Филипп. Я (не) умею любить

Пролог

Дверь моего кабинета с грохотом ударяется о стену. Жадно целуясь, вваливаемся в него. Её нежные припухшие губки невпопад отвечают на моё вторжение в желанный рот. Заводит. Я очень долго ждал и сейчас меня срывает с тормозов.

Чистота её, неопытность кружат голову, повышая градусы в крови. Все выкидываю из башки. В нас сидит конская доза алкоголя, и я не отпущу её, наверное, даже если попросит. Не смогу.

Мои пальцы горят от соприкосновения с её кожей. Платье это на ней… Тонкое, короткое.

Веду нетерпеливо подрагивающими пальцами по бедру. Шёлковая, нежная кожа с ароматом ванили покрывается мурашками. Её дыхание сбивается. Не даю думать ни ей, ни себе. Продолжаю грубо трахать её рот языком, наслаждаясь сдавленными стонами.

Ширинка натянулась. Члену больно и тесно в штанах. Хватаю её за запястье, кладу ладонь на стояк и со стоном сжимаю своей. Мои пальцы добираются до тонкой ткани трусиков.

Блядь, я кончу сейчас от этого всего!

Перестаю терзать её губки. Глаза большие, влажные, одуревшие. Тону к херам в этом неискушенном взгляде.

Что ж ты делаешь со мной, невозможная моя, нереальная, сказочная девочка?..

Сдвигаю перешеек трусиков в сторону. Она ноги сдвинуть пытается. Глупая. Поздно уже. Это не остановить.

Подхватываю под попку ладонями, сминаю их, вжимая её пахом в свой член.

– М-м-м… – мы стонем синхронно.

Сметаю все со своего стола, сажаю на него Алису и выставляю колено между бёдер, чтобы не закрывалась.

Тормозов нет. Они сдохли давно. Ремонту не подлежат. Хочу. Все, о чем могу сейчас думать.

В штанах ноет и пульсирует член.

Давлю на одно бедро коленом, раздвигая их шире. Пальцами скольжу по коже, поправляю сбившуюся ткань её белья. Прикасаюсь к бархатным губкам между её ножек. Они горячие, влажные. Лиса вздрагивает.

– Целуй меня, – приказываю ей.

Голос сел от возбуждения и алкоголя. На краю стола чудом выжил графин. Тянусь, достаю, делаю пару глотков из широкого горлышка. Прохладная влага дерет глотку, падает в желудок. Влажными, холодными губами сам целую её.

– Вот так. Смелее, – показываю, как мне нравится.

Хочу, чтобы трогала меня не через тряпки. Одну её руку запускаю к себе под футболку. Рывком дёргаю ремень на штанах. Он, сука, не поддаётся! Позже. Сейчас она.

Вдавливаюсь пальцами в горячую плоть. Её стон врезается в меня, проходит дрожью и сильной волной пульсации бьёт в головку.

Точно кончу!

А Лиска влажная такая, горячая. Складочки нежные. И пахнет так… Даже рука её на моей голой спине под футболкой ощущается остро, на грани.

Она часто дышит. Боится и хочет одновременно. Хочет больше, я чувствую. Она течёт прямо на мои пальцы. Одергиваю их, не давая ей ни кончить, ни сдвинуть ноги, чтобы хоть как-то унять все то, что я позволяю себе делать сейчас. А я доведу это до конца. Я пиздец как этого хочу! До ломки во всем теле, до боли в яйцах и пульса в сто двадцать.

Подношу руку к своему лицу. Другой цепляю её за подбородок, держу, чтобы взгляд не отводила. Веду носом, вдыхая её сладкий женский запах желания. Краснеет, бледнеет, задерживает дыхание, прикрывает веки.

– Не закрывай глаза! – рычу на неё.

Распахивает тут же свои голубые бездонные озера.

Облизываю один палец под её окончательно одуревшим взглядом. Второй палец проталкиваю ей в рот. Горячий язык касается кожи, и это становится той самой точкой невозврата, когда уже точно не остановить. Все. Пиздец. Только в пропасть. Мы будем трахаться, пока летим на её дно.

Сдергиваю Лису со стола, разворачиваю, прогибаю в спине, укладывая животом на стол.

Поднимаю платье, трусики тяну вниз, бросаю их в районе щиколоток. Передо мной такой вид. Розовая упругая попка и сладкие губки чуть ниже блестят от влаги. Легко скольжу по ним пальцами, давлю на вход, играюсь, дразню.

Свободной рукой расстегиваю штаны. Звенит ремень, расстегивается молния. Достаю член и вместо пальцев упираю в её вход головку.

Лиса ерзает. Глажу её по попке, придавливаю ладонью в районе поясницы. Вдавливаюсь в горячую плоть ещё немного, фиксирую бедра обеими руками, врезаюсь в нежную ванильную кожу своими пальцами. Тяну Лису на себя. Она судорожно дышит, напрягается.

Одним резким толчком делаю Кравцову женщиной.

– М-м-м… – она стонет, дрожит и плачет.

Я изо всех сил держу себя в руках, пытаюсь обуздать собственную дурь, алкоголь и адреналин. Хреново выходит. Рефлексы работают лучше головы.

Просовываю руку между столом и Алисой. Круговыми движениями плавно ласкаю клитор и двигаюсь, остро чувствуя каждый толчок. В неё до конца и обратно. Тугие мышцы плотно обволакивают член, сдавливают головку. Мне жарко. По позвоночнику в трусы стекает пот. Мне одуряюще хорошо. Я хочу её оргазм. Первый. Мой.

Тело откликается на ласки и молчаливые хотелки. Малышка замирает на мгновение и сокращается на мне, тут же утягивая следом.

Блядь!

Я не успел выйти! Чёртова реакция дала сбой. Прижимаясь к ней как можно плотнее, заполняю своей спермой, понимая, что у этой ночи могут быть последствия.

Оргазм не уносит меня, как Лису. Он отрезвляет, злит и напоминает, каким будет следующий шаг.

Иначе никак. Это все не для меня. Не для нее.

Отхожу. Смотрю на раскрасневшуюся, растрепанную девушку. Красивая. Она пиздец какая охрененная! Это все было моим минуту назад.

Все закончилось. У меня свадьба через пару недель, а Лиса должна быть счастлива. Я ее не заслужил.

Выравниваю дыхание, беру этот долбанный графин и, присосавшись к краю губами, пью, чтобы погасить остатки полыхающего в груди пожара.

– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на рабочий стол несколько купюр, чтобы она наверняка прониклась всем происходящим.

– Но, Фил, я… мы… – в красивых голубых глазах стоят слезы.

– Ты думала, что особенная? – застегиваю ширинку и наблюдаю, как дочь старого друга моего отца поправляет платье. – Алиса. – Подхожу к дрожащей девушке, веду пальцами по розовой щеке. – Пора взрослеть. В этом мире все используют друг друга. Мы вот использовали друг друга ради удовольствия. Ты ведь получила свое удовольствие? – давлю интонацией.

– Мне было больно, – всхлипывает Лиска. – А потом… – судорожно вздохнув, пытается договорить, но нервы сдают, и она просто плачет, спрятав лицо в ладошках.

– В первый раз так бывает. Но потом все равно было хорошо, я ведь слышал, – убираю ее руки, целую в распухшие губы. – Лис, ты ведь хотела этого. Ты знала, черт возьми, что со мной иначе не будет! – отворачиваюсь к окну.

– Филипп, зачем ты так? – Кравцова подходит, обнимает сзади, прижимается щекой к моей спине. – Ты ведь не такой. Я знаю.

Чувствую, как от ее слез намокает ткань моей рубашки.

– Ты ни хрена обо мне не знаешь! – Скидываю с себя ее руки. – Уходи, Алиса. Иначе я вызову охрану. Тогда о том, что здесь было, узнает твой отец. Ты ведь не хочешь этого? Чтобы все говорили, что дочь лучшего врача нашего города, Александра Александровича Кравцова, лишилась девственности на офисном столе? Не хочешь?!

– Нет, – дрожит ее голос.

– Тогда уходи… И деньги возьми, – усмехаюсь. – Купишь себе мороженное.

– Придурок! – летит мне в спину. – Какой же ты придурок, Филипп Дрейк!

Дверь за моей спиной хлопнула так, что зазвенели стекла. Сердце в груди грохочет и глушит до тошноты. Алиса бежит по ступенькам офисного здания в своем коротком помятом платье, а я изо всех сил стараюсь не сорваться за ней.

Я не умею любить.

Так однажды сказал мне отец, и я ему поверил.

Глава 1

Филипп

Два года… Два гребаных года я не был здесь.

Пока не уверен, что рад вернуться.

Смотрю вниз с верхних ступеней эскалатора. В толпе встречающих цепляю знакомую темную макушку лучшего друга. Он сияет счастливой улыбкой и машет мне обеими руками, подпрыгивая на месте, а за его спиной, небрежно засунув руки в карманы, стоит мой отец.

– Здарова! – Марк крепко обнимает, хлопает ладонью по лопатке.

– Привет. Ты за два года ни хрена не изменился, – открыто улыбаюсь другу, игнорируя родителя.

– Зато я бы тебя точно узнал не сразу, если б не трепались по видеосвязи, – смеется Марк. – Пиздец, ты здоровый стал!

– Побегай с моё в полной выкладке и у тебя появится пара лишних мышц. Никакой фитнес не сравнится с пробежкой по горам, когда у тебя под ногами скользкое глиняное месиво вместо дороги. Очень рекомендую, – шутливо толкаю его в плечо. – Здравствуй, – все же приветствую отца.

На этом наше общение с ним заканчивается. Обхожу его, попутно поправляя постоянно съезжающую лямку черного рюкзака. Иду к выходу вслед за другом, постукивая колесиками чемодана по полу.

– Фил! – рявкает мне в спину Дмитрий Дрейк.

Не оглядываюсь. Вскидываю руку раскрытой ладонью вверх, показывая, что я услышал, но мне плевать. Просился совсем другой жест, но я погасил. Он все же мой отец.

Марк загрузил чемодан в багажник. Рюкзак я поставил под ноги, нашел в боковом кармане пачку сигарет и с удовольствием пару раз затянулся. Знаю, что родитель пошел следом, что наблюдает мой игнор, и это цепляет его. Отлично!

Вижу, как старший Дрейк садится в свою машину, припаркованную недалеко от тачки Шевцова. Сам за рулем. Ну-ну. Для идеальной картинки ему надо было еще букет притащить. Принято же встречать близких с цветами. Кстати, о них…

– Тебя куда? – спрашивает друг, выруливая на основную дорогу.

– Домой, – кривлюсь, понимая, что других вариантов у меня пока нет. А еще там ждет мама. По ней я дико соскучился и к ней вот уж точно не могу явиться с пустыми руками. – В цветочный только заскочим по дороге.

– Не вопрос. – Марк жмет плечами, делает громче музыку.

Качественный бас пульсирует во всем теле. Затягиваюсь. Задерживаю дыхание до легкого головокружения и выпускаю остатки дыма в открытое окно.

Разглядывая знакомые с детства картинки, на мгновение начинаю сомневаться в правильности решения. Надо было еще год продержаться, а лучше два. Но, прислушиваясь к себе, нахожу лишь следы пережитой боли, и да, тупой обиды на близкого человека, которым когда-то восхищался.

Сердце бьется ровно. В нем пусто и совершенно спокойно. В голове триггер: «Я не умею любить». Теперь это мой главный принцип по жизни. Быть циничной сволочью гораздо удобнее. Это я успел очень хорошо усвоить.

Мы тормозим у неплохого цветочного бутика. Выстреливаю в окно окурком. Шарю по карманам, проверяя, не закинул ли кошелек в рюкзак. Нет. Все на месте.

В магазине быстро выбираю для мамы цветы. Она любила белые розы. Беру именно их. Все, что есть.

Сгружаю на заднее сиденье тачки. Едем дальше.

– Ты изменился. – Марк останавливается у высоких ворот родительского особняка.

– Ты даже не представляешь насколько.

Забираю рюкзак, чемодан, кладу на согнутый локоть букет и, вскользь попрощавшись с озадаченным Марком, иду к отъезжающим воротам.

Следом за нами подъехала машина отца. Он прожигает мою спину недовольным взглядом. Даже толстое лобовое стекло не защищает от этого тяжелого ощущения. Передергиваю плечами, пытаясь сбросить его с себя. Рюкзак снова соскальзывает. Поправляю, поднимаюсь по лестнице на крыльцо.

Мобильник вздрагивает в заднем кармане штанов. Марк прислал сообщение:

«Я заеду в семь. Тебя ждет сюрприз».

«Ненавижу сюрпризы, – набираю пальцем свободной руки. – Что ты задумал?»

«Вот вечером и узнаешь», – ехидный смайлик в конце.

«Сучонок!» – отправляю, уже стоя в холле большого уютного дома, и как дурак улыбаюсь.

«Я очень рад, что ты вернулся, Фил!» – отвечает друг.

«Спасибо».

Думаю, что Марк окажется единственным, кто и правда искренне рад моему возвращению.

Глава 2

Филипп

Засунул телефон в задний карман штанов. Рюкзак опять сполз на согнутый локоть. Цветы тянут руку своей тяжестью и заполняют ярким ароматом пространство вокруг меня.

Улыбаюсь, глядя в родные зеленые глаза, ярко выделяющиеся на красивом лице. Кудрявые рыжие волосы собраны в низкий хвост. Все такая же маленькая, хрупкая и изящная.

– Мама, – склоняю перед ней голову.

Красивая, добрая, светлая, но при этом вся мужская часть нашей семьи готова слушать и слышать ее.

– Мой мальчик вернулся, – улыбается Кейтлин Дрейк.

Вручаю ей цветы. Помогаю держать. Она вдыхает их аромат, бережно кладет на небольшой журнальный столик и крепко меня обнимает. Правда соскучился очень. Еще по старшей сестренке. Но так вышло, что с Соней я созванивался чаще, чем с мамой.

– Что это было в аэропорту?

А вот и отец. Мама поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Ты же только приехал, – вздыхает она. – Уже успели поругаться?

– Я ни с кем не ругался, – отвечаю ей. – Ты не против, если я поднимусь к себе?

– Филипп!

Иду к лестнице.

– Фил, твою мать! – рычит родитель.

– Не надо впутывать сюда мою мать, – отвечаю, не оглядываясь, и бегом поднимаюсь на второй этаж.

Надо прикинуть свои бабки, устроиться на работу и снять квартиру. Жить в родительском доме у меня нет ни малейшего желания. Отправляя меня на «воспитание», добрый папа перекрыл все счета, оставив только необходимый минимум. Мне кое-что удалось заработать в Штатах, куда я свалил сразу после армии, но там мизер. Почти все уходило на обучение, аренду жилья и мелкие развлечения. Дмитрий Дрейк лишил меня даже тех бабок, которые я успел заработать в его компании. Предсказуемо и низко. Но просить я не стану. У меня еще осталась гордость.

В моей комнате за два года ничего не изменилось, кроме меня самого. Сдираю со стены плакаты когда-то любимой музыкальной группы, фотки тачек, полуголых баб. Все опадает неровными кусками на пол. На зеркале под креплением несколько фотографий. Сердце на мгновение вздрагивает чуть сильнее. Вытаскиваю глянцевые прямоугольнички. Все в утиль. Я переболел тобой, мой голубоглазый наркотик.

Сгребаю мусор, засовываю в пластиковую корзину для бумаг, утрамбовываю ногой и несу на улицу. Там бочка на заднем дворе. Высыпаю туда, поджигаю. Пламя быстро захватывает в свои объятия куски моей прошлой жизни.

– Ты здесь, – ко мне выходит отец.

– Нет меня, – отвечаю ему.

– Фил, – вздыхает он. – Я ждал тебя.

– Сочувствую, – ищу по карманам сигареты, достаю, закуриваю.

Его бесит, что я это делаю. Именно поэтому демонстративно закуриваю при нем. Глупо. По-детски. Но, блядь! Захотелось! И я делаю то, что мне хочется в эту секунду. Глубоко затягиваюсь под его потемневшим стальным взглядом.

– Я не мог тогда поступить иначе, – начинает отец.

– Я понял.

Хмыкнув, обхожу его, задев плечом. В гараже моя любимая тачка. Скидываю с нее чехол, веду пальцами по глянцевому ярко-красному борту.

– Починили тебя, детка, – усмехаюсь.

– Ты можешь взять ее, если надо, – рядом снова появляется отец.

– Пешком похожу, – накидываю чехол обратно. – Это твои игрушки.

Но, блин, без машины хреново. Позже придумаю, а сегодня меня все равно заберет Марк.

Закончил с комнатой, разобрал чемодан и вытянулся на кровати. Мама тихонечко постучала в дверь, а потом заглянула с тарелкой в руках.

– Я войду?

Киваю.

Проходит, ставит на прикроватную тумбочку что-то очень вкусно пахнущее. Поворачиваю голову, глотая слюну. Тушеное мясо с овощами. М-м-м… Обожаю, когда она для меня готовит. Это чертовски приятно.

– Какие у тебя планы? – спрашивает мама.

– Вечером уеду с Марком. Он что-то задумал, – отвечаю ей, с удовольствием проглатывая первую порцию вкуснятины. – Или ты не про сегодня? К учебе вернусь. Надо закончить. На работу постараюсь устроиться как можно быстрее. Я съеду и не буду раздражать отца своим присутствием. Тебе будет спокойнее, – глажу ее по руке.

– Ты не раздражаешь его. Он очень ждал тебя, Филипп. Переживал. Поговори с ним, – просит она.

– Зачем? – откладываю вилку. – У него есть только его мнение и неправильное. Мое, как ты помнишь, никого не интересует. Смысл мне с ним говорить? Не лезь в это, мам, – подхожу, целую ее в лоб. – Твои мужчины сами разберутся между собой.

Глава 3

Филипп

К вечеру Марк отзвонился, что скоро будет. Надеваю узкие черные джинсы, серую футболку, сверху рубашку на пару тонов темнее и джинсовую куртку. Пару капель Аззаро Вантедт на запястья и под футболку. Мышцы сокращаются от прохладных брызг парфюма на горячую кожу. Комната тут же наполняется сладковатым, дерзким ароматом древесных тонов и яблока.

Рассовываю по карманам кошелек, мобильник, пачку сигарет и ключи от дома с пультом от ворот.

Спускаюсь вниз, выхожу на улице. На крыльце застаю сидящего на ступеньках отца с сигаретой в руках. Молча прохожу мимо, щелкаю кнопкой на брелоке, смотрю, как плавно отъезжают ворота. Можно и через дверь, конечно, но мне нравится этот металлический звук, с которым колесики двигаются по салазкам. Напоминает, как мы с Соней сбегали из дома по ночам, чтобы на тачке отца покататься по городу.

Сестренка боялась высоких скоростей, но просто потусить за рулем ей было в кайф, а я не мог отпустить ее одну, потому мы весело проводили время вместе.

Марк сверкнул мне фарами, развернул машину, проехав немного вперед. Задним ходом вернулся за мной и тормознул, едва не наехав мне на кроссовки.

– Эй! – бью ладонью по крыше прокаченной до максималок черной Хёндай Генезис.

– Извини, – ухмыляется друг. – Погнали?

Сажусь вперед, меня на старте вжимает в спинку кресла, впрыскивая кровь немного адреналина. О да! Это то, чего в Америке мне точно не хватало. Отличных басов, от которых подпрыгивает даже печень, предельно допустимой по городу скорости и лучшего друга рядом.

Марк не спешит вести меня на свой «сюрприз», дает хорошенько пропитаться этими ощущениями, вспомнить его. Шевцов отлично водит. Он четко и аккуратно перестраивается из ряда в ряд.

– Марк, я придушу тебя, – со стоном сползаю ниже по спинке сиденья. – «Инферно»? Долбанный «Инферно»?! Ты серьезно?!

– Ты бы не поехал, если бы я сказал сразу. – Он жмет плечами. – А теперь уже поздно. Хватит стонать, тебя ждут.

Закатив глаза, вылез из машины, раздраженно сплюнул на тротуар. Осмотрелся на парковке, и мне стало насрать, что Шевцов привез меня в клуб, которым владеют друзья отца. Недалеко от нас стоит белый красавчик – Авентадор Феликса, мужа моей старшей сестры.

– Фил!!! – оглушительно визжа, мне на шею кидается София.

Ловлю ее, крепко прижимаю к себе.

– Наконец-то, – всхлипывает она.

– Прости, не удержал. Хотели там все вместе тебя с возвращением поздравить, – к нам подходит Лекс, протягивает мне руку. Удерживая Соню на весу одной, вторую протягиваю ему в ответ. – Но она весь день переживала, что мы в аэропорт не поехали.

– Там не было ничего интересного, – отмахиваюсь. – Ну не реви. Нормально все со мной. Тут я, тут, – ставлю сестренку на асфальт, глажу по волосам.

Она прижалась ко мне и никак не желает отлипать.

– Как там мой племянник? С кем оставили?

– С няней, – шмыгает носом Софи.

– С Дейвом, что ли? – немного поддеваю ее в ответ.

– Нет, но Давид не смог приехать сегодня. У него дочка простудилась, капризничает. Извинялся, передавал привет, – объясняет Феликс.

– Не страшно. Еще успеем увидеться.

Все вместе заходим в клуб. Поднимаемся в вип-зону по грубой металлической лестнице. На удобных диванах, стоящих буквой «П», расслабленно устроились Марк, Сашка и она, девчонка, свернувшая мне мозги еще в школе, голубоглазая заноза в моей заднице – Алиса Кравцова.

Глава 4

Филипп (флешбэк)

Отец отправил меня в армию, считая, что это наказание для избалованного мажора. Он ошибся. Это стало лекарством. Отличной дозой от голубых глаз, приходящих ко мне во снах почти каждую ночь.

Я метался в скрытой агонии без ее запаха, смеха, голоса. И даже так раздражающая меня раньше наивность стала невыносимо притягательной.

– Ну нельзя же быть такой! – орал на нее, вытаскивая с какой-то вечеринки, куда Алиску затащила моя сестра.

– Какой? – Она лишь пьяно хлопала ресницами и все время норовила упасть прямо на меня, обжигая до боли каждым своим прикосновением.

– Наивной идиоткой без собственного мнения! – срывался я на Лисенка.

У нее было свое мнение. Всегда. Просто моей сестре отказать невозможно. Даже у меня не всегда получалось. Но я должен был задеть. Я так разозлился, что эта глупышка танцевала с каким-то уебком, позволившим себе прикасаться к ней. И эта злость искала выход. Я выплеснул ее на Алиску, отчитывая, намеренно обижая. Хотел, чтобы она тоже разозлилась, послала меня, и я бы гордо не показывался ей на глаза некоторое время.

Почти все эти два года меня ломало, как чокнутого наркомана, в желании прикоснуться к ее губам. Мы ни разу не целовались. Алиска стала своего рода фетишем, на который можно только смотреть, жизненно необходимо все время оберегать.

И вот, когда я решился сделать этот важный шаг и сломать между нами невидимую стену френд-зоны, но плохо понимал, как это правильно сделать, пошел к отцу, надеясь получить совет.

– Не смей трогать Алису! – сказал он мне. – Тебе мало девок вокруг для удовлетворения своей неуемной физики? Фил, я на многое закрываю глаза, потому что люблю тебя. Но Алиса – твое личное табу. Я запрещаю. Ты понял?

– Почему? – ненавидя весь мир в этот момент, спросил у него.

– Ты сломаешь ей жизнь. Филипп, ты совершенно не умеешь любить! – слышу уже в который раз. – Если эта девочка дорога тебе, не надо… Найди ту, что точно сможет справиться с твоим характером. Не трогай Алису.

И после армии я не вернулся домой. Мама очень переживала. Пришлось врать ей, что еду в другую страну за лучшим образованием. Отчасти так и есть. Но основная причина была в другом. Я оказался не готов вернуться даже после полигонов, стрельбы и изнуряющих марш-бросков. Ее голубые глаза все так же снились мне по ночам, но сломать Алиску – последнее, что я хотел сделать.

Год в Штатах стал отличным лекарством. Ночные клубы, много женщин… Я даже не сосчитаю, сколько их было в моей постели. Лица смешались в общую массу, но я стал дышать полной грудью и кончать, не представляя, что подо мной невыносимо красивая, запретная Кравцова.

Глава 5

Филипп

На Алисе слишком короткое платье. Как отец выпустил ее из дома в таком виде? Не видел, скорее всего. Жаль… Я бы точно не выпустил. Не потому, что ревную, просто из принципа.

Она открыто улыбается. В голубых глазах отражаются точечные светильники с потолка. Скольжу по ней равнодушным взглядом. Красивые глазки немного тускнеют. А может это мне так хочется. Я для нее всегда был только другом. Если угодно, старшим братом. Пусть все так и останется.

– Привет, – режет по нервам ее голос.

Становится смешно. Заниматься самообманом – это все равно, что заниматься онанизмом. И то, и другое приносит лишь кратковременное удовлетворение.

Справиться с этой эмоцией легко. Я научился. Улыбаюсь Лиске в ответ, касаюсь губами щеки, вдыхая ванильный аромат ее кожи. Эта девчонка берет и обнимает меня за шею. Чувствую, как ее короткое платье поднимается вверх. Хочется дернуть за подол, чтобы прикрыть бедра. Торможу себя и мягко ее отстраняю. Убираю с лица темную прядку волос.

– Здравствуй. Ты подросла? – цепляю немного, разряжая накалившийся между нами воздух. – Или это каблуки?

– Фил! – Лиска бьет меня кулачком в плечо. – Не начинай!

– Молчу, мелкая, – подмигнув ей, падаю на диван между Марком и Саней. – Ну мы пить-то будем, или я зря сюда тащился? – смотрю на друзей.

Лекс разлил вискарь по стаканам. У девчонок разноцветные коктейли. Меня достают расспросами о службе, жизни в Америке. Обмениваемся с Сашкой приколами и байками. Он тоже служил, но скорее по призванию, чем по принуждению.

– Танцевать? Ну пожалуйста, пожалуйста. Пойдемте уже! – ерзает рядом с мужем сестренка.

– Идем, – протягиваю ей руку, забирая у Феликса.

Спускаемся всей компанией вниз на танцпол. Девчонки пластично вливаются в ритм. Парни подхватывают. Я больше наблюдаю. Такое странное ощущение, будто со стороны… Они смеются, радуются моему возвращению. Алиса кружится под музыку, и ее короткое платье снова приподнимается выше. Координация подводит. Девочка врезается в меня и замирает.

– Ой… Извини. А ты чего не танцуешь? – хлопает длинными ресницами и кусает губы.

Жестокая.

– Не хочется. Устал после самолета, наверное. Наверху вас подожду.

– Стой, – Лиса дотрагивается до моей руки.