Горизонт. Точка возврата

Глава 3. Чужая печать

Ная дочитала распоряжение до конца и ещё несколько секунд смотрела на бумагу.

— Где ты это взял?

— В администрации, — ответил Егор. — Точнее, Глеб дал. А ему принесли из медицинского центра.

— Кто?

— Сейчас выясняют.

Она перевела взгляд на печать внизу листа.

Круглая. Слегка смазанная с правой стороны. По краю шла надпись «Администрация Рубежа», в центре — старый символ поселения: железнодорожное колесо над линией стены.

Ная видела такую печать десятки раз.

На пропусках.

На разрешениях для экспедиций.

На торговых документах.

На бумагах Глеба.

— Настоящая? — спросила она.

— На вид — да.

— А подписи нет.

— Есть пометка, что распоряжение подтверждено дежурным устно.

— Каким дежурным?

— Вот это и пытаемся понять.

Ная снова прочитала текст.

Перевести пациентку в закрытое отделение до выяснения характера реакции Поля.

Ограничить контакты.

Посещения только с разрешения администрации и медицинской службы.

Наблюдение Чувствующего обязательно.

Если забыть, о ком идёт речь, решение действительно выглядело разумным.

После того, что Мира почувствовала между двумя Наями, любой осторожный человек мог предложить именно это.

Возможно, поэтому документ и раздражал сильнее всего.

— Она должна это увидеть, — сказала Ная.

Егор посмотрел в сторону медицинского двора.

— Я тоже так думаю.

— Алексей уже знает?

— Да.

— И?

— Сказал, что сначала хочет спросить вас.

Ная невольно усмехнулась.

— Учится.

— Понемногу.

Они вернулись во двор.

Вторая Ная всё ещё стояла возле скамейки. Мира находилась рядом и что-то записывала в небольшой блокнот.

Увидев их, обе подняли головы.

— Я так понимаю, спокойное утро закончилось, — сказала вторая Ная.

— Похоже на то.

Ная протянула ей лист.

Та прочитала.

Сначала быстро.

Потом медленнее.

Во второй раз остановилась на строчке «перевести в закрытое отделение».

— Когда?

— Распоряжение поступило сегодня утром, — ответил Егор.

— Кто его отдал?

— Не знаем.

Она подняла взгляд.

— Тогда почему мы вообще это обсуждаем?

— Потому что на нём настоящая городская печать.

— Это делает его умнее?

Егор чуть улыбнулся.

— Нет.

— Тогда хорошо.

Женщина сложила бумагу пополам и вернула ему.

— Я никуда не переезжаю.

Мира закрыла блокнот.

— Подожди. Само предложение наблюдать за тобой не лишено смысла.

Вторая Ная повернулась к ней.

— Я и не отказываюсь от наблюдения.

— Закрытое отделение позволило бы ограничить случайные контакты.

— А обычная комната и табличка на двери не позволят?

— Позволят.

— Тогда зачем закрытое?

Мира не ответила сразу.

Ная смотрела на неё внимательно.

Мира не любила признавать, что не знает ответа, но и придумывать его не собиралась.

— С медицинской точки зрения я не вижу необходимости запирать тебя, — наконец сказала она. — По крайней мере сейчас.

— Вот и всё.

— Но если реакция Поля усилится…

— Тогда поговорим ещё раз.

— Согласна.

Вторая Ная посмотрела на Егора.

— Передай Глебу, что я готова выполнять разумные меры безопасности. Но распоряжение неизвестного человека выполнять не собираюсь.

— Лучше передай сама.

— Он хочет меня видеть?

— Думаю, теперь хочет.

Она вздохнула.

— Я только начала привыкать к тому, что могу спокойно сидеть на скамейке.

Первая Ная усмехнулась.

— Добро пожаловать обратно в нормальную жизнь.

— Если это ваша нормальная жизнь, начинаю понимать, почему я лежала в больнице.

К тому моменту, когда они пришли в администрацию, в кабинете Глеба уже находились Алексей, Фёдор и ещё двое мужчин.

Одного Ная знала.

Матвей отвечал за часть городской связи и дежурные линии.

Второй был невысоким мужчиной лет сорока, с узким лицом и чернильным пятном на большом пальце.

Он сидел на краю стула и выглядел так, словно лично уничтожил половину Рубежа, хотя пока его обвиняли только в неправильной бумаге.

Глеб стоял возле окна.

На столе перед ним лежало распоряжение.

Рядом — ещё несколько документов с такими же печатями.

— Все здесь? — спросил он.

Увидев вторую Наю, кивнул ей.

— Присаживайся.

— Я постою.

Глеб не стал спорить.

Алексей перевёл взгляд с одной Наи на другую.

На секунду задержался.

Потом, видимо, решил, что задавать вопрос «кто из вас кто» сейчас не лучший момент.

Ная заметила это и едва удержалась от улыбки.

Глеб указал на него.

— Савва Мельник. Дежурный писарь администрации.

— Писарь, — недовольно уточнил тот. — Не дежурный.

— Сегодня дежурный.

— Это временно.

— Савва, — устало произнёс Глеб.

— Молчу.

Глеб положил ладонь на распоряжение.

— Документ напечатан здесь.

Алексей поднял голову.

— Уверены?

— Савва узнал машинку.

Савва немедленно вмешался:

— Не машинку. Литеру.

Фёдор посмотрел на него.

— Какую?

Савва взял лист и ткнул пальцем в строку.

— Вот. Буква «д». Видите?

Все наклонились.

Фёдор первым выпрямился.

— Нет.

— Потому что вы не знаете наши машинки.

— С этим спорить трудно.

Савва раздражённо постучал ногтем по бумаге.

— У второй машинки в канцелярии литера «д» чуть выше остальных. Совсем немного. А «о» иногда пробивает правый край сильнее. Здесь всё есть.

Алексей забрал лист.

Теперь, зная, куда смотреть, он действительно заметил небольшое смещение.

— То есть распоряжение напечатали в этом здании?

— На второй машинке, — ответил Савва. — Если только кто-нибудь не нашёл такую же с точно таким же износом.

— Кто имеет к ней доступ?

Савва задумался.

— Днём половина администрации.

Глеб поморщился.

— Более точно.

— Я. Дарья. Иногда Лидия, если ей нужно сделать копию. Ваш помощник. Дежурные по связи. Медики приходят за бланками. Начальники участков…

— Понятно.

— Я же говорю — половина администрации.

Алексей посмотрел на печать.

— А это?

Глеб достал из ящика небольшой металлический штамп с деревянной ручкой.

Поставил рядом с листом.

— Основная печать.

Ная нахмурилась.

— Она просто лежит у тебя в столе?

— Нет. Обычно в сейфе.

— Обычно?

Глеб недовольно посмотрел на Савву.

Тот развёл руками.

— Утром печать была в канцелярии.

— Почему?

— Потому что вчера вечером оформляли пропуска на северный участок. Потом пришла ведомость по воде. Потом список пайков для больницы. Потом Матвей принёс запрос на дополнительные аккумуляторы.

Матвей поднял ладонь.

— Я только принёс бумагу.

— А печать кто убрал?

Савва замолчал.

Глеб закончил за него:

— Никто не помнит.

В кабинете стало тихо.

Фёдор взял штамп.

Перевернул.

На металлической части остались следы засохшей синей краски.

— И сколько человек могли им воспользоваться?

— Теоретически? — спросил Глеб.

— Не люблю это слово, но да.

— Несколько десятков.

— Отлично.

Алексей посмотрел на Фёдора.

— Ты начинаешь злоупотреблять этим словом.

— Учусь у тебя.

Вторая Ная всё это время молча слушала.

Теперь подошла к столу.

— Получается, любой человек мог напечатать бумагу, поставить печать и решить, что меня нужно запереть?

— Не совсем, — ответил Глеб. — Документ ещё должен был попасть в медицинский центр.

— И попал.

— Да.

— Значит, кто-то его отнёс.

Глеб кивнул Матвею.

Тот открыл записную книжку.

— В медцентр распоряжение принёс мальчишка из службы доставки. Ему лет тринадцать. Он получил конверт возле южной лестницы администрации.

— От кого?

— От женщины.

Ная сразу спросила:

— Какой женщины?

— Обычной.

Егор фыркнул.

— Сильно сузил круг.

— Я передаю его слова. Тёмная куртка. Платок. Лет сорок. Может, меньше. Может, больше. Он её раньше не видел.

— Поговорить с ним можно? — спросил Алексей.

— Уже разговаривали.

— И?

— Она сказала отнести конверт заведующему медицинским центром и передать, что распоряжение срочное.

— Деньги дала?

— Нет.

— Имя назвала?

— Нет.

Алексей медленно кивнул.

— Значит, мальчишка просто выполнил обычную работу.

— Именно.

Глеб посмотрел на Савву.

— А кто напечатал документ?

Савва покачал головой.

— Не знаю.

— Ты сегодня с какого времени здесь?

— С шести.

— Машинкой пользовался?

— Конечно.

— Видел этот лист?

— Нет.

— Кто приходил?

Савва начал перечислять.

Двое снабженцев.

Начальник южной мастерской.

Девушка из больницы.

Караульный.

Человек от водокачки.

Лидия.

Три посыльных.

Кто-то из торговой службы.

Через минуту список перестал иметь смысл.

Администрация Рубежа не была секретным объектом.

Сюда постоянно входили люди.

Одни приносили бумаги.

Другие забирали разрешения.

Третьи просто искали Глеба.

Алексей подошёл к окну.

Во дворе мужчина разгружал ящики с овощами. Рядом двое рабочих спорили с охранником о проезде телеги.

Обычный город.

Именно это делало происходящее опасным.

Для поддельного распоряжения не потребовалось взламывать HORIZON.

Не потребовалось сложной аппаратуры.

Достаточно было знать, где стоит машинка и где лежит печать.

— Что было бы дальше? — спросил он.

Глеб повернулся.

— В каком смысле?

— Допустим, никто не задаёт вопросов. Медцентр получает распоряжение. Что происходит?

Мира ответила первой:

— Вторую Наю переводят в изолированную палату.

— Кто принимает решение?

— Дежурный врач, если документ считается действительным.

— Потом?

— Ограничивают посещения.

— Кто имеет доступ?

— Медики. Я. Люди с отдельным разрешением администрации.

Алексей посмотрел на Глеба.

— То есть её отделяют от первой Наи, от меня, от остальных. И при этом все считают, что поступают правильно.

Глеб нахмурился.

— К чему ты ведёшь?

— Пока ни к чему. Просто пытаюсь понять схему.

Вторая Ная скрестила руки.

— Очень приятно быть схемой.

Алексей обернулся.

— Прости.

— Продолжай. Только помни, что схема умеет разговаривать.

Фёдор едва заметно усмехнулся.

Алексей снова посмотрел на документ.

— Кто-то не приказал украсть человека. Не прислал вооружённых людей. Он предложил вполне разумную меру безопасности.

Мира медленно кивнула.

— После сегодняшней реакции Поля я сама могла бы предложить наблюдение.

— Именно.

— Но не закрытое отделение.

— А другой врач мог бы.

Глеб сел за стол.

— То есть ты думаешь, что тот, кто это сделал, рассчитывал не на приказ, а на нашу осторожность.

— Я думаю, что пока у нас есть только бумага.

— Разумно.

— И человек, который очень хорошо понимает, какие решения здесь считаются разумными.

Ная почувствовала неприятный холод между лопаток.

Не прямой приказ.

Не угроза.

Просто маленький толчок в нужную сторону.

Она вспомнила Кукловодов.

И почти сразу отогнала мысль.

Слишком рано.

Слишком удобно.

После последних дней любой странный поступок хотелось объяснить чужим воздействием на сознание.

— Мы не знаем, что здесь вообще был Кукловод, — сказала она.

Алексей посмотрел на неё.

— Согласен.

Егор тоже кивнул.

— Бумагу мог написать обычный идиот.

— Спасибо, — буркнул Савва.

— Я не про тебя.

— Уже легче.

Мира задумчиво смотрела на распоряжение.

— Если кто-то воздействовал на человека, я могла бы ничего не заметить.

— Почему? — спросил Глеб.

— Потому что меня там не было. И потому что Кукловод не обязан превращать человека в безвольную куклу. Иногда достаточно подтолкнуть уже существующую мысль.

Вторая Ная подняла бровь.

— Например: «две одинаковые женщины опасны, одну лучше запереть»?

— Например.

— Удобная способность.

— Очень.

Алексей повернулся к Мире.

— Можно определить воздействие потом?

— Иногда остаётся след. Иногда нет. Зависит от силы, времени и человека.

— Значит, проверить всех, кто сегодня заходил в канцелярию, бессмысленно.

— И неправильно, — добавил Глеб. — Я не собираюсь устраивать допрос половине города только потому, что появился странный документ.

— Согласен.

Алексей посмотрел на печать.

Потом на машинку в соседней комнате.

— Тогда начнём не с людей.

Фёдор сразу понял.

— С бумаги?

— С процесса.

Канцелярия занимала две небольшие комнаты.

В первой стояли шкафы с документами, длинный стол и две пишущие машинки.

Во второй хранились чистые бланки, журналы регистрации и старый металлический сейф.

Алексей остановился возле второй машинки.

Чёрный корпус был потёрт до металла. На нескольких клавишах почти исчезли буквы.

Он нажал «д».

Механический рычаг поднялся и ударил по пустому месту перед валиком.

— Работает, — заметил Фёдор.

— Очень ценное наблюдение.

— Всегда пожалуйста.

Савва стоял за их спинами и выглядел оскорблённым уже самим фактом технического осмотра.

— Я за этой машинкой восемь лет работаю.

— Мы её не обвиняем, — сказал Алексей.

— Пока.

Фёдор наклонился ближе к столу.

— Бумага откуда?

Савва показал на шкаф.

Внутри лежали стопки сероватых листов.

Алексей взял один.

Сравнил с распоряжением.

Одинаковая плотность.

Одинаковый оттенок.

— Городская?

— Делаем сами, — ответил Савва. — Старая бумага давно закончилась.

— Значит, лист тоже взят здесь.

— Или в любой службе Рубежа. Такая бумага есть везде.

Алексей осмотрел стол.

Никаких полезных следов.

Пыль регулярно вытирали.

К машинке подходили десятки людей.

На полу — обычная грязь с улицы.

Фёдор открыл корзину возле стола.

— А это интереснее.

Он вытащил несколько смятых листов.

Савва возмутился:

— Я собирался сжечь!

— Верю.

Фёдор разгладил бумагу.

Черновики ведомостей.

Ошибочно напечатанный пропуск.

Половина письма.

Лист с повторяющимися буквами.

Алексей перебрал их один за другим.

И остановился.

На одном листе была всего одна строка:

ПЕРЕВЕСТИ ПАЦИЕНТКУ

Ниже — ничего.

— Савва.

Писарь подошёл.

Посмотрел.

— Не моё.

— Уверен?

— Я не начинаю документы с середины листа.

— Когда корзину очищали?

— Вчера вечером.

Глеб, стоявший в дверях, нахмурился.

— Значит, лист появился сегодня.

Савва кивнул.

Алексей перевернул бумагу.

На обратной стороне ничего не было.

— Кто-то сначала проверил формулировку.

Фёдор посмотрел на машинку.

— Или просто ошибся.

— Возможно.

— Отпечатки искать не будем?

Алексей посмотрел на него.

— Через триста двенадцать лет после конца цивилизации?

— Я просто уточнил.

Савва неожиданно кашлянул.

— Есть ещё кое-что.

Все повернулись к нему.

Он явно не хотел говорить.

— Что?

— Утром я нашёл печать не там, где оставил.

Глеб медленно выпрямился.

— А где ты её оставил?

— Вчера вечером поставил в сейф.

— Ты же сказал, что она осталась в канцелярии.

— Потому что утром она была в канцелярии.

— Савва.

— Я не хотел раньше говорить, потому что подумал, что сам забыл.

Глеб закрыл глаза.

— Где именно ты её нашёл?

— Возле чернильной подушки.

— Сейф был закрыт?

— Да.

— Ключ?

Савва полез под рубашку и достал тонкий шнурок.

На нём висел небольшой металлический ключ.

— У меня.

Фёдор подошёл ближе.

— Запасной есть?

— У Глеба.

Все посмотрели на руководителя города.

Тот достал связку ключей.

— Мой здесь.

— Ещё?

— Официально нет.

— А неофициально?

Савва недовольно произнёс:

— Замок старый.

Фёдор вздохнул.

— Вот теперь мне уже нравится этот разговор.

Он подошёл к сейфу.

Осмотрел замочную скважину.

— Можно открыть без ключа?

— Можно открыть почти всё, — ответил Алексей. — Вопрос времени и навыка.

Фёдор несколько секунд изучал металл.

— Царапины старые. Свежих не вижу.

— Значит?

— Значит, ничего.

Савва развёл руками.

— Прекрасно. Целый кабинет специалистов, и никто ничего не знает.

— Добро пожаловать в нашу работу, — сказал Алексей.

Дежурного врача нашли возле кухни медицинского центра.

Мужчина лет сорока пяти слушал их с заметным раздражением.

— Я получил документ с печатью администрации.

— И собирались выполнить? — спросил Глеб.

— Конечно.

— Без подписи?

— Там было устное подтверждение дежурного.

— Какого?

Врач замялся.

— Я думал, вашего.

— Моего имени там нет.

— Но посыльный сказал, что распоряжение срочное.

— Посыльному тринадцать лет.

— И что?

Глеб посмотрел на него.

— Ничего. Продолжай.

Врач вытер руки о фартук.

— После событий последних дней у нас две пациентки с одинаковыми физиологическими показателями, одинаковой историей и неизвестной реакцией на Поле. Сегодня Мира сообщила об изменении во время их контакта.

Мира резко подняла голову.

— Я никому этого ещё не сообщала.

Врач замолчал.

— Что?

— Наблюдение было меньше двух часов назад. Я записала его в свой блокнот. Никому в медицинском центре не докладывала.

— Но я слышал…

— От кого? — спросил он.

Мужчина долго молчал.

— Не помню.

Ная почувствовала, как напряглась стоящая рядом вторая Ная.

Алексей не двигался.

— Постарайтесь, — сказал он.

— Кто-то из персонала.

— Мужчина? Женщина?

— Кажется… женщина.

Егор посмотрел на Матвея.