад, — ответил Арнвальд. — Просто до этой недели не обращала внимания.

Уголок рта Лиары едва заметно дрогнул.

Рейнар остался серьёзен.

— Построить кандидатов через час.

Комиссия заняла плац быстро.

Из повозки вынесли складные столы, таблички направлений и запечатанные ящики. Писари разложили формы. Солдаты проверили оружие, мишени и полосу препятствий.

Лиара поставила под отдельным навесом высокий стул.

Затем открыла чёрный футляр.

Внутри лежал шар величиной с небольшое яблоко.

Прозрачный.

На первый взгляд совершенно обычный.

Лиара взяла его в левую ладонь и несколько мгновений рассматривала плац.

— Стол передвинуть, — сказала она.

— Почему? — спросил один из сопровождающих.

— Слишком близко кузница.

— Железо мешает артефакту?

— Нет. Кузнец мешает мне слышать собственные мысли.

Из кузницы как раз донёсся удар молота.

Солдат молча взялся за край стола.

К назначенному часу у плаца собрались сорок семь кандидатов.

Больше, чем ожидал Кайн.

Самому младшему было, вероятно, пятнадцать. Старшему — около сорока. Пришли охотники, лесорубы, рыбаки, работники мельницы, подмастерье колесника и несколько молодых людей из соседних хуторов.

Кандидаты в лекарскую, инженерную и снабженческую службы стояли отдельно.

Среди лекарей Кайн заметил Ильву.

Она держала сумку матери и выглядела спокойнее большинства.

Торен находился среди добровольцев, подавшихся в северную дружину. Он почистил куртку, но на сапогах всё равно осталась лесная грязь.

— Волнуешься? — спросил Кайн.

— Нет.

— Врёшь.

— Да.

Перед пятью кандидатами в Академию поставили отдельную табличку.

Все пятеро были юношами.

Кайн оказался самым бедно одетым, но не единственным простолюдином. Рядом стояли сын торговца, двое молодых людей из семей гарнизонных служащих и сын управляющего складом.

Сэр Рейнар вышел перед строем.

Разговоры стихли.

— Слушать внимательно, — сказал он. — Повторять не стану.

Он говорил на Аварене. Рядом стоял местный писарь, готовый переводить трудные места на Вальск.

— Вы заявили разные направления. Это не означает, что комиссия обязана оставить вас на выбранном пути.

Несколько человек переглянулись.

— Империи нужны не только рыцари, маги и герои баллад. Нужны солдаты. Гарнизонные служащие. Легионеры. Разведчики. Возчики. Писари. Люди, способные держать копьё, чинить дорогу, считать запасы и не бросать пост при первом крике Орды.

Рейнар провёл взглядом по строю.

— Не подойдёте для Академии — вас могут направить в легион или гарнизон. Не подойдёте для северной дружины — это не означает, что вы не способны служить обычным солдатом. Отсутствие редкого дара не делает человека бесполезным.

Парень из первой шеренги поднял руку.

— А отказаться можно?

— До принесения присяги — да. После — только в порядке, установленном законом.

Рейнар указал на дальний навес.

— Лекари, инженеры и специалисты снабжения проходят отдельные испытания. Энергетический артефакт к ним не применяется.

— Почему? — спросил кто-то.

— Потому что шов держится от умения лекаря, а мост — от расчёта инженера. Не от того, каким светом сияет стеклянный шар.

Он повернулся к Лиаре.

— Магистр.

Она выступила вперёд.

Сфера лежала в её открытой левой ладони.

Внутри прозрачного материала двигались едва заметные линии, словно тончайшие нити были замурованы в стекле.

— Это сфера отклика, — сказала Лиара. — Она не измеряет силу. Не доказывает владение какой-либо системой и не предсказывает будущее.

Она подняла шар немного выше.

— Артефакт показывает лишь предрасположенность. То, на какой способ взаимодействия с энергией ваше тело откликается естественнее.

Лиара повернула ладонь, показывая сферу кандидатам.

— Я держу артефакт снизу. Испытуемый кладёт открытую ладонь сверху. Не давит. Не пытается вызвать силу. Не представляет огонь, молнию, древнего героя или самого себя на белом коне.

Несколько человек засмеялись.

— Сфера не впечатлится, — закончила Лиара.

Она коснулась пальцем поверхности.

На шаре вспыхнули тусклые красные знаки.

— Красные руны означают возможную предрасположенность к Крови Богов. Таких кандидатов направляют в столицу Вальскара, в королевский центр подготовки. Там отклик проверят повторно, а затем начнут обучение Зову и контролируемой Искре.

Девушка из числа добровольцев подняла руку.

— Женщин тоже?

Лиара посмотрела на неё.

— Красный отклик у северянок встречается редко, но возможен. Прошедшие подготовку становятся Боевыми сёстрами.

Кто-то за оградой негромко сказал:

— Волчицами.

Лиара кивнула.

— В народе — Боевыми волчицами. Требования и цена Крови для них те же, что для мужчин.

Она провела пальцем по шару.

Красные руны исчезли.

Внутри появились тонкие золотистые линии.

— Золотой отклик указывает на способность накапливать и удерживать энергию внутри тела. Это возможная предрасположенность к Ауре.

Линии сложились вокруг центра сферы и погасли.

— Такой отклик может проявиться только у мужчины. Женское тело не формирует внутреннего ядра Ауры.

Та же девушка спросила:

— Значит, женщина не может стать рыцарем?

— Рыцарем — нет. Рыцарство требует Ауры. Но женщина может стать солдатом, офицером, магом, лекарем, инженером, Боевой сестрой или командовать людьми, которым рыцарский плащ не помог научиться думать.

Кто-то сдержанно кашлянул.

Сэр Рейнар посмотрел на Лиару.

Она продолжила, не меняя выражения лица:

— Мужчин с золотым откликом направляют в Авалон, на дальнейшие испытания Имперской военной академии. Сфера не гарантирует, что кандидат сумеет сформировать ядро. Она лишь показывает возможность.

На поверхности шара возникла голубая спираль.

— Стихийный знак означает магическую предрасположенность. Огонь, вода, воздух, камень или более редкий отклик. Пол значения не имеет.

— Часто бывает? — спросил Торен.

— За пределами Османтиса — примерно у одного из ста. Иногда реже. Уроженцы Османтиса обычно проходят первичные испытания в собственных Башнях. Обнаруженный здесь магический отклик означает направление в Академическую башню Авалона.

— А если ничего? — спросил крепкий лесоруб.

Сфера снова стала прозрачной.

— Тогда ничего, — ответила Лиара.

— Я не годен?

— Вы не станете магом, рыцарем или дружинником Крови только по результату этой проверки. Но можете стать легионером, гарнизонным солдатом, разведчиком или получить другое военное направление.

Рейнар добавил:

— Большинство людей, защищающих Империю, никогда не заставят артефакт вспыхнуть. Это не мешает им стоять на стене, когда одарённые уже истратили силы.

После объяснения кандидатов разделили.

Лекарей и инженеров увели под дальний навес.

Остальные начали с проверки документов и короткого разговора.

Кайна вызвали одним из первых.

Он вошёл под навес.

За столом сидели Рейнар, Лиара и писарь.

Перед рыцарем лежала копия решения местного суда.

— Кайн Альсейф, — прочитал он. — Шестнадцать лет. Свободный подданный. Родился в Оксене. Кандидат в Имперскую военную академию.

— Да.

— Три дня назад напал на гарнизонную стражу.

— Да.

Рейнар поднял глаза.

— Даже не станете спорить?

— Вы правильно посчитали дни.

Лиара опустила взгляд к бумагам.

— Почему напали?

— Стражник оттащил мою сестру от козы. Она упала.

— И вы решили завладеть его мечом.

— Он вытащил его первым.

— Это делает оружие собственностью того, кто быстрее за него схватился?

— Нет.

— Тогда зачем вы его хватали?

— Чтобы он не ударил меня.

Рейнар откинулся на спинку стула.

— Вы всегда отвечаете так, будто стоите перед судом?

— Последнюю неделю это полезный навык.

— Почему Академия?

— Потому что указ открыл испытания.

— Я спрашивал не почему вы можете. Я спросил, зачем вам это.

Кайн помолчал.

— Хочу научиться защищать семью.

— Для этого можно вступить в гарнизон.

— Хочу большего.

— Чего именно?

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Но честный.

Рейнар постучал пальцем по судебному решению.

— Академия не является местом, куда отправляются сердитые мальчишки, чтобы получить оружие получше.

— Я не прошу оружие.

— Вы уже пытались отнять его у солдата.

Кайн почувствовал, как напряглась челюсть.

Но промолчал.

Рейнар заметил.

— Это уже лучше.

— Что?

— Вы подумали раньше, чем ответили.

— Хальвар тоже пытается меня этому научить.

— Значит, слушайте внимательнее.

Рыцарь закрыл судебную запись.

— Талант — не достоинство. Пока это лишь опасность, которой не дали имени. Даже если сфера покажет предрасположенность, она не оправдает ни вспыльчивость, ни неповиновение.

— Понял.

— Нет. Услышали. Понимание проверяется позже.

Лиара перевернула страницу.

— Ваша мать родилась в Османтисе?

— Да.

— В каком городе?

— Не знаю.

— Магическое обучение получала?

— Нет.

— Вы уверены?

— Она шьёт, пишет письма и знает обычные травы. Ничего магического я не видел.

— Магия не всегда проявляется молнией из пальцев.

— Тогда я не знаю.

— Отец?

— Мне неизвестен.

— Имя неизвестно или происхождение тоже?

— Всё.

Лиара задержала на нём взгляд.

— Мать никогда не рассказывала?

— Нет.

— Почему?

— Это лучше спросить у неё.

Писарь приготовился записать ответ, но Лиара подняла руку.

— Не нужно.

Рейнар закрыл папку.

— Следующий этап.

Проверку грамотности проводили в старом складе.

На столах лежали листы с короткими приказами и расчётами.

Кандидаты в Академию должны были прочитать распоряжение, объяснить его смысл и решить несколько задач по снабжению.

Кайну досталась задача о небольшом укреплении.

В крепости находились восемьдесят три солдата. Запаса хватало на девять дней. К ним должны были прибыть семнадцать раненых и двенадцать сопровождающих.

Требовалось определить, на сколько дней хватит продовольствия после их прибытия.

Кайн прочитал условие дважды.

Потом поднял руку.

Писарь подошёл.

— В чём вопрос?

— Раненые получают полный паёк?

— В условии не указано.

— Сопровождающие остаются в крепости?

— Тоже не указано.

— Тогда точного ответа нет.

— Рассчитайте полный паёк для всех прибывших.

— Это нужно было написать.

Писарь сжал губы.

— Рассчитывайте.

Кайн посчитал.

Ответ оказался верным.

Во втором задании требовалось определить, какое распоряжение выполнить: старый письменный приказ удерживать мост или новое устное сообщение неизвестного всадника об отступлении.

Кайн написал:

Мост удерживать. Всадника задержать до подтверждения личности. Отправить сообщение командиру и подготовить отход, не оставляя позиции без приказа.

Рейнар прочитал ответ.

— Почему подготовить отход, если приказа ещё нет?

— Потому что всадник может говорить правду.

— А почему не отступить сразу?

— Потому что может лгать.

— Значит, вы всё-таки способны сомневаться.

— Иногда.

— Пользуйтесь этим чаще.

Физические испытания начались после полудня.

Кандидаты бегали вокруг стены плаца, переносили мешки с песком, поднимались по перекладинам и преодолевали низкий частокол.

Кайн был сильнее многих благодаря работе на дороге и лесопилке.

Но Торен двигался легче.

Там, где Кайн перепрыгивал, Торен перелезал. Там, где Кайн пытался обогнать, Торен сохранял один темп.

На последнем круге Кайн настиг его.

— Устал? — спросил он.

— Нет.

— Дышишь как меха Хальвара.

— Берегу силы, чтобы отвечать на твои вопросы.

Они пересекли черту почти одновременно.

Рейнар отметил результат.

— Альсейф.

Кайн подошёл.

— Вы начали слишком быстро.

— Но закончил.

— На настоящем марше после этого останется ещё двадцать миль.

— Тогда начну медленнее.

— Вы знали это до моего замечания?

Кайн посмотрел на Торена.

— Теперь знаю точно.

— Вот разница между ошибкой и глупостью, — сказал Рейнар. — Ошибку исправляют. Глупость защищают.

Испытание оружием проводили деревянными мечами, копьями и луками.

Торен уверенно прошёл стрельбу. Три стрелы вошли близко друг к другу. Четвёртая ушла выше.

— Ветер, — сказал он.

Солдат комиссии посмотрел на неподвижный флажок.

— Разумеется.

Кайна поставили против старшего сопровождающего комиссии — широкоплечего солдата лет двадцати пяти с деревянным мечом и круглым щитом.

— До трёх чистых касаний, — объяснил Рейнар. — Удары в голову запрещены. После команды остановиться.

Кайн поднял меч.

Солдат встал спокойно, почти лениво.

— Начали.

Кайн атаковал первым.

Удар приняли на щит.

В следующую секунду деревянный клинок коснулся его груди.

— Один, — сказал Рейнар.

Кайн отступил.

Вторая попытка закончилась почти так же. Он провёл ложный удар сверху, попытался зайти сбоку, но солдат встретил его краем щита и коснулся плеча.

— Два.

— Он только защищается, — сказал Кайн.

— А вы только проигрываете, — ответил Рейнар.

Кайн снова поднял меч.

На этот раз не бросился вперёд.

Солдат ждал.

Кайн сделал шаг.

Ещё один.

Короткий выпад заставил противника поднять щит. Кайн не продолжил атаку и отступил.

Солдат пошёл следом.

Кайн дождался, когда тот перенесёт вес вперёд, сместился и ударил по открытому бедру.

— Два — один.

Следующий обмен длился дольше.

Кайн пропустил удар щитом, едва удержался на ногах, но успел коснуться мечом бока противника.

— Два — два.

Солдат перестал улыбаться.

Последнюю атаку начал он.

Несколько тяжёлых ударов заставили Кайна пятиться. Он попытался уйти в сторону, но пятка попала в выбоину.

Деревянный клинок остановился возле его шеи.

— Три — два, — объявил Рейнар. — Закончили.

Кайн опустил оружие.

— Вы быстро меняете подход, — сказал рыцарь.

— Это хорошо?

— Это наблюдение.

— От вас другого не дождёшься?

— Дождётесь, когда заслужите.

Под дальним навесом продолжались профессиональные испытания.

Ильва накладывала шину на руку солдату, изображавшему раненого.

Тот нахмурился.

— Туго.

— Пальцами пошевели.

Он пошевелил.

— Можешь?

— Да.

— Цвет не изменился?

— Нет.

— Значит, не слишком туго.

Затем ей дали пять мешочков с растениями.

Четыре она назвала сразу.

Пятый понюхала, растёрла между пальцами и сказала:

— В большой дозе остановит сердце.

Экзаменатор кивнул.

— А в малой?

— Снимет боль и замедлит дыхание. Но человеку с ранением груди я бы не дала.

— Почему?

— Он может перестать дышать раньше, чем перестанет чувствовать боль.

Следующей задачей была сортировка раненых.

Пять деревянных табличек описывали разные случаи: перелом ноги, глубокий порез, ожог, рану живота и потерю сознания без видимой крови.

Ильва расставила порядок помощи.

— Сначала потерявший сознание, — сказала она. — Проверить дыхание. Потом рана живота. Затем кровотечение. Ожог и перелом подождут, если состояние не ухудшается.

— А если кричащий с переломом требует помощи первым?

— Значит, у него достаточно воздуха, чтобы кричать.

Уголок губ экзаменатора дёрнулся.

К вечеру возле имени Ильвы появилась первая отметка:

Профессиональная проверка пройдена. Рекомендована в Имперскую лекарскую школу Авалона.

Она прочитала запись трижды.

— Ты улыбаешься, — сказал Кайн.

— Не выдумывай.

— Лицо стало менее сердитым.

— Я просто смотрю на бумагу.

— Уже третий раз.

— Проверяю, не исчезло ли имя.

— Бумаги не исчезают.

Ильва посмотрела на него.

— Ты три дня назад утопил государственную страницу в чернилах.

— Она тоже не исчезла. Просто стала понятнее.

Энергетическое испытание проводили последним.

Солнце уже начало опускаться, но плац оставался полон людей. Родственники стояли за оградой. Даже завершившие проверку не расходились.

Лиара сидела под отдельным навесом.

Сфера лежала в её левой ладони.

Первым подошёл молодой лесоруб, подавший заявление в легион.