Филипп. Я (не) умею любить

Глава 15

Филипп

Еду от Лекса мимо цветочного и так паршиво внутри становится. Я просадил кучу бабок в клубе в воскресенье ради возвращения своей репутации. Теперь их надо отдать. Первый полученный аванс сразу распределяется: кусок долга, бензин, сигареты, кофе для Алиски, а остатки на карту, чтобы в следующем месяце снять квартиру.

Паркуюсь у обочины. Достаю сигареты из кармана, пальцем откидываю крышку. На сегодня хватит. В бардачке нахожу еще одну, резервную. Отлично! Бак я залил по крышку. Если особо никуда не мотаться, то тоже хватит на пару дней.

Это пиздец!!! Иметь на счету столько бабок и считать сигареты!

Ладно, проехали.

Хлопаю дверью тачки, иду в бутик. Над головой звенит колокольчик, а ноздри раздражает слишком сладкий запах разных цветов. Мне нужны конкретные. Веду взглядом по букетам и ничего подходящего не нахожу.

Девчонка за прилавком засекла, из какой тачки я вышел, в её глазах виден знакомый блеск. Сейчас буду разочаровывать и удивлять…

– Вы ищите что-то особенное? – лучезарно улыбается флорист.

– Ирисы.

Алиска любит эти цветы с их недолговечностью и резковатым пряным ароматом. Я считаю, что они ей совершенно не подходят. Для нее я бы выбрал скорее розовые пионы или кремовые розы.

– Только их или в букете? – продолжает выяснять мои «хотелки».

– Только их в букете, – скольжу пальцем по стеклянной витрине, где представлены образцы упаковочной бумаги. Нахожу то, что нравится мне и вероятнее всего понравится Алиске. – Вот в это заверните, – стучу по стеклу над листами, напоминающими газету.

Показывает каталог с образцами сборки начиная с самых дорогих. Снисходительно улыбаюсь, выбираю букет за три косаря. Девочка разочарованно вздыхает. Бросает мне дежурное: «Отличный выбор», и идёт собирать заказ.

Доплачиваю ещё почти тысячу за доставку и анонимность. Это эксперимент. Мне интересно, Лиска догадается, от кого цветы? И если нет, расскажет ли мне о букете?

Теперь надо заставить себя поехать домой. Я заезжал после универа, чтобы принять душ и переодеться перед работой, но тогда отца не было. А сейчас он, скорее всего, дома и наверняка не станет молчать насчет моей ночевки возле Алискиного дома.

Доезжаю до ворот. Стучу пальцами по рулю, пока они плавно скользят по полозьям в бок. Проезжаю мимо тачки отца, припаркованной возле дома. Ставлю свою в гараж.

Куда это он собрался на ночь глядя? Или только вернулся? Тогда бы машину загнал сразу.

– Привет, – сталкиваюсь в гостиной с мамой.

– Здравствуй, мой хороший, – тянет за рубашку, чтобы наклонился. Целует в щеку. —Где ночевал?

– У дома Кравцовых, – за меня отвечает отец.

Собственно, как я и думал. Предсказуемо.

– Мне сейчас некогда. Но я вернусь, и мы обязательно об этом поговорим, – холодная сталь в его голосе раздражает.

– Не о чем говорить, – жму плечами. – А ночевать я могу, где хочу. Хоть под мостом, хоть… – осекаюсь, глядя на мать.

– Не хами отцу, – одергивает мама.

– Даже не собирался.

Ухожу к себе, падаю на кровать в верхней одежде и закрываю глаза. У меня странное ощущение, будто что-то случилось или вот-вот должно случиться, и об этом все знают, кроме меня. Я даже не понимаю, откуда оно взялось. У мамы взгляд обеспокоенный, но точно не обо мне. Отец дерганный и это, опять же, не в мой адрес. За ночевку в машине он, конечно, сожрет мне мозг, но сейчас дело явно не в этом.

Сбегаю вниз, нахожу маму на кухне.

– Что случилось? – спрашиваю, подперев плечом дверной косяк.

Она вздрагивает и рассыпает по столу сахар.

– Черт, Фил! Напугал! – собирает его ладошкой. – Все хорошо. С чего ты взял?

– Я не слепой, мам. Или потом опять сюрприз будет, как с Соней? – прохожу, сажусь на высокий барный стул, упираюсь локтями в столешницу.

– Вас это никоим образом не касается. Расскажи мне лучше, что ты все же делал возле дома Алисы? – Мама берет вторую кружку и делает чай для меня.

– Спал. Закинул Лиску домой после вечеринки и лег прямо в машине, потому что ехать на пару часов домой не было никакого резона. Утром сразу поехал в универ и ее с собой прихватил. Все.

– Все? – Она вскидывает бровь и прячет улыбку в чашке.

– Да, мама. Возле дома Кравцовых я только спал. Один. В своей машине. Что за допрос, не пойму? Ощущение, что мне пятнадцать, и я успел где-то накосячить, – тоже делаю пару глотков травяного напитка.

– Я просто переживаю. – Она тянется через стойку и берет меня за руку.

Приятное родное тепло тут же отзывается в середине груди.

– Больше не будет так, как два года назад, мам, – меняю наши руки местами, сжимаю ее маленькую в сравнении с моей ладошку. – Это было дно. Надо было туда упасть, хорошенько шарахнуться башкой, чтобы многое переосмыслить.

– Поэтому ты вновь устроил сумасшедшую вечеринку в клубе?

– Ты следишь за мной? – смеюсь. – Нет, мам. Не поэтому. Я там не пил даже, но мне было важно это устроить. Доверяй мне, пожалуйста. Сложно, когда в тебя совсем никто не верит. Спасибо за чай, – споласкиваю кружку.

– Филипп. – Она взволнованно облизывает губы. – Не обижай девочку. Алиса очень хрупкая. Будет сложно потом собрать ее обратно.

– Спасибо, мам, – подхожу и крепко обнимаю ее.

Это так приятно, черт возьми! Получить одобрение, пусть и такое завуалированное.

В кармане штанов жужжит мобильник.

«Спасибо за цветы», – мигает на экране сообщение.

Уголки губ вздрагивают в улыбке. Догадалась.

Глава 16

Алиса

Родители разговаривают с дядей Димой в кабинете отца. Я сижу в своей спальне и обнимаюсь с букетом. Догадаться, от кого цветы, совсем не сложно. Про то, что я люблю ирисы, знают немногие. Подарить их без повода может только Филипп.

Спонтанность – это про него. Вдруг собраться и после занятий свалить погулять в соседний город? Легко! Устроить вечеринку среди недели? Тоже к нему. Он говорил, что для праздника не нужна особенная цифра на календаре. Или, чтобы увидеть настоящий мир, достаточно выехать за пределы столицы и совсем не обязательно для этого иметь в кармане пару миллионов.

«Хочешь сейчас – делаешь сейчас, а если не делаешь, значит, не так уж и хочешь», – как-то сказал Дрейк, сидя на капоте своей машины и любуясь загородным закатом.

Вот и с цветами так. Он просто взял и подарил. Приятно, что это попало в список его сиюсекундных желаний.

Надо бы поставить их в вазу и прекратить так глупо улыбаться.

Иду на кухню, кладу букет на стол и шарю по полкам, пытаясь вспомнить, где у нас подходящая ёмкость. Была же, как раз в тон цветов.

– Поговори с ней, – до меня доносятся громкие голоса из кабинета. Градус беседы там явно стал выше. – Лучше так, Алекс, чем ты выхватишь тонну разочарования, и она будет до конца жизни считать тебя лгуном и предателем. И ты знаешь, что я прав!

– Я пытался, – отвечает отец. – Несколько раз. Слова правильные подбирал. В такой ситуации вообще могут быть правильные слова? – голос расстроенный, я бы даже сказала, убитый.

Перестаю дышать, подхожу ближе к двери кабинета.

– Не могу, Дим. Не могу я ей такое сказать! Она до сих пор плачет над любимыми героями книг и спит с плюшевой игрушкой! Я создал для нее этот мир, правильный и безопасный.

– Она взрослая, Сань. Тебе надо было сделать это не сейчас, а гораздо раньше. И не было бы трагедии. И жена бы твоя сейчас не рыдала.

– Да знаю я! – чем-то громыхает отец. – Будешь?

Слышу, как плещется жидкость о стенки стаканов. Понятно, что так громко и глухо стукнуло – бутылка об стол.

– Нет. Я за рулем, – отказывается дядя Дима. – Охрану к ней поставь. Поговори с Денисом. Он подберет правильных людей и понаблюдает за ублюдком. Может, он просто к родителям вернулся. Я слышал, что отец у него в больнице и, скорее всего, уже не выйдет оттуда…

– Бу! – раздается прямо над ухом.

– Ай! – подпрыгиваю на месте. – Ваня, ты сдурел? – шиплю на младшего брата. Толкаю его в грудь и иду за вазой.

– Узнала, почему мама плакала? – серьезно спрашивает он.

– Нет, но похоже это из-за меня, – растерянно ухожу в сторону кухни, сажусь на высокий барный стул и беру братишку за руку.

– Странно, – он совсем по-взрослому обнимает меня. Руки крепкие, на внутренней стороне предплечья, чуть выше середины, красуется татуировка с иероглифами. Еще одно доказательство, что близнецам дают больше свободы. – Не грузись раньше времени, Лис. Я попробую с отцом поговорить.

– Спасибо, – целую его в щеку, ерошу темные волосы, собранные в модную прическу на затылке, невесомо провожу пальцем по выбритому под миллиметр виску. Такой взрослый стал… Хоть и дурачится иногда, как десять лет назад! – Пойдем спать. Если я пропущу еще один день в универе, отец точно меня покусает.

– Прогульщица! – фыркает брат.

Забираю цветы. В комнате ставлю их у кровати на тумбочку. Беру в руки книгу, чтобы отвлечься, но тут же откладываю ее в сторону вспоминая недавние слова отца. Он продолжает видеть во мне ребенка. Надо как-то это исправить.

В голову приходит странная мысль. Вместо того чтобы лечь спать, я разбираю свой шкаф. Вперед вытаскиваю больше классики. Освобождаю три верхние полки и с грустью запихиваю на них все подаренные мне плюшевые игрушки. В комнате становится пусто и неуютно, будто в шкаф я спрятала частичку настоящей себя.

Провожу ладонями по плечам, вздыхаю и начинаю перестилать постель.

Через пару часов пространство вокруг полностью преображается. Конечно, это всего лишь вещи и замена покрывала на кровати на то, которое мне никогда не нравилось, не принесет весомого результата.

Все равно пусть пока побудет так. А завтра я еще раз попробую поискать работу. Рано или поздно отцу придется увидеть, что я выросла. Мне нужно право голоса в собственной семье. И право выбора, которое у меня забрали по умолчанию.

Глава 17

Филипп

Встал под утро, чтобы взять бутылку воды из холодильника, и услышал, как подъехала машина отца. Продрал глаза, подошел к окну. Он громко хлопнул дверью. Идет в дом.

– Не спится? – заходит на кухню, тоже наливает себе воды.

– Что происходит? – сажусь на подоконник, облокачиваюсь спиной на прохладное стекло, складываю на груди руки. – Только давай без твоих любимых штучек, ладно? Я наизусть их все знаю.

– Это не моя тайна, Филипп. Не мне ее и рассказывать. Я просто ездил поговорить с другом. Цветы Алисе ты прислал? – опять переводит тему.

Молчу. Задолбался оправдываться.

– Мне казалось, мы обсудили эту тему. Найди себе другое развлечение, Эту девочку трогать не смей!

– Да пошел ты, – сжимаю в руке пластиковую бутылку до треска, собираюсь уйти.

Отец с силой дергает меня за локоть. По инерции разворачиваюсь.

– Фил! – толкает меня на стену, давит локтем на горло, чтобы не дергался.

Не больно, но неприятно.

– Слушай меня внимательно. Ты можешь злиться на меня за то, что я выслал тебя из страны два года назад. Можешь показывать характер, не возвращаясь в компанию. Можешь трахать доступных первокурсниц сколько тебе влезет. Когда еще делать это, как не в твоем возрасте? Но Алиса Кравцова – не твой вариант. Не отойдешь в сторону, я приму меры.

– Угрожаешь? – дергаюсь, чтобы освободиться.

Отец отпускает.

– Предупреждаю. И ты знаешь, что у меня достаточно влияния для того, чтобы ты подчинился! Но я, мать твою, хочу, чтобы ты меня услышал! Я не желаю тебе зла. Наоборот. Я тебя, идиота, уберечь пытаюсь. Ты думаешь, когда у вас не получится, только ей будет больно? Тебя сломает! И куда ты покатишься? Опять в клубы с бухлом и наркотой?!

– Мне жаль, что ты так и не увидел, что все изменилось, – голос срывается на хрип.

Становится по-настоящему больно. Не позволяю себе показать ему эту боль. Выше поднимаю голову, крепче сжимаю зубы.

– Филипп, – отец отодвигает от стойки барный стул, присаживается на него, широко расставив ноги, упирается ладонями в сидушку. – Может я и не был идеальным отцом. Да не «может», а не был, раз между нами сейчас творится все это дерьмо. Но я всегда старался оберегать тебя. И нравится тебе или нет, буду продолжать это делать. Кравцов не отдаст тебе Алису, сын.

– Я не собираюсь больше ни у кого спрашивать, – скольжу по стене, сажусь задницей на пол, запускаю пальцы в волосы.

– Мы уже обсуждали это с тобой. Ей нужен…

– Не я. Помню, спасибо, – зло ухмыляюсь в ответ. – И любить я не умею. И вообще мудак редкостный. Такие принцессам не подходят.

– Не подходят, – повторяет за мной отец. – Однажды я чуть не сломал твою маму. Своим характером, напором, неумением контролировать себя. Она была вот такой же чистой, наивной девчонкой, а я старше почти на десять лет, сильнее, жёстче. А перед чувствами, о которых ничего раньше не знал, оказался слабым. И они смели меня ломая, меняя, заполняя все внутри новыми эмоциями. Я тоже не умел любить, Фил. У меня был отец и младшая сестренка, но любовь к женщине – это не то же самое, что любовь к семье. Если бы не мудрость и внутренняя сила твоей мамы, не ее безграничное терпение и огромное сердце, я бы сгорел в своих чувствах к ней и не было бы у нас сейчас семьи. Тебя бы у меня не было, Соньки, внука. Меня бы, скорее всего, тоже не было, – неожиданно признается он. – Ты похож на меня больше, чем тебе хотелось бы, сынок. Ты, как и я, любишь учиться. Упрямо прешь вперед ради достижения своих целей. Как и я, ты взрываешься, стоит дать искру. Ты думаешь, в моей жизни не было бухла, девок и наркотиков? Было, Филипп. Я смотрю на тебя и вижу свое отражение. А Алиса… Сашка и правда воспитал из нее принцессу. Она не вывезет тебя.

Не помню, когда мы последний раз с ним говорили. Вот так, как отец и взрослый сын. Я знаю в общих чертах историю треугольника мамы, отца и Александра Кравцова. Сейчас слышу ее обрывки с такими откровениями, от которых волосы на руках встают дыбом. И меня должно это тронуть, наверное. Не трогает. Бесит! Потому что я привык, когда меня постоянно сравнивают с отцом окружающие. Меня злит, когда это делает он. Чувство, что я всего лишь тень, отражение Дмитрия Дрейка, кипятком разливается по венам. Приходит четкое осознание, что отец так и будет пытаться контролировать мою жизнь, считая ее проекцией своей собственной.

– Я пойду собираться на учебу, – поднимаюсь с пола.

– Подумай над тем, что я тебе сказал, – просит он и тоже встает.

– Уже подумал, – смотрю в его стальные глаза. – Можешь начинать применять меры и свои связи, чтобы утопить меня. Я не отступлюсь от Алисы. Эта девочка моя!

Озвучить это оказалось так просто. Столько прокручивал в голове варианты, понимая, что нам с отцом все же придется поговорить. Да, сегодня было сказано не все. Мне хватило. Я принял решение.

– Фил, – устало вздыхает отец мне в спину.

Разворачиваюсь, упираюсь ладонью в дверной косяк.

– Я, пожалуй, вернусь на свое место в компании. Ты ведь хотел? – приподнимаю бровь.

– Я и сейчас хочу, – подтверждает он.

– Приеду после университета, обсудим условия, – улыбаюсь родителю своей самой очаровательной улыбкой. – Твоей тенью я больше не буду.

Глава 18

Филипп

Не заморачиваясь сегодня на шмотках, быстро хватаю с полки первую попавшуюся футболку. Она облегает правильно раскаченное тело. Заправляю её в джинсы. Хватаю с пола рюкзак. Застегиваю ремень на штанах уже на лестнице. Ловлю укор в глазах матери.

– Извини, очень тороплюсь, – виновато улыбаюсь ей.

Хорошо хоть не ширинка. Был бы полный провал.

– Ворота открой, – кидаю охраннику, иду в гараж за машиной.

Резкими рывками дёргаю тачку на каждом светофоре. Она возмущённо рычит на это, но послушно выполняет команды.

Куда мне сейчас ехать?

«Ты где?» – пишу сообщение Лисе.

«Еду в универ».

«Понял. Встретимся на крыльце. Я тоже скоро буду».

На эмоциях в голову залетают шальные мысли, одна интереснее другой. Постукивая по рулю пальцами, кручу его, уходя на другую полосу. Семь минут, и я на месте.

Поднимаюсь по лестнице, сажусь на перила, закуриваю. Поворачиваю голову на стук каблуков, разлетающийся от асфальта эхом по площадке.

Алиска собрала волосы в идеальную низкую косу, перекинутую через плечо. Ни один волосок не торчит. Смешная такая. В строгой серой юбке, обтянувшей её охерительные бедра, в белой рубашке с рядом мелких прозрачных пуговичек и коротенькой курточке. В руках большая объёмная сумка в тон всего этого безобразия.

Пробегает по ступенькам, подходит, и меня бьёт по башне новый аромат её духов. Делаю затяжку поглубже, позволяя горькому дыму упасть в лёгкие. Выдыхаю…

– Фу, не дыми на меня! – возмущается Лисенок.

– Против чего протестуем? – протягиваю руку к её лицу, касаюсь двумя пальцами скулы.

– С чего ты взял, что я протестую? – фыркает мелкая.

– Э-э-э… Ты себя в зеркало видела? Сексуальная фантазия пубертатных подростков.

– Что?! – хлопает ресницами.

– На молодую училку, говорю, похожа. Это вот, – спрыгиваю, подхожу почти вплотную, по-хозяйски скольжу ладонями по ткани, обтягивающей бедра. – Не твоё все. Кружевное платье с тяжёлыми ботинками, рваные джинсы с коротким вязаным топом, – мои руки зависают на выпирающих косточках, за которые так удобно еще ближе подтянуть ее к себе и «случайно» прижать к своей натянутой ширинке. – Твоё. А то, что сейчас ты на себя нацепила – тупой протест. Опять с отцом поругалась?

– Занятия начались.

Мы вместе слышим оповещение. Лиса неуверенно делает половинку шага назад, чтобы там в меня не упираться. Расслабляю руки, позволяя ей это сделать, но не отпускаю. Мне нравится вот так держать ее. Пальцы напрягаются сами, сильнее впиваясь в нежную кожу под одеждой.

– Плевать. Я хочу получить ответ, – склоняю голову на бок.

– Давай после лекций поговорим, – ерзает, обжигая мои ладони каждый своим движением. Разжимает мои пальцы один за другим.

Нехотя уступаю.

– Я не могу после лекций. Вечером заеду за тобой. Погуляем.

– Хорошо.

Вместе идём на занятия. На первой же паре слышу шёпот девчонок: «Дрейк что теперь с Кравцовой?»

– Да, – отвечаю громко, чтобы все слышали.

Препод возмущённо опускает смешные круглые очки на нос.

– Дрейк теперь с Кравцовой. Можно больше не шептаться и дать людям дослушать материал.

– Филипп! – рявкает Зинаида Львовна. – Не срывайте занятие!

– Я просто пресекаю слухи голыми фактами. Простите.

Между парами на меня налетает Данилов. Ему, походу, тоже уже доложили о наших интимных обнимашках на крыльце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.