По ту сторону неба

Глава 36

Утром Грейс готовила завтрак перед тем, как отправиться на работу. Она всё делала на автомате: включила чайник, поставила сковороду на плиту, достала хлеб. Иногда она останавливалась и смотрела в окно, не замечая прохожих, ни проезжающих машин. Все её мысли были там, рядом с сыном, за стенами больницы. На мгновение она обернулась и посмотрела на место, где обычно сидел Эрик.

Грейс внезапно охватил холодный ужас. А что если это конец? Что если Эрик больше не вернётся в этот дом? Что если он навсегда останется в стенах больницы?

Что же произошло с её сыном? Почему он так резко изменился? Это обида? Обида на неё за разрушенную семью? За то, что она лишила его отца? Или, может быть, ревность к Маркусу?

— Что я сделала не так?.. — прошептала она почти беззвучно.

Завтрак так и остался нетронутым. Грейс сделала лишь пару глотков уже остывшего кофе и встала из-за стола. Переодевшись, она задержалась в прихожей перед зеркалом. Некоторое время просто смотрела на своё отражение. Тусклый взгляд, усталое лицо и тени под глазами. Она провела пальцами по щеке. ,,Во что я превратилась…?,, Эта мысль прозвучала в голове тяжело и отчетливо. Грейс вышла из дома и подошла к машине. По ту сторону забора у соседей снова работал Том — так же, как и в тот вечер.

Он поднял голову и посмотрел на неё и в этом взгляде было что-то большее, чем простое любопытство. Грейс показалось, что он уже все знает. Что ему известно о вчерашнем приезде врачей. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь что-то сказать без слов. Затем Грейс отвела взгляд, села в машину и уехала.

Том ещё какое-то время смотрел ей вслед. Потом перевёл взгляд на дом, тяжело вздохнул и задумался, будто понимал больше, чем говорил вслух, и боялся того, что может произойти дальше.

Грейс прибыла на работу, припарковала машину и вошла в здание. Поздоровавшись с работниками, она направилась в кабинет. Лина уже сидела на рабочем месте и перебирала бумаги. Грейс поздоровалась, Лина ответила ей спокойным кивком. Грейс налила себе кофе и села за стол. Она долго не могла приняться разбирать документы, просто сидела, откинувшись в кресле. Лина иногда посматривала в её сторону, словно хотела что-то сказать, но так и не решалась. Наконец Грейс взялась за бумаги, быстро пролистала несколько бланков, собрала их в стопку и встала. Не глядя на Лину, подходя к двери, она сказала:

— Я у Маркуса, нужно передать ему эти бланки.

Лина приподнялась, будто хотела её остановить, но не успела — дверь уже захлопнулась. Грейс без стука зашла в кабинет Маркуса и замерла. Кабинет был пуст.В кабинете остались только стул ,стол и шкаф. Грейс чуть пошатнулась. Сзади неё уже стояла Лина.

— Маркуса нет, — тихо сказала она. — Он уехал…навсегда.

Больше Лина ничего не добавила и вернулась в свой кабинет. Грейс вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Ещё вчера он был тут, целовал её.Она медленно села в кресло, где сидел Маркус. Чуть наклонив голову к спинке, она почувствовала запах его парфюма. Частица Маркуса всё ещё витала в кабинете, так же как частица в её сердце всё ещё любила его… несмотря на то, что он был с ней неискренен. Судьба в один день «забрала» и сына, и любимого человека. Грейс сжалась, словно только сейчас почувствовала, насколько ей одиноко и страшно. Она теперь одна. Абсолютно одна

Глава 37

Дома Грейс сидела на кухне за чашкой горячего чая. Несколько минут назад она разговаривала с Моникой и поблагодарила её за то, что та всё это время находится рядом с Эриком и буквально не отходит от него ни на шаг.

Моника старалась говорить спокойно и уверенно. Она рассказала, что Эрик уже чувствует себя лучше. Завтра вместе с врачом они начнут сдавать необходимые анализы, а позже, возможно, с ним поработает и психолог.

— Не волнуйся, Грейс, — уверяла её Моника. — Твой сын в надежных руках.

Эти слова немного успокоили Грейс. Во время разговора она даже рассказала Монике о том, что накопилось у неё на душе — о ссоре с Маркусом и о том, как всё между ними закончилось.

Грейс ещё некоторое время сидела за столом, медленно помешивая ложкой чай, который уже начал остывать. Потом она решила подняться на второй этаж, чтобы забрать свой ноутбук. Подойдя к комнате Эрика, Грейс остановилась. Она смотрела на дверь и старалась не думать о плохом — о том, что Эрик может больше никогда не вернуться в этот дом. Эти мысли пугали её. Но слова Моники всё же звучали в голове успокаивающе. Эрик находится в надёжных руках.

Сделав глубокий вдох, Грейс уже хотела открыть дверь своей комнаты, как вдруг её взгляд остановился на двери чулана. Грейс невольно усмехнулась. В этой усмешке было и облегчение, и легкая ирония над самой собой.

— Дура… — тихо произнесла она.

На мгновение ей даже стало немного стыдно. Стыдно за свои страхи, за мысли, которые так настойчиво преследовали её последние дни. И за то, что она тогда поехала к Лауре, пытаясь найти в этом доме что-то необъяснимое. Сейчас всё это казалось ей странным и даже немного глупым. Грейс вошла в комнату, и её взгляд снова упал на газету. Казалось, история с Джоанной Морган никак не хотела отпускать её.

Она на мгновение задержала взгляд на пожелтевшей странице, затем взяла ноутбук и спустилась в гостиную. Включив компьютер, она увидела, что вкладка со статьёй всё ещё открыта. Она вспомнила статью о том ключе,который при смерти нашли у Джоанны. Грейс нашла статью и увеличила фотографию. Прищурив глаза и задумчиво проводя пальцами по подбородку, она внимательно рассматривала изображение, пытаясь вспомнить, где уже видела этот ключ. Несколько секунд она смотрела на экран, затем медленно подняла глаза. Лицо её изменилось. Она вспомнила. Грейс резко поднялась со стула. Губы её приоткрылись, словно на мгновение ей стало не хватать воздуха.

В памяти снова всплыл тот самый сон — ночь, когда она провела вечер с Маркусом. Женщина в инвалидном кресле… и на её груди висел этот ключ. Не теряя времени, Грейс взяла ноутбук и спустилась в подвал. С того самого дня, как они с Эриком переехали в этот дом, она была тут пару раз. Из их вещей здесь стояли лишь пустые коробки. Всё остальное — старый хлам, оставшийся от прежних жильцов. Грейс включила свет. Тусклая лампа осветила пыльные полки, старые ящики и разбросанные инструменты. Поставив ноутбук на одну из полок, она начала перебирать вещи. Спустя несколько минут среди старых предметов она нашла тот самый замок — тот, который Том снял с двери чулана, когда менял его.

Грейс взяла замок и поднесла его к ноутбуку, внимательно сравнивая с ключом на фотографии Джоанны. Ей показалось, что форма замочной скважины подходит к этому ключу. И всё же она снова начала перебирать хлам, словно была уверена, что ключ должен быть где-то здесь. Прошло около двадцати минут. Она перебрала старые инструменты, коробки, металлические детали, но так ничего и не нашла. Устав, Грейс опустилась на старый стул. Стул неожиданно качнулся — и она не удержалась, свалившись на пол. Поднимаясь, она заметила что-то в самом низу, под полкой, у стены. Там стояла небольшая шкатулка. Грейс потянулась к ней, достала и осторожно открыла. Внутри лежал ключ. Ключ на красной ленточке. Она быстро поднесла его к экрану ноутбука и сравнила с фотографией. Сомнений не осталось. Это был тот самый ключ.***

Грейс проснулась в гостиной от ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь окно. Бессонница снова не дала ей нормально выспаться — уснуть ей удалось лишь под утро. На журнальном столике рядом с диваном, где она провела ночь, лежал ноутбук. Рядом — старая газета, найденный в подвале замок и тот самый ключ на красной ленточке. Грейс медленно потерла глаза, сделала глубокий вздох и откинула голову назад, стараясь окончательно проснуться. Затем снова посмотрела на стол, на вещи, которые не давали ей покоя. Её взгляд остановился на телефоне. Четыре пропущенных вызова. Два от Моники, один от Лины и один — от Маркуса. «Только не сейчас…» — пронеслось у неё в голове, когда она увидела его имя на экране. Грейс ещё несколько минут сидела на диване, не двигаясь, пытаясь понять, что ей делать дальше.

Она словно пыталась вернуть себя в реальность. Но всё, что происходило вокруг её сына в последние дни, не давало ей покоя. Всё казалось связанным с чем-то необъяснимым, с чем-то, что выходило за пределы обычного мира.

Телефон тихо завибрировал. Пришло сообщение от Моники, что сегодня после обеда Эрика должны обследовать. Грейс посмотрела на часы– 9:30. Она поднялась и направилась на кухню. Заварив себе чай, она села за стол. Держа чашку в руках, Грейс снова погрузилась в свои мысли, медленно делая глоток за глотком, будто пытаясь вместе с горячим чаем прогнать тревогу, которая всё сильнее заполняла её сознание.

Глава 38

Моника стояла в коридоре и через небольшое окно в двери палаты наблюдала за Эриком. Мальчик спокойно сидел в кресле, неподвижно глядя в окно. За стеклом медленно текла обычная городская жизнь: проезжали машины, спешили по своим делам люди, где-то вдали мигали огни. Всё вокруг продолжало жить своей привычной жизнью, и только Эрик словно оказался от неё отрезан.

Он сидел совершенно спокойно, почти не двигаясь. Его лицо казалось отстранённым, взгляд — слишком сосредоточенным для человека, который просто смотрит в окно. Монике не удавалось понять, что происходит у него в голове. Иногда ей казалось, что он смотрит не на город за стеклом, а куда-то гораздо дальше.

— Здравствуй, Моника.

Она обернулась и увидела приближающегося доктора Гарсию.

— Здравствуй, Самуэль.

— Грейс не приезжала? — спросил врач, остановившись рядом.

Моника покачала головой.

— Нет. Я написала ей, но она не ответила. Возможно, занята… Хотя, думаю, сообщение она прочитала. Я ещё звонила, но она не берёт трубку.

Сказав это, Моника снова посмотрела на Эрика. Ей почему-то стало не по себе от того, насколько безучастным он выглядел.

— Так что насчёт анализов?

Гарсия сложил руки перед собой и на несколько секунд перевел взгляд через стекло на мальчика.

— Поскольку у Эрика было сотрясение, мы должны сделать МРТ. Это стандартная процедура. Нужно убедиться, что после травмы не осталось каких-либо повреждений, которые мы не можем определить при обычном осмотре.

— Конечно… — тихо ответила Моника. — Но он ведь выглядит нормально.

— Внешне — да.

Гарсия говорил спокойно, но затем сделал небольшую паузу.

— Однако некоторые последствия травмы могут проявиться не сразу. Особенно если речь идёт не только о физическом повреждении. Поэтому мы хотим провести ещё несколько обследований.

Моника нахмурилась.

— Каких?

— Когнитивные тесты. Несложные вопросы, задания, наблюдение за его реакциями. Нам необходимо понять, насколько хорошо он ориентируется, как воспринимает происходящее, как работает его память и мышление.

— И вы думаете, что с ним что-то не так?

Гарсия не ответил сразу. Он снова посмотрел на Эрика.

— Я думаю, что пока слишком рано делать выводы. Но есть некоторые вещи, которые меня беспокоят.

— Какие?

Врач слегка повернул голову к Монике.

— То, как он описывает происходящее. Его убежденность в том, что сознание может покидать тело. То, как он воспринимает некоторые события. Возможно, всё это связано с пережитой травмой, но мы не можем исключить и более серьезное психическое расстройство.

Моника почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

Она снова посмотрела на Эрика.

— Но он же понимает, где находится?

— Насколько мы можем судить, да.

— Тогда что вас так тревожит?

Гарсия немного помолчал.

— Иногда человек может выглядеть совершенно спокойно и при этом воспринимать окружающий мир совсем не так, как мы с вами. Поэтому сейчас нам важно не торопиться с выводами.

Моника ничего не ответила. Она продолжала смотреть на Эрика, пытаясь увидеть в нём того мальчика, которого знала раньше. Но чем дольше она смотрела, тем труднее ей было его узнать.

Через несколько секунд Гарсия тихо попрощался и направился по коридору. Моника ещё некоторое время оставалась у окна. Затем всё-таки открыла дверь в палату и вошла. Эрик даже не обернулся.

Она остановилась возле него, не зная, стоит ли нарушать его молчание. Вблизи он казался еще более отстраненным. Его взгляд был устремлен за окно, туда, где между зданиями виднелось серое небо.

— Всё будет хорошо, Эрик… — тихо сказала Моника.

Никакой реакции.

Она сделала ещё шаг и уже хотела положить руку ему на плечо, но остановилась. В последний момент ей показалось, что это почему-то будет неправильно. Словно она может вторгнуться в его мысли, которых не понимала, и разрушить что-то, существовавшее только для него.

Моника медленно опустила руку.

Постояв ещё немного, она развернулась и направилась к двери.

— Чего вы добиваетесь?

Голос Эрика заставил её остановиться. Моника медленно обернулась.

— Мы хотим тебе помочь, — спокойно сказала она. — Мы здесь именно для этого, Эрик.

Несколько секунд он молчал. Затем обернулся, на его губах появилась едва заметная улыбка — настолько слабая, что Моника не сразу поняла, действительно ли увидела её.

— Скоро всё закончится, Моника… — произнёс он тихо.

Моника почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Что закончится?

Эрик продолжал смотреть на неё, и в его глазах не было ни страха, ни сомнения. Только странное спокойствие.

— Скоро мы все станем свободными.

Он снова отвернулся к окну.

Моника несколько секунд стояла неподвижно, не находя слов. Ей хотелось спросить, что он имеет в виду, кого именно называет «мы» и от чего они должны стать свободными. Но что-то внутри остановило её. Она ещё раз посмотрела на Эрика. Он уже снова казался совершенно спокойным, словно ничего необычного не сказал и разговор для него действительно был закончен.

Моника тихо вышла из палаты и осторожно прикрыла дверь.Только оказавшись в коридоре, она позволила себе выдохнуть. Слова Эрика продолжали звучать в её голове.

«Скоро мы все станем свободными».

Она не знала, что именно он имел в виду. Но впервые за всё время рядом с Эриком Монике стало по-настоящему страшно.

***

Приняв душ, Грейс начала переодеваться, собираясь отправиться в больницу к сыну. Закончив, она вышла в коридор, и её взгляд невольно остановился на двери в самом конце — той самой двери, с которой, как теперь ей казалось, и начались все проблемы. Чем дольше Грейс об этом думала, тем яснее становилось ощущение, что именно с того момента с Эриком начало происходить что-то странное. Она не могла избавиться от мысли, что между этой комнатой и изменениями в поведении сына существует какая-то связь, пусть пока и не понимала, какая именно.

Грейс спустилась вниз, открыла тумбу и достала ключ от чулана. Несколько секунд она просто держала его в руке, словно не решаясь сделать следующий шаг. Затем сжала ключ в ладони и снова поднялась на второй этаж. Подойдя к двери, она вставила ключ в замочную скважину и дважды повернула его. На мгновение Грейс замерла, не отпуская ручку. Закрыв глаза, она снова задумалась о том, не начинает ли сама сходить с ума. Может быть, всё происходящее было лишь плодом её воображения, измученного тревогой, бессонными ночами и постоянным страхом за Эрика. Возможно, она просто пыталась найти объяснение тому, чему объяснения не существовало. Но, несмотря на все сомнения, Грейс всё же медленно повернула ручку и открыла дверь.

Включив свет, она вошла внутрь и на несколько секунд будто снова оказалась в том самом дне, когда впервые переступила порог этого чулана. Здесь всё осталось без изменений: старый хлам, книги на пыльных полках, ветхий стол и стены, исписанные и исцарапанные чьими-то руками. Грейс медленно огляделась, стараясь понять, что именно могло привлечь сюда Эрика. Её взгляд остановился на одной из стен, где среди множества надписей было выцарапано одно имя — Эльза.

Грейс подошла ближе и осторожно провела пальцами по неровным буквам.

«Что же с тобой произошло?» — пронеслось у неё в голове.

Она ещё раз внимательно осмотрела комнату, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая могла бы объяснить происходящее. Грейс открывала старые книги, перебирала вещи на полках, рассматривала пожелтевшие клочки бумаги, но ничего необычного не находила. Всё выглядело совершенно обычно — просто старые вещи, оставленные прежними жильцами и забытые здесь на долгие годы.

Уже почти отчаявшись найти хоть что-нибудь, Грейс заметила под книжной полкой небольшую коробку. Она достала её, смахнула с крышки слой пыли и осторожно открыла. Внутри лежали фотографии. Грейс взяла первую и внимательно всмотрелась в изображение. На снимке была семья, стоявшая во дворе дома. На другом кто-то сидел на крыльце, а на третьем несколько человек позировали уже внутри. Постепенно Грейс поняла, что на фотографиях запечатлены прежние жильцы дома. Большинство снимков были сделаны именно здесь — во дворе, на крыльце, внутри дома или на фоне его старых стен.

Грейс собрала фотографии обратно в коробку и спустилась вниз. Открыв ноутбук, она снова нашла статью о доме, в котором много лет назад погибали дети. Она уже видела этот материал, но теперь перечитала его внимательнее, словно надеясь обнаружить какую-то деталь, которую прежде не заметила. В статье тоже были фотографии. Грейс открыла одну из них и положила рядом снимки, которые только что нашла в чулане.

Сначала она просто сравнивала лица, стараясь убедиться, что не ошибается. Потом взяла следующую фотографию, затем ещё одну. Чем дольше продолжалось сравнение, тем меньше оставалось сомнений. Это были те же самые дети.

Но вскоре Грейс заметила ещё одну деталь, от которой внутри у неё неприятно похолодело. Теперь, рассматривая фотографии внимательнее, она начала видеть то, что раньше словно ускользало от её взгляда. На одном снимке у ребёнка не было ноги, на другом было заметно отсутствие руки, а на некоторых фотографиях Грейс различила признаки ДЦП. Она продолжала листать снимки один за другим, и с каждым новым изображением её тревога становилась всё сильнее.

Все дети, жившие в этом доме, имели инвалидность.

Грейс замерла, глядя на фотографии. В её сознании постепенно начала складываться связь, которую она пока не могла объяснить, но от которой становилось не по себе. Она снова посмотрела на экран ноутбука, затем на снимки из коробки и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

И тогда её взгляд остановился на одной фотографии.

На ней была девочка, стоявшая на крыльце этого дома. Грейс несколько секунд не отводила от неё глаз, словно пыталась понять, почему именно этот снимок заставил её сердце забиться быстрее. Затем она перевернула фотографию и увидела надпись на обратной стороне.

«Эльза Морган».

Глава 39

Эрик по-прежнему сидел у окна, вглядываясь в улицу города, всё глубже погружаясь в собственные мысли. Моника уже несколько раз заходила к нему. Она приносила еду, пыталась поговорить с ним, но каждый раз разговор не получался. Эрик оставался слишком молчаливым и отстраненным, не пытаясь поддержать беседу со своей когда-то любимой сиделкой.

За это время Монике всё-таки удалось дозвониться до Грейс. Они коротко поговорили, и Грейс сказала, что уже собирается в дорогу.

Сам же Эрик почти не замечал ни времени, ни того, что происходило вокруг. Его мысли снова и снова возвращались к тому дню, когда он в последний раз оказался в астрале. К тому самому месту, где стояли двери с именами.

Он пытался понять, что всё это значило? Почему среди этих имён оказалось его собственное? Почему Саманта обещала показать ему отца, говорила, что устроит их встречу, а потом всё закончилось так внезапно? Он ведь был так близок к тому, чтобы увидеть его. Ещё немного — и он мог бы наконец поговорить с отцом, сказать ему всё то, что не успел при жизни. Но встреча так и не состоялась.

Особенно ясно Эрик помнил тот момент, когда увидел свою полуоткрытую дверь. Он хотел подойти к ней и уже почти сделал шаг, когда за спиной услышал тихие шаги.

Обернувшись, он увидел приближающуюся к нему фигуру девочки. Её лицо казалось непривычно бледным, почти прозрачным, а на голове отсутствовали волосы. Сначала Эрик даже не понял, кто перед ним,но когда девочка подошла ближе, он узнал Саманту.

Он осторожно протянул руку и провёл ладонью по её лицу.

— Что случилось? — с тревогой спросил он. — Где твои волосы?

Саманта посмотрела на него спокойно, но в её взгляде была такая печаль, что Эрик невольно замолчал.

— Эрик… — тихо произнесла она. — Настало время рассказать тебе всю правду.

Он медленно опустил руку.

— Значит… я не смогу увидеть отца? — спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя голос выдавал его. — Ты же обещала…

Он ненадолго замолчал, опустив взгляд.

— Я так надеялся на это, Саманта. Я думал, что хотя бы там смогу с ним поговорить. Мне так много нужно ему сказать…

Саманта продолжала молчать, и это молчание пугало Эрика сильнее любого ответа.

— Неужели это невозможно? — снова спросил он. — Пожалуйста, Саманта.

Она отвела взгляд, словно ей было тяжело смотреть ему в глаза.

— Пойдем, — тихо сказала она.

Они снова направились в ту комнату, где находились дети.

Всё там оставалось таким же, как прежде. Дети смеялись, играли, бегали вокруг стола, словно в этом месте не существовало ни прошлого, ни будущего. Их беззаботность казалась почти нереальной, особенно теперь, когда Эрик уже понимал, что за этим местом скрывается нечто совсем иное.

Он остановился у двери и посмотрел на Саманту.

— Зачем мы здесь?

Она некоторое время молчала, наблюдая за детьми, а затем перевела взгляд на Эрика.

— Ты ведь хочешь увидеть своего отца?

Эрик едва заметно кивнул.

— Тогда тебе придётся остаться.

Он нахмурился.

— Здесь?

Саманта посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты хотел бы остаться здесь навсегда?

Эрик ничего не ответил. Он снова посмотрел на детей, на их лица, на то, как они смеются и играют, словно все они давно забыли о том мире, из которого когда-то пришли.

Слова Саманты медленно проникали в его сознание, и постепенно он начал понимать их настоящий смысл. Если он останется здесь, ему больше не придётся возвращаться.

Не будет больницы. Не будет воспоминаний об аварии. Не будет той жизни, в которой каждый день напоминает ему о том, что произошло. И, возможно, тут он действительно сможет поговорить с отцом.