Горизонт. Точка возврата
- -
- 100%
- +
Тот сразу сделал пометку.
Глеб спросил:
— Когда?
— Перед тем, как принесли распоряжение.
— Что именно вам сказали?
Врач нахмурился сильнее.
— Что две женщины встретились. Что Поле отреагировало. Что одна из них может быть нестабильна.
Мира побледнела.
— Я не говорила, что кто-то нестабилен.
— Я знаю.
— Тогда откуда это взялось?
— Не знаю.
Вторая Ная сделала шаг вперёд.
— И этого хватило, чтобы вы решили меня запереть?
— Я не собирался тебя запирать.
— Перевести в закрытое отделение с ограничением контактов.
— Временно.
— Без разговора со мной.
Врач открыл рот.
Закрыл.
Наконец произнёс:
— Да.
Вторая Ная кивнула.
— Спасибо.
— За что?
— За нормальный ответ.
Она отошла.
Алексей наблюдал за врачом.
Тот не выглядел человеком, который пытался что-то скрыть.
Скорее человеком, который только сейчас впервые увидел цепочку собственных решений целиком.
— Когда вы услышали про реакцию Поля, предложение изолировать пациентку показалось вам правильным? — спросил Алексей.
— Да.
— Сразу?
— Да.
— Вы сами решили, что закрытое отделение — лучший вариант?
Врач задумался.
— Не знаю.
— Вспомните.
— Я… подумал, что так безопаснее.
— Кто первым произнёс слова «закрытое отделение»?
Мужчина замер.
Несколько секунд смотрел в стену.
— Не помню.
Мира подошла ближе.
— Можно?
Врач нервно усмехнулся.
— Что именно?
— Просто постоять рядом.
— И что это даст?
— Возможно, ничего.
Глеб посмотрел на мужчину.
— Решай сам.
Тот помолчал.
Потом кивнул.
Мира закрыла глаза.
Прошла секунда.
Другая.
Она нахмурилась.
— Что? — спросил Алексей.
— Ничего необычного.
— Совсем?
— В Поле рядом с ним ничего необычного.
Врач открыл глаза шире.
— Спасибо.
— Простите.
Мира отошла.
— Никакого необычного отклика я не чувствую.
Вторая Ная спросила:
— Значит, Кукловода не было?
— Я этого не сказала.
— Но ты ничего не чувствуешь.
— Сейчас. Через несколько часов после разговора. И я не знаю, было ли вообще воздействие.
Алексей кивнул.
Именно этого он и ожидал.
Никакого удобного ответа.
Никакой светящейся отметки на лбу человека, которым управляли.
Только решения.
Каждое из которых отдельно выглядело вполне естественным.
Кто-то услышал о двух Наях.
Кто-то решил, что это опасно.
Кто-то напечатал бумагу.
Кто-то поставил печать.
Кто-то передал конверт мальчишке.
Врач получил распоряжение и не стал задавать лишних вопросов.
Ни на одном этапе не требовалось совершать что-то явно безумное.
— Алексей, — тихо сказала Ная.
Он посмотрел на неё.
Она явно думала о том же.
— Серый тоже не всегда приказывал напрямую.
Глеб услышал.
— Ты считаешь, это Кукловод?
— Нет, — ответил Алексей. — Я считаю, что мы пока не имеем права этого считать.
— Но?
Он посмотрел на врача.
— Но если кто-то хотел показать, насколько легко заставить нас принять чужое решение за своё, получилось неплохо.
К вечеру у Глеба появился новый журнал.
На обложке Савва крупно написал:
ПРОВЕРКА РАСПОРЯЖЕНИЙ.
Фёдор прочитал и хмыкнул.
— Звучит как начало очень скучной эпохи.
— Надеюсь, — ответил Глеб.
Он собрал в кабинете начальников основных городских служб.
Не всех.
Только тех, от чьих решений зависели вода, электричество, охрана, медицинский центр и связь.
Алексей сидел у стены и слушал.
Глеб говорил коротко.
— С этого момента любой необычный приказ, затрагивающий городские системы или людей под специальным наблюдением, должен иметь конкретного автора.
Начальник водоснабжения поднял руку.
— А если срочная авария?
— Тогда действует ваш обычный аварийный порядок.
— А если распоряжение придёт через старую сеть?
— Не выполняете без проверки человеком.
Фёдор одобрительно кивнул.
— Если бумага с печатью?
Глеб посмотрел на Савву.
— Печать больше не является достаточным подтверждением.
Писарь болезненно поморщился.
— Дожили.
— Если вам кто-то передал устный приказ от моего имени, — продолжил Глеб, — находите меня или Егора. Если не можете — фиксируете, кто передал, когда и при каких обстоятельствах.
Один из караульных спросил:
— А если времени нет?
Глеб помолчал.
— Тогда принимаете решение сами. И потом отвечаете за него сами.
В кабинете стало тихо.
Это было важнее любой системы подписей.
Алексей понял, что Глеб специально не создаёт новый универсальный пароль.
После событий с HORIZON любой пароль рано или поздно мог стать известен тому, кто наблюдал за ними достаточно долго.
Нельзя было защитить город одной правильной комбинацией слов.
Только людьми, привыкшими задавать вопросы.
Когда совещание закончилось, Алексей задержался.
Глеб убирал бумаги в ящик.
— Думаешь, поможет? — спросил Алексей.
— От всего?
— Нет.
— Тогда да.
Он запер ящик.
— Большинство неприятностей в городе происходит не потому, что люди злые. Они просто заняты и хотят быстрее закончить работу.
— Очень знакомо.
— Ты работал на заводе.
— Поэтому и знакомо.
Глеб посмотрел на него.
— Мне не нравится другое.
— Что именно?
— Распоряжение появилось почти сразу после встречи двух Най.
— Совпадение возможно.
— Возможно.
— И информация о реакции Поля каким-то образом дошла до врача раньше, чем Мира успела её кому-либо сообщить.
— Именно.
Алексей подошёл к окну.
На площади уже зажигали фонари.
Люди возвращались домой.
Кто-то смеялся возле рынка.
От кузницы доносились удары молота.
Рубеж продолжал жить.
— У HORIZON есть доступ к некоторым городским линиям, — сказал Глеб.
— Есть.
— Хранители знают больше, чем говорят.
— Определённо.
— Серый работал не один.
— Да.
— И где-то существует Оператор 03, который знает, что тебя разбудили.
Алексей повернулся.
— Ты к чему?
— К тому, что список людей, способных знать о встрече двух Най, становится слишком длинным.
— И ни одного из них пока нельзя обвинить.
— Именно это раздражает больше всего.
В дверь постучали.
Вошёл Егор.
— Нашли женщину?
— Нет, — сказал он.
— Посыльный ошибся?
— Не похоже.
Егор положил на стол небольшой кусок ткани.
Тёмный.
Обычный.
— Это нашли возле южной лестницы. Мальчишка сказал, у той женщины был такой же платок.
Глеб взял ткань.
— И?
— Таких в городе сотни.
— Значит, пока ищем среди сотен.
— Есть ещё кое-что.
Егор достал сложенный лист.
— Проверили журнал входа в администрацию.
Алексей посмотрел на него.
— И?
— В нужное время через главный вход не проходила ни одна женщина, подходящая под описание.
Глеб нахмурился.
— Задняя дверь?
— Караульный говорит, была закрыта.
— Окно?
Егор усмехнулся.
— Если наш преступник лазает в канцелярию через окно ради пишущей машинки, я начинаю его уважать.
— Другие входы?
— Есть старый коридор со стороны архива. Им почти не пользуются.
Алексей сразу вспомнил Лидию.
— Проверили?
— Дверь открыта.
— Почему?
— Замок сломан уже года три.
Фёдор, появившийся в коридоре, услышал последнюю фразу.
— Конечно.
Глеб посмотрел на него.
— Ты что здесь делаешь?
— Пришёл сказать, что регистратор Миры можно подключить к независимому самописцу.
— Хорошая новость.
— Была, пока я не услышал про дверь.
Егор развернул старую схему здания.
— Коридор выходит к архиву, потом к служебной лестнице и канцелярии.
Алексей наклонился над картой.
— Камер нет.
Трое мужчин посмотрели на него.
Он выпрямился.
— Привычка.
Фёдор усмехнулся.
— Очень полезная в мире, где камер нет уже триста лет.
Егор провёл пальцем по схеме.
— Через этот проход можно войти в здание, не показавшись у главного входа.
— И выйти?
— Да.
Глеб спросил:
— Следы?
— Десятки. Архивом пользуются постоянно.
Алексей посмотрел на линию коридора.
Ещё один путь, который ничего не доказывал.
Ещё одна возможность.
— Значит, завтра проверим цепочку ещё раз, — сказал он. — Кто знал о встрече. Кто мог попасть в канцелярию. Кто слышал разговоры в медцентре.
Глеб покачал головой.
— Завтра ты будешь заниматься другим.
— Чем?
— Лидия нашла несоответствие в документах центрального узла.
Алексей замер.
— Какое?
— Не знаю. Сказала, чтобы ты пришёл сам и желательно с Фёдором.
Фёдор вздохнул.
— А я только начал надеяться на спокойный вечер.
— Что именно она сравнивала? — спросил Алексей.
— Временные метки.
Фёдор посмотрел на него.
Алексей машинально поднял левую руку.
Теперь часы показывали обычное местное время.
Стрелки двигались ровно.
Никаких 03:12.
Никаких 03:13.
Никаких 03:14.
Просто время.
Так и должно было быть.
— Ладно, — сказал он. — Утром зайдём.
Егор сложил карту.
— А с распоряжением что?
Глеб посмотрел на лист с чужой печатью.
— Пока считаем его тем, чем оно является.
— Подделкой?
— Нет.
Он взял документ и убрал в отдельную папку.
— Вопросом.
Поздно вечером Савва Мельник вернулся в пустую канцелярию.
Он долго проверял окна.
Закрыл служебную дверь.
Лично отнёс печать в сейф и дважды дёрнул ручку.
Потом сел за стол.
Вторая машинка стояла перед ним.
Савва посмотрел на неё с явным недоверием.
— Тридцать лет люди боялись оружия, — пробормотал он. — А теперь будем бояться канцелярии.
Савва вставил чистый лист, несколько раз ударил по клавишам и медленно напечатал:
АДМИНИСТРАЦИЯ.
Потом придвинул к себе распоряжение и положил оба листа рядом.
— Вот. Смотрите на «д», — пробормотал он.
Уже собирался её смять, когда заметил что-то на столе.
Небольшой прямоугольник плотной серой бумаги.
Он лежал под машинкой.
Савва нахмурился.
Поднял.
На одной стороне ничего не было.
На другой — короткая строчка, написанная от руки.
Он прочитал.
Потом ещё раз.
И перестал дышать.
На бумаге было всего четыре слова.
НЕ МЕШАЙТЕ ЕЙ УЙТИ.
Савва резко оглянулся.
Канцелярия была пуста.
За стеной тикали старые часы.
На улице кто-то прошёл мимо окна.
Писарь медленно поднялся.
Подошёл к двери.
Закрыл её на засов.
Потом снова посмотрел на записку.
И впервые за много лет решил, что до утра в помещении лучше ничего не трогать.
Глава 4. Контрольный образец
Фёдор не доверял приборам, которые нельзя было ударить.
Не обязательно сильно.
Иногда достаточно было постучать пальцем по корпусу и посмотреть, изменятся ли показания.
Прибор, который после этого начинал показывать другое, отправлялся в ремонт.
Прибор, который обижался и переставал работать совсем, — туда же.
Приборы HORIZON не подходили ни под одно из этих правил.
— Даже не думай, — сказал второй Алексей.
Фёдор замер с отвёрткой в руке.
— О чём?
— Стучать по нему.
— Я собирался открутить крышку.
— Отвёрткой сверху?
Мастер посмотрел на инструмент.
Потом на небольшой серый блок, лежавший посреди верстака.
— Проверял прочность корпуса.
— Конечно.
Фёдор положил отвёртку.
— Вот поэтому мне больше нравится старая техника.
Он кивнул на противоположный край стола.
Там стоял самописец, снятый когда-то с водяной станции.
Металлический корпус был поцарапан, прозрачная крышка пожелтела от времени. Под ней вращался узкий барабан, на котором крепилась бумажная лента. Маленькое перо оставляло на ней тонкую чёрную линию.
Рядом Алексей закрепил ещё один прибор — стрелочный вольтметр с отдельным источником питания.
В сравнении с серым блоком HORIZON оба выглядели музейными экспонатами.
Фёдор относился к ним с гораздо большим уважением.
— Ещё раз, — сказал второй Алексей. — Что именно проверяем?
— Всё.
— Очень точное техническое задание.
— Хорошо. Проверяем, врёт ли эта коробка.
— Уже лучше.
Фёдор показал на серый блок.
— Она получает сигнал с измерителя Поля. Показывает его на экране и сохраняет изменения во внутреннюю память.
— Предположительно.
— Вот это слово мне и не нравится.
Алексей взял схему, которую они набросали утром.
Серый блок не был подключён к городской сети.
Фёдор настоял на этом сразу.
Кабель связи лежал отдельно на другом столе. Разъём питания они тоже не использовали. Вместо штатного источника собрали собственный блок из аккумуляторов и старого преобразователя.
Единственным соединением оставалась сигнальная линия от переносного измерителя Поля.
Её они раздвоили.
Одна ветка шла в устройство HORIZON.
Вторая — через простой усилитель на старый самописец.
— Один сигнал, — сказал Алексей. — Два регистратора.
— Один умный.
— Предположительно.
— И один хороший.
Алексей посмотрел на самописец.
— Потому что старый?
— Потому что тупой.
Фёдор поднял крышку и проверил бумажную ленту.
— У него нет памяти, сети, протоколов и желания спасти человечество. Если напряжение выросло, перо поднимется. Если упало — опустится.
— А если заест?
— Увидим.
— А если высохнут чернила?
— Увидим.
— А если...
Фёдор посмотрел на него.
— Мне уже начинает казаться, что из двух Воронцовых мне достался неправильный.
— Другой занят.
— Вот поэтому и говорю.
Дверь мастерской открылась.
Тим просунул голову.
— Уже можно?
— Нет, — ответил Фёдор.
— Я ещё даже не спросил, что.
— Поэтому ответ универсальный.
Тим всё равно вошёл.
В руках он держал две кружки и кусок хлеба.
— А это что?
Он показал на самописец.
— Прибор, — ответил Фёдор.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Что он делает?
— Пишет.
— Что?
— Линию.
Тим наклонился над прозрачной крышкой.
Барабан медленно вращался.
Перо оставляло почти прямой след.
— И всё?
— Иногда этого достаточно.
Подросток посмотрел на серый блок.
— А этот?
— Тоже пишет линию, — сказал Алексей. — Только считает себя умнее.
— А кто из них прав?
Фёдор забрал одну кружку.
— Именно это мы и выясняем.
Тим поставил вторую перед Алексеем.
— Тогда я посмотрю.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты мешаешь.
— Я молчу.
— Пока.
Тим присел на ящик у стены.
Фёдор некоторое время смотрел на него.
— Только ничего не трогай.
— Хорошо.
— Вообще.
— Понял.
— Особенно серое.
— Понял.
— И самописец.
— Я понял.
— И...
— Фёдор.
— Что?
— Начинай уже, — сказал Алексей.
Мастер недовольно хмыкнул.
Первую проверку они провели без измерителя Поля.
Вместо него подключили обычный регулируемый источник напряжения.
Никакой неизвестной физики.
Никакого HORIZON.
Только провод, резистор и ручка регулятора.
Алексей плавно увеличил напряжение.
Стрелка вольтметра поползла вправо.
Перо самописца поднялось.
На экране серого блока появилась растущая цифра.
— Стоп, — сказал Фёдор.
Алексей остановился.
Фёдор записал значения.
— Ещё.
Напряжение подняли.
Потом снизили.
Потом несколько раз изменили рывком.
Самописец исправно рисовал ступеньки.
Серый блок показывал те же изменения.
— Пока одинаково, — сказал Алексей.
— Пока.
Фёдор переключил регулятор.
— Теперь время.
Тим оживился.
— А что со временем?
— Ничего.
— Тогда зачем проверять?
— Потому что когда кажется, что с чем-то ничего, обычно начинается самое интересное.
Алексей взглянул на свои часы.
Потом остановился.
— Нет.
— Что? — спросил Фёдор.
— Мои мы позавчера перевели.
Мастер понял сразу.
Оба посмотрели на левое запястье второго Воронцова.
Алексей медленно поднял руку.
На циферблате было 14:27.
Тим нахмурился.
— Подождите.
Он подошёл ближе.
— Они же позавчера показывали три тринадцать.
— Правильно.
— А сейчас два двадцать семь.
— Тоже правильно.
— Как это может быть правильно?
Фёдор усмехнулся.
— Потому что часы идут.
Тим ещё несколько секунд смотрел на циферблат.
Потом на настенные часы.
Те показывали половину одиннадцатого утра.
— Вы их так и не перевели?
— Нет, — ответил Алексей.
— Зачем?
— Контрольный образец.
Тим перевёл взгляд на Фёдора.
— Он серьёзно?
— К сожалению.
— А что вы контролируете?
На этот раз Алексей задумался.
— Пока только то, что мы их не трогали.
— Тоже результат.
— Иногда самое полезное свойство контрольного образца — что его не трогали.
Тим пожал плечами.
— Тогда я тоже контрольный образец.
— Тебя трогали, — сказал Фёдор.
— Кто?
— Жизнь.
Алексей рассмеялся.
— Ладно. Используем настенные часы и мои одновременно.
Фёдор нахмурился.
— Зачем тебе абсолютное время?
— Не нужно. Нам нужны интервалы.
Он достал блокнот.
— Даём три сигнала. Между ними интервалы разные. Я отмечаю по часам. Ты — по настенным. Серый блок пусть пишет своё.
— А самописец?
— Он покажет расстояние между импульсами на ленте.
Фёдор кивнул.
— Уже похоже на работу.
Перед началом они отключили серый блок и включили его заново. Момент включения Алексей отметил по своим часам, Фёдор — по настенным. Эту точку приняли за ноль.
Первый импульс Алексей дал через двадцать секунд.
Перо поднялось и вернулось.
Второй — через сорок семь.
Третий — ещё через минуту и тринадцать секунд.
Никакой закономерности.
Фёдор специально настоял на этом.
После третьего сигнала они дали приборам поработать ещё пять минут.
Затем остановили самописец.
Фёдор снял бумажную ленту.
— Теперь смотрим.
Расстояния между тремя отметками совпадали с заданными интервалами.
Погрешность была небольшой.
Серый блок показал три события.
Алексей открыл журнал.
— Двадцать семь секунд.
Фёдор посмотрел в записи.
— У нас двадцать.
— Между первым и вторым сорок семь.
— Здесь сорок семь.
— Между вторым и третьим...
Алексей замолчал.
— Что?
— Минута тринадцать.
Фёдор сверился с блокнотом.
— Совпадает.
— Тогда первое?
Они снова просмотрели журнал.
Фёдор постучал пальцем по листу.
— Ты поздно нажал кнопку.
— Нет.
— На семь секунд.
— Нет.
— Почему уверен?
Второй Алексей поднял левую руку.
— Потому что я считал по секундной стрелке.
— А я по настенным.
— И?
Фёдор ответил:
— Двадцать одна.
— Значит, одна секунда погрешности.
— Или я моргнул.
Тим поднял руку.
— Можно вопрос?
— Нет.
— Я всё равно задам.
Фёдор вздохнул.
— Давай.
— Если коробка ошиблась только первый раз, почему вы решили, что она плохая?
— Не решили, — ответил Алексей.
— Тогда что?
— Повторим.
Тим пожал плечами.
— Можно было сразу сказать.
К полудню на верстаке лежало шесть бумажных лент.
Серый блок продолжал работать.
Фёдор становился всё мрачнее.
— Не нравится мне это.
— Что именно?
— Первое событие.
— Каждый раз?
— Каждый.
Они меняли интервалы.
Отключали питание.
Разряжали конденсаторы.
Меняли источник сигнала.
Один раз Фёдор заставил Алексея вынести серый блок в соседнее помещение, чтобы исключить влияние остальных приборов.
Результат оставался одним и тем же.
После включения первое зарегистрированное событие получало неправильное время.
Иногда разница составляла пять секунд.
Иногда восемь.
Один раз — почти двенадцать.
Все последующие интервалы прибор записывал точно.
— Может, инициализация, — сказал Алексей.
— Может.
— Внутренний таймер запускается позже основного блока.
— Может.
— Или первое событие попадает в буфер и получает метку только после синхронизации счётчика.
— Может.
Алексей посмотрел на него.
— Ты можешь использовать больше одного слова?
— Могу.
— Давай.
— Всё это мне не нравится.
— Уже лучше.
Тим, которому давно надоело сидеть молча, подошёл к верстаку.
— А почему вы проверяете секунды?
— Потому что они не совпадают.
— И что?
Фёдор повернулся.
— Ты сегодня решил задавать только сложные вопросы?
— Нет. Мне правда непонятно. Ну ошиблась коробка на несколько секунд.
— Если это просто коробка — ничего.
— А если не просто?
Фёдор показал на серый блок.
— Эта штука используется для регистрации событий Поля. Если она пишет неправильное время, мы можем перепутать причину и следствие.
Тим задумался.
— То есть решить, что сначала что-то случилось, а потом Поле изменилось, хотя было наоборот?
Алексей посмотрел на Фёдора.
— Вот почему он опаснее инженера.
— Начинаю понимать.
Тим явно воспринял это как комплимент.
— А часы?
— Что часы?
— Они же тоже показывают неправильное время.
— Абсолютное — да, — ответил Алексей. — Но интервалы считают нормально.
— Проверяли?
Фёдор и Алексей переглянулись.
Тим улыбнулся.
— Ага.
— Уходи, — сказал Фёдор.
— Почему?
— Пока ты ещё чего-нибудь не придумал.
Но часы они всё-таки проверили.
За десять минут второй Воронцов отстал от настенных меньше чем на секунду.
Через двадцать результат почти не изменился.
Старинный механизм работал неожиданно точно.
— Значит, оставляем, — сказал Фёдор.
— Что оставляем?
— Твои часы.
— Я не собирался их выбрасывать.
— Время на них не переводим.
Алексей посмотрел на циферблат.
— Так и останутся?
— Пока не поймём, почему одни начали с трёх тринадцать, а другие с трёх четырнадцать.
Тим нахмурился.
— А вы уверены, что начали?
Оба мужчины повернулись к нему.
— Что?
— Ну вы всё время говорите, что одни часы начали идти с трёх тринадцать, а другие с трёх четырнадцать.
— Так и было.
— Вы видели момент, когда они пошли?
Алексей открыл рот.
И не ответил.
Он помнил, как посмотрел на часы.
Помнил движущуюся секундную стрелку.
Но сам момент запуска?
Нет.
Фёдор медленно положил карандаш.
— Иди отсюда.
— Я же ничего...
— Именно поэтому.
Тим рассмеялся и наконец вышел.
Когда дверь закрылась, Фёдор сказал:
— Я начинаю его бояться.
— Зря.
— Почему?
— Он вернётся.
Мира пришла после обеда.
Не одна.
Обе Наи остановились в дверях мастерской.
Фёдор посмотрел сначала на одну, потом на другую.
— Нет.
Первая Ная подняла бровь.
— Мы ещё ничего не сказали.
— Именно поэтому заранее.
Мира сняла сумку с плеча.
— Мне нужен регистратор.
— Уже лучше.
Фёдор показал на стол.
— Этот?
— Да.
Она увидела разобранную аппаратуру.
— Что вы с ним сделали?
— Ничего необратимого.
— Я спросила, что именно.
— Тогда ничего.
Алексей подвинул стул.
— Мы проверяем канал регистрации отдельно от сети.
Мира подошла ближе.
— Работает?
— В основном.
— Что значит «в основном»?
Фёдор указал на бумажные ленты.
— Значит, если бы он был насосом, я бы пока не ставил его обратно.
Вторая Ная посмотрела на самописец.
— Это тот независимый регистратор?
— Он самый.
— Получилось подключить?
— Получилось.
Мира заметно оживилась.
— Тогда можно сравнить вчерашнюю реакцию?
— Вчерашнюю — нет, — ответил Алексей. — Мы не записывали аналоговый сигнал.
— Но прибор HORIZON записывал.
— Записывал.
— Значит, хотя бы его данные.
Фёдор переглянулся со вторым Алексеем.